Каролина Клинтон.

Научи его плохому, или как растлить совершеннолетнего

(страница 3 из 21)

скачать книгу бесплатно

   – Уже все готово? – поднял бровь любимый.
   – Готово, – робко ответила Сонька.
   – Так давай я тебе помогу накрыть на стол!
   – Я тоже помогу! – решительно подала я голос.
   – Дорогая! – Дэн ловко усадил меня на табуретку. – Не суетись. Отдохни немного!
   И мне пришлось как идиотке сидеть и смотреть, как эти двое сноровисто накрывают на стол. Обмениваются словами, соприкасаются локтями, о чем-то договариваются. Интересно, это уже можно рассматривать как связующее совместное звено?
   Черт знает…
   Но раньше мы с Дэном любили вместе готовить. На соседних досочках строгали овощи, и болтали, болтали. А пока в кастрюльках уютно что-то булькало, доходя до кондиции, мы не теряли время попусту и целовались на угловом диванчике.
   А теперь приехала Сонька, и я чувствую себя лишней.
   Damn!
   Рулет был действительно выше всяких похвал. Нежный изнутри, сверху он был покрыт румяной зажаристой корочкой. А грибной соус и вовсе придавал ему божественный вкус.
   Парни слопали по кусочку и дружно закатили глаза.
   – Сонька, я на тебе женюсь! – промычал Серега.
   «Чего?!! – завопил внутренний голос. – Это же наш поклонник!!!»
   – Эх, Магдалина, чего же ты как София готовить не научишься? – укоризненно сказал любимый.
   Это был и вовсе удар ниже пояса.
   «Ты заметила – он ее называет не Софкой, не Сонькой, а исключительно Софией?», – меланхолично сказал внутренний голос.
   «Это ничего не значит, – с трудом переводя дыхание, ответила я. – Меня вон тоже все Марьей да Маней зовут, а он полным именем – Магдалиной. И вообще – девушек он называет девушками, а не девками, телками и прочим. Воспитан он так».
   «Тебе видней», – явно жалея меня, дипломатично ответил внутренний голос и заткнулся.
   Я молча хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя и не сорваться, а Сонька в это время алела как маков цвет от похвал.
   – Милые мои, пейте чай и выметайтесь, ко мне через полчаса клиент придет, – хмуро проинформировала я общественность.
   Сонька от моего тона побледнела.
   Серега внимательно на меня посмотрел и участливо спросил:
   – Магдалин, у тебя что, неприятности?
   – Слушай, чувак, – лениво заметил Дэн. – А давай я свою девушку сам пожалею, если надо будет?
   – Хорошо! – тоном, который говорил что все очень даже нехорошо, буркнул Серега.
   Я встала, налила всем чай в кружки – обыкновенный липтон, нечего их сваренным кофе баловать – выставила на стол и задумчиво спросила:
   – А чего это я лишнюю кружку налила?
   – Это не лишняя, – пояснил Дэн, – это София ушла к себе.
   Я посмотрела на ее почти нетронутую порцию и тяжко вздохнула.
Девочка смолоду бережет фигуру, не то что я. Ем как мамонт, скоро разжирею и Дэн меня бросит.
   Подумав, я налила себе минералки.
   Дэн внимательно посмотрел на мои действия, после чего со вздохом спросил:
   – Чего на этот раз на чай наговорила? Надеюсь, не жесточайшую, гм, диарею?
   – Чего? – воззрилась я на него.
   – Но ты же пить не стала! Значит, дело нечисто!
   Я посмотрела в его подозрительные глаза, подумала, и наконец злорадно улыбнулась:
   – Пей. Я же знаю, от чего ты помрешь.
   – Цианистый калий? – поднял бровь Дэн.
   – Не понимаешь ты ее! – победно сказал Серега. – Там приворот! Магдалина всех привораживает!
   Он небрежно чокнулся с кружкой Дэна, словно говоря: мы теперь повязаны, и в мгновение ока выдул свой чай.
   Любимый, нахмурясь, внимательно посмотрел на Серегу и перевел глаза на меня и медленно выпил свой чай.
   Я блаженно улыбалась.
   – Что, милый, – ехидно сказала я, – это поменяло дело, да?
   – Ну, я подумал что ты у меня девушка совестливая, добрая, и не бросишь того, кого приручила, – ответил милый, не отрывая изучающего взгляда от Сереги.
   – Да я тебя и так не брошу, – пообещала я.
   – Минуточку! – Серегина кружка со стуком опустилась на стол. – Я вообще-то тоже пил заговоренный чай!
   – Ну все, – скорбно подвела я итог. – Придется вам, други мои, меж собой договариваться…
   – О чем? – холодно спросил Дэн.
   – Ну как? – похлопала я ресницами. – Дни делить. Я ведь и вправду девушка совестливая и добрая. Тебе, допустим, понедельник, среда и пятница. Сереге – вторник, четверг и суббота. А в воскресенье у меня выходной и я иду в парикмахерскую!
   – А может, я Сереге прямо сейчас карточку отфотошоплю? – задумался Дэн.
   – Но-но! – задиристо вскричал Серега и вдруг схватился за сердце и побледнел.
   – Что такое? – всполошилась я.
   – Кажется, начинает действовать, – тоном умирающего лебедя проговорил он.
   – Я тебе сейчас так подействую! – рявкнул выведенный из себя Денис.
   – Брейк! – жестко сказала я. – Чай вы попили, так что руки в ноги и валите отсюда. Дэн, если узнаю что ты на Серегу в мое отсутствие наезжал – поругаемся. Все ясно?
   – Вернусь – поговорим, – холодно уронил любимый, вставая со своей табуретки.
   Я промолчала, позволив ему оставить последнее слово за собой.
   Когда мы вышли в холл, дверь за Сонькой уже закрывалась. Входная. А так же и выходная. Как она умудрилась проскользнуть мимо столовой незамеченной – неясно. Но тем не менее вот она – уже стоит на лестничной площадке, в руке здоровенная дорожная сумка и пытается ногой осторожно закрыть дверь.
   – Сонька, – растерянно позвала я. – Ты куда?
   Она вздрогнула, обернулась и посмотрела на меня своим котеночьим взглядом, у меня аж сердце защемило.
   Парни подскочили к ней и наперебой принялись заводить ее обратно в дом. Та на удивление успешно упиралась, но наконец, не выдержав, подняла на меня отчаянный взгляд и попросила:
   – Тетя Магдалина! Ну скажите вы им!
   – Чего сказать? – недоуменно спросила я. – Ты куда вообще собралась?
   – Так вы же меня выгнали, – тихонько пояснила она, низко-низко наклоняя голову.
   – Когда я тебя выгнала? – не поверила я.
   По Сонькиным щекам уже вовсю катились слезы, но она нашла в себе силы спокойно ответить:
   – Вы же сами сказали – мол, пей чай и катись отсюда.
   – Да я с тобой помру, Сонь, если ты каждое мое слово будешь так интерпретировать! – закричала я, хватаясь за голову. – Заходи в дом. Я всего лишь имела в виду, что пока у меня клиент – вы все ВТРОЕМ, а не ты одна, посидите в кафе внизу или погуляете по улицам.
   – А я предлагаю – в кино!
   Домофон заверещал, и я не глядя ткнула кнопку на аппарате.
   – Ну все, други мои, это точно клиент, – подтолкнула я троицу к двери, – задачи всем ясны – так что ариведерчи, и до новых встреч! Дэн – ты через минут сорок можешь возвращаться.
   – Через час, – ухмыльнулся он.
   – Сорок пять минут – и ищу тебе замену! – нежно улыбнулась я ему.
   – Учту, – кивнул он и чмокнул меня в макушку.
   Тут раскрылись двери лифта, на ковровое покрытие ступил аристократичного вида старичок, сухонький, седенький, и несмотря на жару – в сером дорогом костюме. Он сделал неуверенный шаг вперед и вопросительно посмотрел на нашу честную компанию.
   – Александр Васильевич? – улыбнулась я ему.
   – Да-да, Машенька, – учтиво склонил он голову. – Простите что я не вовремя, у вас гости…
   – Вовремя, вовремя, они уже уходят, – сказала я, выразительно глядя на народ.
   – Ваши родственники? – так же вежливо спросил старичок.
   – Родственница у меня тут одна – София! – указала я на девушку. – Прошу любить и жаловать, горячо любимая сестричка, если помру – все ей одной достанется.
   Сонька вскинула на меня глаза, полные беспредельной благодарности, мне аж неловко стало. Ну да ничего, девчонку надо было поддержать, дать ей раз и навсегда понять, что мы – семья. И нечего чемоданы взад-вперед таскать.
   – Мда? – неопределенно хмыкнул Дэн, а Серега посмотрел на меня обиженным взглядом.
   – А для остальных я, Александр Васильевич, как и для вас – ведьма, – с долей ехидства ответила я. – Пойдемте же, что я вас на пороге держу.
   Дэн одарил меня на прощание задумчивым взглядом и вся компания загрузилась в лифт.
   А я проводила старичка в гостиную, вытащила ящик с картами и попросила его рассказать о беде.
   – Странное тут дело вышло, Машенька, – начал он, глядя на меня темными глазами. – Сыночек у меня, Алешенька, всегда был крайне разумным мальчиком, вот, крайне разумным. Школу закончил хорошо. В институте его хвалили. Я ведь, Машенька, большим человеком был в свое время, только Алешенька сам себе дорогу пробивал, на меня не оглядывался, вот. Хороший он у меня мальчик, все знают.
   – И что с ним случилось? – спросила я, втайне желая ускорить повествование.
   – Я ваше нетерпение, Машенька, понимаю, – внимательно глянул на меня Александр Васильевич. – Только не ради праздной болтовни я это рассказываю. Я ведь до вас в милиции был, – не взяли у меня заявление, и связи не помогли. Говорят – мол, он взрослый мужик, имеет право.
   – На что? – терпеливо спросила я. Как же люди любят тянуть кота за хвост, а у меня время не резиновое!
   – Так продал он квартиру, Алешенька мой, – вздохнул дед. – Фирму свою и квартиру.
   – И какой в этом криминал? – нахмурилась я, поглаживая черную шерстку Бакса.
   – Но ведь мы же с ним не ругались, золотая вы моя, – торопливо начал старичок, понимая, что я его не понимаю. – Мы всегда были в отличных отношениях, а тут я уехал погостить к сестре в Киев на месячишко, возвращаюсь – а квартира продана.
   – Квартира ваша, что ли? – начала я проникаться ситуацией.
   – Нет, – покачал он головой. – Я в Заречном микрорайоне живу, а он в центре. Его квартира продана, его, со всей обстановкой. А знали бы вы, Машенька, как он эту квартирку лелеял и холил. Все каких-то дизайнеров нанимал, интерьер разрабатывал, столько денег в нее угрохал…
   – Может, задолжал кому, вот за долги его и…, – начала я.
   – Ну о чем вы! – замахал старичок руками. – У него крыша ментовская была, а это вам не бандиты, согласитесь.
   Хм… И правда, если ментовская крыша – то это меняет дело. Менты на счетчик не ставят, имущество за долги не отбирают.
   – Так враги, завистники – мало ли их, – снова пустилась я в предположения.
   – Думал, – отозвался старичок. – Но тогда отчего я ничего про это не знал? Отчего его проблемы после его побега не отразились на мне?
   – Вероятно, у парня просто изменились планы, – терпеливо разъяснила я. – Он у вас совершеннолетний, и посему имеет право продавать по своему усмотрению свою собственность. Это к юристу не ходи. Продал и переехал в другой город. Ждите письма и конфет в посылке.
   – И вы меня не понимаете, Машенька, – покачал головой дед. – Ну вот сами-то представьте, как бы вы продали свою квартиру, фирму, переехали в другое место и матери ничего не сказали? Даже записочки не оставили? Даже друзьям ничего не сказали?
   «А это вариант!» – воодушевился внутренний голос, давно подбивавший меня свалить от матери подальше.
   Я слегка усмехнулась. Вот как раз это я однажды и сделаю.
   – Так, Александр Васильевич, – подвела я итог. – Мое мнение – это только мое мнение. Вы ко мне не за этим пришли, верно? Что от меня требуется?
   – Разыскать Алешеньку, – твердо ответил дед. – Пусть даже он просто уехал и не пожелал со мной общаться, что невероятно, но тогда пусть он мне об этом сам скажет.
   – Разыскать – не гарантирую, – поморщилась я. – За этим пожалсте в детективные агентства. А я могу просто посмотреть что с Алешей, определить причины его побега и что с ним теперь.
   – Но позвольте, – старичок от волнения аж привстал, – позвольте, Машенька, мне говорили, что вы однажды делали вызов в подобной ситуации – человек через несколько дней с другого конца страны приехал! Ноги сами его принесли!
   – Тогда я помоложе была, – твердо отреклась я. – Сейчас силы уже не те.
   Вызов делать я не стану никому. Потому что для этого надо неделю поститься до, и три дня в течение ритуала. Поститься – это не только не есть, но и в телесном плане. Да Денис за полторы недели воздержания от меня сбежит! Вызов хорошо оплачивается, но так рисковать Дэном я не могла. Ну получу я за вызов десятку – и что, утешат меня эти баксы потом?
   Простите, но Дэн для меня приоритетнее.
   – Что же делать? – устало посмотрел на меня Александр Васильевич.
   Я задумалась, после чего сказала:
   – Давайте так. Я сейчас посмотрю на картах, все запишу, и договорюсь с кем-нибудь из наших, чтобы они вам помогли. Это в случае, если действительно вызов требуется.
   – Как не требуется, конечно требуется, – вскинул он на меня глаза.
   Я промолчала. Если Алешенька его, допустим, мертв – то тут только некромант поможет. Но все это только мои предположения, так что, взяв из ящичка первую колоду, я протянула ее Александру Васильевичу.
   – Молча перетасуйте, думая о сыне, потом отдадите мне, – велела я.
   Он взял, принялся неумело перемешивать карты, они валились из его рук, он суетливо пытался их поднять, но я быстро выхватила их сама. Нервозность какая-то в старичке была.
   В конце концов он сдался, отдал мне карты и сказал:
   – Да я бы и сам карты поднял, что же вы…
   А я уже разложила выпавшие карты и внимательно их смотрела.
   «То ли я дура, то ли карты врут», – подумалось мне.
   Я вскинула глаза на Александра Васильевича. Он пристально смотрел на меня.
   Нахмурившись, я подала старичку другую колоду.
   – Перетасуйте-ка, – попросила я.
   Его руки принялись споро мешать карты, а сам он с видимым безразличием спросил:
   – Машенька, голубушка, а что вы уже увидели?
   – Надо уточнить, – задумчиво сказала я и взяла у него колоду.
   Прикрыв глаза, я принялась за раскладку на тринадцать. Не глядя вытаскивала карты, выкладывала их полукругом, после чего отложила колоду и принялась анализировать картинку.
   – Что-то видите? – нервно спросил дед.
   – Вижу, – спокойно ответила я. – С сыном вашим вы расстались пятнадцать минут назад, он вас сюда привез, и ждет на машине неподалеку. Оплатите мне сеанс и убирайтесь на все четыре стороны. Нормальную вы мне сказку рассказали, браво. Я даже поверила.
   Дед набычился:
   – Да с чего это ты так решила? Я к тебе как к человеку пришел, погадать, а ты мне такое говоришь!
   Переход на «ты» меня добил.
   – Еще раз говорю – оплатите сеанс и уходите! – железным голосом велела я.
   – Погодите, – дед снова перешел на «вы», обмахнул платком лоб и продолжил: – У меня к вам деловое предложение. Это, так сказать, была проверка…
   А вот этого ему говорить не следовало. Знал бы он, сколько идиотов видели эти стены, которые хохмы ради приходили сюда. Чтобы унизить меня в моем же доме. Чтобы посмеяться…
   – Никаких предложений, дедушка, – холодно сказала я. – И говорите спасибо, что я сегодня в хорошем настроении. Раньше я за такие сказки наказывала.
   – Да что ты можешь? – запальчиво крикнул дед.
   – За такие сказки у меня наказание одно, – не обращая на него внимания, продолжила я. – Я их реальностью делаю. Придет ко мне такой шутник, пожалуется на несуществующие болячки, и заранее радуется – ах, как я над ведьмой – то посмеюсь! Ужо я ее проучу, как людей дурить. А то не знает, как мне все это тяжело дается. И уносит тогда сказочник все, чего он себе нажелал. Вы, я так понимаю, хотите сына лишиться?
   Дед посмотрел на меня изумленными глазами, после чего сменил тему. Он покраснел от гнева и закричал:
   – Тогда я платить не стану! За что платить?
   – За гадание, – терпеливо объяснила я. – Сто долларов. Я ведь вам всю правду сказала, так что деньги заработала.
   – Шарлатанка!!! – заверещал он, схватил шляпу и ринулся на выход.
   Я бы его выпустила. Неприятен он мне был, мараться не хотелось. Да вот незадача – Баксюша мой сегодня был здорово не в духе. То ли соседская кошка ему отказала в любви и ласке, толи я забыла подсыпать ему в лоток свежих долларов, но он встал на пороге комнаты, взревел дурниной и выгнулся дугой, встопорщив смоляную шерстку.
   – Брысь! – запальчиво крикнул ему Александр Васильевич.
   Бакс в ответ так рыкнул, да так полыхнул яростным взглядом, что я и сама забоялась. Волкодав, не меньше!
   – Убери кота, шалава! – тоненько завизжал старик.
   Я переглянулась с Баксом и твердо заявила:
   – Двести долларов!
   – Че-его?!!
   – Сто за гадание, и сто – за «шалаву», – невозмутимо пояснила я ему. – С котом договариваться сам будешь, он баксы тоже любит.
   – Да я тебя! – дедок ринулся на меня, но я была наготове и махнула в него ладонью с заготовленным заклинанием фриза.
   Дедок застыл посреди комнаты как памятник самому себе, Бакс его обнюхал и презрительно задрал заднюю лапку.
   – Эээ, – осадила я его. – Не увлекайся ролью злой собаки!
   Но Бакс, индифферентно задрав мордочку, сосредоточился и все же пописал деду на штанину. После чего с достоинством гавкнул и пошел на подоконник грызть традесканцию.
   Я же сходила на кухню, достала припасенную на такой случай бутылку водки, ложку и пошла отпаивать деда. Фриз, по-русски – замораживание – штука серьезная, держится часов шесть—восемь. Снять его можно лишь алкоголем. Посему я ложкой разомкнула губы старика и принялась вливать в него водовку. Вскоре дед со скрипом смог прошепелявить:
   – Ду-а, я во-у не пю.
   – Да мне без разницы, что вы пю, а что не пю, – учтиво ответила я. – И не ругайтесь, я в данный момент социально опасна.
   Споив ему примерно грамм двести, я села в кресло и предложила:
   – Предлагаю вам со мной расстаться.
   – Согласен, – буркнул старик, и, кое-как переставляя ноги, двинулся восвояси.
   – А расплатиться? – ангельским голосом произнесла я.
   Дед хотел что-то сказать, но, к счастью для него, после фриза наблюдается некая замедленность в действиях. Поэтому, пока он открывал рот, его все же успела посетить мысля о том, что лучше не скрести на свой хребет.
   Он с трудом вытащил бумажник, выкинул из него на пол две стодолларовые бумажки, и не глядя пошел дальше.
   Бакс вспрыгнул мне на колени, я взяла его на руки и пошла закрывать дверь за клиентом.
   – Бакс, ну вот скажи, – по пути вслух размышляла я. – Вот откуда берутся такие идиоты? Идти на прием к ведьме, гадать! – и врать ей. Смысл в этом какой? Я же все равно все вижу по картам.
   – Мур-хрюк, – подтвердил Бакс.
   – И ведь взрослый человек, – сокрушенно покачала я головой. – А ведет себя хуже первоклассника, ей-Богу. Бакс, я ему поверила, понимаешь? Такую жалостливую историю рассказал, даже мысли не было что он врет.
   – Хррр, – согласно сказал Бакс.
   – А ведь каким был хорошим вначале, правда? – запечалилась я. – «Машенька», «голубушка», манжеты белоснежные… Прям как тот профессор, который пари на машину заключил с дружками, что я шарлатанка, помнишь его? Это тот мужик, который пришел и стал на сердце жаловаться, печенку и селезенку, а сам здоров был как бык. Ну да я его проучила тогда славно, да?
   – Хррррююю, – поддакнул кот.
   – Один ты меня понимаешь, – умилилась я и скосила на него глаза.
   Мерзавец, оказывается, сладко дрых у меня на руках и при этом безбожно храпел.
   – Баксов хочешь? – тихо-тихо произнесла я.
   Кот тут же навострил уши и открыл один глаз.
   – Вчера печатала, – посулила я.
   Взгляд моего годовалого котеночка наполнился мировой скорбью.
   «Так чего же ты, собака этакая, – читалось в нем, – мне вчера в таком разе гранулированный наполнитель в лоток подложила, а?»
   – Не смотри на меня так, – предупредила я. – Мне стыдно. Мы с Дэном Камасутру читали, не до тебя было.
   «Вы ее уже второй месяц читаете, хочу неухоженный, некормленый, как бомж какой-то», – взгляд кота сделался еще горше.
   Я тут же раскаялась и пошла коту сыпать баксы.
   Мой придурочный кот предпочитает гадить исключительно на американскую валюту. Так получилось, что когда я его принесла из зоомагазина, то под рукой не оказалось никакой газетки, и в ход пошли фальшивые доллары, которыми мы с друзьями накануне расплачивались в монополию. Бумагу для принтера я откровенно пожалела, она вечно заканчивается невовремя, а газет я не выписываю, так как новости читаю в интернете.
   И вот, значит, пользовала я эти доллары с недельку, пока они не закончились и мне не пришлось все же съездить в магазин за специальным наполнителем для кошачьего лотка. Однако котеночек проявил решительность. Где-то в его крохотном подсознании накрепко засела ассоциация, этакая неразрывная связка: туалет – это там, где лежат зеленые бумажки. А вовсе не гранулированные комочки.
   Выбить я эту мыслю из него так и не смогла. Таким образом раз в недельку я засучиваю рукава и превращаюсь в фальшивомонетчика. У меня в компьютере даже специальная форма лежит для распечатки долларов.
   В общем, мой котеночек крутит мной как хочет.
   От двери послышался шелест, я обернулась – и увидела, как заходит Дэн. Наши взгляды скрестились, и мне стало трудно дышать.
   – Меня не заменили еще? – тихо спросил он.
   – На кого? – прошептала я. – Никто в мире не сравнится с тобой…
   Он мягким шагом пересек холл, остановился под лестницей и глядя на меня снизу вверх, пропел:
   – Рапунцель, Рапунцель, спусти свои косоньки вниз.
   – На, мне не жалко! – я лихо перекинула через перила две длиннющие, до коленок, косы.
   Денис, безжалостно топча диван, залез по нему на поддерживающую лестницу колонну, подтянулся, ухватился за перила и губы его коснулись моих.
   Динь-динь-дон…
   Мир слова заволокло пеленой…
   Стало неважным абсолютно все.
   Только бы это не кончалось…
   Только бы…
   «Очнись, – жестко велел внутренний голос. – Очнись, Магдалина»
   Я встрепенулась и взглянула в прозрачные серые глаза Дэна.
   – Не свалишься? – шепнула я.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное