Евгений Вышенков.

Команда

(страница 3 из 17)

скачать книгу бесплатно

– В сентябре.

– А Лямин?

– Вслед за ним, в октябре.

– Значит так: Козырев пойдет в январе, а Лямин, который вслед за ним – в феврале. Ольховской – выговор. А ты, кстати, в этом году когда гуляешь?

– Отгулял уже, Василь Петрович, в мае отгулял.

– Ну, тогда… тогда… – Нечаев задумался.

– У меня еще строгого с предупреждением не было, – передразнивая знаменитого Афоню, услужливо напомнил Нестеров.

– А тебя мы лишаем тринадцатой, ясно?

– А у меня, с моим неполным служебным, ее и так не предвиделось.

– Значит, ты и не шибко расстроишься. Все, Александр Сергеевич, свободен. Приказ будет к вечеру, скажешь своим, пусть зайдут – распишутся. Да, еще: скажешь Козыреву, что с завтрашнего дня он снова в отделе. Хватит ему балду пинать. А то мне Валера-Тихоход уже всю плешь проел, каждый день заявляется. Я ж его из отпуска дернул, а у него вроде как билеты на юг взяты… Короче, с утра начальник гаража звонил – восстановили «девятку» вашу. Похоже, побегает ишо.

– А с гаишниками вопросы утрясли?

– Утрясли. Долг по ремонту полностью на эту девицу повесили. Наши умельцы расстарались, насчитали столько, что хватит еще пару машин починить.

– Ничего, – усмехнулся Козырев. – Я думаю, что для Рубика Суреновича это не вопрос.

– Ну это, может, и не вопрос… Тем более что теперь у гражданина Андросяна начнутся совсем другие проблемы… Задержали вчера вашего фигуранта. По подозрению в убийстве собственной супруги.

– Даже так?.. А что, тело нашли? Где?

– Нашли. Недалеко от дома. Закопанная была в Южно-приморском парке. Два ножевых. Такие вот дела. Что меня поражает: человек сотнями тысяч ворочает, а лопатку, которой труп убиенной жены закапывали, выбросить пожалел. В гараже зашхерил. Хозяйственный, блядь, сукин кот… В общем, правильно ребята в УУРе говорят: в каждом человеке можно найти что-то хорошее. Главное, обыскать как следует…

– А девица на «порше»? Она кто такая?

– Да вроде как жениться он на ней хотел, а супруга развод не давала. Вот он ее и того… В общем, Шекспир отдыхает.

– Да уж… Ладно, бог-то с ним, с этим Андросяном… Ты, Василь Петрович, может все-таки объяснишь мне – нас-то за что поимели?

– Ну не знаю я! – раздраженно прорычал Нечаев. – Правда не знаю! Сутками сижу здесь, в кабинете этом чертовом… как этот, блин… как его… как президент Сукарно, и ни хрена не понимаю: что и зачем происходит?

– А почему как президент Сукарно? – спросил Нестеров.

– Да был в нашей молодости такой президент в Индонезии, если помнишь. Так вот он однажды признался: «Если кто-то понимает, что происходит в Индонезии, значит, он плохо информирован».


Нечаев не кривил душой, он действительно не знал, откуда у всей этой истории ноги растут. Тем более, что в данном случае Василий Петрович в полной мере разделял позицию Нестерова – ребята сработали грамотно, профессионально, а их внеплановый срыв с точки в свете нынешней оперативной обстановки в городе был абсолютно уместен.

Но все, что мог в этой ситуации сделать Нечаев, так это не придавать делу широкой огласки и своею властью наказать ребят по-возможности не больно.

А ноги росли из Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. А точнее – из службы контрразведывательных операций этого самого Управления. Именно туда была спущена, проделавшая долгий согласовательный путь, инициативная бумага «грузчиков». В службе бумагу отписали в так называемое «немецкое отделение». Здесь с ней поработали: проверили факты, изучили снимки, оперативно провели положенные в таких случаях мероприятия. Провели и… ошизели от того, насколько случайная «ментовская» бумага попала в цвет. Выяснилось, что водитель «фольксвагена» из которого, по словам «грузчиков», состоялась передача пакета лицам, имеющим отношение к Генеральному консульству Федеративной Республики Германии, приходится шурином одному из ведущих инженеров ФГУП «Дальняя связь». Между тем месяц назад в питерскую контрразведку из Москвы поступила шифротелеграмма о том, что представители германской BND[5]5
  BND – служба внешней разведки Германии.


[Закрыть]
активизировали свои разведустремления и проявляют повышенный интерес к разработкам ФГУПа, связанным с модернизацией систем космической связи в российском аппаратном комплексе средств спутниковой разведки. Все это время питерские чекисты ломали голову, не зная, как лучше подступиться к этой теме, и вот на тебе – такая удача. Начальник отделения Сергей Тимофеевич X., изучив доклад своих подчиненных, возбужденно схватил бумагу со стола и без предварительного доклада помчался на пятый этаж, в кабинет начальника службы КРО, полковника Игоря Алексеевича Y.

В отличие от многих своих подчиненных, полковник Y. был человеком ярким и эмоциональным. Это отнюдь не означало, что иные были эдакими серыми мышами. Просто сама служба формировала здесь лица, с которыми только играть в японских театрах – и на похоронах, и на свадьбах одни и те же выражения.

Кабинет Игоря Алексеевича не был размером с футбольное поле, как это частенько показывают в фильмах про войну и шпионов, однако несколько телефонов: без дисков, с гербом СССР, а также с надписями «Ведение секретных переговоров запрещено» уровню, безусловно, соответствовали. На столе ровненьким рядком лежали бумаги. Сверху чуть потрепанная папка, на которой стертым золотом отсвечивало: «Управление КГБ СССР. Секретно», Ведомство СКРО, пожалуй, самое консервативное во всех странах мира, Отсюда и традиционный Дзержинский на стене. И дело вовсе не в том, что хозяин кабинета был за старую власть – просто ему было комфортно находиться под этим портретом. В тяжелом медном стакане торчали хорошо отточенные карандаши, включая, само собой, красный. Никуда не попрешь – школа!

– Есть над чем работать, Игорь Алексеевич, – без предварительных прелюдий начал Сергей Тимофеевич. – Сегодня же заводимся по «Дальней связи». Оказывается, хороший мент бывает и живым ментом.[6]6
  В данном случае Сергей Тимофеевич обыгрывает блатную поговорку «Хороший мент – мертвый мент».


[Закрыть]
Ведь могут же работать, когда захотят.

Полковник Y. внимательно ознакомился с содержанием докладной записки. Еще раз вгляделся в уже знакомые фотографии.

– Ну что ж, похоже, действительно в масть. Поздравляю вас, Сергей Тимофеевич. Только теперь давайте-ка без ненужной спешки – спокойно, четко, без этих ваших эмоций. Спешка, как вам известно, хороша лишь в двух случаях…

– Про блох знаю, а второй случай?

– При ловле звезд, – продолжил полковник, наступив тем самым на больную мозоль «немца», потолок которого в настоящей должности не позволял ему рассчитывать на третью звездочку.

– Неплохо бы перед Ваничкиным за опушников словечко замолвить, – продолжил X. – Если бы не они… Словом, я считаю, что такие вещи поощрять надо.

– Вы правы, Сергей Тимофеевич. Подобные инициативы со стороны правоохранительных органов, безусловно, поощрять надо. Однако я думаю, что в данном конкретном случае опушников следует хорошенько наказать.

– Как же так, Игорь Алексеевич? Люди сработали в высшей степени профессионально, а мы их за это…

– Я понял, что вы хотите сказать, – перебил полковник. – Хорошо, представьте себе, что этих оперативников действительно поощрили. Скажем, выдали им премии – по триста рублей каждому. Как вы считаете, после этого они пойдут обмывать свой успех?

– Наверное, пойдут, – пробормотал Игорь Алексеевич, не понимая, куда клонит начальник.

– И я так считаю – обязательно пойдут. Причем еще и прихватят с собой товарищей. А затем, раскатав бутылку-другую, начнут рассказывать коллегам о том, как лихо они таскали по городу «шпионов». На следующий день коллеги сболтнут другим коллегам, и все. Пошла молоть языками губерния. Лично вам это нужно?

– Нет, не нужно. И все-таки… Я считаю, такой подход не совсем верным. В следующий раз в схожей ситуации эти люди не захотят заморачиваться и проедут мимо…

– Уважаемый, Сергей Тимофеевич, такая, как вы называете, «схожая» ситуация случается один раз в пятьдесят лет. Это случайность, понимаете? Полшанса из ста. А через пятьдесят лет, как бы нам с вами того не хотелось, нас не будет не только в этом Управлении, но и в этой жизни. Так что перестаньте терзать себя душевными сомнениями и приступайте-ка лучше к работе. Вы со мной не согласны?

– В принципе согласен…

– По глазам вижу, что не согласны. Хорошо, давайте вспомним про вещи, о которых вообще не принято говорить. К примеру: идет-бредет группа глубинной разведки в тылу противника и собирается эта группа что-нибудь где-нибудь жахнуть. И вдруг на своем пути она натыкается на пастушка – пацана лет одиннадцати. Тот разведчиков, ясное дело, увидел. И что теперь прикажете с ним делать?.. Тащить с собой? Но это лишняя обуза, да и марш он, скорее всего, не выдержит. Поговорить по душам: ты, мол, никому ничего? Слабо… Ликвидировать? Так это будет, извините, преступление… Да-да, и на войне – преступление! Ну, так каков будет ваш положительный ответ?

– Так то ж на войне… – засомневался было подчиненный.

– Я же предупредил, что и на войне это преступление, – понял интонацию полковник.

– Что ж… Убьют, пацана, конечно, – с недовольством, однако правдиво ответил подполковник.

– Согласен. Но правильно они сделают или нет?

– Правильно.

– Вот и правильно, что правильно! Они убьют не только, чтобы спасти себя, так как, скорее всего пастушок скажет бате, тот всей деревне, а в деревне немцы… Убьют – чтобы выполнить задание. Это справедливо, хотя с точки зрения гражданского населения – ни хера не справедливо!.. Так вот именно поэтому о таких вещах помалкивают, даже среди своих. Ну, теперь вы согласны?

– С чем? – понимая в чем дело, Сергей Тимофеевич тем не менее попытался изобразить из себя недогадливого.

– А с тем, что пастушок не должен увидеть разведчиков! – шеф нервно схватил карандаш и начал что-то чертить на газете, в конце концов прорвав ее.

– Так что ж мне теперь, угробить их, что ли!!! – взорвался подполковник. Весь этот разговор был ему неприятен, несмотря на отличное знание им всех правил игры.

– Офонарел?! Не в сорок первом под Вязьмой! Им надо дать взбучку. Хорошую взбучку. Опушники считают, что заметили шпионскую харю? Правильно!.. Если мы промолчим, они подумают «да, тихарятся чекисты, видать, след почуяли». Если поощрим, то будут рассказывать эту байку направо и налево… А если накажем, то просто обматерят нас и забудут.

– Так за что наказывать-то?!

– Да хотя бы за то, что за красными номерами топтать без разрешения – это создавать конфликты в министерстве иностранных дел. Заметит один такой субчик ноги, а его, между прочим, учили этому делу не в горах Афганистана, а в шикарно оборудованных разведшколах, и понеслась… А расхлебывать потом нам. Хоть это-то верно?

– Верно.

– А раз верно, то пусть на них нашумят, а они потом за рюмкой скажут: «Да чтобы мы еще раз этим козлам помогли? Да ни в жисть!» Тогда получится, что пастушок заметил, но не понял, чего он заметил. Справедливо?

– С нашей точки зрения…

– Так с какой же мне еще точки зрения смотреть? С точки зрения оперуполномоченного уголовного розыска? Это у них – украл-выпил-в-тюрьму, а у нас – нюхаем-подглядываем. Раз в пять лет измена родине. Но Родине!.. Про ущерб митинговать, надеюсь, не будем?

– Никак нет! – несколько искусственно ответил Сергей Тимофеевич.

– Тогда продумайте, как организовать наказание, и доложите.

– Разрешите идти? – сыграл подполковник.

– Разрешаю, – подчеркнул полковник и уже у самых дверей окликнул своего подчиненного. – Да перестаньте вы, Сергей Тимофеевич, терзаться, в самом деле. В данном случае для ментов цена вопроса – бутылка водки. Ну, две… Так какая, собственно, вам разница, выпьют они с радости – оттого, что их наградили за инициативу, или с горя – оттого, что их наказали за самодеятельность?..


Подполковник X. шел по коридору напевая: «А по осанке не видно, кто с Лубянки…». Зайдя в кабинет к своим подчиненным, он немедленно учуял запах мартини. В данном случае дело было не в том, что на рабочем месте – нельзя. Просто брак Сергея Тимофеевича был крайне неудачным, что само по себе большая редкость в этой среде, а начинался его роман с будущей супругой именно с мартини. С тех пор подполковник даже на рекламу этого напитка по телеку смотреть не мог.

– Мартини, бля!!! – накинулся он на своих.

– Тимофеич, ты чего? – моргнул глазами старший опер.

– Мне уже сорок пять, а я, бля, все Тимофеич!.. А?!

Народ быстренько подтянулся.

– Короче, подготовьте мне комбинацию, что бы этих козлов наказать!

– Каких козлов?!

– Наружку эту ментовскую, чертову!

– За что?!

– А за то! Чтобы нос свой дальше квартирных краж не совали! Навели, понимаешь, шухеру!

– Так ведь правильный шухер-то!

– Если завтра все ГУВД будет о новом шпионе говорить, вот тогда настоящий шухер и начнется! Ясно?

– Так точно, – вяло отреагировали подчиненные и уже через пару часов на приватную беседу был приглашен уполномоченный по связям с опушной общественностью майор Евницкий…


Как известно, лучше других в этом мире умеют портить настроение две категории людей: жены и непосредственные начальники. За каких-то полтора утренних часа изначально жизнерадостно-оптимистичный настрой Нестерова полярно поменял свой вектор на депрессивно-безнадежный. Работать не хотелось. Да и хрен-то с ней, с работой – служить не хотелось… «Шесть с половиной месяцев до двадцати пяти календарей продержаться, а там… На волю, в пампасы, к Ладонину, к любому другому черту с рогами или без», – утешал себя Нестеров, бесцельно слоняясь по коридорам конторы. Работать не хотелось – хотелось выпить. Однако выпить было не с кем. Народа нет, кабинеты по большей части закрыты. Словом, все ушли на спорт.

Тут бригадир вспомнил, что вчера он должен был позвонить старинному приятелю матери Валерию Семеновичу Егорову. Елена Борисовна была знакома с Егоровым больше двадцати лет. Все эти годы Егоров служил в КГБ-ФСБ и, в отличие от евницких и им подобных, был классным спецом и отличным мужиком. Неделю назад Нестеров позвонил Егорову и попросил не в службу, а в дружбу поводить жалом в соответствующих подразделениях Большого дома на предмет какой-либо информации о Ташкенте. Поскольку тот в последние годы периодически проживал в Финляндии, Нестеров резонно полагал, что какой-никакой материалец на Ташкента у старших братьев обязательно должен иметься.

Александр Сергеевич дозвонился до Егорова, и тот (о чудо!) предложил ему через час встретиться у него дома, на Кирочной. В данном случае понятие «чудо» включало в себя целых три составляющих: во-первых, и Семеныч, и Нестеров в редкий для их службы момент оказались более-менее свободны; во-вторых, Егоров дал понять, что чего-то там ему удалось разузнать; и, наконец, в-третьих, бригадир нашел-таки человека, с которым было приятственно пропустить столь необходимую ему сейчас рюмочку-другую.


Нестеров заявился к Егорову с жирным лещом, замотанным в толстую старорежимную бумагу. Эфэсбэшник так обрадовался этому обстоятельству, что немедля принялся учащенно хлопотать на небольшой кухоньке.

– Ты чего это так разошелся, Семеныч? – удивился Нестеров.

– Так это ж – ЛЕЩ!

– Вижу, что не кит, – подтрунил Нестеров.

– Я тебе про такого леща расскажу такую историю, – облизывая пальцы, пообещал Валера.

– Валяй, – безразлично согласился Нестеров.

– Как-то отстаивались мы около Генконсульства США на Чайковского. Сам знаешь: выводят объекта с базы, а нам надо только грамотно принять… Словом, работенка – не бей лежачего. Они, естественно, знают, что мы пасемся все двадцать четыре часа… да что там они – все знают… Короче, стоим, пьем пиво, как раз напротив, на скамейке, которая на аллее. Подходит наш – в ментовской форме (типа милиционера, который в будке изображает) и просит: «Вы бы, мужики, отошли в сторону – не отсвечивали здесь». Ладно, говорим, сейчас отходим. Тем временем Сапаев покупает леща. Вот такого же сытого и в такой же грубой бумаге. Побрели менять место. Естественно, были немного того… конечно… подшофе. Проходим мимо самого входа в ГК, и тут лещ жирненько так вылезает из пакета и – плюх, чуть ли не на ступеньки консульства. Ну что делать?! Поднимать?.. Да ну, к черту!.. Примерно так мы хором и сказали и побрели дальше. А минут через двадцать нас по связи зовут в контору. Нет проблем, приезжаем – благо рядом. А там мат-перемат: сволота, облились!? Мы, ясен пень, в отказ. Начальство кричит: дыхните! Мы: ф-у-у. Они: пи-и-во! Мы: да это лещ так воняет. Они вопят: Гады! Да ваш лещ был принят за условный сигнал! Знаете, какой кипеж поднялся!?… Во, контрразведка дает! Своих проверяет на предмет меточных мероприятий возле логова основного противника! Леща этого под микроскопом изучали – очевидно, нанесенную информацию на чешуе искали.

– Смешно!

– Ага, обхохочешься! С тех пор у меня на лещей слюна течет – не доел.

Тем временем на столе был красиво раскрыт лещ, нарезан хлеб, стояли два фужера под пиво и две рюмочки. Ну, а пол-литра у Валеры в морозильнике было всегда.

– Ты мне за другую рыбину расскажешь? – занюхивая хлебцем первую рюмку, начал Нестеров.

– И не за простую, а крученую! – вытирая руки о мокрую тряпку в раковине, пообещал Валера. – Тут у меня папочка секретная, а в ней копии с информации, которой поделилось наше ведомство. Интересный фрукт! Кстати, поделилось не со мной, а с моим корешом в СЭБе. А он, в свою очередь, ввел его через липовое агентурное сообщение в какое-то ОД. Так что – смотри, разведка: будут пытать – молчи.

– Ты мне, Семеныч, сначала на словах скажи, а то измажем бумаги: здесь читаем – здесь не читаем, – отстранил папку Нестеров, и без объяснений Егорова понимая, что за любую значимую информацию в конторе приходится тень на плетень наводить.

– А ты что – подшивать бумагу собрался?

– Да нет, просто штабная культура.

– Ладно, бюрократ ментовский. Итак: Ташкент твой, который на исторической родине числился в жуликах, слинял из города Джамбула девятнадцати лет от роду, забрав с собой деньги за двухкомнатную квартиру и новые «Жигули». В свое время местные пробовали его искать, но у них во всесоюзном масштабе руки коротки… Так уж сложилось, что прижился он в Питере. Прозвище свое получил за цвет кожи: с одной стороны, у него чисто славянские черты лица, с другой – он вечно загорелый. Само лицо такое… угловато-степное, что ли? Короче, сам глянешь – фото присутствует и не одно: несколько неказистых, оперативных съемок, плюс пара фоток черт знает кем сделанных, изъятых с обысков. Вот на этих его дух хорошо виден. Я смотрел внимательно, и вот тебе мой вывод – он не бандит…

У нас в Питере его довольно быстро все узнали. Формально он числился то в одной бригаде, то в другой. Однако по моим ощущениям, он никогда ни с кем не был… То, что за одними столами с лидерами и авторитетами сиживал – на это не гляди. С головой, с языком у него все «тики-так», так что хлопнет дело с кем-нибудь – и все…

Я тебе все подряд отксерил, поэтому здесь много неточностей, белиберды всякой. Главное, запомни – он дерзкий… Вот смотри: есть одна информация. Посадили как-то гуся одного по прозвищу «Борман», дело нашумевшее было… Так вот его братва долго думала, как убрать пару-тройку эпизодов. Ташкент вызвался решить вопрос, и не за долю малую, а за собственность на землю, на которой и было-то – пруд гнилой, да бурьян степной. Ударили тогда по рукам. Но ему не поверили. Дальше-больше: у следователя, который знакомил Бормана на 201-й и вышел из следственного изолятора, кто-то вырвал портфель с делом. Шум-гам! Разумеется, Бормана не выпустили. А когда дело звероподобно начали восстанавливать, то показания некоторые дали совсем иные. Смекаешь? Ты будешь смеяться, но Борман ограничился отсиженным, а Ташкент получил кусок помойки. Через некоторое время выяснилось, что это место гениально подходит под гипермаркет. Все просто.

– Ты хочешь сказать, Семеныч, что он знает, что во дворец легче пройти с черного хода под видом посудомойки? – вспомнил Нестеров разговор с Козыревым, который, начитавшись исторических книг, поставляемых ему соседкой, взахлеб рассказывал о взрыве Зимнего дворца Халтуриным. Паша умилялся, что, когда после теракта охранное отделение начало тотальную проверку, выяснилось, что с парадного входа – с Иорданской лестницы даже генерал зайти без семи разрешений не мог, зато с черного входа уличных шмар водили к полотерам. А еще на чердаке была обнаружена живая корова, которую тайно ночью провели по дворцу в опорках.

– Это ты к чему?

– К тому, что это самое легкое и правильное.

– Ну, может ему кто-то посоветовал.

– Нет, скорее всего он просто наблюдателен и не имеет воображения. Отсутствие воображения – это серьезное оружие. Это спокойствие во время опасности…

– Ну ты даешь! Как заговорил. Ладно, далее… – Валерий разлил по третьей. Пивом они запивали. – Ташкент работал редко, но по-крупному и при этом всегда считал, что где-то рядом обязательно может быть агент. Даже когда его не было, он все равно вел себя так, как будто кто-то уже вломил. Поэтому частенько гнал дезу по телефону. Например, незадолго перед делом ему звонят и спрашивают: как дела? Спрашивают просто так. А он может сказать, что дела, как зола – мол, отравился грибами и так далее. Или в Токсово сгорела дача друга – в городе буду поздно вечером. То есть всегда экспромт. У него так голова устроена.

– Молодец!

– Не то слово. С головой все нормально. Да, и товарищ он продвинутый, в отличие от многих себе подобных. Вот ты, Саша, если бы была такая необходимость и возможность, носил бы с собой мини-компьютер, связывался бы по мобильнику через Интернет, посылал бы электронную почту?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Поделиться ссылкой на выделенное