Евгений Сухов.

Слово Варяга

(страница 7 из 38)

скачать книгу бесплатно

Дело обстояло так: Башка, выйдя из машины, направлялся к дому, в котором обычно останавливался в Москве. До подъезда оставалось всего лишь девять шагов. По сути, не так уж и много, их можно было бы преодолеть быстрым шагом. Но кто же знал!

Шестой шаг для Башки оказался роковым. Телохранителю, находившемуся рядом, оставалось только кусать локти от бессилия. В смерти босса его вины не обнаруживалось, но телохранитель, прозевавший пулю, всегда виноват. Это аксиома! А потому его следовало наказать. Из ценного работника он в одно мгновение превращался в отработанный материал. Шлак по-другому! Экзекуция, как правило, бывала показательной, чтобы остальная охрана задумалась, что большие деньги выкладываются не за просто так. И спрос за плохую работу бывает самый суровый.

Уже через пятнадцать минут после выстрела к дому подъехали люди Варяга. По существу, они появились за минуту до появления съемочной бригады. Одному из них показалось, что он узнал в толпе зевак Кота, киллера, который одно время работал вместе с Сержантом, пока между ними не пробежала черная кошка. Каким ветром Кота занесло в Россию? Уже три года он проживал где-то в Германии по фальшивому паспорту. Уехал он после того, как сходу стало известно, что на его совести жизнь троих законных. А если он все-таки появился здесь, следовательно, получил весьма серьезный заказ на очередное устранение. Должно быть, огромные деньги. Кто же станет рисковать головой за мизер!

Варяга уверяли, что оператор отснял даже собравшуюся толпу, так, из баловства. Но как только объектив камеры повернулся к зевакам, Кот исчез.

Смотрящий захотел сам просмотреть пленку, тем более что Кот слыл мастером перевоплощений. Поговаривали, что за последний год он трижды появлялся в Москве. На это указывал тот факт, что были устранены два вора в законе, контролировавшие энергоресурсы в Тюменской области, и один положенец во Владивостоке. В задачу последнего входило держать связь с погранцами, охраняющими границу с Японией. За беспрепятственный проход судна с рыбой к Японским островам погранцы требовали не менее пятидесяти тысяч долларов. Но даже при таких грабительских условиях от сделки всегда оставался солидный куш, большая часть которого направлялась в воровской общак. В последнее время управление погранслужбы возглавил молодой честолюбивый генерал, который, не успев разобраться в специфике сложнейших межклановых отношений и воровских понятий, попытался прибрать в личный карман кусок государственной границы. Несговорчивый положенец был ему не по нутру, и он вполне мог сделать заказ на его устранение. Человек, контролирующий государственную границу, обладает немалыми связями и большим влиянием. Такой всегда найдет способ, чтобы закрыть доверенного представителя Варяга, а потом в тюремной тишине задавить его без помех. Однако положенец был убит днем, в многолюдном баре, где по обыкновению выпивал в обед бутылочку пива. За столиком положенец всегда сидел в одиночестве и любил расположиться у окна.

Охрана сидела вокруг и зорко смотрела по сторонам. Такая привычка стоила ему жизни. Пуля разнесла кружку, которую он держал в руке, и пробила шею. Через пару минут он тихо скончался.

Подобное исполнение было в стиле Кота, тот не любил повторяться. Обожал импровизации и вообще к каждому выстрелу подходил творчески и с большой выдумкой. Проанализировав случившееся, Варяг понял, что так стрелять мог только Кот. Впрочем, оставался еще и Сержант. Но старый волк всегда был вне конкуренции, он вообще все умел. Но было точно известно, что Сержант слинял куда-то на острова Новой Гвинеи, спасаясь от многочисленных недоброжелателей. Не исключено, что он возглавил какое-нибудь племя и сделался «охотником за черепами».

Что неудивительно, с его-то характером!

Несколько секунд с тихим шуршанием по экрану бежал «снежок». После чего появилась красочная картинка – застывший на тротуаре труп. Оператора можно было бы запросто обвинить в некрофилии – изрядный кусок пленки был посвящен огромной кровавой луже, обильно расплывшейся по асфальту, и аккуратной дырочке в височной области трупа. А дальше и вовсе пошли некрофильские фантазии: с предельно близкого расстояния оператор снимал лицо Башки, особое внимание уделяя его некрасиво открытому рту. Такое впечатление, что в операторе затаился нереализовавшийся дантист, и у каждого, кто смотрел эту картинку, должно было возникнуть непреодолимое желание пересчитать зубы покойника.

Понятно, что подобный репортаж нуждается в серьезной режиссерской цензуре, хотя бы потому, что наиболее впечатлительные натуры уже после первой же минуты просмотра должны будут кинуться от экранов телевизоров в туалет. Вершиной операторского искусства подобные кадры не назовешь, но страшилка получается вполне впечатляющая.

Где-то за кадром слышался низкий голос, советовавший, на чем следовало бы остановить операторское внимание. Варяг невольно выругался: «Спилберг доморощенный! Так и тянет в лужу крови!»

«Сними зевак, – услышал Варяг все тот же режиссерский голос. – Может быть, вставим куда-нибудь».

«Хорошо», – это уже отвечал оператор.

Камера, оторвавшись наконец от страшного зрелища, переключилась на собравшихся. Медленно прошлась по понурым физиономиям и увлеклась дальним планом.

А вот это уже интересно. Один из зевак действительно напоминал Кота. Можно было сказать, что это точно он, если бы не мешали пшеничные, сильно топорщившиеся усы. Еще мгновение – и заинтересовавший Варяга человек ушел из кадра. Владислав прокрутил пленку назад. А теперь немного вперед. Стоп! Во весь экран застыло лицо с могучими усами.

Теперь Владислав уже не сомневался в том, что это Кот. За те годы, что они не виделись, киллер прибавил в весе. Что, собственно, не удивительно, ведь не легкой же атлетикой занимается, работа-то у парня в основном сидячая, спрятался куда-нибудь в укрытие со стволом, да лежи себе и дожидайся, пока не объявится объект. Подобный образ жизни способствует накоплению жирка. Усы, конечно же, не настоящие. Не очень искусный камуфляж! Но дело заключается в том, что свидетели в первую очередь запоминают какую-нибудь броскую деталь. Наверняка Кот освободился от этой «ботвы» сразу же, как только свернул за угол, швырнув усы в первый же подвернувшийся мусорный бак. Во всем этом есть одна серьезная закавыка – непонятно почему он объявился на месте убийства. Воистину чужая душа потемки. Схема выглядит примерно так: грохнул парня, затем спустился откуда-то с чердака и, нацепив усы на рожу, возжелал посмотреть на результаты своего труда с расстояния вытянутой руки.

Варяг хотел было позвать Тарантула, но тут на экране появился новый эпизод. Металлическим голосом диктор за кадром бесстрастно сообщил:

« – Сегодня утром в лесу у Дмитровского шоссе был обнаружен труп девушки, приблизительно восемнадцати-двадцати лет. Смерть наступила в результате удушения…»

Оператор, не жалея пленки, отснял голый труп с какой-то черной тряпкой на шее.

« – Произошедшее убийство очень напоминает два убийства осенью прошлого года. Есть предположение, что все три убийства были совершены одним преступником. Всех, кто узнал личность убитой, просим сообщить по телефонам…»

На экране появилась фотография лица девушки, и Варяг невольно вздрогнул. Несмотря на все усилия патологоанатомов, сразу было видно, что снимок сделан с трупа. Такое не скроешь! Ничего не выражающий и какой-то пустой взгляд. В нем напрочь отсутствовало какое-либо выражение. Так глядеть в пространство могут только мертвецы. Кроме того, Варяг знавал эту девушку еще живой. Ее просто невозможно было представить без улыбки, а уж когда она смотрела в объектив фотоаппарата, так просто вся сияла.

Полностью ее звали Антонина Алексеевна Зубкова. Отец же называл ее «моя Кисуня». Или просто Тоня. Она была внебрачной дочерью коронованного вора Зубаря. Варяг помнил Антонину с восьми месяцев, с того самого времени, как стал ее крестным отцом. Помнится, в самый торжественный момент она описала его накрахмаленную рубашку, а счастливый папаша, созерцая этот «беспредел», сдержанно рассмеялся и сообщил, что примета хорошая – быть Владиславу на свадьбе его дочери посаженым отцом.

Зубарь согласно законам воровского мира не желал заводить серьезных отношений ни с одной женщиной. Он ограничивался марухами, которых прекрасно понимал и которые были близки ему по духу. Вот от одной такой связи и родилась Антонина. В знак особого расположения Зубарь дал ей свою фамилию, что, собственно, не возбранялось законом. А когда его маруха неожиданно захотела завязать с прежним ремеслом, влюбившись в какого-то молодого инженера, Зубарь не препятствовал этому, но расставаться с дочерью не пожелал. Определив ее к своим стареющим родителям, он постоянно подкидывал им деньжат, чтобы они не бедствовали. И частенько, когда оказывался на воле, навещал отцовский дом. Не однажды бывал у крестницы и Варяг. Ему помнилось, что старики не чаяли во внучке души.

Последний раз он виделся с ней месяц назад, когда передавал от Зубаря «малявку», а от себя денег «на конфеты». Девушка долго не желала брать деньги, ужасно смущалась, а когда он сказал, что это только в долг, наконец сдалась. Тоня запомнилась ему как весьма очаровательное созданьице. Девушка совершенно не походила на мать, ну разве только глазами – черными и бездонными. Заглянул разок в такие, да и утоп! Только пузырьки кверху побегут неровной струйкой. Помнится, она обмолвилась о том, что познакомилась с режиссером, который хотел снять ее в каком-то сериале и даже предлагал ей главную роль.

В ответ на эту девичью радость Варяг насторожился, хотя и сам не мог понять причины своего беспокойства. Владислав даже изъявил желание познакомиться с этим таинственным режиссером, но девушка была решительно против. Настаивать Варяг не стал, в конце концов, это все-таки ее жизнь, и Антонина вправе поступать так, как ей заблагорассудится.

Внутри у законного неприятно заныло, значит, не зря он переживал тогда. Владислав выключил видеомагнитофон и неподвижно уставился в темный экран. Как сообщить о произошедшей трагедии Зубарю, он не знал. Для вора весть о смерти дочери станет серьезным ударом. Антонина была единственным существом в этом мире, кого он любил по-настоящему.

Алексей в настоящий момент парился в Пермской колонии, был там смотрящим. Законный специально напросился в эту чалку, некогда с нее начиналась его воровская биография. А это как первая любовь, хоть и ранит больно, но никогда не забывается.

В том, что Зубаря перевели именно в эту колонию, была немалая заслуга Варяга, хотя подобная «любезность» со стороны начальства исправительных учреждений обошлась ему недешево. Барином в пермской «чалкиной деревне» был полковник Уваров, с которым Варяга дважды сводила судьба. Первая их встреча произошла на заре его юности, когда Варяга этапом отправили из Москвы в Воркуту, Уваров был тогда начальником конвоя, а второй раз они встретились в Курганской колонии, где Уваров уже дорос до кума.

Нельзя сказать, чтобы Уваров был зверем, но «сшибать рога» умел. Между ним и Варягом существовало нечто вроде пакта о ненападении. Лагерь, поделенный на «красную» и «черную» зоны, был костью в горле у столичного начальства. Но Уваров, опасаясь, что его зону разморозят, никогда не встревал в дела воровской территории, где полновластным хозяином был Варяг.

– Тарантул! – громко позвал Владислав.

Константин обладал удивительной особенностью, он всегда появлялся по первому зову. Варяг порой с улыбкой думал о том, что тот всегда словно незримый дух витает где-то рядом и в нужный момент просто материализовывается из воздуха.

Константин Друщиц вошел неслышно. Только когда он притворял за собой дверь, она предательски скрипнула. Тарантул был одним из немногих, кому Варяг доверял всецело. За те несколько лет, что Тарантул находился рядом с Варягом, он успел обрасти многочисленными связями, пользовался у людей заслуженным уважением, а авторитет начальника охраны был таков, что ему позавидовали бы многие законные. Константину по силам было завертеть собственное дело, так сказать, отправиться на вольные хлеба. Например, он мог бы курировать один из подмосковных районов (выскажи Костя подобное желание, Варяг не стал бы чинить ему какие-то препятствия), но Тарантул предпочитал оставаться рядом со смотрящим и служил Варягу куда преданнее, чем сказочный Серый волк незабвенному Ивану Царевичу.

– Садись, – показал Варяг взглядом на стул.

Посмотрев в окно, законный увидел, как один из охранников, сняв пиджак, разгуливает по газону с кобурой под мышкой, из кобуры кокетливо выглядывала рукоять волыны. От посторонних глаз его скрывал четырехметровый кирпичный забор. Парню следовало бы вести себя как-то поскромнее, а не разгуливать в открытую под окнами. Подобное поведение Владислав воспринимал как проявление пижонства, а оно, как известно, вредит при любом деле.

Тарантул присел, судя по застывшему лицу законного, было ясно, что он настроен на серьезный разговор. Ткнув в окно пальцем, Владислав спросил:

– Что за тип? Я его раньше не видел.

– Все верно, он недавно в охране. До этого работал в «девятке».

– За что же его списали?

– Парень он резковатый, нагрубил как-то начальству, а таких резких там не держат. А что, к нему есть какие-то претензии? – обеспокоенно спросил Тарантул. – Я проверял его в деле, надежен. Пробил по всем каналам, чист.

– Я не о том. Посмотри, как он ходит, – брезгливо поморщился Варяг. – Он что, возомнил себя ковбоем? Из охраны его убрать! Такому лишь бы покрасоваться.

Тарантул заметно смутился:

– Сделаю.

– А теперь о деле… Я просмотрел кассету. Мое мнение такое… на пленке Кот! Кстати, из какого оружия был убит Башка?

– Из газового пистолета, переделанного под боевой ствол, – сообщил Тарантул.

Есть мнение, что киллеры высочайшего класса не станут связываться со шпалером, который в решающую минуту может дать осечку. Отчасти это верное рассуждение. Однако с Котом дело обстояло как раз наоборот. Прекрасно разбираясь в оружии, он предпочитал в основном «наганы», считая их наиболее надежными. Кроме того, буйная фантазия, которой от природы был наделен Кот, не позволяла ему скучать, а потому он упражнялся в том, что переделывал газовые пистолеты в боевые, не забывая использовать их в своем ремесле. В какой-то степени за последние годы у него выработался даже определенный стиль – Кот работал под киллера-дилетанта. В этом был свой резон: он получал дополнительные преимущества, потому что вряд ли кто в МУРе мог предположить, что под маской киллера-недотепы прячется профессионал высочайшего класса.

– Это еще раз подтверждает, что стрелял именно Кот. Он ничего не делает просто так. Ствол выбросил в урну, чтобы легавые пошли по ложному следу. Но нас-то ведь не обманешь! Сделай вот что… Аккуратно пробей всех, надо узнать, кто сделал Коту заказ на устранение Башки.

Тарантул кивнул:

– Работа уже проводится. Имеется одна зацепка. В последнее время Башка крепко сошелся с одним человеком, неким Федотом Архангельским.

– Федот Архангельский? – удивленно протянул Чертанов. – Не знаю такого. Это что, погоняло?

Константин отрицательно качнул головой:

– Нет, самая настоящая фамилия.

– Что ты про него знаешь?

– Пока мало чего… Но через пару дней буду знать все! Почти все, – осторожно поправился Константин.

– Хорошо, договорились. Только пообстоятельнее, там, где грязь, веры нет.

– Еще мне стало известно, что Башка намеревался уходить в легальный бизнес.

– С моего разрешения, – неожиданно признался Варяг. – Он хотел заняться банковским делом и должен был войти в состав учредителей одного банка. Чего же отказываться от такого выгодного дела? В ближайшей перспективе этот банк всецело попадает под наш контроль.

– Ну если только так, – задумчиво произнес Тарантул.

– И еще вот что, узнай телефон барина Пермской колонии. Только чтобы был прямой, безо всяких там коммутаторов.

Тарантул оставался невозмутим. Законному не полагалось общаться с ментами. Разве что при крайней необходимости. Но даже в этом случае беседа всегда должна проходить в присутствии третьих лиц. Так принято, должен быть свидетель, иначе на говорившего с ментами навесят косяков. Эти законы были написаны давно, еще задолго до рождения самого Варяга. Въевшись в кровь каждого зэка, они казались незыблемыми. Собственно, таковыми они и являлись. Варяг же, вопреки заведенному правилу, желал разговаривать с барином без свидетелей. А стало быть, для этого имелись особые причины.

Но разве возможно заподозрить папу римского в богохульстве?

– Хорошо, сейчас узнаю.

Тарантул ушел. Варяг посмотрел в окно. Спустившись во двор, Друщиц подозвал к себе того самого парня со стволом под мышкой. Неласково произнесенная фраза добавила охраннику завидной прыти. Надевая на ходу легкий пиджак, он энергично кивал. Слов не было слышно, но по тому, как передернулось холеное лицо охранника, критика проняла его до самых кишок. Варяг был уверен, что больше не увидит этого ковбоя. Странное дело, в последнее время его ужасно раздражали стволы, выпирающие из-за пояса и торчащие из-под мышек. Поскромнее надо держаться, ребята. Время нынче другое. Возможно, причину следовало искать внутри себя, а не в парне, решившего поиграть в Дикий Запад.

Через несколько минут вернулся Тарантул. Положив на стол небольшой листок с цифрами, он произнес:

– Здесь телефон. Сотовый тоже есть, но он может прослушиваться. Барин колонии – Уваров Иван Петрович.

– Я знаю, – вяло отреагировал на сообщение Варяг.

Рассеянно кивнув, Тарантул вышел. Владислав успел заметить чуть растерянный взгляд начальника охраны. Подняв трубку, смотрящий, не раздумывая, набрал номер. Еще через секунду отозвался глуховатый, заметно простуженный знакомый голос:

– Слушаю.

– Петрович? – уточнил Варяг.

– Да, – настороженно протянул Уваров. – С кем имею честь общаться?

– А по голосу не узнаешь? Слабо?

С минуту в трубке висела напряженная пауза.

– Голос очень знакомый, но вот никак не могу вспомнить, где я его слышал.

– А ведь я в некотором роде твой крестник, – напомнил Владислав.

– Варяг, что ли? – недоверчиво протянул Уваров.

– Хм… Не ожидал, что так сразу узнаешь. Видно, крепко я запал в твою память, Петрович, если ты меня по голосу через столько лет вспомнил.

– Тебя один раз услышишь, так уже никогда и не забудешь, – серьезно заверил «хозяин». – Как ты узнал мой номер?.. Ах да, чего тут удивляться-то. У тебя же своя разведка. Так чего скажешь? Ты ведь так просто звонить не будешь.

– Верно, Петрович, не буду. Зубарь у тебя парится?

В ответ раздался сдержанный смешок:

– А где же ему быть еще, как не у меня? На зоне он за смотрящего. А чего ты хотел? Повидаться, что ли? Нечасто такие уважаемые гости, как ты, в наш убогий уголок наведываются. Заезжай, примем по высшему разряду, биндюгу приготовим, а если хочешь, так и молоденького…

– Послушай, Петрович, мне сейчас не до твоих ментовских острот, – зло прервал излияния барина законник. – У Зубаря дочь убили.

– Вот как. – В голосе Уварова прозвучало сочувствие. – Он мне как-то обмолвился о ней, похоже, что гордился. Жаль… Не завидую я тому, кто на такое дело осмелился. По кускам резать будут! – И уже по-деловому осведомился: – Мокрушника нашли?

– Ищем, – не пожелал вдаваться в подробности Варяг. – Так вот, у меня к тебе какое дело, Петрович, отпусти Зубаря попрощаться с дочерью. Дня на два, не больше.

На том конце провода сперва раздалось удивленное кряканье, а потом, растягивая слова, Уваров заговорил:

– Ну, ты даешь, Варяг. Где же это видано такое?! Да с меня голову снимут, если узнают про такое.

– Пойми меня правильно, Петрович, хуже будет, если ты его не отпустишь. Зубаря я знаю… Слушать кукушку он, конечно, не пойдет, не затем он туда поставлен, не положено ему, а только серьезные неприятности может устроить. – Немного помолчав, он добавил: – А я ему в этом посодействую. Обещаю!

– Ты меня что, пугаешь, что ли?! – заревела трубка.

– Ты ничего не боишься, я знаю, – спокойно парировал грозный окрик Варяг. – А только ведь тебе хочется и до пенсии спокойно дотянуть. Разве не так? Как на тебя завтра посмотрит твое московское начальство, если, например, сегодня вечером вскроют вены полсотни отрицал? И это будет только начало твоих неприятностей.

– Ну, пойми ты меня, Варяг, не могу я! – взмолился Петрович. – Хорошо, предположим, я его отпустил, а ты думаешь, не отыщется человечка, который на меня не стуканет? Я и так уже многим поперек горла! Меня за глаза Дедом называют. Все думают: ему бы уже давно пора на пенсию, а он все за должность держится. А ведь не думают о том, что я себя вне этой работы не представляю.

– Сделаем вот что, с Зубарем завтра случится приступ аппендицита. Лепила подтвердит, я с ним договорюсь, что ему нужна немедленная операция, а там уже наше дело. Через неделю Зубарь вернется на зону.

– Хорошо, – после некоторого усилия над собой согласился Уваров. – Но мне нужны гарантии, что Зубарь не уйдет в бега. Ты мне дашь слово? Слово смотрящего давай!

– Клянусь короной, – произнес, не задумываясь, Варяг и, подумав, добавил: – Если произойдет что-то непредвиденное, так я вместо Зубаря сам к тебе на зону сяду и отпарюсь за него остаток срока! – пообещал законный.

– Годи-ится, – протянул Уваров. – Ты сам сообщишь Зубарю о дочери или мне это сделать?

– Я сам ему скажу.

* * *

Личность погибшей была установлена уже через час после трансляции «Криминальной хроники». Дежурным было зарегистрировано четыре звонка. Трое из звонивших были женщины, четвертый – мужчина. Как выяснилось, это была Зубкова Антонина Алексеевна. Женщины захлебывающимся голосом говорили о том, какая славная девочка была Тонечка, как несправедливо обошлась с ней судьба и какое огромное горе обрушилось на отца. Горькие слова, какие обычно говорят люди в подобные трагические минуты. Дежурный, привыкший к подобным излияниям, сдержанно сочувствовал и благодарил за помощь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное