Евгений Сухов.

Бубновый туз

(страница 5 из 35)

скачать книгу бесплатно

– Как же ему удалось бежать? Такая охрана...

– Я сам об этом знаю очень немного. Нам позвонили со станции и сказали, что поезд был остановлен налетчиками. Пассажиры ограблены, а Кирьян отбит жиганами.

– Там же были чекисты!

– Им не повезло, товарищ... Бандиты расстреляли их, одного из них Курахин убил лично. Вопросы еще есть? А то нас товарищ Петерс заждался.

Красноармеец вернул «мандат»:

– Проезжайте! Извините за задержку, сами видите, что творится.

– Видим, товарищи! – с явным облегчением отозвался Кирьян, забирая документ. Упрятав его в карман, он спросил: – Только я никак не пойму, почему вы нас остановили. Неужели мы на налетчиков похожи?

Всего-то секундная пауза, показавшаяся Кирьяну вечностью.

– Кепка мне ваша не понравилась... Восьмиклинка, – признался, чуть смутившись, красноармеец, – такую обычно жиганы носят. А потом, у вашего товарища фикса золотая, – кивнул он на Егора Копыто. – Не часто встретишь такую у чекистов.

– Вот как? – удивленно протянул Кирьян. – О товарище Сарычеве приходилось слышать?

– Приходилось, – сдержанно отозвался красноармеец.

– Так это и есть тот самый товарищ Сарычев, собственной персоной, – показал он на Егора. – Если бы не его знаменитая фикса, так многие жиганы до сих пор на воле бы расхаживали!

– Много о вас слышал, товарищ Сарычев, – с почтением произнес красноармеец, – но вот встречать не доводилось. Рад знакомству!

Егор Копыто сдержанно кивнул, проклиная в душе разговорчивость Кирьяна. Тот был в своем репертуаре, не может обойтись без шуток. А ведь по лезвию ножа топает.

Красноармеец, отступив на шаг, распорядился:

– Дайте дорогу!

Красноармейцы, стоявшие на дороге, почтительно разомкнулись, и машина, просигналив на прощание, двинулась вперед.

– Только не гони, – предупредил Кирьян. – Не хватало после всего пережитого получить в спину пулеметную очередь.

Когда машина отъехала на значительное расстояние, Курахин облегченно вздохнул:

– Знаешь, эти сто метров мне показались самыми длинными в моей жизни. Останови!

– Зачем? – удивился Колька-шофер.

– Останови, сказал!

– Как скажешь.

Автомобиль остановился. Открыв дверцу, Кирьян снял с головы кепку-восьмиклинку и зашвырнул ее на обочину.

– Все, поехали!

– Зачем ты Сарычева-то приплел? – угрюмо спросил Егор.

Кирьян Курахин невесело усмехнулся:

– А потому что жить хотелось. Ты видел, как он нас разглядывал? Не знаю, что там его насторожило, но отпускать он нас не хотел. Да и легавые нас окружили, как охотничьи псы медведя!

– А если бы кто-нибудь из них знал Сарычева? Тогда что?

– Видишь, нам повезло, – безмятежно улыбнулся Кирьян. – На то я и Фартовый! Давай теперь к Дарье, заждалась меня краса ненаглядная.

Дальний свет фар высвечивал малейшие неровности на дороге, и автомобиль, мелко подпрыгивая, мчался в центральную часть города.

– Я вот что думаю, Кирьян, – осторожно подступился с разговором Егор Копыто. – А не зря ли мы подводы с добром отпустили? Нужно было сначала разделить и сваливать, а уж только потом своими делами заниматься.

– Вот что тебя мучает.

Оставь! Куда они от Кирьяна Курахина денутся! За каждое кольцо спрошу! А потом – я так мечтал с этой сучкой рассчитаться, а ты мне говоришь про какое-то добро... Нет, не зря! – Глаза Кирьяна злобно блеснули. – Я у нее за все спрошу!

– Ну, если так, – неопределенно качнул головой Копыто. – А то знаешь ли, как тебя взяли, так разные разговоры пошли...

– Что за разговоры? – насторожился Курахин.

– Не обижайся, Кирьян, говорю так, как есть... Говорили, что ты уже не тот, что был раньше.

– И почему же?

– А сам подумай, как же это так получилось, что баба могла окрутить такого жигана, как Кирьян!

– Ах, вот оно что. Значит, баба такая умная.

Колеса автомобиля дребезжали по брусчатке, выколачивая мелкую дробь. Вот и Мещанский переулок, в конце которого дом, где проживает Дарья.

– Коля, глуши мотор!.. Побудь пока здесь, а мы с Егорушкой мою любаву навестим.

Кирьян бодро выбрался из салона. Огляделся. Давненько здесь не бывал. Типичная московская улочка, с многочисленными проходными дворами. Внутри неприятно ворохнулось, а ведь, провожая Дарью до калитки, он любил прогуливаться именно этой стороной, наиболее тенистой. И, облюбовав закоулок потемнее, не ведая греха, мял ее сдобное и аппетитное тело.

Подошел Егор Копыто.

– Нахлынуло? – посочувствовал он. – Брось!

– Пойдем, – решительно сказал Кирьян и, не оборачиваясь, зашагал к дому Дарьи.

Где-то в конце улицы, явно спросонья, закукарекал петух, а ему лениво, в басовитой тональности, отозвался в соседнем дворе пес – тявкнул два раза и, громыхая тяжелой цепью, скрылся в будке.

Вот и привычная калитка. Невысокий забор. Взгляд натолкнулся на треснувшую дощечку, которую он как-то случайно сломал. Внутри щемануло – на какие только глупости он не шел ради Дарьи! Взявшись за ручку, Кирьян не сразу открыл калитку.

– Постой, давай через забор, там нас никто не увидит, – вдруг сказал Кирьян. – А оттуда к двери.

В окне горел свет. В какой-то момент Курахина разобрала ревность. Значит, не забылось. Кирьяну некстати вспомнилось, с какой страстью Дарья билась под ним в любовной схватке, – пальцы до сих пор продолжали хранить тепло ее кожи, он помнил запах ее волос.

Пошло оно все к черту! Если не сопротивляться нахлынувшему чувству, то оно просто раздерет на части.

– Кирьян, что с тобой? – обеспокоенно спросил Егор Копыто.

– Ничего, – пожал Фартовый плечами.

– Мне показалось, что ты застонал.

– Накатило... Забудь!

– В окно посмотри, – показал Егор. – Не одна твоя барышня.

В ответ Фартовый лишь невесело хмыкнул:

– Не скучает... А ты чего думал? Такие бабы, как она, одинокими не бывают. Кирьяна под боком нет, так она тотчас себе хахаля завела.

– А может, там Сарычев? – с затаенной надеждой предположил Копыто.

Курахин внимательно посмотрел на подельника: вот что значит родственная душа – об одном думалось!

– Хотелось бы.

Поднялись на крыльцо. Огляделись. На улице стоял их автомобиль, – Колька явно скучал, откинувшись на спинку, он глядел в молчаливую темноту.

– Мыслитель, мать его!

За дверью глухо раздавались голоса. Кирьян осторожно потянул за ручку. Дверь не поддавалась.

– Может, плечиком надавить? – предложил Егор.

– Обожди. Без шума нужно. Хочу сюрприз девоньке устроить. Где-то тут я прутик видел подходящий, – посмотрел Кирьян по сторонам. – Ага, нашел!

Подняв с земли тонкую ветку, Кирьян просунул ее в щель между косяком и дверью и осторожно приподнял крючок. Откинувшись, он негромко стукнулся о косяк.

Фартовый приоткрыл дверь. Из горницы доносились приглушенные голоса. Раздался женский смех – беззаботный, задорный, разодрав нутро Кирьяну, будто заточенным железом. Ему пришлось совершить над собой немалое насилие, чтобы не поддаться нахлынувшей ярости. В кулаке хрустнул раздавленный коробок спичек, причинив боль. Вытащив из кармана руку, Кирьян осмотрел ладонь.

– У тебя кровь, – кивнул на пальцы Егор.

Кирьян только отмахнулся. Его внимание привлекла кожаная куртка, висевшая в коридоре. Он тихо подошел к ней и быстро обшарил. Так... револьвер... хорошо, пригодится. А это что – удостоверение. Куракин развернул его. С фотографии на него глянуло знакомое лицо. Да это же Назар – бывший подельник, отчаянный жиган. В удостоверении же значилось, что это Никифор Васильевич Спирин – сотрудник уголовного розыска. Дела...

Сунув удостоверение в карман, Кирьян решительно шагнул к двери. Копыто, как тень, последовал за ним...

Услышав скрип отворяемой двери, Дарья испуганно обернулась. Курахин увидел, как у девушки от ужаса широко распахнулись глаза, а крик, уже готовый было сорваться с хорошеньких губ, тотчас был прикрыт узкой ладошкой. Мужчина, сидевший рядом с Дарьей, выглядел совершенно невозмутимым. Впрочем, люди с такой могучей комплекцией редко нервничают.

По уверенности, с какой он держался, чувствовалось, что в этом доме он частый гость.

– Здравствуй, Кирьян, – спокойно сказал мужчина.

– Здравствуй, Назар.

Дарья удивленно взглянула на своего гостя.

– Ты его знаешь?

Кирьян усмехнулся:

– Как же ему не знать меня, если мы с твоим хахалем когда-то вместе нэпманов щипали, как курочек! Слыхал я, что ты, Назар, теперь Никифор Спирин?

– Выходит, что так.

– Слыхал я о... подвигах Спирина Никифора, только вот никак не думал, что это тот самый Назар, с которым мы на каторге баланду хлебали. Пристроиться решил... Спецпаек, значит, для тебя будет получше, чем жиганская хавка.

Лицо Назара побледнело. Рот перекосило. Равнодушие давалось ему с трудом. Глаза, вопреки его воле, невольно косили в сторону револьвера, направленного точно ему в грудь.

– Ты не так понял, Кирьян, тут совсем другое.

Жиган отрицательно покачал головой:

– Бороду клеишь, Назар. Засухариться решил. Думаешь с большевиками фарт поймать. А только от нас ведь никуда не денешься. Или не знал?

– Кирьян, не делай глупостей. Я тебе буду полезен.

– Вот как. Что же ты большевикам про себя наплел?

– Наплел с три короба, поверили! – ободрившись, сказал Назар. – Сейчас в уголовке какого только элемента нет! И эсеры, и меньшевики, и анархисты... а чем мы хуже остальных? Я там на хорошем счету. Если каждый из нас будет на своем месте, так мы с тобой такие дела замутим! – с воодушевлением стиснул кулаки Назар.

В какой-то момент Кирьян размяк, даже морщины на лбу разгладились. Еще секунда – широко распахнет руки и примет в объятия бывшего подельника.

– Ты клятву жиганскую давал?

Бывший жиган нервно сглотнул:

– Чудак-человек, как ты не можешь понять...

– Ты не ответил.

– При чем тут клятва? – в отчаянии воскликнул Назар, взмахнув тяжелыми руками. – Я тебе о настоящем деле говорю!

– А вот теперь ты меня послушай... В жиганской клятве говорилось, что если ты отступишь от жиганского пути, то пускай тебя покарает рука твоего собрата. Признаешь?!

Назар сглотнул слюну и негромко сказал:

– Было дело, но тут ведь другое...

– Значит, и отвечать за свои дела надо.

– А только ты мне за бабу мстишь. Сначала ты ее того... А потом я ее употребил. Знаешь, а она хороша... уж больно мне хотелось посмотреть на ту бабу, из-за которой потерял голову сам Кирьян. А как потер ее, так понял, что ничего в ней особенного нет. Такая же, как все, вот только рожей посмазливее будет...

– Прекрати! – выкрикнула в отчаянии Дарья. – Какие же вы все сволочи!

– ...А когда я ее раскладывал, – яростно сверкнули глаза Назара, – она такая миленькая, такая беленькая, что...

Раздался выстрел, наполнив помещение запахом пороха, прервав откровения Назара на полуслове. Безвольное тело завалилось на бок, опрокинув стул.

Девушка, вжавшись в угол, боялась пошевелиться, со страхом наблюдая за Кирьяном.

Улыбнувшись, Курахин устроился рядом.

– Да ты вся дрожишь! – расчувствовался жиган. Голос у него был проникновенный, сочувствующий – ничего не осталось от того человека, каким он был всего лишь минуту назад. – Что это на тебя нашло? А может быть, это я тебя напугал? Пустое! Это же я, твой Кирьян!

– Да-да, я вижу, – кивала Дарья, сглатывая слезы.

– Даже прическа у тебя растрепалась, – продолжал сочувствовать жиган. – Давай я тебе ее поправлю. – Стволом револьвера он бережно убрал с ее лба прядь. – Вот так... Теперь ты у меня настоящая красавица!

– Спасибо.

– Пустяки... Если бы ты знала, девонька, как я по тебе скучал. Бывало, такая тоска накатит, что белый свет возненавидишь. Ты меня слышишь?

– Да, Кирьян, я тебя слышу, – торопливо закивала девушка.

– Я вот что думаю, Дашенька, как бы мы с тобой хорошо жили, повернись оно все по-другому. – Кирьян притянул к себе девушку. – Ну чего ты все ухмыляешься? – укорил он Егора. – Неужели в нашу любовь не веришь?

– Отчего же не верить-то?

– Тогда скажи, Егор, мы правда хорошая пара?

– Лучшей я не знаю.

Вдруг Кирьян отстранился от Дарьи. Некоторое время он разглядывал ее в упор, с заметным интересом, словно бы видел впервые.

После чего спросил:

– А ты ведь тоже меня любила, Дарья. Признайся, ведь любила?

Разговор затягивался. Отвернувшись, Егор спрятал ухмылку – одичал Кирьян в одиночестве, пусть душу отведет.

Егор Копыто подошел к окну и, раздвинув чуток занавески, посмотрел во двор. Его встретила ночь. Тихая, прохладная, равнодушная. Где-то у забора должен стоять автомобиль, отсюда не рассмотреть.

Брезгливо отпихнув ногой руку убитого, он вернулся к столу и устроился на освободившийся табурет.

Торопить Кирьяна не полагалось – пахан знает, что делает. А потом, Фартовый не лишен был чудачеств, не театр, конечно, но слушать занятно.

Неожиданно Кирьян нахмурился:

– Вот ответь мне, барышня, что же у тебя за натура такая – любить порочных? Сначала в одного жигана втюрилась, потом в другого! – брезгливо кивнул он на распластанный труп. – А может, тебе и третьего захочется?

Девушка отвернулась, закусив губу.

– Ты как, Егор, не хочешь побаловаться? Для друга мне ничего не жалко.

– А что, я готов, бабенка она справная, – мелко хихикнул Копыто.

– Кирьян, – взмолилась Дарья, – оставь меня!

– Знаешь, какая у меня мечта была, пока я у чекистов гостил? – Голос Фартового неожиданно посуровел.

– Какая?

– Вытягивать из тебя клещами жилочку за жилочкой, чтобы видеть, как ты от боли на стенку лезешь.

– Не делай этого, прошу тебя! – взмолилась Дарья.

Кирьян поднялся.

– Думал сам ее, собственными руками... А как увидел эти глазища, понял, что не смогу, – честно признался жиган. – Будто бы переворачивается во мне что-то. Никто так мне в душу не заглянул, как эта баба! Знаешь что, Егор, сделай это сам. Я тебя во дворе подожду.

– Как скажешь, Кирьян, – с видимым равнодушием согласился Егор. – Мне-то не впервой. – Сорвав со стены бельевую веревку, Копыто подступил к девушке. – Иди сюда, моя красотуля, я тебя сейчас приголублю!

Дарья отшатнулась.

– Не делайте этого, умоляю вас!

Кирьян вышел, громко хлопнув дверью. Спустившись с крыльца, Кирьян поймал себя на том, что он уже вычеркнул Дарью из списка живых. Из-за двери раздавался ее голос, очевидно, она умоляла пощадить ее, но в действительности от нее осталась всего лишь тень, так сказать, оболочка, не вызывавшая в его груди ни малейшего душевного отклика. Это как пожелтевшая от времени фотография, стоящая на чужом комоде и в чужой комнате. Держишь ее в руках, всматриваешься в лица, и ничего в душе не шевелится. Потому что снимок давний, а люди, запечатленные на фотографии, уже давно ушли.

Ожидание было недолгим. Громко стукнув дверью, вышел Копыто. В руках сумка.

– Как ты ее?

– Узел на шее затянул, – буркнул Копыто, – она как-то хрюкнула и голову набок закинула.

Кирьян нахмурился:

– Без подробностей. Что в сумке?

– Барахлишко собрал. Кое-какие шмотки были, не пропадать же добру. Ей-то уже без надобности, а вот нашим марухам в самый раз будет.

– Оставь! – сказал Кирьян.

Егор удивленно захлопал глазами:

– Шутишь, Кирьян? Чего это легавым-то оставлять?!

– Мне от этой сучки ничего не надо.

Сказано было тихим усталым голосом, но Егор понял, что сейчас не самый подходящий момент для возражений.

Зашвырнув сумку в глубину двора, буркнул:

– Пускай тогда поищут.

Егора Кирьян знал давно и доверял ему. Жиган он верный и рисковый. Умеет подчиняться, но и сам не промах. Фартовый знал, что у Егора есть сестра, которую тот очень любит и держит подальше от своей воровской жизни. Бережет, значит. Не любит, когда другие жиганы расспрашивают его о ней. Небось и барахлишко тоже ей подсобрал. Ничего, обойдется...

Уже не таясь, жиганы вышли на пустынную улицу и спешным шагом направились к машине. К их удивлению, на улице ее не оказалось...

– Что за хренотень? – невольно выругался Кирьян. – Где машина? Да я твоему шутнику ноги на шее завяжу!

– Не горячись, Кирьян, – увещевал его Копыто, – что-то здесь не так. Прежде за ним таких шуток не наблюдалось... Глянь туда! – кивнул он в сторону кустов.

Под кустом боярышника, скрючившись, лежало безжизненное тело.

– Никак Колька?

– Он самый. Кто же это его так крепко приголубил? Эх, машину жаль!

Взяв водителя за плечи, Кирьян перевернул его на спину. Негромко простонав, Колька открыл глаза.

– Где машина? – тряхнул Кирьян его за плечи.

– У-у, – ухватился он ладонью за голову. – Не знаю.

– Ты хоть помнишь, что произошло? – подошел Егор.

– Не помню... Голова гудит... я ведь из машины даже не вылезал. Услышал, что кто-то идет, думал, что вы. Повернулся, а меня хрясь по кумполу... И я отключился.

Кирьян нахмурился:

– Ты хоть рассмотрел, кто тебя по макушке звезданул?

– Где тут, – только простонал Колька. – Хотя постой... Помню, что кожанка на нем была... Такая, какую чекисты носят. Я только головой успел слегка дернуть, ладно хоть живой.

– Машина – вещь приметная, просто так ее не спрячешь. Узнаю, что кто-то из своих, – убью!

– Да где их теперь разыщешь, – безнадежно махнул рукой Егор. – Заприметили нас, когда мы сюда подъезжали, вот и увязались.

– Ладно, чего лежишь? Простудишься! Нас на блатхате девоньки ждут.

Глава 7
ЖИГАНСКАЯ МАЛИНА

– Так куда мы сейчас топаем-то?

– На Ивановскую горку, – сообщил Егор Копыто. – Извозчика бы не помешало.

– Сейчас ни один из них туда не поедет. Стремно!

Высокий склон круто уходил к Китай-городу, Яузе и Москве-реке. Улочки в низине извилистые, коротенькие, в них всегда можно было без труда затеряться в случае опасности.

Район был отчаянный, жиганский, и даже в самое трудное время здесь можно было отыскать майданщика, который рискнет взять любой стремный товар.

Заповедное место жиганы берегли, а потому никогда не сбывали товар на близлежащем рынке. Если где и можно было его увидеть, так на Хитровке или вот еще на Сухаревке.

Внутри у Кирьяна сладко щемануло, остановившись, он с минуту созерцал ночной город. Крыши домов, посеребренные полнолунием, выглядели особенно нарядными. Красотища-то какая! Вот так все бегаешь куда-то, от чекистов прячешься, а чтобы душу красотой залечить – все времени не находишь.

И вновь город накрыл мрак – порадовала луна светом, да и спряталась за кучерявые облака, будто чего-то устыдившись.

Метрах в тридцати мелькнула чья-то фигура, заставив возвратиться в действительность. Теперь Фартовый понимал, что каждый их шаг умело контролируется. И окажись они не те, за кого себя выдают, то вряд ли им удалось бы выбраться отсюда живыми. Не одна безвинная душа сгинула в закоулках Хитровки. Благо, есть где замолить грехи – рядом, в Подколокольном переулке, стояла часовенка, пользующаяся немалой популярностью у коренных хитрован. После смертоубийства, когда душа истомится от божьего укора, можно завернуть в храм. А там выходи, как вновь рожденный!

Глядишь, душа и освободится для нового злодеяния.

Прошли мимо бродяги, сидящего на ступеньках полуразрушенного дома. Всмотревшись в полуночных гостей, он приподнял ветхую шляпу и, обнажив в уродливой улыбке беззубый рот, проговорил:

– Господа, грошик на курево не подадите?

Сунув рубль в открытую ладонь, Кирьян двинулся дальше.

– Благодарствую, мил человек, – крикнул вдогонку нищий.

Луна, пробившаяся сквозь тучи, осветила хитроватую физиономию бродяги, не помнящего родства. Он был не так пьян, как могло показаться на первый взгляд. Один из тех, кто стоял на страже Хитровки. Едва Кирьян прошел, как он поднялся и пошел следом.

Вошли в темный узкий переулок. Еще одна тень пересекла дорогу, да и скрылась в проходном дворе.

Оставшись на углу, Егор Копыто некоторое время всматривался в темноту, пытаясь определить только ему одному ведомые знаки, и, не обнаружив ничего подозрительного, объявил:

– Все, пришли! Ждут нас!

* * *

Жиганы научились конспирации, а потому и само здание, и блатхата, находящаяся на самом верхнем этаже, были выбраны весьма продуманно. Из окон, выходящих на три стороны, хорошо просматривались все подходы, а если уголовке вдруг захочется организовать облаву – даже если они перекроют всю округу, – то всегда можно найти лазейку в здешнем хиросплетенье дворов, проулков, сквозных подъездов.

Безопасность жиганы ценили.

Но обычно о рейде чекистов они были осведомлены заранее, и на всех путях их возможного передвижения выставлялись дозоры – беспризорники за пару папирос готовы были исполнять любой наказ паханов. Подсобляли и бродяги, не помнящие родства, с этими расплата была иной – следовало уважить и поднести шкалик.

Огромный дом представлял собой сложнейший лабиринт с многочисленными переходами и тупиками, разобраться в котором мог только его давний обитатель. Следовало потрудиться, чтобы отыскать выход. На первом этаже у входа обычно отирались бродяги, снимая за копеечку койку, – им в случае милицейской облавы полагалось создать толчею в переходах, чтобы жиганы успели выскочить через черный ход и раствориться незамеченными.

Кирьян с Егором вошли в дом, и скрипучие половицы тут же оповестили об их прибытии. Из ниоткуда, будто бы отделившись от стены, вышел домушник Илья Захаров. Малый незлобивый, вот только разве когда перепьет, может прибить за нелестное слово. Собственно, потому и отбывал бессрочную, пока наконец большевики не «разморозили» камчатскую каторгу.

Полтора года он добирался до Москвы, где прибился к крепкой маханше, содержательнице притона. На большие дела он уже не выходил, но не упускал случая, чтобы подстеречь в темном углу какого-нибудь залетного богатенького барина.

Собственно, тем и жил.

– Здравствуй, Кирьян Матвеевич, – произнес домушник, сняв с головы картуз. – Давненько тебя не было видно.

– Хм... Здравствуй, Илья... Муромец! Ха-ха-ха! Меня могло и совсем не быть. Большевички-то легки на расправу. Раз-два – и к стенке!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное