Евгений Малинин.

Волчья звезда

(страница 3 из 32)

скачать книгу бесплатно

Девушка остановилась у входа в спальню, и когда Ратмир прошел мимо нее в комнату, негромко произнесла:

– Если господину что-то нужно, я немедленно принесу...

– А если мне ничего больше не нужно? – с легкой улыбкой спросил волхв.

– Тогда я, с позволения господина, оставлю его, – не поднимая глаз, ответила девушка.

– А разве ты не разделишь со мною ложе, чтобы... согреть его? – спокойным, чуть надменным тоном поинтересовался Ратмир, и его вопрос, учитывая стоявшую на улице жару, прозвучал издевкой – жесткой, требовательной издевкой!

На одно мгновение девичьи ресницы взмыли вверх, и волхва обжег испуганный взгляд темных глаз. Девушка чуть откачнулась назад, и с ее щек сбежал румянец, однако голос ее, прозвучавший чуть тише, был все так же ровен и спокоен:

– Если господин мерзнет, я готова принести ему постельную грелку, а в спальне поставить жаровню.

– А вот этого не надо! – Ратмир высокомерно вскинул голову. – Ты прекрасно поняла, о чем я говорю!

Он несколько секунд помолчал, а затем снова спросил:

– Так ты готова разделить со мной ложе?

– Если господин этого потребует... – еле слышно пробормотала извергиня.

– Ты хочешь сказать, что сделаешь это против собственного желания? – переспросил ее волхв.

Девушка молча кивнула.

– Почему? Разве для тебя не лестно было бы стать наложницей человека и, может быть, родить от него ребенка?

На этот раз девушка отрицательно помотала головой.

– Почему?! – снова спросил Ратмир и, шагнув к девушке, двумя пальцами приподнял за подбородок ее опущенную голову. – Смотри мне в глаза и рассказывай!

Голос волхва звучал жестко, почти угрожающе.

Лицо девушки было запрокинуто кверху, однако опущенные ресницы по-прежнему прикрывали глаза. Не пытаясь освободиться от упертых в ее подбородок жестких пальцев, она негромко заговорила:

– Если я потеряю девство до брачного обряда, от меня отвернутся все родственники, а отец проклянет... Так будет, даже если я сама ни в чем не буду виновата... Господин тоже не женится на мне – зачем ему, многоликому, жена-извергиня!

– А если я официально признаю тебя своей наложницей? – все тем же жестким тоном спросил Ратмир.

– Вы попользуетесь мной некоторое время, а потом выбросите, как ненужную вещь, – не открывая глаз, проговорила девушка. – А мой позор останется со мной!

– Почему обязательно – выброшу?! – Волхв презрительно приподнял правую бровь. – Я отпущу тебя домой и дам богатое приданое!

– Даже с самым богатым приданым никто не согласится принять на себя мой позор...

Молоденькая извергиня старалась говорить спокойно, но в ее голосе уже чувствовались едва сдерживаемые слезы.

Ратмир наконец-то отпустил ее подбородок, и она тут же снова опустила лицо.

– Значит, постель человека для вас теперь считается несмываемым позором? – медленно проговорил он и замолчал, словно ожидая ответа на свой вопрос. Однако девушка стояла тихо, почти не дыша. – Да, я действительно очень давно не был дома, не был в стае...

Тридцать восемь лет назад извергиня, взятая в наложницы и родившая дитя от человека, считалась у извергов очень достойной женой...

Девушка продолжала молчать, уставившись в пол. Ратмир медленно вернулся к кровати, уселся на покрывало и устало произнес:

– Можешь идти, мне больше ничего не надо.

Девушка быстро метнулась к выходу, но была остановлена в дверях властным окриком:

– Стой!

Она замерла, а волхв спокойным, даже каким-то ласковым голосом спросил:

– Как тебя зовут?

– Мила... – негромко ответила извергиня, повернувшись лицом к волхву, и он снова увидел быстрый взгляд, брошенный ему в лицо из-под взметнувшихся темных ресниц.

Ратмир лениво взмахнул рукой:

– Ступай, Мила, и прикрой за собой дверь поплотнее...

Девушка немедля выскочила за порог и аккуратно без стука закрыла дверь.

«Вот еще одно доказательство изменений, пришедших в Мир, – устало подумал Ратмир. – Извергини уже не считают честью забеременеть от... многоликого, как все еще думает мой дорогой братец! И неизвестно, что случится, если он пошлет своих волков по деревням извергов!.. Но значит – и я ошибаюсь, добиваясь хоть какого-то равенства для извергов, какой смысл давать права людям, рожденным извергинями, если для извергов ребенок от человека ненавистен, если он – „несмываемый позор“ для его матери! Но самое страшное, что и это изменение в Мир привели мы сами... Вернее, наша жестокость, несправедливость... наше высокомерие!»

Он встал с кровати, медленно разделся, аккуратно повесил свою темную хламиду на вбитый в стену деревянный костыль и забрался под прохладное покрывало. Сон к нему пришел не сразу.


Ранним утром следующего дня, задолго до восхода солнца, когда город только готовился к пробуждению, на тихой улочке слободы горшечников появились двое всадников. Княжьи ратники из старшей дружины, высокие, статные, широкоплечие мужи, были одеты в одинаковые темно-серые рубахи с приколотыми справа бронзовыми бляхами в виде волчьих голов, зимой скреплявшие ворот плаща, такие же темно-серые порты, высокие черные сапоги. На их головах красовались плоские, прикрывающие уши, картузы. Оружия в их руках не было, да здесь оно им и не было нужно.

Дружинники уверенно направили лошадей к домику старого Ерохты и, остановившись у калитки, спрыгнули на землю. Один из них остался около плетня, держа лошадей под уздцы и зорко поглядывая по сторонам, а второй небрежным пинком распахнул калитку и вошел во двор. Не доходя нескольких шагов до дверей хатки, он зычно гаркнул:

– Эй, хозяин, дверь открывай!

Дверь распахнулась в тот самый момент, когда подошедший дружинник уже собирался повторить свой небрежный пинок. На пороге стоял дед Ерохта, щурясь со сна и пытаясь разобрать, кто это так бесцеремонно орет. Разглядев княжьего ратника, он попытался поклониться, но тот, грубо толкнув старика внутрь хатки, рявкнул:

– Ну, где тут у тебя малец прячется? Давай его сюда!

– Не прячется у меня никакой малец, – растерянно пробормотал дед. – Внук только со мной...

– Вот он-то нам и нужен! – неожиданно весело гоготнул ратник.

Из тряпок, наваленных в темном углу хаты, вынырнула белая детская голова. Широко распахнутые, будто бы и не спавшие глаза уставились на ратника.

Тот, увидев мальчонку, одним прыжком оказался рядом с кучей тряпья и выдернул из нее Вотшу. Подняв ребенка на вытянутых руках, ратник довольно ухмыльнулся:

– Тот самый...

– Зачем вы его забираете?.. – забормотал за его спиной старый Ерохта. – Он же ничего не сделал, многоликий сам с ним заговорил...

Дружинник прижал мальчика к груди и повернулся к деду.

– Мальчишка ничего не сделал, – подтвердил он слова деда и, шагнув к выходу из хаты, добавил: – Но вожак хочет его видеть, а зачем... кто ж его знает?!

Когда дружинник с ребенком на руках вышел во двор, у плетня уже кучковалось десятка два слобожан. Тихо переговариваясь между собой, они с осторожным интересом косились на стоявшего у калитки воина. Увидев Вотшу на руках дружинника, все замолчали. Ратник, стоявший у плетня, быстро вскочил в седло и развернул коня таким образом, чтоб оказаться между своим товарищем и собравшейся толпой. Второй ратник спокойно усадил мальчишку на своего коня, поднялся в седло и, придерживая ребенка одной рукой, направился в сторону княжеского замка. Слобожане молча смотрели им вслед, пока оба дружинника не скрылись за поворотом дороги. Потом все они повернулись в сторону хаты. На пороге стоял старый Ерохта и с тоской смотрел вслед увезенному внуку.

Несколько минут над улицей висела мертвая тишина, а затем раздался хрипловатый мужской голос:

– Ерохта, зачем это многоликие Вотшу забрали? Он что, набедокурил сильно?

Этот голос словно бы вывел старика из оцепенения. Вздрогнув, он посмотрел на столпившихся у плетня соседей, потер лоб дрожащей рукой и нарочито громко ответил:

– Ничего он не набедокурил. Ратник сказал, что его... князь видеть хочет.

Снова над улицей повисло молчание – все обдумывали слова старика.

– Ну... может быть, князь посмотрит да и отпустит мальчонку-то... – раздался наконец женский голос, которому явно не хватало уверенности.

– Как же, отпустит, – немедленно отозвался кто-то из мужчин. – Когда это было, чтобы многоликие просто так отпускали нашего брата?!

– Но это же... ребенок... – робко возразил все тот же женский голос.

– А им все одно, что ребенок, что взрослый! – раздраженно ответил мужчина. – Мы для них не люди – изверги!

После этого, ставящего заключительную точку, слова все стоявшие у плетня люди как-то засуетились и стали быстро расходиться по своим домам. Скоро дед Ерохта остался в одиночестве.

Всадники, увозившие Вотшу, едва только толпа слобожан скрылась за поворотом дороги, пустили своих коней ходкой рысью, и скоро мальчишка увидел каменные городские дома и вырастающие за ними высокие серые стены княжеского замка. Спустя несколько минут копыта лошадей гулко процокали по деревянному настилу подъемного моста, и всадники въехали на огромный, мощенный камнем замковый двор. Здесь, рядом с высокими резными дверями очень красивого трехэтажного здания, они спешились, но Вотша остался сидеть на конской спине перед седлом всадника.

Дружинник, стороживший у плетня, быстрым шагом направился внутрь здания, а второй встал рядом с лошадью и, чуть придерживая мальчишку за пояс порточков, негромко сказал:

– Ты, малец, сильно не пугайся... Если князь что спросит, отвечай не торопясь, спокойно... Да не придумывай ничего – князь страсть врунов не любит.

– Я никогда не вру! – тихо буркнул насупившийся мальчик.

Ратник улыбнулся в густые усы и построжавшим голосом проговорил:

– И не перечь князю, не дерзи! А то и оглянуться не успеешь, как на конюшне окажешься!

– А чего я там, на вашей конюшне, не видал? – еще тише пробурчал мальчишка.

– Вот и я говорю – нечего тебе там делать! – неожиданно согласился ратник и снова улыбнулся.

Но в то же мгновение улыбка слетела с его лица. За закрытыми резными дверями раздался слабый шум, затем одна из дверей приоткрылась, и в образовавшуюся щель на крыльцо проскользнул второй дружинник.

– Идет князь! – чуть запыхавшись, проговорил он. – Снимай мальчонку!

Сильные руки сдернули Вотшу с лошади, опустили на камень площади, и ратник, щекотнув его ухо усами, прошептал:

– Помни, что я тебе говорил!

Мальчик молча кивнул белой взлохмаченной головой и уставился огромными голубыми глазами на высокие двери дворца.

Прошло минут пять, и двери медленно, торжественно распахнулись, открывая мальчишечьему взгляду темную, прохладную прихожую, из глубины которой выходил высокий, стройный мужчина в белой, расшитой красным крестиком рубашке, темно-серых портах и высоких сапогах. Рядом с ним шла полная высокая женщина в светлой рубашке и долгополом летнем сарафане.

«Вот он какой – князь! – восторженно подумал Вотша, вглядываясь в лицо мужчины. – Вожак... Всеслав!»

Выйдя на крыльцо, князь и княгиня внимательно оглядели маленького Вотшу, а затем Всеслав, усмехнувшись, проговорил:

– Он действительно похож на...

Быстро сбежав с невысокого крыльца, он остановился в двух шагах от мальчика и спросил:

– Как тебя зовут, маленький изверг?

– Вотша, господин...

Голос у мальчонки хоть и дрогнул, но прозвучал достаточно громко и ясно.

– А знаешь ли ты изверга по имени Ват?

– Это мой прадед, господин, – гораздо увереннее ответил Вотша и после секундной паузы добавил: – Только он не был извергом, господин, он был многоликим!

Всеслав метнул мгновенный взгляд за свое плечо, и Рогда в ответ едва заметно кивнула.

– С кем живет малец? – обратился князь к стоявшему позади Вотши ратнику.

– С дедом, вожак, с совсем старым дедом...

Всеслав снова посмотрел на мальчика:

– Если твой прадед был многоликим, то почему твой дед – изверг?

Вотша не сводил глаз с лица князя и потому сразу же уловил проскользнувшее по нему напряжение. Но вожак стаи мгновенно взял себя в руки, и на мальчика посмотрели все те же спокойные темно-серые глаза.

– Я не знаю, господин. – Мальчишка неловко пожал плечами. – Дедушка мне ничего об этом не рассказывал.

– Не рассказывал... – задумчиво протянул Всеслав и снова быстро посмотрел на свою княгиню.

Вотша почувствовал, как лежавшая на его плече рука ратника чуть напряглась.

– Ну, что ж... – начал было князь, словно приняв какое-то решение, но в этот момент из полутьмы дворцовой прихожей раздался спокойный, строгий голос:

– Не торопись, брат!

На крыльце позади княгини появилась высокая худощавая фигура, закутанная в темную хламиду, и мальчика обжег пристальный взгляд странно знакомых зеленовато-холодных глаз.

Рогда чуть посторонилась, и Ратмир, неторопливо спустившись с крыльца, встал рядом с князем.

– Позволь мне сначала... проверить его способности, его... возможности, – медленно проговорил волхв, не отрывая глаз от лица ребенка, и в его голосе не было просьбы. – Вдруг он тебе пригодится...

Князь недовольно нахмурился и сквозь зубы процедил:

– На что это мне может пригодиться маленький изверг?! Если б он был хотя бы полуизвергом!

– Вот мы и посмотрим, на что! – со спокойной уверенностью ответил волхв.

– Ты хочешь увезти мальчишку к себе в Звездную башню?

– Зачем? Мне достаточно будет просто... поговорить с ним... часок, другой.

Всеслав пожал плечами:

– Ну что ж, поговори... Хотя я не думаю, что малец представляет хоть какую-то ценность.

Затем, подняв глаза на стоявшего позади мальчика ратника, он приказал:

– Скал, пока что ты будешь отвечать за мальчишку. Устрой его в ратницкой, одень, накорми... В общем, займись им. И следи, чтобы он не сбежал! Головой отвечаешь! Когда волхв Ратмир закончит свои... исследования... я скажу, что дальше делать с мальчишкой!

Князь повернулся, взошел на крыльцо и, взяв княгиню под руку, направился в глубь дворца. Рогда, прежде чем скрыться в полумраке прихожей, успела бросить через плечо еще один настороженный взгляд. Теперь он был обращен к волхву.

Но тот не заметил этого взгляда.

– Приведешь Вотшу сразу после обеда ко мне в покои, – обратился Ратмир к Скалу. – Я за это время все приготовлю... И постарайся, чтобы мальчик не был слишком напуган – его испуг может все запутать.

С этими словами волхв повернулся и неторопливо последовал за княжеской четой.

Когда двери дворца за ними закрылись, Скал неожиданно подхватил Вотшу на руки и довольно пробасил:

– Ну ты, малец, молодец! Все как надо делал и даже князя не испугался!

Скал с Вотшей на руках пересек двор и между двух невысоких хозяйственных построек вышел к большому двухэтажному зданию, пристроенному к замковой стене.

– Вот здесь ты теперь жить будешь, – проговорил ратник, опуская мальчика на крыльцо и беря его за руку. Коротким коридором они прошли в заставленный длинными столами и скамьями зал, и Скал, остановившись в дверях, пояснил: – Это наша трапезная, а спальни находятся наверху.

У среднего стола сидело четверо дружинников. Перед каждым из них стояла большая деревянная миска и здоровенная глиняная кружка. Ратники завтракали. Вотша вертел головой, оглядывая трапезную, вдыхал запах каши и свежеиспеченного хлеба и крепко держался за руку Скала.

Услышав слова дружинника, завтракавшие обернулись, и один из них, здоровяк с густой взлохмаченной черной шевелюрой, глухим басом поинтересовался:

– Что это за птаху ты привел, Скал?

– Вот, знакомьтесь, правнук Вата, – проговорил дружинник, подводя мальчика к столу. – А зовут его Вотша. Вожак приказал присмотреть за ним.

Все четверо с интересом оглядели мальчика, а сидевший с правого края молодой худощавый дружинник проговорил:

– Правнук Вата? Надо же! Извержонок, значит. – И, хлопнув ладонью по столешнице, добавил: – Ну, садись с нами, извержонок Вотша, позавтракать-то, наверное, не успел?

Мальчик посмотрел на Скала, и тот поддержал предложение своего товарища:

– Садись, садись... Сначала поедим. Я ведь тоже еще не завтракал, а потом пойдем к тетке Сидохе, может, она тебе из одежды что-нибудь подберет.

Усадив мальчика на скамью рядом с молодым дружинником, Скал ушел к окошку в дальнем конце трапезной и, спустя несколько минут, вернулся с двумя большими мисками, наполненными рассыпчатой кашей, поверх которой лежало по ломтю хлеба. Затем Скал еще раз сходил к окошку и принес две большие ложки и две кружки. В одной из кружек была налита темная пенистая жидкость, а в другой – молоко. Поставив перед Вотшей миску с кашей и кружку с молоком, дружинник протянул ему ложку:

– Ешь, не торопись! Не набрасывайся на пищу, как зверь дикий!

Мальчик молча принял ложку, осторожно взял в другую руку ломоть хлеба, оглядел наблюдавших за ним дружинников, вздохнул и принялся за еду. Однако, черпанув пару раз из миски, Вотша вдруг замер с поднятой ложкой и поднял на Скала изумленные глаза:

– Дядя Скал... – шепотом проговорил он, торопливо проглотив кашу. – У меня... здесь...

И замолчал.

– Да что там у тебя?.. – встревожился дружинник и заглянул в миску к мальчику. – Ну, что ты там обнаружил?!

– Мясо! – испуганно прошептал Вотша и аккуратно положил ложку хлебалом на край чашки.

Дружинники переглянулись, и чернявый здоровяк добродушно прогудел:

– Ну что ж, что мясо... Вот и ешь с мясом... Раз в княжеский замок попал, силенок тебе много понадобится – собирай силенки-то...

Мальчишка осторожно заглянул в свою миску и, снова взявшись за ложку, ковырнул кашу. Потом, еще раз обежав глазами дружинников, уже смелее поддел небольшой шматок мяса и вместе с кашей отправил в рот.

Пока он сосредоточенно жевал, дружинники с веселым интересом поглядывали на него, но осторожно, так, чтобы уж совсем не смутить мальца. Тот, прожевав и проглотив первую ложку, с гораздо большим энтузиазмом потянулся к миске и вскоре уже вовсю наворачивал кашу, не стесняясь хозяев стола.

Прикончив кашу, Вотша аккуратно положил ложку в миску и, удовлетворенно вздохнув, проговорил:

– Вкусно!..

– А молоко?.. – с улыбкой поинтересовался Скал. – Молоко-то пей!

Мальчишка наклонился над кружкой и осторожно попробовал жирное молоко. Выпив пару глотков, он поднял голову, облизнул верхнюю губу и неожиданно улыбнулся:

– А квас-то у нас с дедом вкуснее...

Дружинники, с интересом наблюдавшие за маленьким извержонком, расхохотались...

И вдруг все пятеро почувствовали странную неловкость. Им всем пришло в голову, что вот с ними за одним столом сидит детеныш тех самых извергов, которых они презирали... Да нет, не презирали даже! Они их просто не считали достойными своего внимания, ну разве когда поразвлечься с какой-нибудь молоденькой, симпатичной извергиней, особенно в походе, в набеге! А вот, поди ж ты, сидит малец-изверг за одним с ними столом, ничуть не смущается, уплетает такую же кашу, а им не хочется цыкнуть на него, пристукнуть, вышвырнуть за порог, словно шелудивого пса! Наоборот, извержонок вызывал какое-то щемящее сочувствие, хотелось его... приласкать! И каждый, оправдывая себя, решил, что Вотша все-таки не простой изверг, что он все-таки потомок Вата! А Вата все еще помнили!

После завтрака, закончившегося в смущенном молчании, Скал взял мальчишку за руку и повел в стоявший по соседству с ратницкой небольшой домик, оказавшийся бельевой. Хозяйничала там пожилая толстая и удивительно опрятная женщина, которую все называли тетка Сидоха.

Сидоха, увидев мальчишку, вцепившегося в руку Скала, охнула, присела перед Вотшей и, покачав головой, спросила:

– Это откуда ж у тебя, волчара седой, такой хлопчик малой появился?! Неужто, старый грех какой следок оставил?!

– Мои грехи, тетка Сидоха, на три метра под землей схоронены, – усмехнулся Скал. – А это – грех... Не сказать, чей! – И многозначительно помолчав, добавил: – Вот, познакомься – правнук чернохвостого Вата, зовут – Вотша!

Тетка Сидоха в мгновенном взгляде вскинула лицо к стоявшему над ней Скалу и сразу же снова опустила глаза на мальчишку.

– Та-а-а-к... – медленно протянула она, и в этом коротком слове отпечаталась странная, непонятная для маленького мальчика тоска. – И как же он в замке-то у нас оказался?

– Ратмир вчера в горшечной слободе его углядел, да, видать, вожаку рассказал. А он приказал мальчишку в замок доставить.

– Зачем? – чуть дрогнувшим голосом переспросила тетка Сидоха, не сводя глаз с Вотши.

– Да кто ж его знает, – пожал плечами Скал. – После обеда поведу его к Ратмиру, а пока что приказано его одеть и накормить... Мы с ним позавтракали, а теперь вот к тебе пришли – подбери ему что-нибудь из одежи!

Тетка Сидоха медленно выпрямилась и, поднеся пальцы правой руки к губам, совсем тихо переспросила:

– А волхву-то мальчишка зачем понадобился?

– Он хочет узнать его... судьбу... – так же тихо ответил дружинник. – Говорит, вдруг он нашей стае пригодится!

Толстуха покачала головой и едва слышно вздохнула. Затем, коротко приказав: «Ждите!», ушла во внутренние помещения.

Минут через десять тетка Сидоха вместе с двумя своими помощницами, молоденькими извергинями, принесла несколько рубашек, две пары портов, полотна на портянки, маленькие невысокие сапожки. Вся одежда была не новой, ношеной, но чистой и ухоженной – было ясно, что у кастелянши замка все хранится в надлежащем порядке. Часа через два Вотша был одет во все новое, пригнанное по его маленькой фигурке. Даже сапожки оказались ему только чуть-чуть великоваты.

До обеда Скал успел еще показать маленькому извергу замок и вид, открывающийся с южной стены – той, за которой не было городских построек. Крутой склон, начинавшийся прямо за стеной замка, заканчивался песчаным обрывом, под которым поблескивала быстрая река, а за рекой до самого горизонта, иззубренного невысокими горами, простиралась волнующаяся ковылем степь. И только две-три небольшие дубовые рощицы нарушали это протяженное, волнующееся под ветром однообразие.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное