Евгений Малинин.

Ученик

(страница 6 из 31)

скачать книгу бесплатно

Лаэрта присела в полупоклоне и молча вышла за дверь. А я, словно сомнамбула, двинулся за ней.

– Куда?.. – остановила меня Леди. – Сказал, что будешь умываться – умывайся. И за Ванькой надо сходить.

Я быстро подошел к креслу, и Леди по моей протянутой руке скользнула на кожаную спинку.

– Леди, вы, как всегда, правы. Остаетесь за главную, дорогая, командуйте, – улыбнулся я и кинулся к дверям.

– Покомандуем… – донеслось мне вслед.

Но Лаэрты за дверью уже не было, и мне сразу стало тоскливо.

Спустившись по лестнице и пройдя через зал, я вышел на площадь и увидел незабываемое зрелище. Люк, пригнувшись и прикрыв голову рукой, пытался дотянуться до уздечки, привязанной к столбику. Ванька стоял на седле, выгнув спину и подняв хвост трубой. Глаза у огромного черного кота полыхали зеленым пламенем, когти сверкали, как маленькие ятаганы, шерсть стояла дыбом, и при этом он шипел, как двадцать пять разъяренных кобр. Вокруг, на безопасном расстоянии, собралось человек двадцать зевак, обсуждая шансы Люка против Ваньки. Как я понял, ставки принимались один к двадцати восьми против Люка.

Я сошел со ступенек и рявкнул:

– В чем дело?

– Господин, – затянул неожиданно басом Люк, отскочив от лошади, – этот дьявол не подпускает меня к вашей лошади, а Элли меня с кашей съест, если я не вернусь через пять минут, выполнив ее поручение.

Я подошел к Ворону и протянул руки. Ванька, увидев меня, сразу успокоился и прыгнул ко мне на руки, едва меня не повалив. Пристроив кота под плащом на сгибе левой руки, я кивнул Люку: «Действуй» – и направился в гостиницу. Когда я проходил через зал, я обратил внимание на то, что очень многие с повышенным интересом разглядывают высовывающуюся из-под плаща усатую черную морду.

Поднявшись по лестнице и подойдя к своей двери, я увидел возле нее страшно испуганную Лаэрту. Увидев меня с котом под мышкой, она, казалось, испугалась еще больше.

– Здесь-то что случилось? – спросил я у испуганной девушки, не менее испуганно.

– Господин, наверное, очень сильный маг? – запинаясь, проговорила она. – Я принесла молоко и сметану и хотела убрать вашу красивую перевязь в шкаф, она валялась на кресле. И вдруг эта желтая лента так страшно на меня зашипела, – на глазах у нее выступили слезы.

– Ну-ну, не надо бояться, – улыбнулся я и открыл дверь. Леди по-прежнему лежала на спинке кресла и, казалось, дремала.

Я шагнул в комнату и опустил Ваньку на пол. Лаэрта с любопытством разглядывала комнату у меня из-под руки. Кот тряхнул ухом и медленно отправился оглядывать наше жилище. На столике рядом с тазом стояла большая миска с густой сметаной и блюдце, до краев наполненное молоком.

Повернувшись к девушке, я непроизвольно поднял руку и погладил ее по светлой головке.

– Все в порядке, Фея. Спасибо тебе за молоко и сметану.

Она вспыхнула и, отступив на шаг, уставилась своими лазоревыми глазами мне в лицо.

– Почему ты так меня назвал?

Я смутился.

– Ну, ты просто очень похожа на фею, как я себе ее представляю.

– Так ты фей не видел?

– Да нет.

Пока не приходилось.

Она, опустив глаза, пробормотала:

– Если тебе что-нибудь понадобится, позвони, – повернулась и, не поднимая глаз, направилась к лестнице.

Я закрыл дверь и тут же услышал:

– Как не стыдно дразнить детей? – Леди подняла свою головку.

– Как не стыдно пугать детей? – ответил я. – Вот стала бы Лаэрта заикой, что бы я делал?

– Я думаю, что ты тогда бы тоже стал заикаться, – не упустила момент Леди. И тут же строго добавила: – А что бы, интересно, ты стал делать на моем месте? Заходит, миски на стол и ко мне. «Ах красота… ах красота». Красота – так стой и любуйся. А она хвать меня и на себя примерять. Что же, мне ждать, когда она меня у себя на поясе узлом завяжет? – Леди возмущенно помолчала и довольно добавила: – Зато, когда я зашипела, она через секунду была за дверью.

Я, улыбаясь, переложил блюдечко с молоком на сиденье кресла, а миску со сметаной поставил на пол рядом с кроватью. Ванька, разглядывавший до этого с подоконника улицу, быстро спрыгнул на пол и помчался к миске. Обнюхав содержимое, он с довольным урчанием заработал языком. Леди тоже спустилась со спинки кресла отведать своего молока.

Стянув надоевшую кольчугу и рубашку и отстегнув пояс с оружием, я отправился к столику умываться. В кувшине, как я и ожидал, была вода. Налив воды в таз, я с удовольствием ополоснулся до пояса и, вытершись цветастым полотенцем, почувствовал, что полностью готов к ужину, несмотря на двухнедельную щетину и отсутствие расчески. Приоткрыв дверцу, я заглянул в туалет. Посередине маленькой, полтора на полтора метра, комнаты стоял огромный, совершенно необъятный фаянсовый ночной горшок, напоминающий приличный бочонок. Я осторожно заглянул внутрь. Горшок сиял чистотой, но никаких следов водопровода и канализации не было и в помине. Я недоуменно почесал в затылке. Это сколько же надо съесть, чтобы наполнить такой горшок. И кто же выносит его содержимое, надеюсь, не Лаэрта.

Я покинул загадочную уборную и, натянув рубашку, сказал:

– Так, ребята. Я, пожалуй, тоже пойду перекусить. К вам теперь вряд ли кто заглянет, но все-таки ведите себя поспокойнее. Я постараюсь долго не задерживаться.

Повернувшись к двери, я услышал голос Леди: «Оружие возьми», – и решил, что совет дельный. Сняв ножны с Поющим, я нацепил пояс на себя и проверил, легко ли выходит Молчащий из ножен.

Еще раз бросив взгляд на своих друзей, я вышел.

В зале ресторана стало гораздо просторнее. Как только я вошел, один из помощников хозяина подбежал ко мне и провел меня в один из кабинетов со шторой. Он был пуст. Вокруг стола, в отличие от общего зала, стояли не табуреты, а стулья с высокими спинками. Я уселся за стол и, поймав вопросительный взгляд своего сопровождающего, спросил:

– Чем сегодня угощают?

Парень молча подал мне листок с перечнем блюд. Быстро просмотрев его, я понял, что попал в заведение с русской кухней. Заказав тарелку щей, мясо по-крестьянски в горшочке с кашей, салат и нарзан (да-да, нарзан!), я откинулся на стуле и в ожидании еды стал рассматривать находившихся в зале людей.

Честно говоря, я надеялся, хотя бы издалека, увидеть Лаэрту. Она настолько поразила меня, что, не видя ее, я чувствовал себя брошенным. На меня опять навалилась тоска по дому, тоска по собственной независимости. Мне опять стало тошно от того, что меня подхватила череда непонятных, невозможных событий и несет, тащит меня к неизвестному и скорее всего неприятному концу. Хотелось не то рыдать, не то рычать. И Лаэрты не было, видимо, она хозяйничала где-то в недрах гостиницы.

Наконец мне подали еду. Я засунул салфетку за ворот рубашки и принялся за щи. Знаете, если не смотреть по сторонам, то в этот момент вполне можно было ощутить себя в Москве, в каком-нибудь новом маленьком ресторанчике с исконно русской кухней. Даже хлеб был настоящим черным московским. Я быстро управился со щами и приступил к мясу, когда тяжелая входная дверь распахнулась, как от удара кованым сапогом, и в дверном проеме появилась весьма колоритная фигура.

Высокий старик, лобастую голову которого окружало облако белоснежных волос. При этом волосы на непокрытой голове были взлохмачены, как солнечная корона, а усы и борода почти до пояса были аккуратно подстрижены и расчесаны. Одет он был в длинную синего цвета рубаху, подпоясанную витым желтым шнурком, желтые же широкие штаны и мягкие коричневые башмаки с затейливой пряжкой на боку. В руках старик держал огромную суковатую дубину, изображая из нее посох.

Осмотрев зал с высоты порога, он шагнул по ступеням и уверенным, размашистым шагом прошел к стойке. При этом он с такой силой колотил своей дубиной по полу, что стоявшие рядом дубовые стулья подпрыгивали в несуразном танце. Его изборожденное глубокими морщинами лицо, с ярко-синими огоньками глаз, казалось, источало добродушие, при этом он басил на весь зал:

– Привет, старая винная бочка! Все травишь несчастных гостей своим выдержанным уксусом? Смотри, доведет тебя твоя экономия до пришлеца.

Хозяин дружески улыбнулся новому посетителю и вытащил из-под стойки емкий хрустальный графин с какой-то сиреневой жидкостью. Поставив его перед вошедшим, он рядом водрузил не менее солидный хрустальный бокал, предварительно протерев его висевшим на плече полотенцем. Тот, не обращая внимания на графин, хлопнул хозяина по плечу ладонью, прислонил свой чудовищный посох к стойке, развернулся в сторону зала и, облокотившись локтями о стойку, еще раз оглядел всю компанию. Большинство из еще сидевших за столиками посетителей почему-то стали вставать и торопливо звенеть монетами, расплачиваясь.

– Во, гляди, – повернул к Бармалею свою лохматую голову старик, – побежали, тараканы.

И вдруг крикнул на весь зал:

– Всем полным людям пора по домам! Странник веселиться будет, кто не спрятался – я не виноват!

Тут он повернулся в мою сторону и несколько секунд внимательно меня разглядывал. Потом зарокотал в сторону хозяина:

– Я не думал, что такие рыжие еще сохранились. В твоей рыгаловке новый симпатичный экземпляр смелого полного человека? Значит, повеселимся!

Хозяин наклонился и что-то быстро зашептал ему на ухо. Старик круто повернулся и снова посмотрел в мою сторону. На миг наши глаза встретились, и я едва не поперхнулся, наткнувшись на черное пламя, бушевавшее в его зрачках.

– Тогда это еще интереснее, – громко проворчал дед и, подхватив одной рукой свою дубину, а двумя пальцами другой руки горлышко графина, направился в мою сторону. Стоявший на стойке бокал соскользнул с нее и поплыл следом за ним.

Старик вошел в мой кабинет и расположился на стуле напротив меня, прислонив свою дубину к столу и бесцеремонно меня разглядывая. Бокал проплыл мимо моей щеки и мягко опустился под боком у графина, который мой новый сосед по столику поставил перед собой. Как только бокал прекратил свое движение, графин наклонился, и светло-фиолетовая жидкость наполнила его доверху. Ни капли не пролилось на стол. В воздухе запахло фиалками. Старик, не глядя, ухватил бокал за донышко и начал шумно прихлебывать, не сводя с меня глаз.

Несмотря на охватившее меня волнение, я старался держаться непринужденно и спокойно доедал свое мясо.

– Ну что, наслаждаемся экзотикой незнакомого мира, – первым прервал молчание дед. – И как тебе здесь нравится, новенький?

В его голосе явственно звучала насмешка, и меня это сразу завело. Я налил в бокал воды и, отхлебнув, в упор посмотрел на него.

– Вполне прилично, старенький. Вот если бы манеры некоторых посетителей этого симпатичного заведения были поприличнее, вообще все было бы прекрасно.

Старик запрокинул голову и оглушительно расхохотался.

– Ваши реакции неадекватны, – сурово заявил я. – Я еще не начал травить анекдоты.

Дед швырнул бокал на стол и начал обеими руками вытирать слезы. От его хохота тряслись перегородки. А меня начало трясти от ярости.

– Слушай, дед, ты действительно умеешь веселиться. Я еще ничего не сказал, а ты помираешь от хохота. Что с тобой будет, если я хотя бы чуть-чуть пошучу?

Старик взглянул на меня совершенно сухими глазами, и в его зрачках опять на миг взметнулся черный яростный вихрь. Но лицо его продолжало улыбаться и выглядело крайне добродушно.

– Меня зовут Странник. Я крайне редко встречаюсь с людьми, а сегодня захожу в свою любимую забегаловку и натыкаюсь на такого славного, рыжего, смешного, злого парня. И какой интересный и своеобразный у тебя язык. Такой язык хорошо иметь дома, чтобы всегда можно было вынуть, поболтать.

– Ну, в то, что ты редко видишь людей, я охотно верю – видел, как они разбегаются при твоем появлении. И при твоих манерах, конечно, проще беседовать с языком. Мне же больше нравится во время беседы глядеть в глаза собеседнику.

Странник широко открыл глаза и наклонил голову набок.

– Какая интересная мысль, – заявил он через секунду. – Как мне раньше в голову не пришло. Конечно же, надо забирать и язык, и глаза. А я-то все думаю, что такое – и беседа вроде интересная, а на душе пусто. Точно, глаз-то не видно. – Он довольно закрутил головой: – Ну ты – умница!

Мне вдруг стало не по себе. Я живо представил себе болтающийся сам по себе язык, а над ним взгляд немигающих глаз.

Странник опять сгреб бокал и принялся прихлебывать из него. Зал быстро пустел, и скоро мы остались одни. Почти все свечи в люстре погасли, и только наш столик освещался каким-то неверным шелестящим светом. За темной стойкой черной тенью маячил хозяин.

Выхлебав бокал, Странник поставил его рядом с графином и, дыхнув на меня ароматом фиалок, заявил:

– А ты что воду хлебаешь? Болен? Давай подлечу? Когда Странник веселится, все должны пить вино!

На столе возник второй бокал – точная копия того, из которого пил дед. Вода в моем бокале вдруг закипела и стала быстро испаряться, сам бокал покраснел и начал плавиться, через секунду он превратился в небольшую прозрачную лужицу. Лужица вспыхнула багровым чадящим пламенем, и на столешнице осталась сиротливая горстка сажи. В лицо мне дохнул неизвестно откуда взявшийся порыв ветра, и сажу сдуло. Стол был девственно чист. На нем стояли графин и два бокала, мои приборы тоже куда-то исчезли. Графин наклонился над одним, затем над вторым бокалом и опустился на стол. Бокалы были полны, а жидкости в графине не убавилось.

– Прозит, – брякнул вдруг Странник, поднимая свой бокал. Бокал, предназначенный мне, поднялся над столом и поплыл в мою сторону. Я непроизвольно ухватил его за ножку.

Странник опять начал прихлебывать из бокала. Я осторожно понюхал предложенную выпивку. Интенсивно пахло фиалками. Сквозь хрустальные грани бокала вино бросало во все стороны короткие фиолетовые лучики.

Вообще-то я не люблю алкоголь, хотя при необходимости могу выпить достаточно много. Правда, потом бывает довольно муторно, и полночи мне приходится спать сидя, но что не сделаешь в кураже. Однажды в Грозном, еще во времена СССР, я в теплой мужской компании вытянул пол-литра «Столичной» из горлышка. И даже не на спор, а так, между делом. Но, как уже говорил, особого удовольствия от выпивки я никогда не испытывал. Да и голову мне хотелось иметь свежую.

– Что принюхиваешься? Никакой отравы – чистое ренское фиалковое, – забасил Странник.

– А закуски к нему не полагается? – неуверенно спросил я.

– Слушай, ты же только что поел. Дорогой мой, есть время есть, есть время пить, и не надо смешивать времена! И потом, если в чашу с едой… – он покрутил пальцем над столом, и на столешнице замерцала полупрозрачная чашка с каким-то салатом, – …налить вина… – из появившегося над столом призрачного кувшина в призрачную чашку полилась призрачная красная струя, превращая содержимое чашки в какое-то неаппетитное месиво, – …неужели ты станешь это хлебать? – И Странник довольно захохотал. Чашка стала исчезать, распространяя заплесневелую вонь.

Я вдохнул из бокала аромат фиалок, заглушая фантомный вонизм, и слегка пригубил напиток. Вино было сухим, прохладным и немного кисловатым на вкус. Глоток стекал по гортани, легко щекоча ее, и, достигнув желудка, вспыхнул праздничным фейерверком. Я поспешно сделал еще глоток, заливая предыдущий, и все повторилось сначала, только теперь у меня в желудке разорвалась маленькая бомба. Это немедленно потребовало третьего глотка, и я подумал, что такими темпами быстро доберусь до зелененьких чертей.

Между тем Странник влез на трибуну.

– Пить сок божественной лозы – то же самое, что познавать тайны мироздания. Трезвый человек, даже если он полный, – язвительно добавил он, – видит мир, как плоский серый задник бытия. Краски, запахи, тревоги и желания окружающего мира проходят мимо его спящего сознания и с треском отскакивают от его погруженного в меркантильные расчеты разума. Только вино способно разбудить творческое восприятие мира, только вино способно усыпить сухой, расчетливый разум. Только вино способно подарить человеку, даже полному, всепроникающее ощущение полноты окружающего мира, его палитру и ароматы, его чудеса и страсти.

– Ага, особенно если он допьется до того, что упадет рожей в этот самый окружающий мир, – ворчливо добавил я, глядя на свой опустевший бокал.

– Немедленно поставь стаканчик! – приказал Странник строгим голосом. – И не перебивай старших.

Я быстро поставил бокал на стол, и графин тут же наклонился над ним, наливая новую порцию «сока божественной лозы».

Старик смотрел на меня, грозно сведя брови, пока я опять не взял бокал в руку. Потом он хлебнул из своего бокала и удовлетворенно вздохнул.

– А с чего это ты так незалюбил полных людей? – хмуро поинтересовался я. – Тебе что, больше нравятся худые?

Странник подавился очередным глотком, закашлялся. Он кашлял, хохотал, пукал, раскачивался на стуле, грозя свалиться на пол, вытирал слезы руками и бородой, в общем, вел себя все более неприлично. Я с изумлением наблюдал за его безудержным весельем. Насмеявшись вволю, он поймал свой бокал, который все это время плавал вокруг него, и радостно взглянул на меня:

– Вот точное название для всей этой пыльной братии – худые люди. Из них же все вытекает быстрее, чем они наполняются.

Он внезапно разъярился.

– Как высокомерно называют они себя – «Полные люди», как они не любят своего настоящего имени – «Неполные маги». А ведь на самом деле они – недоучки. Научился разгонять или собирать облака, делать поющие кровати или лепить ночные горшки, пожирающие попавшее в них дерьмо, и уже «Я – полный человек».

И уже совсем осатанев, он грохнул кулаком по столу:

– А на самом деле ты – полный архар.

Он так же вдруг успокоился и усмехнулся себе в бороду.

– Любимое их занятие – перебирать желтяки и беляки. Когда полный человек перебирает свои желтяки, он даже свой страх забывает.

– А чего ж ему бояться?

– А того, чего боится любой недоучка. В любой час, минуту, миг может появиться маг, который знает в азбуке жизни на три буквы больше, и полный человек, повинуясь жесту, или звуку, или взгляду, сделает то, что этому магу нужно. А магу не нужны желтяки и беляки, магу нужна власть. Власть и повиновение. От поклонения и славы он тоже не откажется. Так вот, он придет, взглянет на блеск желтяков, что собрал полный человек, а потом пошевелит бровью, и потечет кровь и дерьмо. А пустую шкуру бывшего полного человека вывесят на видном месте, чтобы другие не забыли страх. Но вместо того, чтобы искать знаний и защищать собственную жизнь и достоинство, эти полные люди копят золото и верят, что маг придет не к нему, а к его соседу.

– А как же закон?

– Это и есть закон нашего мира.

– Мне казалось, этот Мир прекрасен!

– Да, этот Мир прекрасен, пока не сталкиваешься с этими безмозглыми тварями, называющими себя «венцом творенья». Как точно об этих «венцах» было сказано – «ленивы и нелюбопытны». И что самое страшное, они и думать не хотят, что заперты в своем маленьком мирке, словно крысы в клетке. Ведь за морем, за горами и пустынями есть другие страны и миры. Страны и миры невообразимо прекрасные и богатые.

Это было интересно!

– А откуда это известно?.. – пьяно поинтересовался я.

– Да всем это известно. Все знают эту легенду. Когда-то давно наш мир был большим и сильным. В нем было много морей, много рек, озер, лесов, городов. Только однажды, не знаю, за какую уж провинность, могучие маги отгородили нас от этого мира горами, морем и пустынями. А ведь мы умели ходить морем! Но скалы и мели погубили наши корабли. А здесь люди, и маги, и сами магистры смирились с крошечностью своего мира и не хотят другого. А я найду!.. – Странник грохнул кулаком по столу. – Я найду проход! Я трижды уходил в пустыню и трижды мне приходилось возвращаться, но я уже узнал четыре заклинания текучего песка. Я все равно пройду эту чертову пустыню! Потому что я – Странник.

Он замолчал, отхлебнул из бокала и покачал головой.

Я тоже торопливо хлебнул и закинул свой следующий шар.

– Ну ты сам только что сказал, что в этом чудесном мире имеются не только полные люди, есть и полные маги, которые изготавливают не только голодные ночные горшки, а магистры – те ва-а-а-ще…

Странник с усмешкой посмотрел на меня:

– Эти испуганные волшебники, колдуны, чародеи, пророки, маги действительно могут проделать на пять-шесть фокусов больше обычных полных арха… к-хм… людей. А знают не намного больше. Вся их энергия уходит на междусобойные разборки и выяснения – кто кому может больше нагадить в огороде, у кого больше подхалимов среди полных людей, кого больше ласкают магистры. Знания для них – навоз, которым они удобряют собственный страх, ненависть, тщеславие, зависть. И этого навоза им немного надо. Слышал, два дня назад один маг опять ухайдокал другого. Знаешь, чего они не поделили?

Я с интересом уставился на Странника, поскольку разговор, похоже, вплотную приблизился к моей персоне.

– Кто-то стукнул Арку из Холма, что Алый Вепрь расколол заклинание тысячи мечей и собирается к нему в гости обсудить давнюю тайну гибели своего старшего брата. Арк тут же наклал полный ночной горшок, а затем собрал всех, кого смог, и поехал устраивать на Вепря засаду. И где? В лесу Золотой Погибели! Зараза, пожалел бы честную змею! Правда, Вепрь здорово потрепал Арково воинство, и если бы не подкупленный перебежчик, плыл бы Арк к новому телу. Но… Везет сильнее тому, кто подлее. Теперь Вепрь и все его знания ушли, а Арк надеется что-то узнать у языков сопровождавших Вепря людей. А твои хваленые магистры пальцем не пошевелили. И вообще, я слышал Красный Магистр сам науськивал Арка на Вепря.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное