Евгений Константинов.

Как я играю!

(страница 5 из 27)

скачать книгу бесплатно

Одними губами Железяка прошептал:

– Воль, мне крышка…

* * *

– Йе-есть, на-ийк! – издал Моран Тубуз победный клич, вытащив на берег подсачек, в сетке которого запутался копьеносый маголось. – Йе-есть! Есть, есть, есть, как я играю! КАК Я ИГРАЮ!!!

Лекпин немного отбежал от уреза воды и, продолжая радостно вопить, не выпуская из поднятых вверх рук спиннинга и подсачека с рыбой, пустился в пляс. Радоваться было чему. После вчерашней провальной тренировки и осознания, что улов даже в одну рыбку будет для него, да и для любого первокурсника на этих соревнованиях за великое благо, вдруг поймать рыбу уже через пятнадцать минут после старта! Да еще такую крупную!! Да еще такую редкую!!!

– Аккуратней, дуралей! – рявкнул в лицо лекпину оказавшийся рядом Женуа фон дер Пропст, и Тубуз сразу прекратил пляску. – Это смертельно опасная магическая рыба – копьеносый маголосось. К себе его не прислоняй, из подсачека не вынимай, так и неси на тот берег на взвешивание к главному судье, он во всем разберется. И лучше побыстрей, лучше бегом, бегом, отрок!

Не смея ослушаться магистра, Тубуз бросился выполнять его указания.

* * *

Все вокруг было в оттенках зеленого. Зелено-желтая стена ивняка на берегу, зелено-серые заросли высокого, выше человеческого роста, тростника, ярко-зеленая пленка цветущей воды под ногами, и тускло-зеленоватая кожа маленького гоблина, склонившегося в подобострастном поклоне перед человеком, закутанным в черный плащ, в больших очках со стеклами из затемненной слюды.

– Гуру, все готово! – дрожащим голосом сказал гоблин и протянул человеку подушечку, обтянутую зеленым бархатом, на которой лежал кривой кинжал с черной ручкой. – Остался всего один, известный только тебе компонент, для осуществления Великого заклина…

Последнее, что увидел в своей жизни представитель южноболотных гоблинов, было острие кинжала, пронзающее его левый глаз. Человек в черном провернул кинжал в ране, придержал голову несчастного и с усилием выдернул орудие убийства. Затем медленно опустил все еще дергающееся в конвульсиях тело в воду. После чего распрямился и поднял вверх окровавленный кинжал, на острие которого так и остался гоблинский глаз. Зеленая кровь закапала с кинжала на тело, зеленая кровь вытекала из глубокой раны гоблина в воду, оставляя на поверхности расплывчатые следы, а человек, лица которого было не различить за большими слюдяными очками, приложил кривое лезвие к губам и принялся неразборчиво нашептывать слова древней черной магии.

Он шептал, шептал и шептал, не повышая голоса, не меняя интонации, и при этом, неторопливо, один за другим, доставая левой рукой из кармана плаща какие-то предметы и бросая их в воду себе за плечо. Шептал до тех пор, пока предметы не закончились, и пока на помутневшей зеленой воде вокруг него и мертвого гоблина не вырисовалась сложная пентаграмма. А затем зубами снял с кинжала глаз и раскусил его напополам с резким хрустом, который эхом отозвался где-то вдалеке.

Вода под ногами всколыхнулась…

* * *

Льдина, на которой проходили соревнования, вдруг лопнула с оглушительным треском.

Мгновенно образовавшаяся трещина, разделила льдину на две неровные части, которые сразу начали отдаляться друг от друга.

Ловившим рыбу на коленях, пришлось испытать пусть и приличное, но не слишком болезненное сотрясение; те же, кто восседал на рыболовных ящиках, попадали на лед, отшибая себе бока и локти. Но больше всех досталось тем, кто стоял на ногах, а именно – главному судье Воль-Дер-Мару, и только что спустившимся с мостика на льдину господам Казимиру и Мак-Дину. Все трое, словно мячики, были подброшены вверх, а затем приложились о гладкую ледяную поверхность не только локтями и боками, но и ногами, задами, спинами, а в случае с господином Казимиром еще и затылком.

Звук от соприкосновения затылка хозяина лавки «Настоящая магическая рыбалка» со льдом оказался не менее громким, чем треск лопающейся льдины. Железяка даже зажмурился, представив, что это раскололась гномья голова.

Открыв глаза, лекпин увидел, что часть льдины, на которой остался он, Воль-Дер-Мар, Казимир, Мак-Дин и некоторые из спортсменов, лопнула, теперь уже на три части. При этом лежащий поблизости на льду второкурсник Дьяко оказался в очень незавидном положении. Одна трещина прошла как раз под ним, и теперь назойливый конкурент, держась одной рукой за свой рыболовный ящик, а другой – за засверленный в лед коловорот смотрел расширенными от ужаса глазами то на Железяку, то на появившуюся под собой воду, которой с каждой секундой становилось все больше.

Вспомнив о самом ценном, что у него с собой было из рыболовных принадлежностей, а именно о коловороте незабвенного деды Паааши, Железяка бросился к реликвии и едва успел схватиться за ручку, как вновь раздался жуткий треск ломающегося льда. Новая трещина предательской змеей разделила лед под Алефом и начала быстро расширяться. Он шагнул на льдину, что была ближе к берегу, оглянулся посмотреть, что делают остальные спортсмены, беспокоясь в первою очередь о громадном тролле, и тут льдина под его ногами раскололась, словно упавшее на каменный пол зеркало, и Железяка ухнулся в воду.

Те, кто стоял на берегу стали свидетелями невиданного доселе зрелища: в то время, как меньшая льдина, с оставшимися на ней спортсменами сама собой приблизилась к противоположному берегу залива, большая за считанные секунды превратилась в ледяное крошево, и теперь среди этого крошева плавали рыболовные ящики, виднелись головы участников соревнований и надувающиеся страховочные шарики за спиной Пуслана, не дающие троллю утонуть. Шарики все увеличивались, тролль уже по грудь поднялся из воды, когда то, что осталось от льдины вместе с теми, кто только что на ней находился, начало закручиваться в водоворот. Закручиваться все быстрее и быстрее, превращаясь во все больше углубляющуюся воронку. Внезапно из глубины этой воронки вырвалось кружащееся облако густого белого то ли пара, то ли тумана. А когда облако рассеялось, пораженные зрители увидели на месте большой льдины лишь спокойную гладь воды и поднимающуюся в воздух связку надувных шариков тролля Пуслана с обрывком веревочки…

* * *

В те же самые минуты зеваки, собравшиеся на берегах Ловашни и наблюдавшие за соревнованиями спиннингистов, а также декан Факультета Рыболовной магии Эразм Кшиштовицкий, который как раз вбежал на мост через речку, были поражены не менее необычным зрелищем.

Лекпин Тубуз Моран только что передал пойманного копьеносого маголосося главному судье господину Менале, и тот приготовился взвешивать знатный трофей, как вдруг почва под их ногами всколыхнулась, словно пробежавшая по воде волна. После чего приличных размеров береговой участок на повороте реки вместе с теми, кто на нем находился, стремительно сполз вниз, в воду, вызвав уже настоящую волну.

Волна побежала к противоположному берегу, нахлынула на него, смыла спиннингистов, не успевших вовремя ретироваться, откатилась назад и обрушилась на берег, с которого начала свой сокрушительный бег. Вода и земля смешались в грязную бурлящую массу, крутя и немилосердно бултыхая всех в этой массе оказавшихся. Над рекой вмиг образовалось непроницаемое облако из мокрой пыли, начавшее закручиваться и превращаться в настоящий смерч…

Когда облако-смерч растаяло, свидетели произошедшей катастрофы увидели Ловашню, такой же, как и перед вмешательством факультетских магов, то есть, спокойно несущую свои воды в озеро Зуро. Но берега стали другими, более пологими, во многих местах лишившимися деревьев. И на берегах у воды никого не было видно. За исключением главного судью соревнований господина Меналы. Он стоял без движений спиной к столбу весов, с безвольно висящими руками и опущенной на грудь головой.

Эразм Кшиштовицкий оказался около него раньше остальных, и первым узнал, что господин Менала мертв. Грудь главного судьи была насквозь пробита и пришпилена к столбу золотым копьем-носом магической рыбины, которую он так и не успел взвесить…

Глава четвертая
Переворот

– Отвечайте, идиоты, кто главный в Фалленблэке? Я или кто-то другой? Или, по-вашему, я – не его превосходительство герптщцог, а какой-нибудь жалкий сын рыбака?! Какой-нибудь лекпин-недомерок с улицы Подкаменка! – крик Ули-Клуна сорвался на визг. Губернатор Фалленблека, со свежей ссадиной на щеке, в перепачканной одежде, наступал на придворных, пятившихся от него и не смеющих поднять глаз. – Почему ваш герптшцог вынужден терпеть неслыханные унижения на виду у своих под-дан-ных?!

Ули-Клун схватил за грудки первого попавшегося под руки, которым оказался господин Еноварм, и принялся его трясти с такой силой, что кожаный шлем соскочил с затылка начальника стражи и упал на каменный пол тронного зала.

– Почему вы молчите? Почему вы допустили, чтобы ваш губернатор вывалялся в грязи, почему никто даже пальцем не пошевелил, чтобы оказать ему помощь, и почему мне до сих пор не назвали имя виновника случившегося безобразия? Позвать мне палача! – герптшцог с силой отпихнул от себя Еноварма, который, едва не упав, впечатался в дрогнувшую толпу придворных.

– Нет! Не надо палача, я всех вас сам казню, самолично! – Ули-Клун потянулся к левому боку, где обычно висела парадная сабля, но рука нащупала пустоту. Бесценный подарок главы клана гномов из-под Годы пропал. Герптшцог сжал руки в кулаки и, потрясая ими и выкрикивая неразборчивые ругательства, принялся бегать по залу.

Кто бы мог предположить, что прогулка на берег Ловашни, где проходили соревнования спиннингистов, возымеет такие последствия! Сами соревнования Ули-Клуна мало интересовали, – в планах герптшцога было утереть нос этому зазнайке, декану Факультету рыболовной магии Эразму Кшиштовицкому. Пока спиннингисты ловили рыбу, а судьи вместе с зеваками за ними наблюдали, герптшцогские слуги должны были на скорую руку соорудить за их спинами сцену, водрузить на нее пьедестал почета, разукрасить цветами гербов своего хозяина и Фалленблека и приготовить все для церемонии награждения победителей. Главным действующим лицом которой естественно стал бы сам Ули-Клун.

Все шло по задуманному плану, слуги вовсю трудились над возведением сцены, а Ули-Клун в сопровождении горстки придворных решил-таки понаблюдать за соревнующимися, когда случился катаклизм. Внезапно нахлынувшая волна окатила герптшцога с ног до головы и, заставив пережить несколько ужасных мгновений, только чудом не унесла его во взбесившуюся Ловашню. Мало того, что идея утереть нос декану обернулась фиаско, мало того, что герптшцог поранил щеку, испортил выходной костюм и в таком жалком виде выставился перед жителями города, так еще у него пропала дорогущая гномья сабля! Однако больше всего бесило герптшцога то, что вину за все это свалить было не на кого. Катаклизм, так его перетак!

– Политический момент… – вдруг не слишком разборчиво прозвучало среди молчавших до этого придворных.

– Что? Кто сказал?

Ули-Клун очень любил, когда в тронном зале звучали эти два слова, означающие, как минимум сплетню, либо оговор, донос, разоблачение…

– Я сказал, ваше превосходительство, я, – сквозь толпу протиснулся невзрачный, одетый во все серое придворный виночерпий, гоблин Пшенг. Согнувшись в три погибели, он мелкими шажками приблизился к хмурому губернатору. – Политический момент, ваше превосходительство.

– Не лучший момент, зеленован, ты выбрал для сплетен!

– Ваше превосходительство, самый мудрейший из губернаторов, самый достопочтенный из герптшцогов, наверное, не удивится, если узнает, что все сегодняшние несчастья и на Ловашне, и в заливе Премудрый, повлекшие гибель столь уважаемого человека, как господин Менала, и гибельную пропажу двадцати шести жителей вашего города, произошли из-за применения незаконной черной магии!

– Черной магии, говоришь?! – Ули-Клун сграбастал виночерпия за камзол и приподнял его так, что тощие ноги заболтались в воздухе.

– Да, ваше превосходительство, да, – выдавил из себя Пшенг. – И я разузнал, кто совершил это неслыханное злодеяние.

– Так, говори! Ну! Ну же! – герптшцог принялся трясти гоблина.

– Если… самый мудрый… из губернаторов… отпустит меня… то я… смогу… смогу…

Наконец, догадавшись, что Пшенг вот-вот задохнется, Ули-Клун поставил несчастного виночерпия на пол и грозно над ним навис:

– Ну?!

Гоблин приподнялся на цыпочки, пытаясь дотянуться до уха своего господина, и принялся шептать.

– Ах, вот оно что! – в вопле губернатора, потрясшем своды тронного зала, можно было разобрать одновременно негодующие и ликующие нотки. – Но вдруг это всего лишь очередная сплетня?

– Нет, ваше превосходительство, – в молитвенном жесте сложил руки на груди гоблин. – Я слышал это своими собственными ушами.

– В таком случае объяви это громко, для всех.

Пшенг не заставил просить себя дважды. Повернувшись к взиравшей на него толпе, он выдержал небольшую паузу, набрал в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выпалил:

– Когда тело несчастного господина Меналы увезли в факультетский замок, профессор Чаб подошел к декану Кшиштовицкому и сказал ему с упреком: «Он погиб из-за твоей магии, Эразм!» На что декан Кшиштовицкий ответил: «Да, это я во всем виноват!» Вот…

* * *

Декан Эразм Кшиштовицкий в одиночестве стоял в малом экзаменационном зале факультета, вблизи стола, на котором, прикрытое до подбородка простой тканью, лежало тело профессора Меналы. Копье-нос магической рыбины из груди покойного успели вытащить, а выступившую кровь – смыть. Кшиштовицкий вспоминал.

Он познакомился с Меналой в годы юности и теперь вспоминал те множества шалостей, которые они вместе проделывали еще, будучи студентами, вспоминал общие победы и неудачи на рыболовных соревнованиях, вспоминал, как учились, сдавали экзамены, становились преподавателями Факультета Рыболовной магии, как совсем недавно плечом к плечу отражали Прорыв.

– Эх, Менала, Менала, – горестно вздохнул декан. – Это же из-за меня ты погиб, хоть и не хотел я этого, видит Светлая вода, – не хотел! Как же так получилось? Что за трагическая ошибка вкралась в мои расчеты?

Кшиштовицкий принялся перебирать в памяти все этапы примененного во время сегодняшних соревнований колдовства. Он мог дать руку на отсечение, что все было учтено: положение планет, фаза луны, направление ветра; не было ошибки и в произнесенном им магическом речитативе, и проделываемых пассах над макетом местности. Все, все он делал правильно, да и магическое заклинание было направлено лишь на перемещение рыбы из одних секторов в другие, но никак не на возникновение катаклизмов! И профессор Чаб, прибежавший к нему кабинет и заставший за магическим действом, сделал слишком поспешные и выводы. Если Кшиштовицкий и был виноват в случившейся беде, то лишь косвенно…

В дверь коротко постучали, и на пороге появился юноша с бледными кругами под глазами.

– Господин декан, – негромко произнес Курт, – простите, что мешаю вам… но тут такое… очень важное дело…

– Да, студиоз, говори.

– Там, у Главных ворот, бой идет! – ошарашил Кшиштовицкого вампир. – Герптшцогские троглины пробиваются в замок. И сам Ули-Клун с ними. Обвиняет вас в черном колдовстве, и говорит, что вас надо арестовать, а факультет закрыть. Их много, и долго наши тролли не продержатся. Надо усилить оборону и срочно слать гонца в Академию…

– Нет! – прервал Курта декан. – Не надо ничего усиливать и никого никуда посылать. Я выхожу к Герптшцогу.

– Как?! – и без того бледный вампир, стал похож на серую ткань, покрывавшую тело профессора Меналы. – Как выходите!

– Я не имею права отрицать своей вины и готов ответить перед законом.

– А как же наш Факультет?

– Не волнуйся, студиоз, никто не посмеет закрыть Факультет Рыболовной магии, даже сам Ули-Клун.

Кшиштовицкий бросил последний взгляд на Меналу и покинул малый экзаменационный зал.

* * *

Перед Главными воротами замка Факультета Рыболовной магии, закрытыми и запертыми изнутри, суетились не только герптшцогские стражники, но собралась и довольно внушительная толпа. В основном – жители Фалленблека. Но стояли в толпе и директор факультетской библиотеки господин Чаб, и профессор юриспруденции эльф Малач, и студентка-первокурсница лекпинка Ксана, другие преподаватели и студенты.

Но если они, не имея возможности попасть в родные стены Факультета, ничего для этого и не предпринимали, то герптшцогские троглины-стражники прилагали к этому немало усилий. Орудием проникновения они избрали таран – наскоро спиленное дерево, закрепленное на телеге, которым с разгону пытались разнести ворота. Больше всех суетился начальник стражи господин Еноварм, голову которого украшал стальной шлем вместо привычного кожаного.

– Поторопися, поторопися, енотовидные! – азартно руководил тот подчиненными. – Государственного преступника ловим. Тыркайте, тыркайте таранчиком!

Усердия троглинам было не занимать. Казалось, сломайся их импровизированный таран, и вместо него стражники продолжали бы ломиться в ворота собственными головами. Однако до сих пор в щепки была разнесена только караульная будка.

Молодой тролль Поско, дежуривший в этой будке и первым заметивший приближавшихся стражников герптшцога Ули-Клуна, успел вовремя ее покинуть и закрыть ворота буквально перед носом троглинов. И до сих пор Поско вместе со своим начальником, пожилым троллем по имени Еффы были единственными, кто оказывал сопротивление непрошенным гостям. Сопротивление, надо сказать, действенное. Прежде чем отряд троглинов начал таранить ворота, десяток гоблинов-пращевиков, также состоящих на службе у герптшцога, осыпали камнями Большую Западную башню, в которой укрылись факультетские стражники. Ни Еффы, ни его помощнику эти камни ущерба не нанесли, зато теперь те же самые камни нет-нет, да летели обратно. Летели достаточно точно: мало того, что были ранены несколько троглинов и гоблинов-пращевиков, так еще пострадал и сам герптшцог. Брошенный Поско булыжничек величиной со страусиное яйцо, отскочив от земли, угодил Ули-Клуну в коленную чашечку!

Во второй раз за сегодняшний день герптшцог распластался на земле и во второй раз перепачкал свое парадное одеяние. Но если утром на берегу Ловашни он отделался лишь легкой царапиной на щеке, то с распухшей коленкой дело обстояло посерьезней. Однако отступать Ули-Клун не собирался. Отдав приказ прекратить обстрел башни, чтобы не доставлять факультетским стражникам боеприпасы, он не без помощи слуг доковылял до своей кареты и теперь сидел в ней, наблюдая за происходящим и молча проклинал все на свете и в первую очередь декана Кшиштовицкого.

С не меньшим интересом наблюдал за штурмом ворот профессор Малач. Особое внимание уделяя придворным магам, приехавшим под стены факультетского замка вместе с герптшцогом. Ох, не просто так они стояли и смотрели на атакующих ворота троглинов, неспроста, образовав неровный пятиугольник, поставили шестого мага в центр, и неспроста этот маг вскидывал вверх руку всякий раз перед тем, как разогнавшийся таран должен был ударить в ворота, после чего тут же ее опускал.

– Ксана, пойдем-ка отсюда, – наконец, обратился он к молодой лекпинке, стоявшей рядом и еле сдерживающей подкатывавшие на глаза слезы.

Взяв студентку за руку, профессор протиснулся с ней через толпу и быстрым шагом повел к ближайшему леску, на крохотную поляну. Где, присев на корточки и глядя девушке в глаза, серьезно сказал:

– Вот что, Ксаносчка, здесь неизвестно когда и неизвестно чем все закончится. Похоже, Ули-Клун настроен серьезно. А чтобы достойно ему противостоять, главное, сразу не наломать дров. Поэтому я прошу тебя кое в чем мне помочь. Сейчас я применю магию превращения и исчезну. А ты возьми мою одежду и быстренько уходи отсюда, но не домой, а на берег озера Зуро. Жди меня напротив черного входа в дом дядюшки Чассока. Хорошо?

– Что ты собираешься делать? – Ксана нервно поправила на переносице очки.

– Хочу побыстрей во всем разобраться, – эльф сдернул с себя плащ и сунул его в руки девушки. – Ули-Клун со своими магами явно что-то задумал. Что-то противозаконное.

– Когда ты… появишься? – спросила лекпинка, прикусив губу.

– Не волнуйся и не расстраивайся, – Малач взял Ксану за плечи и, наклонившись, ненадолго прильнул губами к ее губам. – Если не случится что-то очень серьезное, то я окажусь на нашем месте раньше тебя.

Чтобы не тратить больше времени, Малач резко поднялся и сделал три шага назад. Затем левой рукой прикрыл глаза, правой выхватил из ножен шпагу и принялся выводить ею в воздухе замысловатые пассы, выкрикивая что-то на эльфийском. Затем отпустил шпагу, и она осталась висеть в воздухе, а сам профессор крутанулся вокруг своей оси, крутанулся еще раз, закрутился волчком так, что Ксана перестала различать его черты и через несколько мгновений исчез. Осталась лишь разбросанная по сторонам одежда, и шпага, острием воткнувшуюся в землю.

* * *

Тролль Уфф-тогг, племянник начальника пожарной охраны Ау-шпонгка, служил в факультетской страже всего третью неделю. Как и многие молодые тролли Уфф-тогг горел желанием показать себя с самой лучшей стороны, поэтому к своим обязанностям относился добросовестно, можно даже сказать со рвением. Вот и на свое очередное дежурство стражник решил заступить пораньше только затем, чтобы заслужить слова одобрения у старшего товарища, тролля Грузда, который поджидал окончания смены в Надвратной башне Южных ворот Факультета.

Взойдя на стену факультетского замка, Уфф-тогг сначала не придал значения облачку пыли, что вдалеке поднималось над дорогой, ведущей к воротам. Но по мере приближения понял, что это не просто облачко, что его оставляет отряд всадников, причем вооруженных. Что делать в подобном случае, молодой тролль хорошо знал – недаром изучал инструкцию, которая гласила: «…тревогу поднять, прежде всего, обязан стражник, громким криком, либо ударом в набат, после чего приготовиться к обороне в башне, к которой он приписан на текущее дежурство». Однако тролль-стражник Грузд, который давно должен был заметить отряд из Надвратной башни, тревогу до сих пор не поднял.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное