Евгений Константинов.

Как я играю!

(страница 3 из 27)

скачать книгу бесплатно

– Где же нам теперь такие воблеры достать? – не удержался от вопроса Тубуз, когда гномиха прервалась, чтобы попить пивка.

– Покупать, или, допустим, на что-нибудь их выменивать – бессмысленно. Воблеры, изготовленные из молодых побегов прибрежной ивы, проявляют магические свойства лишь в тех случаях, если поблизости находится хозяин, прививший им магию.

– А сделать самому? – ухватился лекпин за последнюю надежду.

– Опоздал, Тубузик, – впервые за вечер невесело усмехнулась Буська. – Магические свойства прибрежно-ивовым воблерам прививаются только один раз в году, когда срезают, то есть, в день летнего солнцестояния – 22 июня. Заклинания, которые, кстати, ни ты, ни я пока что не знаем, действуют в течение одного года, и иссякают, если их не повторить в день летнего солнцестояния…

– Капризные приманочки, – шмыгнул носом Тубуз и без особого удовольствия принялся цедить пиво.

– Очень капризные, – согласилась Буська. – Особенно, если учесть, что лучший эффект при ловле на прибрежно-ивовые воблеры достигается при первых забросах и почему-то при использовании самой тонкой лески.

– Понятно, – разочарованно сказал Тубуз. – Только непонятно, какая от всех этих раскрытых секретов нам завтра будет польза. Что толку-то, что ты фишку посекла?

– А ты пораскинь мозгами, Тубузик, – в глазах гномихи появились озорные икорки. – По слухам, герптшцог Ули-Клун назначил солидный денежный приз за поимку самой крупной рыбы во время завтрашних соревнований. Второкурсники, конечно же, в первую очередь на крупняк настраиваться станут. И крупняк за магическими воблерами обязательно выйдет, и обязательно на них клюнет. Но леска-то у второкурсников будет тонкая, а где тонко, там и рвется! Если, конечно, вовремя сильнейшее антиобрывочное заклинание не применить…

Буська замолчала, ожидая, что Тубуз по своему обыкновению не замедлит с очередным вопросом, но тот с угрюмым выражением лица продолжал цедить пиво.

– Вот тут-то нам и надо будет подсуетиться со своими обычными приманками, но с более надежной лесочкой, – подмигнула Буська лекпину. – Хищная рыба-то будет привлечена импульсами страха жертвы, вот она и начнет эту жертву искать, несмотря на то, что в зубах у нее останется кусок дерева с крючками…

– Буська! – перекрыл вдруг монотонный трактирный гул чей-то зычный голос. – Ну-ка, подь сюды!

– Ой, братья! – испугалась гномиха и покинула Тубуза, оставив на столе недопитую кружку.

Лекпин проследил за ней и к немалому своему удивлению увидел, что Буська подбежала к трем гномами, которые сразу принялись что-то очень сердито ей внушать. Это были все те же второкурсники и потенциальные его конкуренты в завтрашних соревнованиях господа Мэвер, Жэвер и Дэмор. О чем они там говорили, он не слышал, тем более что почти сразу три брата вместе с сестрой покинули трактир. Тубуз же допил свое, а заодно и Буськино пиво и только после этого потащился домой…

Разговор с Буськой еще больше расстроил лекпина.

Выходило, что у второкурсников имеется «секретное оружие». Но что этому оружию противопоставить, Тубуз не знал.

Так и просидел он в раздумьях у себя дома до поздней-поздней ночи, таращась на рыбацкие причиндалы, так и заснул за столом…

* * *

Троллю Пуслану снилось его любимое озеро. В его чистых водах он поймал свою первую рыбу, на его берегах учился мастерству владения удочкой и спиннингом, во льду этого озера посверлил свою первую лунку, а однажды едва в нем не утонул, перевернувшись на лодке…

Во сне озеро было покрыто первым льдом, уже выдерживающим вес троллей, но Пуслан все-таки не слишком удалился от берега – до ближайшего подводного «стола», над которым сделал пять лунок и теперь их облавливал. Вокруг этого подводного возвышения были большие глубины, откуда, по всем законам подводного мира и должна подниматься на кормежку рыба.

«Главное, чтобы меня никто не заметил, – думал тролль. – Что за рыбаки нынче пошли! Выходят на лед и вместо того чтобы рыбу искать, высматривают, у кого клюет, да на что клюет. А, высмотрев, прибегут, насверлят вокруг лунок, чуть ли не под твоими ногами, нашумят… В итоге и сами не поймают, и тебе не дадут!»

Чтобы перехитрить таких горе-рыбачков, Пуслан принял меры, то есть, замаскировался: надел поверх одежды белый халат, на голову – шапку из меха белого горностая, даже сапоги его были под цвет снега. И рыбу, которую тролль нет-нет да вытаскивал из лунки, убирал тоже в белый холщовый мешок.

Вот кивок его удочки в очередной раз вздрогнул, отреагировав на поклевку, Пуслан подсек и, неторопливо перебирая тонкую леску пальцами-сардельками, вытащил из лунки здоровенного красавца-окуня.

– Толстого поймал, – прокомментировал кто-то сзади.

Пуслан вздрогнул, быстро сунул окуня в мешок, оглянулся и… никого не обнаружил.

– Много толстых окуней поймал! – молвил тот же голос.

Тролль снова развернулся, покрутил головой – вокруг никого.

– Гр, гр, послышалось, – выдавил он, опустил мормышку в лунку и уставился на кивок.

– Жадный тролль. Делиться не хочет. Оставь другим половить, – одновременно раздалось несколько голосов.

Пуслан оторвался от созерцания кивка и поднял голову. Перед ним на льду стояли шестеро гоблинов. И хотя лица всех представителей зеленого племени сильно смахивали одно на другое, троллю показалось, что именно с этой шестеркой ему доводилось сталкиваться прежде. Не вдаваясь в объяснения, он собрался послать их куда подальше и… проснулся.

* * *

Поступивший вместе с подаренными судьбой новыми друзьями на первый курс Факультета Рыболовной магии гоблин Кызль, в своем беспокойном сне тащил здоровенного лосося. Попавшаяся на крючок рыбина, совершала отчаянные рывки, удочка в руках гоблина согнулась дугой, подергивалась, потрескивала, и рыболову казалось, что ее кончик вот-вот клюнет воду, словно цапля, которая норовит вот-вот клюнуть притаившуюся в ряске лягушку.

«Только бы лесочка-чудесочка эльфийская выдержала, – молился про себя Кызль, – да крючочек-чудесочек гномий не подкачал бы!»

Лосось продолжал сопротивляться, то давил в глубину омута, то рвался к противоположному берегу на мелководье. Гоблин не торопился с вываживанием, зная, что крючок надежно засел в пасти рыбины, что надо терпеть и не обращать внимания на уставшие руки и дрожащие от напряжения ноги. У лосося силы должны били кончиться раньше.

И крючок, выкованный гномами из-под горы, не сломался, выдержал, не порвалась и эльфийская леска-паутинка – мечта любого рыболова. Но сломалось старое удилище гоблина. Переломилось прямо у того место, где его маленькие, но крепкие руки сжимали бамбуковую рукоять, и отскочившая острая щепка вонзилась в левую ключицу гоблина. Боль была настолько сильной, что Кызль проснулся, держась рукой за раненое во сне место…

* * *

Профессор юриспруденции Факультета Рыболовной магии эльф Малач и глава эльфийской диаспоры города Фалленблек господин Лукин стояли у подножья кровати, на которой, беспокойно ворочаясь, спал Мухоол. Во сне молодой эльф хмурился, что-то неразборчиво бормотал, постанывал и даже всхлипывал, лоб его покрывала испарина, подушка под головой пропиталась потом.

– Он сказал хоть что-нибудь внятное? – поинтересовался Малач.

– Выкрикнул два слова: «Опять – ты», – Лукиин потер ладонью свой высокий с залысинами лоб. – От этого крика я и проснулся и спустился со второго этажа сюда. А, кстати, какими судьбами вы-то ко мне в такое позднее время заглянули?

Стрелки часов показывали далеко за полночь, а Малачу было не свойственно разгуливать ночами по Фалленблеку, пусть даже по эльфийскому кварталу, в одном из особняков которого проживал глава диаспоры. Но о том, какое дело заставило профессору юриспруденции, на ночь глядя, покинуть свой дом в Факультетском замке господину Лукину знать было необязательно.

– Да вот, проходил мимо, возвращаясь от одной обаятельной особы, – развел руками Малач, – и даже с улицы услышал крик нашего первокурсника. Вообще-то сначала я подумал, что кричали вы…

– С какой это стати мне кричать в собственном доме! – недовольно буркнул Лукиин. – И я надеюсь, эта связь с некой обаятельной особой не опорочит ваше достойное имя, профессор? А то здесь поползли слу…

– Тихо! – поднял руку Малач и показал на Мухоола, лицо которого исказила гримаса страдания.

– Его надо разбудить, – прошептал Лукиин.

– Не стоит, – покачал головой Малач. – Это не простой сон, а вещий. Да-да, вещий сон…

– Разве…

– Тихо! – профессор вновь прервал главу эльфийской диаспоры. – Необходимо узнать, что снится нашему студенту, ведь, проснувшись, он может ничего не вспомнить.

Не обращая внимания на появившееся на лице Лукина недовольство, Малач достал из кармана трость – по форме, как настоящую, только раза в три уменьшенную в размерах. Трость смастерили из светлого дерева, набалдашник ее был вырезан в виде бутона необычного цветка. Малач прикоснулся набалдашником к руке спящего, и бутон, словно сам скользнул тому в ладонь. Пальцы молодого эльфа сжали набалдашник, профессор крепко взялся за другой конец трости, прикрыл глаза и… вынужден был схватиться свободной рукой за спинку кровати, чтобы не упасть…

Мимо Малача с бешеной скоростью летел поток бурлящей воды. Он находился рядом с Мухоолом на берегу горной реки, слева грохотал водопад, а на противоположном берегу стоял, опираясь на серебристый посох, величайший из великих эльфов, старец Субанаач. Большое расстояние не мешало различить на лице старца благосклонную улыбку, а шум воды не заглушал его слова. Вот только речь великого эльфа подходила к концу.

– Да будет впредь так! – молвил Субанаач. – Ты правильно исполнял мои наказы раньше, все верно поймешь и сейчас. Прощай!

Что-либо спросить или ответить Мухоол не успел. Великий эльф повернулся, сделал всего один шаг и исчез в поднявшихся в воздух и засверкавших на солнце брызгах.

Профессор Малач открыл глаза и не сразу сообразил, что находится в гостевой спальне особняка главы эльфийской диаспоры.

– Ну? Ну, вы видели, что-нибудь, профессор? – потряс его за плечо Лукиин.

– О, да, – Малач бережно высвободил трость из руки молодого эльфа, наконец-то притихшего во сне. – Насколько я разбираюсь в родословных, этот юноша приходится вам э-э-э… родным племянником по мужской ветви?

– Вы абсолютно правы, профессор. Мухоол сын моего покойного брата Безвеера, – подтвердил Лукиин.

– У вас есть повод гордиться племянником. В своем сне он имел честь беседовать с великим старцем Субанаачем!

– Как!? – поразился Лукиин. – Неужели сам величайший из великих?

– Да, – Малач придал лицу торжественное выражение. – Этот избранный юноша, несомненно, достоин стать в будущем вашим первым помощником!

* * *

С тех пор, как за несколько ночей до злопамятной попытке Прорыва, закончившейся полным фиаско, магистру ордена монахов-рыболовов, профессору кафедры некрупной рыбы Факультета Рыболовной магии Женуа фон дер Пропсту приснилась попавшаяся на спиннинг русалка, эти подводные обитательницы стали являться ему во сне постоянно. Пропст даже успел к ним привыкнуть, хотя предпочел бы в своих красочных снах, действия которых неизменно проходило на каком-нибудь водоеме, чтобы ловил он все-таки щук и окуней, а не русалок.

…Пропст завел весельную лодку в один из своих любимых заливов, (которому при обновлении карты озера Зуро лично придумал название Мармазетка), прекратил греблю, взял в руки спиннинг, оснащенный миниатюрной катушкой и маленькой вращающейся блесенкой на леске-паутинке, привстал и приготовился сделать заброс. Но тут из-под окруженной кувшинками коряги, куда он собирался послать блесну, вынырнула она, русалка. Толстая, с бледно-зеленоватой кожей, она игриво улыбнулась и подмигнула магистру.

– Сгинь! – шикнул на русалку Пропст. – Всю рыбу мне распугаешь!

Но та еще больше высунулась из воды, передернула плечами, заставив заколыхаться свои немаленькие груди, и рассмеялась неожиданно приятным смехом, напоминавших звон хрустальных колокольчиков.

– Тьфу ты, лахудра зеленая! – магистр выпрямился во весь рост, понимая, что маскироваться нет смысла, так как нормальная рыбалка в этом месте уже не состоится. – Вот, что ты смеешься? Я через все озеро в этот залив плыл, хотел рыбки в тишине да одиночестве половить, а ты, понимаешь ли, смеешься! Ну, что у вас за племя такое вредное, русалочье!

– Зачем тебе рыба, Женуа? – не переставая улыбаться, спросила «лахудра». – Пообщайся со мной, не пожалеешь…

– Вот еще! – не скрывая недовольства, магистр сел, отложил спиннинг и взялся за весла.

– Не торопись! – русалка вдруг нырнула, шлепнув по воде хвостом и через мгновение вынырнула у борта лодки, схватившись за него зелеными пальцами с длинными острыми ногтями. – Послушай, лучше, о чем я тебя предупрежу, Женуа…

Но вместо слов из ее открывшегося рта опять полился звон хрустальных колокольчиков, и тогда магистр проснулся.

Над его кроватью, потряхивая колокольчиком, стоял кот Шермилло. Другой рукой кот наклонял кружку с водой, несколько капель которой уже упали на лицо магистра.

– Вставай-й-й уж, проспиш-ш-шь ведь соревнования-то, – говорил кот. – Не увидиш-ш-шь, как первокурсничкам наш-шим нос утрут.

– Да встаю, встаю, – Пропст приподнялся и вытер лицо рукавом халата, в котором так и проспал всю ночь. – Сколько времени-то?

– Поесть уже не успее-ш-ш-шь. Давай-й-й, одевай-йся и пойдем на Ловаш-ш-ню, смотреть, как наш-ша молодежь опозорится.

– Ладно-ладно, еще неизвестно, кто победит. Тем более – на льдине!

– Ха – неизвестно! Я тебе прямо сей-йчас сказать могу, что размажут второкурсники новичков, как нож масло по хлебуш-ш-шку мажет! Запросто размажут.

– А вот это мы еще посмотрим, – не согласился с другом Пропст и поспешно начал собираться, чтобы не пропустить старт.

Глава третья
Катаклизм

В то субботнее утро декан Факультета Рыболовной магии Эразм Кшиштовицкий пребывал не в самом лучшем расположении духа. Стоя у окна своего кабинета и, прихлебывая кофе из чашки в форме разинувшего пасть бычка-камнееда, он глядел с высоты самой высокой башни факультетского замка на студентов и преподавателей Факультета Рыболовной магии, а также многочисленных зрителей, двумя потоками направляющихся к местам предстоящих соревнований.

Одному потоку предстояло покинуть факультетский замок через Главные ворота, чтобы по дороге, ведущей в Фалленблек, дойти до моста через Ловашню, на котором через некоторое время должен был прозвучать сигнал старта соревнований спиннингистов. Второй поток, возглавляемый спортсменами-мормышечники, держал путь через Северные ворота замка, затем по берегу озера Зуро к заливу Премудрый, где факультетские маги создали льдину и микроклимат, соответствующий подледной ловле.

Жеребьевка участников «Кубка журнала «Всегда своевременная информация» закончилась несколько минут назад. Декан на жеребьевке не присутствовал, поручив провести эту несложную процедуру профессору Менале – главе Коллегии Контроля рыболовных соревнований. Менале же вменялось в обязанности быть главным судьей береговых соревнований, в то время как на льдине главным судьей назначили господина Воль-Дер-Мара. И тот и другой имели достаточный опыт, чтобы провести соревнования на достойном уровне.

Эразм Кшиштовицкий пробежал глазами списки спортсменов, кому по жребию выпало сегодня показать свое мастерство в умении ловить рыбу. Соревнования мормышечников. Второкурсники: господа Дунн, Дьяко, Тощий, Кусмам и Кусмакс, а также представители гномьего племени Злобныс и Мозжег; первокурсники: господин Даяа-Кум (больше известный, как зимний блеснильщик, а не мормышечник), гномы – Четверг Двести второй, Девич и Зубовал, эльф Мухоол, лекпин Железяка и тролль Пуслан. Соревнования спиннингистов. Второкурсники: господа Мохан и Нью, гномы Жэвер, Мэвер и Дэмор, эльфы Соруук и Большиин; первокурсники: господа А-Павст и Итдфик, лекпины Тубуз и Цопфа, гоблин Савва, гном Баббаот и тролль Арккач.

М-да… За всю свою многолетнюю рыболовную практику декан, пожалуй, впервые был недоволен самим фактом проведения соревнований. Будь его воля, вернее, поступись он своими принципами, и «Кубок журнала ВСИ» сегодня бы вообще не состоялся. Слишком много зависело от итогов соревнований, от финального, так сказать, расклада. Даже не от самих итогов, а от того, с какой точки зрения они будут освещены в прессе, как их воспримет большинство факультетских преподавателей и, конечно же, сам герптшцог Ули-Клун, который спит и видит, чтобы репутация Факультета и самого декана пошатнулись.

Лучшим раскладом, пожалуй, был бы проигрыш новичков, но только проигрыш с незначительным отрывом. Только бы не полный разгром первокурсников!

В том, что новички проиграют, Кшиштовицкий не сомневался. Даже один курс обучения на Факультете Рыболовной магии давал студентам огромный рыболовный, да к тому же еще и магический опыт. А новички – они и есть новички. Хотя…

В соревнованиях на льдине у первокурсников все-таки имелся шанс. Тролль Пуслан в ловле на мормышку кое-что смыслит. Да и у гнома Четвеерга Двести второго хватит спортивной злости, чтобы не уступить своим соплеменникам. Серьезную конкуренцию второкурсникам могут также составить Железяка и Мухоол, подружившиеся во время вступительных экзаменов.

Согласно правилам, и мормышечники, и спиннингисты должны были соревноваться в один тур, в течение трех часов; командная победа в обеих группах определялась по результатам трех лучших спортсменов. Но если новичкам-мормышечникам как-то еще могло повезти, то у их коллег-спиннингистов не было ярко выраженного лидера, который мог бы повести за собой команду, тем более, во время тренировки никто из них не разобрался, как и какую рыбу предстоит ловить…

Что ж, похвально хотя бы то, что со стороны первокурсников желающих участвовать в Кубке ВСИ вызвалось намного больше по сравнению со старшими студентами. Ну а с последствиями соревнований, какими бы они не оказались, Эразм Кшиштовицкий как-нибудь разберется…

* * *

Женуа фон дер Пропст и кот Шермилло едва ступили на мост через Ловашню, как главный судья берегового этапа господин Менала мановением своей здоровой руки* запустил в воздух меленький крутящийся желто-зеленый шарик. Набрав приличную высоту, шарик с негромким хлопком лопнул и рассыпал над бурлящей рекой тысячью сверкающих на солнце искр. Соревнования начались.

С моста следить за действиями спиннингистов было удобно, если не учитывать участка по правому берегу, скрытого за поворотом реки. На самом повороте, на высоком, нависшем над рекой берегу были установлены специальные весы – вкопанный в землю деревянный шест с перекладиной и подвешенным безменом. На них должно было проходить взвешивание уловов и трофейных экземпляров рыбы, если таковые окажутся пойманы.

Береговая линия была разбита на секторы (по два на каждого спортсмена), а так как в каждой команде было по семь спортсменов, соответственно, на каждом берегу разбили по четырнадцать секторов. Первые десять минут после старта студентам-соперникам вменялось ловить рыбу в выпавших по жеребьевке секторах, затем разрешалось занимать любые свободные секторы, на левом или правом берегу, естественно, не мешая друг другу и не забрасывая приманки в зону ловли соседей.

Благодаря стараниям своего верного помощника кота Шермиллы, вовсю поработавшего локтями, Пропст вслед за ним протиснулся сквозь толпу многочисленных зрителей к перилам моста на самой его середине. Кот пристроился рядом. И первым, что они увидели, были два зацепившихся тройниками воблера, раскачивающиеся на натянутых лесках над водой примерно посередине реки. Сравнительно неширокая Ловашня, конечно, не позволяла перебросить такую приманку, как воблер, с одного берега на другой, но метнуть ее на середину, не составляло труда, что и сделали при первом же забросе стоявшие на разных берегах друг напротив друга второкурсники, господа Мохан и Нью.

Несмотря на то, что выступали они за одну команду, ни тот, ни другой не собирался уступать товарищу, то есть, откинуть дужку своей катушки, позволив леске свободно сбегать со шпули, чтобы другой сделал спокойную подмотку и, расцепив приманки, продолжить ловлю. Вместо этого Мохан с объемной курчавой шевелюрой и такой же бородой и абсолютно лысый Нью молча подматывали леску каждый на себя, видимо, веря, что именного его снасть окажется надежней. Спиннинги однокурсников согнулись дугой, лески натянулись струнами, и их звон, наверное, можно было бы услышать, если бы не улюлюканье зрителей. Которое вылилось в единодушное «Уох-х-х!», последовавшее за щелчком разорвавшейся снасти. Потеряв равновесие, и Мохан, и Нью шмякнулись навзничь, но оба тут же вскочили на ноги и лихорадочно завращали ручки катушек. Но если Мохан подматывал к себе оставшуюся неповрежденной приманку, то Нью удовольствовался лишь обрывком лески, только что казавшейся такой надежной. Куда подевался его оторвавшийся воблер, осталось загадкой.

Загадкой для всех, кроме Женуа фон дер Пропста, задействовавшего заклинание «отслеживания оборванных приманок благодаря обострению зрения», и еще Тубуза Моран, что расположился ниже по течению через один сектор от господина Нью. Воблерок плюхнулся в воду метрах в трех впереди лекпина и поплыл, подхваченный течением. Но Тубуз не напрасно считал себя снайпером по забросам приманок, он как раз вытащил свою блесну из воды, прицелившись, метнул ее и попал точно в уплывающий воблер. Конечно, лучше бы первым трофеем стала рыба, но и воблерок тоже мог пригодиться. Тубуз даже не стал оглядываться, чтобы узнать, смотрит ли за ним кто-нибудь. Пусть смотрят, пусть даже расскажут господину Нью, в чьи руки попала его приманка, возвращать ее хозяину лекпин не собирался – трофей есть трофей…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное