Евгений Якубович.

Санитарный инспектор

(страница 3 из 27)

скачать книгу бесплатно

   Однако эта группа смешной не выглядела. Тревога, охватившая их, накалила воздух вокруг так, что, казалось, он вот-вот начнет потрескивать от напряжения. Старший патруля вопросительно смотрел на двух ящеров, которые вернулись из Города без мальчишек.
   – Ума не приложу, куда они могли подеваться. Там сейчас такая темень, и еще мы все ноги об асфальт сбили, – сказал первый.
   – Кстати, я запомнил, что один из мальчиков тоже был босиком, – добавил второй.
   – Тогда дело совсем дрянь. Значит, они уже не могут никуда уйти и, скорее всего, забрались в какую-нибудь норку. Только бы им хватило ума не высовываться до утра.
   – До утра ждать нельзя, – подытожил старший патруля. – Пока вас не было, я пытался связаться с полицией Старого Города. Там никто не отвечает, только автоответчик бубнит.
   – Я знаю, в чем дело, – вмешался один из ящеров. – В Городе уже все закрыто, надо звонить в факторию.
   – Хорошо, я свяжусь с факторией и постараюсь уговорить их выслать поисковую команду. А вы пока позовите соседний патруль, сходите за сапогами и фонарями. Нам придется пойти и прочесать весь район. И давайте быстрее, ребята, как бы с мальчишками чего не случилось.
   Хмурые патрульные разошлись. Через четверть часа спасательная команда была готова. Ящеры тихо подходили к месту сбора. Никто не разговаривал, видно было, что все напряжены до предела. Передние лапы у ящеров были короткие со слабо развитыми кистями, которыми сейчас они до боли сжимали бластеры и фонарики. Наконец тронулись. Проходя по мосту над опустевшим шоссе, они испытывали странное, незнакомое чувство. Там было беспокойство за пропавших детей, неуверенность, просто страх и что-то еще, не имевшее названия на их языке. Если бы ящеры знали, что такое война, то поняли бы, что подобное чувство испытывают солдаты, тайно переходящие линию фронта, направляясь в тыл врага. Но ящеры, которые до прилета землян использовали свое примитивное оружие только для охоты или отстрела хищников, этого не знали. Не знали они и еще одного – придется ли им, впервые в жизни, воспользоваться земным оружием. Против землян.
   Они вошли в Старый Город. Не разделяясь, чтобы не заблудиться самим, они принялись внимательно осматривать все вокруг. Патрульные, в отличие от мальчиков, обращались с вопросами ко всем подряд. Прохожие в большинстве не обращали на них внимания, некоторые громко ругались в ответ. Наконец выяснили, что кто-то видел потерявшихся мальчиков неподалеку. Патрульные отправились в указанном направлении. Двигались медленно, настороженно: почти все патрульные были в Городе впервые и чувствовали себя неуверенно.
   Сверху послышался гул и вспыхнул свет. Несколько полицейских вертолетов зависли над Городом и исполосовали темноту лучами своих прожекторов. Два вертолета снизились. Один из них сел рядом с патрульными, второй приземлился метрах в двухстах дальше.
Из первого вышел человек в форме офицера полиции.
   – Нам сообщили о происшествии из Города, – обратился он к командиру патрульных. – Вы можете больше не беспокоиться. Полиция контролирует ситуацию. Теперь все будет в порядке. Пожалуйста, соберите своих подчиненных, садитесь в вертолет и мы отвезем вас домой.
   – А где мальчики, – спросил старший, – вы их нашли?
   – Да, их нашли, обо всем позаботится команда того вертолета. А мы заберем вас. Вам не надо здесь находиться.
   Патрульные, сбросив с себя груз ответственности, перешучиваясь и подначивая друг друга, полезли в вертолет. Со стороны могло показаться, что это не вооруженный патруль, а просто бригада шахтеров возвращается домой со смены. В сущности, так оно и было: патруль состоял в основном из шахтеров, к тому же работавших в одной бригаде. Молодые ящеры успокоились, наступила естественная разрядка. Они уселись на откидных сиденьях, предназначенных для людей, как в больших просторных креслах, и принялись без умолку болтать о чем-то своем.
   Когда вертолет поднялся в воздух, старший патруля спохватился и стал расспрашивать офицера-землянина:
   – А как там мальчики, с ними все в порядке? Один из них был босиком, ему обязательно нужно охладить ноги и надеть обувь.
   Офицер посмотрел на старшего ничего не выражающим взглядом и медленно произнес:
   – Их уже нашли. Полиция сама сделает все, что нужно.
   Вертолет медленно полетел по направлению к Новому Городу.


   Я вздрогнул. Право слово, средневековая инквизиция, да и только. После только что закончившегося совещания, на котором мне влепили выговор, я собирался пойти в ближайший бар и как следует надраться. Это было единственное доступное мне средство примириться с этой, по моему мнению, чудовищной несправедливостью. Наказывать человека, который только что спас от затопления целую планету!
   Так нет, им этого мало. Теперь шеф оставил меня в своем кабинете и наверняка устроит дополнительную выволочку. Это при посторонних наш шеф – слуга царю, отец солдатам. Наедине, без посторонних, он в выражениях не стесняется. После разборок с шефом один на один агентам впору подавать заявление об уходе. Или стреляться прямо в его кабинете. Впрочем, разница не так уж велика. Секретные агенты, подающие в отставку по собственному желанию, живут катастрофически недолго. В буквальном смысле – до первой автомобильной или авиакатастрофы.
   Несмотря на мрачные ожидания, беседа с шефом началась относительно спокойно. Подведя итоги совещания, он спросил меня:
   – А в самом деле, какого черта ты устроил там такую заваруху?
   – Вы хотите сказать, что мне не надо было там ничего трогать? Просто вернуться на Землю и доложить: «Так мол и так, терциане на деньги ООП с большим энтузиазмом гробят свою планету и будут продолжать, пока не захлебнутся». Так? Для чего я битый час потел перед комиссией и объяснял все, что там происходит?!
   – С формальной точки зрения – именно так. Будь ты обычным инспектором ООП, ты бы так и поступил.
   – Простите, Макар Иванович, можно я сам расскажу, как это происходит в ООП? Представим, что я обычный инспектор по проверке работы фондов. Я отправляюсь на Терцию и, вернувшись, составляю отчет, в котором отмечаю, что работы ведутся по плану, а деньги расходуются строго по назначению. Это ведь самое главное с точки зрения проверяющего, я прав или нет?
   Шеф молчал и лишь качал головой в такт моим словам.
   – В самом конце отчета я, конечно, напишу о надвигающейся экологической катастрофе. На этом моя роль будет исчерпана. Я доложил в вышестоящие инстанции, и от меня больше ничего не зависит. С чувством выполненного долга я выброшу напрочь из головы все мысли о тонущей Терции и возьму положенный отпуск для восстановления сил, потраченных во время изнурительной инспекторской работы. Плюс больничный и путевку в санаторий для нормализации работы желудка и кишечника, перегруженных во время официальных и дружеских приемов у первых лиц планеты… А Терция тем временем будет продолжать обводнение. Через пару лет океан затопит прибрежные города, потом вода станет захлестывать самый центр материка. Вот тогда, когда катастрофа станет совершенно очевидной, правительство Терции обратится за помощью. ООП отправит команду спасателей с оборудованием. Терциане, закатав рукава, начнут осушать планету. Не успеет ООП оглянуться, как Терция вернется в исходное состояние и увязнет еще глубже. Когда там не останется ни капли воды, ее снова придется обводнять… Здесь главное, чтобы все были при деле, ни в коем случае нельзя останавливаться. Фонд должен постоянно функционировать, должен тратить выделяемые деньги, желательно каждый год все больше и больше. Тогда эти деньги ему будут выделять, а его работа будет считаться образцовой.
   Шеф смотрел на меня с умильной улыбкой. Так смотрит отец семейства, когда его маленький сынишка прибегает к нему и, захлебываясь от восторга, начинает рассказывать о каком-нибудь своем открытии. Ну, например, что молоко получают из коровы, а не делают на заводе, как показывали по телевизору.
   – Какой ты, оказывается, умный, Андрюшенька, – сладко начал шеф. Ну, разве что по голове не погладил. – А я думал, ты у нас дурак.
   Я решил оставить это заявление без комментариев.
   – Как ты думаешь, почему я выгораживал тебя перед комиссией? И почему эти строгие господа согласились лишь на устное служебное взыскание в качестве твоего наказания?
   – Ну, я думаю…
   Шеф прервал меня.
   – Не отвечай! Это были риторические вопросы! Я тебя уже наслушался сегодня на год вперед. Ты, конечно, верно сформулировал главный принцип. Основным показателем работы фондов является то, как они тратят деньги. Крупный проект, требующий серьезного финансирования, очень трудно открыть. Он никому не нужен, никто и слышать о нем не хочет. Такие проекты пробивают годами через бесчисленное множество совещаний и комиссий; используют для этого все степени воздействия: от официального лоббирования до традиционного подкупа и даже шантажа… Зато потом, когда проект принят и создан отдельный фонд для его финансирования, ситуация меняется коренным образом. Тогда в существующем проекте заинтересованы многие. Вместо непосредственных инициаторов проекта, теперь главную роль в нем играют руководители новообразованного фонда. Эти люди получили прекрасные высокооплачиваемые должности. Их забота состоит в том, чтобы проект успешно продолжался. Обрати внимание на мою формулировку. Именно продолжался, и как можно дольше. Окончание проекта означает закрытие фонда и, как следствие, потерю престижного места работы. Вот за это место руководители фонда и сражаются. Они готовы залить водой всю планету, потом высушить ее и снова утопить. Лишь бы остаться в своем кресле.
   Я откашлялся и попытался вставить, что, мол, я и пытался сказать это комиссии. Однако под строгим взглядом шефа осекся.
   – Ну да, именно это ты и собирался сообщить комиссии. Открыть глаза нам, ничего не понимающим старикам. Объяснить, что ООП попусту транжирит деньги налогоплательщиков, а ее чиновники заняты лишь собственной карьерой. Ты это хотел сказать?
   Я понуро кивнул. Шеф усмехнулся:
   – Поэтому тебе и велели заткнуться. Не надо рассказывать пожилым людям элементарные истины. Они знают лучше. Поэтому и сидят за столами, а ты подставляешь свою задницу под бандитские пули.
   Шеф взглянул на меня, ожидая моей реакции, не дождался и продолжил:
   – Так вот, вернемся к твоей миссии на Терции. Она, конечно же, была необходима. Без твоего вмешательства мы здесь, на Земле, ничего не могли сделать. Только поставив руководство фонда перед фактом, что проект уже не действует, мы смогли добиться объективного рассмотрения ситуации и окончательно закрыть проект обводнения Терции. Ты свое задание выполнил, и, мое мнение, никаких претензий к тебе быть не должно. Человеческих жертв не было, а экономический ущерб в конечном итоге только помог предотвратить еще бо́льшие бессмысленные траты. Я уже не говорю об экологической катастрофе.
   Я воспользовался тем, что шеф ненадолго замолчал, и решил воспользоваться случаем, чтобы разрешить мучивший меня вопрос.
   – Кстати, о материальном ущербе. Вы ведь не всерьез сказали, что вычтете стоимость атомных мин из моего жалования?
   Этого шеф не выдержал. Он поднялся из кресла и, нависая надо мной, зарычал:
   – И вот тут мы подошли к самому интересному моменту нашего разговора. О том, КАК ты выполнил свое задание. Я тебя посылал блокбастер снимать? Ты решил получить Оскара за кадры с видами климатической установки, погибающей в атомном взрыве? А ты подумал, какой резонанс будут иметь твои взрывы? Страшно даже подумать, чем все это могло кончиться!.. Тебе как сотруднику Организации предоставлена практически неограниченная свобода действий. Однако это не значит, что нашим агентам позволено взрывать к чертовой матери не понравившиеся им города и веси. И, кстати, это также не означает твоей полной безнаказанности. Позволь тебе напомнить, что Организация была создана с целью негласного контроля над ООП. Повторяю: негласного. Наша цель корректировать ее действия и исправлять ошибки. Причем заметь самое главное – мы делаем это так, чтобы никто, понимаешь, никто об этом не узнал. Таким образом, мы, с одной стороны, помогаем сохранить ООП ее лицо, а с другой, компенсируем негативные последствия ее деятельности.
   Я кивнул.
   – Организация – это один из самых законспирированных институтов Земли, но в конечном счете мы не всесильны. У нас тоже есть начальство. Нас тоже тщательно проверяют и контролируют. Мы регулярно отчитываемся за свою деятельность. Впрочем, все это ты знаешь или догадываешься. А вот чего тебе знать было не положено, так это то, что в последнее время находится все больше и больше желающих приструнить или вовсе закрыть нас. Они ищут любой повод, чтобы лишить нас части или даже всех наших полномочий и привилегий. Мы торчим у них как кость в горле. Они уцепятся за любой повод, чтобы всем вместе навалиться на нас и уничтожить. Поэтому именно сейчас мы должны работать вдвойне осторожно.
   Я снова кивнул.
   – И в такой ситуации ты устраиваешь погром на Терции! Ты хоть можешь представить себе, каких усилий мне стоило отмазать тебя и всю Организацию после твоего несанкционированного атомного взрыва?
   – Двух, – быстро поправил я.
   – Что? – переспросил шеф.
   Это моя маленькая хитрость. Шефа надо отвлечь, и все будет в порядке. Он не может долго орать на одну и ту же тему.
   – Я говорю: взрывов было два.
   – Все равно! Я повторяю: несанкционированного атомного взрыва! – продолжал бушевать шеф, но это был уже не тайфун, а так, небольшой шторм. Макар Иванович уселся в кресло и сообщил мне: – Так вот, с этого момента и до моего особого распоряжения я ввожу персонально для тебя мораторий на применение ядерного оружия. Вообще, больше никаких мер массового воздействия крепче мордобоя.
   – Но, Макар Иванович, а как же я без…
   – Я сказал!! – хлопнул ладонью по столу шеф. Так Каменный Утес объявлял, что в связи с продовольственным кризисом в пещере на обед племя будет есть его любимую тещу. Так, наверное, говорил великий вождь Ин-Чу-Чун, объявляя, что завтра его трусливый племянник пойдет в одиночку ловить дикого буйвола и вернется со шкурой или погибнет настоящим мужчиной. Так министр финансов объявляет, что государственный золотой запас разворован и с завтрашнего дня держава переходит на валюту соседней страны. Много можно привести примеров, заканчивающихся грозным «Я сказал!». Общее у них в том, что такие приказы принимаются подчиненными беспрекословно и единогласно. Мне оставалось только пожать плечами.
   – Как прикажите. Разрешите идти?
   – Нет, сиди здесь!
   Раскрасневшийся Макар Иванович отрицательно покачал головой. Он поднялся со своего места, не торопясь прошел к шкафу, открыл его и достал большую красивую бутылку водки. Все так же не торопясь он налил себе в пузатую хрустальную рюмку и с чувством выпил. Откуда-то из того же шкафа он достал соленый огурец и, аппетитно хрумкая, пошел обратно. Я почувствовал, как мой рот наполнился слюной.
   – Тебе не дам, ты на работе, – прочитав мои мысли, сообщил шеф.
   Я деликатно промолчал.
   – Так вот, дружочек, если ты думаешь, что эта комиссия по твою голову была последней, то ты жестоко ошибаешься. Сегодня была внутренняя дисциплинарная комиссия, практически все мои старые приятели. Но не пройдет и пары дней, как придется повторять все сначала, только другим составом. Ты уже понял, что доброжелателей у нас море, а тут такая возможность сожрать нас с потрохами. Сделают из тебя козла отпущения, а под этим соусом достанется и всей Организации. Так что тебе надо срочно исчезнуть из поля зрения.
   – А у меня как раз отпуск неиспользованный за три года, – намекнул я.
   – Отпуск не годится, – отмахнулся шеф. – Отзовут.
   – А я спрячусь куда-нибудь подальше… – Я все еще на что-то надеялся, как будто забыл, что, отправляясь в отпуск, агент обязан предоставить контактные адреса.
   – Лучше я сам тебя запихну подальше, – решил шеф. – Дай мне подумать.
   Он думал, а я сидел и исподволь разглядывал его. Макар Иванович Ленский, мой непосредственный начальник, царь и бог, глава российского отдела Организации, сидел за своим необъятным столом, откинувшись в кресле и неподвижно уставившись в потолок. Я знаю его уже десять лет. С тех пор как шеф оставил оперативную работу, он слегка обрюзг и отпустил животик. Пожалуй, это его единственная особая примета, если в наш век излишнего веса легкую полноту можно считать отличием. А так, внешность у Макара Ивановича абсолютно не запоминающаяся. Среднего роста, глаза карие, волосы темные, но не слишком, лицо правильное, фигура стандартная, слегка сутулится при ходьбе. Обычный обыватель, каких миллионы. Почтенный отец семейства, наемный служащий некрупной фирмы. Мечта всей жизни – накопить пенсию и уйти в отставку. Человек с такой внешностью мгновенно растворяется в толпе. Вы можете разговаривать с ним более часа, и потом вам не удастся описать его. Даже профессионал с трудом может составить его фоторобот. Мы специально проверяли, и у всех получались разные люди.
   Но внешняя мягкость и слабость обманчивы. Внутри этого человека находится стальной стержень. Скорее, даже не стержень, а пружина, упругая, туго стянутая. Распрямляясь, она заставляет вращаться вокруг него всю нашу команду. Он отдает себя работе без остатка и требует того же от других. Он тиран и деспот. Он пьет из нас соки и закусывает нашими телами. Он заставляет нас делать невозможное, а потом морщится и заявляет, что мы последние лентяи и бездари. Мы его ненавидим. Мы его обожаем.
   Шеф критически осмотрел меня, как бы проверяя – достоин ли я того дерьма, в которое он собирается меня окунуть. Он всегда преподносит новое задание так, будто это исключительно ценный подарок от него лично.
   – Ты не смотрел вчера вечерние новости, – не то спросил, не то объявил он.
   – Как раз вчера у меня была уважительная причина.
   – Знаю я твои уважительные причины: кувыркался в постели с очередной любительницей экстремального секса. Или надирался в баре. А скорее всего, совместил оба занятия.
   – Шеф, половую жизнь агентам пока не запрещали. А выпил я вчера от огорчения, после разноса, который вы же и учинили мне.
   – И правильно сделал, – буркнул себе под нос Макар Иванович.
   Я не стал уточнять, кто именно правильно сделал – он, устроив мне разнос, или я, напившись. Буду понимать как выгоднее. А шеф в это время кивал головой, с удовольствием вспоминая вчерашнюю головомойку. Затем он прервал воспоминания:
   – Давай-ка прямо сейчас, вместе и посмотрим вчерашний вечерний выпуск «Межпланетных Новостей». Есть там кое-что интересное.
   Он отдал тихую команду, и на экране пошла запись. Хотя нас интересовал один-единственный материал, мы стали смотреть весь выпуск целиком. Так положено. Кроме самой новости, важно видеть, как и в каком соседстве телевизионщики подают материал в эфир. Это может много сказать понимающему человеку.
   Новости были обычные: там по-прежнему воюют, тут по-прежнему мирятся; здесь что-то открыли, там что-то закрыли; построили-разрушили; погибли-родились; украли-произвели; убили… Природа всегда находит способ восстановить равновесие, вот только с убийствами почему-то фокус не проходит. Но человечество оптимистично смотрит в будущее, глядишь, что-нибудь и получится, главное не оставлять усилий и убивать, убивать. То-то журналистам раздолье.
   Ну да, вот мы и дождались своего сюжета – свеженькое безобразное убийство. Двое малышей-инопланетян, по нашим меркам – десятилетние пацаны. И что же с ними сделали? Бог ты мой, никогда я не привыкну к таким кадрам. А этот тип с микрофоном извиняется, что они не смогли организовать качественную трехмерную передачу, поскольку это не репортаж журналиста, а кадры из полицейского расследования. Поэтому у нас на экранах «картинка смазана». Как бы я тебе самому сейчас смазал!
   Дальше шел прогноз погоды, и на этом новости закончились. Я посмотрел на шефа. Тот молча ждал моей реакции. Шеф никогда не упустит возможности лишний раз проверить агента. Вот и сейчас он хотел, чтобы я сам назвал интересующий его материал.
   – Убийство детей-инопланетян, – уверенно сказал я.
   Макар Иванович согласился:
   – Да, конечно, не конкурс же бальных танцев.
   – Лучше бы конкурс. Вы знаете, никак не могу привыкнуть, когда убивают детей.
   – Вот и не привыкай, – грустно улыбнулся шеф. Затем посерьезнел. – Твои выводы?
   – Причина убийства – скорее всего пьяная выходка молодняка. Или наркотиков набрались. Виновных вероятнее всего не найдут и не будут искать.
   – Это очевидно. Дальше.
   – Какой резонанс это будет иметь на планете, сказать трудно, зависит от общей обстановки. А об этом судить из сообщения невозможно. Все описано очень скользко, невнятно.
   – Хорошо. Что еще?
   – А еще вот что. Я же говорю, материал какой-то скомканный. Как будто диктор не хотел всего говорить. Это довольно странно. Обычно они наоборот, треплются на пустом месте. А этот даже названия планеты не сказал, упомянул только созвездие Лебедя.
   Шеф встрепенулся:
   – Ты точно запомнил? Впрочем, прости: конечно, помнишь. – Он задумчиво полистал свои записи. – Ну да, я тоже обратил на это внимание.
   Еще бы! Завтра он скажет, что именно он сказал мне об этом. Ладно, простим старику.
   – Но ты не отвлекайся, продолжай! – подбодрил меня шеф.
   – Ну, в общем-то в этом и заключается самое интересное. Кто-то, очевидно, хочет спустить убийство на тормозах, не привлекая к нему внимания. Материал пустили в новостях в самом конце. Перед сообщением об интересующем нас убийстве был показан длинный репортаж о скандальном разводе двух кинозвезд. А сразу после нашего материала пошел прогноз погоды. Таким образом, начало репортажа большинство зрителей не увидит, потому, что начнет активно обсуждать подробности жизни любимых актеров. А позже переспрашивать, что там случилось и кого убили, зрителю опять же будет некогда, потому что начался прогноз погоды. Факт общеизвестный. У всех в карманах телефоны с самой свежей информацией, никто не выходит из дома, прежде чем не уточнит десять раз, какая там погода сейчас и какая будет вечером, но при этом все обязательно слушают прогноз в новостях по гиперу. Бросают все дела и слушают затаив дыхание, будто это сводка сообщений с фронта.
   – В общем, – закончил я, – место для репортажа самое невыгодное. То есть репортаж как бы и показан в новостях, но фактически его никто не видел.
   – Ну что ж, – подытожил Макар Иванович, – ты прав. Именно поэтому и стоит обратить на него внимание. Вот и слетай туда, разберись.
   – А куда лететь-то?
   – Ну да, ты еще не в курсе. Я запросил в Интерполе подробные данные по этому убийству. Планета называется Деметра, относится к земному типу. Коренное разумное население – это те самые ящеры. Колонизирована Деметра менее ста лет назад. Там было открыто месторождение какого-то ценного химического сырья. ООП выделила средства и на паях с колонистами построила рудник. Город, где произошло убийство, единственный на планете. Одну часть его населяют колонисты, в другой живут ящеры. За все время колонизации подобных инцидентов не отмечалось. Хотя полицейская статистика показывает определенное нарастание напряженности между людьми и ящерами в последние годы. Так что убийство, возможно, и не такое случайное, как кажется на первый взгляд.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Поделиться ссылкой на выделенное