Александр Етоев.

Оборотная сторона полуночи

(страница 6 из 38)

скачать книгу бесплатно

   Они выбрались из черной машины. Вылезая, Князь подал женщине руку. Она странно на него посмотрела и протянула ладонь. Перед тем, как захлопнуть дверцу, женщина бросила пистолет на сиденье и поморщилась, словно выпустила с ладони змею.
   Они стояли возле длинного деревянного дома, больше похожего на барак. Облупившаяся краска крошилась, из щелей в каменном основании торчали пучки травы. Половина окон была заколочена досками, а из тех, что смотрели открыто, несло затхлостью и сырой землей. Они обогнули дом, и Князю всю дорогу казалось, что из окон за ними подглядывают чьи-то невидимые глаза. То и дело он озирался и тревожно смотрел на дом.
   – Возьми меня под руку, я устала, – сказала спутница, когда они вышли на соседнюю улицу.
   Князь осторожно прижал ее руку к своей и почувствовал под одеждой холод.
   – Неприятно идти с убийцей? – Она нервно повела головой и искоса взглянула на Князя.
   Он помедлил с ответом, не зная, что говорить. Потом сказал тихо и невпопад:
   – Сегодня я убил человека.
   – Хорошее начало для разговора, – сказала она с издевкой. – Ну и как? Интересно было? Расскажи, как ты себя чувствовал, поплачься, мне нравится, когда мужчина плачет.
   Князь выпустил ее руку, но она схватила его сама и сильно потянула рукав.
   – Разве тебе нечем себя оправдать? Любой, кто хоть раз в жизни убил человека, находит себе оправдание.
   – Человек не сам себя судит.
   – Это слова младенца. Бога нет, Тимофеев его убил. Или Бог убил себя сам. Неважно, подробности не интересны. Зачем ты сбрил бороду? С бородой ты мне нравился больше.
   – Через месяц вырастет новая. – Князь заставил себя улыбнуться.
   – Если будет на чем расти. – Она улыбнулась тоже. – Помнишь, тогда на шоссе ты говорил, что любишь другую? Расскажи мне о ней. Она красивая?
   – Не знаю. – Отвечать ему не хотелось.
   – Красивей меня?
   – Я не помню, что тогда говорил. Голова болит.
   – Не помнишь, значит, не любишь.
   Они перешли улицу. Наверное, со стороны они выглядели как прогуливающаяся пара, то и дело заговаривающая о пустяках, немного нервно, немного с надрывом, взрываясь и успокаиваясь, как и положено уставшим друг от друга супругам.
   – А меня? Меня бы ты полюбить смог?
   «Теперь нет», – хотел ответить ей Князь, но сказал коротко:
   – Нет.
   – Ты мне нравишься. Я таких еще не встречала. Интересно, что я сделаю, если вдруг тебя полюблю? Я ведь никогда не прощаю, если мне отвечают отказом.
   Князь оглянулся назад, окидывая глазами дома.
   – Надо было убрать с дороги машину.
   – Без нас уберут.
Забудь об этом юродивом. А любовником моим ты бы стал? Так, без любви. На время.
   – Он нам помог. – Князь как будто не услышал вопроса.
   – Он нам помог в одном – на время скрыться от Тимофеева. – Она сжала его руку сильнее. – И не потому, что дал тебе пистолет и увез с кладбища на машине. Потому, что лежит сейчас мертвый и не может за нами следить. – Она отпустила руку и остановилась, отступив от него. – Ты младенец. Ты видишь только то, что тебе показывают. И веришь, когда тебя заставляют верить. А я никому не верю. И тебе не верю. Ты – предатель. Все жалостливые и совестливые – предатели. Ты предашь меня из-за своего гуманизма. «Не убий», «не прелюбодействуй». Мерзость.
   – Стой. – Она вгляделась в глубину улицы. – Видишь на углу человека? Это из тимофеевских. Идем спокойно, он нас уже видел.
   Князь посмотрел вперед. Там, где улица упиралась в площадь – ту самую злосчастную площадь, в глубине которой возвышалось, как памятник его бедам, невзрачное здание гостиницы, – топтался на углу человек. Тощий папиросный дымок относило ветром в их сторону. Человек на них не смотрел, но, когда они подошли ближе, он внезапно исчез, скрывшись за угловым домом.
   Князь замедлил шаг и нерешительно посмотрел на спутницу.
   – Куда теперь?
   – Идем, дорогу я знаю.
   Они вышли на площадь. Ветер гонял по углам не по-весеннему сухую листву. Мелко дрожали лужи. Скрипел на высокой башне одинокий петушок флюгера. Диабаз был скользкий, как лед. Ноги скользили по камню, и узкие каблучки спутницы мешали быстро идти. Из дальней боковой улицы, той, где стояла гостиница, выскочил золотой «москвич», дал газу и пропал за углом.
   – Я не предатель… – Пока они шли, Князь все подыскивал слово, которое бы не выглядело пустым. Ему надо было, чтобы она ему верила, надо было ей доказать, что не такой уж он наивный и скучный, как ей, должно быть, кажется.
   – Замолчи. – Она его оборвала. – Мои слова стоят дешево. И не бойся, ты же мужчина. Посмотри. – Ее маленькая рука показывала вверх, за крыши.
   Князь увидел, как по краю серого облачного покрова, что плотно обволакивал город, разламывая небо на части, протянулась белая полоса.
   – Тебя провожала луна, а встречает солнце. Так встречают царскую кровь. Ты хотел бы, чтобы я стала царицей?
   – Ты и сейчас царица.
   – Да, без царства. Ты знаешь, что книга, которая сейчас у тебя, принадлежит мне?
   Князь тронул рукой твердую грань переплета и почувствовал легкий ток, исходящий из-под одежды от книги. Раньше он такого не замечал или не обращал внимания.
   – Мне много говорили про книгу, про ее скрытую силу, про власть, которую эта книга дает. Мне власть не нужна. Я человек свободный. Я плохо понимаю все эти тайные тонкости. Она мне помогала. Но если вы говорите, что книга принадлежит вам, возьмите, я буду рад.
   – Если бы взять ее у тебя было так просто, я бы сделала это еще тогда, на дороге. Я не знаю, что сделал Фогель, чтобы она досталась тебе. Это не вещь, это как часть тебя, как голова или сердце.
   Князь вспомнил, что о чем-то таком слышал, или читал. Подобное было в древние времена в Египте. Книга в руках царицы означала силу и власть.
   – Что мне сделать, чтобы книга вернулась к вам?
   – Я знаю только один способ, когда книга меняет хозяина.
   – Какой?
   Они все еще шли через площадь. Белая полоса вдали то пропадала в тучах, то наливалась светом и в землю ударяли лучи. Флюгер на башне дома, словно чувствуя перемену погоды, запевал звонче и чище. Ветер, взметая листья, поднимал их высоко над землей, и они кружились над крышами легко и свободно как птицы.
   – Ты сильно любишь ту женщину?
   Князь отбросил носком ботинка подвернувшийся под ногу камень.
   – Мне кажется, да.
   – Ты способен ей изменить?
   Князь смутился, на такой вопрос ответить было не просто. Сказать «нет», значит, солгать себе. В его скитальческой жизни любовь была редкой гостьей. Она вспыхивала, как на пути звезда, глаза слепило от блеска. Он мучился, он забывал себя, женщина казалась ему существом из другого мира. Чистым и недоступным, которого и коснуться-то боязно, не то что назвать своей. Его тоже любили и тоже отвечали взаимностью. Только, видно, в нем было что-то такое – чужое, – что сразу не замечалось, но чем больше он себя тратил, чем больше проходило ночей, тем странней были взгляды и холодней ласки. И ему самому начинало казаться, что звезда была не его звездой, и ту, которую он называл любимой, он не любил вовсе, а обманывал как последний вор, только притворяясь счастливым.
   – Раньше от любви умирали. Теперь – от чего угодно, только не от любви. Знаешь, сколько мужчин поубивали друг друга только ради того, чтобы я их наградила улыбкой? Мне не жалко ни одного. Хотя среди них попадались вполне приличные господа. Даже принцы бывали.
   Они уже миновали площадь и по узкому тротуару подходили к зданию гостиницы.
   – Ты не ответил на мой вопрос.
   – Я не хочу отвечать.
   – Не хочешь, не значит – не можешь. Выходит, я могу на что-то рассчитывать?
   Князь ей не ответил.
   – Это здесь? – спросил он, когда они остановились перед гостиничной дверью.
   – Здесь начало дороги. Но перед тем, как по ней идти, обещай мне, что будешь сильным.
   Князь удивленно на нее посмотрел.
   – Ты – мой витязь. Витязь не должен быть курицей.
   Она прижалась к нему и сказала, не поднимая глаз:
   – Я люблю тебя, Князь.
   Князь взялся за ручку двери и с силой толкнул ее от себя.
   – Обещаю, – сказал он твердо.


   Он не знал, что такое бывает.
   Под ногами скрипел песок, рыжая соленая пена шипела и заливала ступни. Над морем стоял туман. Он был плотный, как из бумаги, и отливал красным, словно скрытая под туманом вода была перемешана с кровью. Временами стена прорывалась и гибкие ленты тумана тянулись живыми змеями, норовя прикоснуться к телу.
   Князь поправил на поясе меч – когда он клал руку на рукоять, ему становилось спокойно. Царица стояла рядом. Она словно сделалась выше, в сумрачном свечении облаков лицо ее белело, как мрамор, и волосы переливались, как ртуть.
   – Небо – оно здесь всегда такое… мертвое? – Он, наконец, подобрал слово.
   – Мертвое? – Она рассмеялась громко, и серая стена впереди заходила мелкими волнами. – Если знаешь, что оно будет принадлежать тебе, небо перестает быть мертвым.
   Она провела рукой по щеке Князя, потом коснулась щеки губами и сказала, показывая на стену тумана:
   – Там, мой Князь. Все там – и мертвое и живое. Несколько ударов меча, и власть хозяина кончится. Ты слышишь, как плачет камень? Он по нему плачет.
   Князь прислушался, но услышал лишь смутный гул да голодное завыванье ветра.
   – Там, – повторила она и подтолкнула Князя вперед.
   Он не стал спрашивать, как ему одолеть преграду. Он знал, что это ему по силам. Он чувствовал стихию воды, ощущал дрожание каждой ее частицы. Знание жило в нем изначально, сердце жгло от огня, и разлитая повсюду опасность лишь сильнее разжигала огонь.
   Он вырвал из ножен меч и резким коротким взмахом рассек жидкую стену. Жирно блеснула вода, смоляная пика волны поднялась, отливая кровью, и выплеснула Князю в лицо желтую кляксу медузы. Он ступал по зыбкому дну, нанося удар за ударом. Вода перед ним отступала. Голос моря сделался жалким, сила ломила силу. Меч был сильнее воды.
   Невесомый клинок перерубал тела рыбам, не успевшим спрятаться в глубину. Отливающая золотом чешуя ложилась Князю под ноги. Князь был спокоен как никогда.
   – Посмотри на себя, Князь, – услышал он слова царицы.
   Князь взглянул на зеркальную стену, поднимающуюся высоко вверх, и увидел свое отражение. Он не узнал себя. От робкого, неуверенного в себе человека не осталось и тени. Какая-то суровая нитка протянулась через его лицо: глаза стали жестче и [/]уже, в них не было ни жалости, ни улыбки – одна холодная сталь клинка да блестки золотой чешуи.
   И сама фигура с занесенным над головой мечом выпрямилась и сделалась суше. Плечи взлетели, как крылья, одежда отсвечивала серебром, а в темных откинутых волосах блестела морская соль.
   – Кажется, я постарел.
   – Это не старость, а сила.
   Он взглянул на свою спутницу и обжегся от нетерпеливого взгляда.
   – Сила. Но это только начало. Мы сделали первый шаг. Мой Князь, я еще ни в кого так не верила. Здесь. – Она сжала руками грудь. – Ты здесь. Я хочу быть твоей… Всегда.
   – Царица. – Он подал ей свободную руку. – Я вспоминаю, однажды я видел сон. Не помню, когда он мне снился. Там было окно, и я стою под окном, и в окне – женщина. Это была ты, царица? Потом ты вышла, я что-то тебе говорил, мы шли или куда-то бежали… Не помню… Я тебя провожал… Была река или море…
   – Это я тебе тогда снилась, Князь.
   Он задумчиво на нее посмотрел, кивнул и вдруг прижал ее сильно и поцеловал в губы. Меч выскользнул из разжатой ладони – Князь даже не почувствовал, как, – и внезапно острая боль огнем обожгла ступню. Он не вскрикнул, только с силой прикусил губы – по золотым чешуйкам вокруг ступни растекалось алое пятно крови. Князь смотрел, как темнеет усыпанное блестками дно, с трудом привыкая к боли. Кровь мгновенно впитывалась в песок, раненая нога онемела. Царица всплеснула руками и упала перед ним на колени. Она колдовала с раной и что-то нашептывала чуть слышно. Не прошло и минуты, как Князь почувствовал – боль уходит. Он пошевелил пальцами на ноге, поднял ступню, опустил, взял в руку упавший меч и смахнул с него капли крови.
   Царица все еще стояла перед ним на коленях и смотрела на него снизу вверх. Он опустился рядом, их лица почти касались – глаза смотрели в глаза, и влажная волнистая прядь прибилась к его щеке. Она закрыла глаза, но тут же их вновь открыла, качаясь, поднялась на ноги и потянула за собой Князя.
   – Посмотри туда. – Она показала вперед на зеркальную стену воды. – Камень-з[/]амок. Там наш дом, Князь. Там нас ждут стол и слуги. Ты увидишь, как там хорошо. И… – Она замолчала и протянула к нему ладони. Он положил на них голову и почувствовал на горячем лбу ее холодные губы.
   Они шли еще долго, меч разрез[/]ал воду, прокладывая дорогу вперед. Проход становился [/]уже, воды колыхались вокруг, и рука с разящим мечом с трудом прорубала стену. Высокая гора впереди темнела смутными очертаниями и, казалось, не думала приближаться.
   Силы у Князя таяли. От бесконечного боя, от бесконечности пройденного пути, от тоскливого зуда в сердце. Перед глазами стояла вода, одна трепещущая стена воды и ничего больше. Точка света вверху то пряталась, то появлялась. На свет Князь не смотрел, ему не хотелось света.
   Замок возник внезапно, когда Князь отчаянно прорубаясь вперед, уже потерял надежду. Среди расступившихся вод открылась огромная площадь, окруженная бесконечными стенами, мерцающими изумрудным светом. Замок стоял посередине. Высокая каменная стена вырастала и уходила вверх, как ствол громадного дерева с не видимыми в вышине ветвями.
   Князь окинул глазами замок, взгляд ни на чем не споткнулся: ни щели, ни подобия входа – камень и только камень, уложенный плита на плиту. На камне дрожали блики, и от трепещущей паутины света плиты, казалось, дышали, словно там, за толстыми стенами, билось сердце пленного великана.
   Царица встала с ним рядом, они стояли вдвоем – молча, рука в руке, – подавленные мрачным величием. Он пришел в себя от тихого, едва слышного звука. Звук шел со стороны замка, будто кто-то крался, скрываясь в пляшущих на стене бликах. Князь прислушался, проследил направление звука и вдруг увидел, как вдоль стены движется какая-то тень. Он сильнее сжал в руке меч и закрыл царицу спиной.
   Скоро на фоне стены едва различимая среди плит показалась человеческая фигура. Человек двигался вдоль основания замка и, когда оказался напротив Князя, отделился от темной стены и быстро направился к ним. Расстояние скрывало его черты. Человек это или выходец из придонной тьмы – трудно было понять. Князь ждал, напрягая зрение, когда он подойдет ближе.
   Всполох света вверху отразился в зеркальных стенах, фигура высветилась из темноты, и в бледном пятне лица мелькнуло что-то знакомое. Князь напряг свою память, силясь вспомнить, где он видел это лицо. Но сколько он ни старался, усилия оставались тщетны. На воспоминаниях о прошлом лежала печать запрета – память была мертва.
   Человек был уже рядом – высохшая старческая фигурка, согнутая от груза лет.
   – Ты не узнал меня, Князь? – Морщины на лице старика сложились в частую сетку.
   Князь с трудом догадался, что старик ему улыбается.
   Царица вышла вперед и выбросила перед собой руку.
   – Так ты встречаешь своего господина, Фогель.
   – Старые слуги – верные слуги, и не тебе мне говорить о приличиях.
   Князь хмуро на него посмотрел, слова старика отразились непонятной тоской, слушать его было больно, а откуда пришла эта боль – этого Князь не знал.
   Царица нахмурилась, вскинула голову и в упор посмотрела на старика. Лицо ее потемнело от гнева, глаза сузились и загорелись огнем.
   – Убей его, ему нельзя верить, – произнесла она с ненавистью.
   На лице старика не дрогнула ни одна морщина. Он продолжал улыбаться. В ответ на слова царицы он медленно качнул головой и сказал, не изменив голоса:
   – Старое добро забывается, а новое не вырастает из ничего. Напомни ему о книге.
   – Убей его, Князь. Он запутался в лживых словах. Он забыл, кто перед ним стоит.
   Она выхватила из руки Князя меч и сделала шаг вперед. Старик даже не шелохнулся. Князь молчал, равнодушно глядя перед собой. Мозг его словно спал, и происходящая перед ним сцена не вызывала ни жалости, ни желания остановить ее руку.
   – Ты убиваешь себя. – Слова Фогеля были печальны. – Кто убивает себя…
   Договорить он не успел. Меч сверкнул изумрудной искрой, тело его обмякло и рухнуло, завалившись набок. Острым носком сапожка царица пнула мертвое тело, потом обернулась к Князю и бросила ему в руки меч.
   – Иногда и мне приходится становиться мужчиной.
   Он поймал меч на лету, пальцем коснулся лезвия и отдернул руку, словно обжегся.
   – Дом, – произнес он медленно, пробуя слово на слух. – Я чувствую запах дома. Посмотри, не горят ли окна. Сегодня будет много гостей. Ты готова встретить гостей?
   Он высоко поднял голову и, весь подавшись вперед, стал всматриваться в неприступную стену.
   – Она открыла окно. Слышишь, ударила ставня? Красное… Слишком много цветов… Я ненавижу герани… Из-за них не видишь лицо. Горечь… Кто этот человек? Почему она не зажигает света?
   Он схватил царицу за руку и резко приблизил к себе.
   – Почему ты не зажигаешь света?
   – Пойдем. – Царица освободила руку и наотмашь ударила его по лицу. – Не то не успеем принять гостей. Первый гость уже здесь. – Она показала на Фогеля, и смех ее отозвался эхом.
   – Пойдем же… – Теперь она взяла Князя за руку и, как младенца, которого учат ходить, осторожно повела за собой.
   – Ты почитаешь мне перед сном книгу? Как мама?
   – Хватит притворяться безумным. – Голос ее стал злым, она его уже не вела, а тащила. Перед самой стеной замка она повернулась к Князю и сказала, показывая на стену:
   – Возьми меч, идиот. Обведи им квадрат и ударь по стене крест-на-крест.
   Он сделал как она говорила.
   Еще не утих звон и не успели погаснуть искры, а тяжелая каменная плита треснула, как пережженная глина, и рассыпалась, открывая проход.
   Князь ступил в него первым, и следом вошла царица. Они не успели сделать и двух шагов, как багровое облако дыма вырвалось из стены на свободу и змеями расползлось по площади. В лица ударило гарью и запахом горелых костей. Царица закрыла лицо, Князь закашлялся, наглотавшись дыма. Он взмахнул наугад мечом, белая полоса света разрезала дымное облако, и они увидели тлеющие сундуки и оплавленные слитки металла. По залу плясал огонь. Сильными широкими взмахами Князь заставил огонь погаснуть. С шипением огненные языки умирали, меняя цвет, и превращались в влагу. Влага собиралась в кристаллы, и скоро каменный пол заблестел от их обманной игры. Жар сменился на холод. Царица закуталась в плащ и хмуро огляделась вокруг.
   Было тихо и пахло смертью. Повсюду на блестящем полу лежали черные обугленные тела. Одинаково подвернув под себя головы и сжимая в руках оружие – автоматы и короткие палаши, – они смотрели выжженными глазами, и в глазах жила темнота. Угрюмая темнота смерти.
   Князь еще не остыл от короткой схватки с огнем – взглядом удивленным и тихим он перебегал с тела на тело. На лице его застыла улыбка. Казалось, что знаки смерти, оставленные на полу огнем, не доходят до его закованного в цепи сознания. Он спал и одновременно бодрствовал: дышал, двигал руками – но движения и работа мечом были действиями управляемой куклы, а не человека вольного и живого.
   На помосте у дальней стены что-то взвизгнуло и с шумом зашевелилось. Кашляющий надрывный смех возник и сразу же оборвался, словно тот, кто его издал, подавился, захлебнувшись слюной.
   – Дождались нового господина, – послышался дряхлый голос. – И новая госпожа при нем. Проходите, что ж вы остановились. Игрушки приготовлены загодя. Князек, а, князек? Ты любишь играть в солдатиков? Их здесь много – целое войско. И все как на подбор храбрецы.
   Царица, сжав кулаки и перешагивая через тела убитых, направилась к возвышающемуся помосту.
   – Так это ты, ведьма, подарила ему свое безумие?
   Из-за высокого кованого сундука вылезла трясущаяся от смеха старуха. Высоко подняв руки и скалясь щербатым ртом, она держала над головой какой-то темный комок.
   – Вот он, мой дитятко. Здесь, волосок к волоску. Я сжигаю их по одному, чтобы надольше хватило. Мой, никому его не отдам.
   Она прижала комок к груди и стала водить руками, словно укачивала младенца. На сундуке перед ней на плоской тяжелой крышке стояла плошка с огнем. Прозрачное островерхое пламя казалось вылепленным из воска. Она опустила руки, и теперь стало ясно видно, что в сморщенных старушечьих пальцах зажата маленькая человеческая фигурка.
   – Иди ко мне, женушка, – поманила она царицу. – Увидишь, как горит мой младенчик. Иди, коли успеешь дойти.
   Она поднесла фигурку к огню, и острие пламени коснулось волосяного покрова. Меч выпал из руки Князя, и лицо его перечеркнула морщина боли. Он покачнулся, одежда на нем затлела. Он упал на холодный пол и стал ползать и извиваться, прижимаясь к каменным плитам.
   Старуха вынула куклу из пламени, едкий синий дымок пополз по ее руке. Она вдыхала тонкие струи, и лицо ее расплывалось в улыбке.
   – Ты думала, что умнее всех. А старуха глупа-глупа, а тебя, умную, перехитрила.
   Царица мучилась от бессилья, не зная, как подступиться к старухе. Когда она пыталась сделать шаг в ее сторону, та грозила ей пальцем и подносила куклу к огню.
   – Что ты хочешь за его освобождение?
   – А что ты мне можешь дать? Только не говори про золото. – Она пнула ногой сундук, и тот отозвался звоном. – Постой. – Старуха задумалась. – Я знаю, что у тебя взять. Отдай мне свою молодость, и князек будет твой.
   На полу ворочался Князь. От боли лицо его сделалось старым, пальцы скребли по плитам, он пытался поднять голову, но не хватало сил.
   – Тебе не нравится мой обмен? – Старуха погладила куклу. – Дело твое. Я бы на твоем месте не выбирала. Подумай – не будет у тебя этого жеребца, не видать тебе твоей книги. А без книги ты просто девка. И, кроме соплей между ног, ничего у тебя нет.
   Царица стояла, не двигаясь. Голова ее опустилась, глаза спрятались в тень.
   – Согласна, – проговорила она чуть слышно.
   – Еще бы, – хрипло рассмеялась старуха. – Я и не сомневалась. Власть и молодость. Все и ничего.
   Она поманила рукой.
   – Иди сюда, ну же… – Она взяла в руку плошку с огнем и держала, легко покачивая. Кукла, изображавшая Князя, была зажата в другой. – Я жду.
   Царица сделала шаг. Старуха с огнем и куклой отступила ближе к стене. Прямо за ней, очерченная овальной тенью, в стене была прорублена ниша. Она вошла в эту тень, и в мягком свете огня блеснули каменные ступени.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Поделиться ссылкой на выделенное