Эрих Манштейн.

Утерянные победы

(страница 9 из 72)

скачать книгу бесплатно

Если задать себе вопрос, как получилось, что ОКХ было подобным образом отодвинуто на задний план, то ответ следует искать как в области личных взаимоотношений, так и в постановке вопроса о том, как следовало вести войну после победы над Польшей.


Гитлер – фон Браухич – Гальдер

Основная причина описанных выше событий заключалась в личности Гитлера, в его необузданной жажде власти и в переоценке им своих возможностей, чему способствовали его несомненные политические успехи, лизоблюдство видных партийных деятелей, а также некоторых окружавших его лиц. Это было также в значительной мере следствием того, что он по отношению к несогласным с ним военным деятелям был не только главой государства, но и Верховным главнокомандующим всеми вооруженными силами, т. е. их высшим прямым начальником. К тому же он блестяще умел в споре со своими военными партнерами бросать на чашу весов политические и экономические аргументы, которые последним нелегко было опровергнуть, ибо для их оценки решающее слово также имели не военные, а государственные деятели. Главную роль, однако, в узурпации роли не только главы государства и политического вождя, но и верховного полководца сыграла, очевидно, жажда власти. В этой связи мне на многое раскрыла глаза беседа с Гитлером, состоявшаяся в 1943 г. Это был один из тех случаев, когда я пытался побудить Гитлера к разумному урегулированию вопроса о руководстве военными операциями, т. е. практически добиться от него отказа от руководства ими в пользу облеченного всей полнотой власти начальника Генерального штаба. Гитлер во время этой беседы заявил, что он совсем не заинтересован в том, чтобы «играть роль полководца» (хотя его, безусловно, привлекала связанная с этим слава). Он подчеркнул, что решающее значение в этом вопросе играет власть, и что он один обладает достаточным авторитетом для того, чтобы добиться выполнения своих решений. Он верил только во власть и считал, что она нашла свое высшее выражение в его воле. Наряду с этим не следует отвергать мысль о том, что он после Польской кампании боялся, что заслуги генералов могут умалить его авторитет в глазах народа, в связи с чем он с самого начала в вопросе о ведении войны на Западе занял такую диктаторскую позицию.

Этому человеку с его необузданной жаждой власти, не останавливавшемуся при этом ни перед чем и обладавшему большими умственными способностями, противостояли генералы фон Браухич и Гальдер. Им пришлось иметь дело с человеком, не только утвержденным в своей должности главы государства волей народа, но и одновременно являвшегося их высшим прямым начальником.

Борьба с самого начала априори была неравной, даже если бы противниками Гитлера в армии были бы другие люди. Будущий генерал-фельдмаршал фон Браухич был очень способным военным. Правда, во время инспекторских и ознакомительных поездок офицеров Генштаба, в которых я участвовал под руководством генералов барона фон Хаммерштейна и Адама, он проявил себя не в такой степени, как генералы барон фон Фрич, Бек, фон Рундштедт, фон Бок и фон Лееб.

Однако его можно было, во всяком случае, после них, назвать в числе первых, и, как показали дальнейшие события, он вполне справлялся с руководством сухопутными войсками.

Что касается его характера, то его благородство не подлежит сомнению. Нельзя отрицать и наличия у него силы воли, хотя, по моим впечатлениям, ее проявления носили скорее отрицательный характер, ибо она выливалась в некое упрямство, а не в конструктивные действия. Он охотнее выслушивал чужие решения вместо того, чтобы принимать их самому и добиваться их осуществления. Иногда он вообще избегал принимать их, чтобы избежать борьбы, к которой он не считал себя подготовленным. Браухич во многих случаях смело отстаивал интересы армии, например, когда он добивался от Гитлера публичной реабилитации генерал-полковника барона фон Фрича, хотя он знал, что этим навлекает на себя недовольство Гитлера[90]90
  В январе 1938 г. барон Вернер фон Фрич был на основе фальсифицированных материалов обвинен в гомосексуализме. 26 января Гитлер потребовал у Фрича подать в отставку, от чего тот отказался, потребовав, в свою очередь, разбирательства в Суде чести. В тот же день он был отправлен в отпуск и 4 февраля 1938 г. заменен фон Браухичем. Суд чести признал все обвинения против Фрича ложными, и генералитет потребовал от Гитлера реабилитации Фрича. Гитлер отказался сделать публичное заявление и объявил о том, что обвинения ложные на закрытой встрече с высшим командным составом. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Приказ по армии, который он отдал в связи с гибелью фон Фрича, был признаком мужества. Но в прямом смысле этого слова его нельзя было назвать борцом. Приложить все свои силы для осуществления своего решения – это была не его стихия. Во всяком случае, генерал-полковник Бек как-то с горечью сказал мне, что Браухич во время Судетского кризиса отстаивал точку зрения ОКХ без особой энергии и предоставил Беку одному вести борьбу. С другой стороны, тем, кто упрекает фон Браухича в нерешительности при постановке вопроса о насильственном свержении Гитлера, как, например, бывший посол в Риме фон Хассель, необходимо иметь в виду следующее: одно дело вынашивать, как это свойственно политическим деятелям, планы государственного переворота за письменным столом, не чувствуя за собой никакой ответственности (как в свое время г-н фон Хассель), и совсем другое, находясь во главе армии, осуществить такой переворот, который в мирное время чреват опасностью возникновения гражданской войны, а во время войны – победой внешнего врага.

Фельдмаршал фон Браухич, элегантный мужчина подчеркнуто аристократической наружности, вел себя весьма достойно. Он был корректен и вежлив, даже любезен, хотя его любезность не производила на собеседника впечатления теплого отношения. Также, как в его внешности, ничто не напоминало борца, внушающего своему противнику уважение или, по крайней мере, осторожность, так в ней нельзя было обнаружить и энергии, способной увлечь всех, и созидательного начала. Он производил, в общем, впечатление холодного в обращении и сдержанного человека. Часто казалось, что он как-то скован; он, безусловно, был очень щепетильным. Этими свойствами своего характера он завоевал авторитету своих ближайших подчиненных, которые уважали его как «джентльмена», но их было недостаточно, чтобы обеспечить ему полное доверие войск, которым располагал, например, генерал-полковник барон фонфрич. Такому человеку, как Гитлеру, ему также трудно было импонировать. Правда, генерал фон Сект был еще более холодным в общении и даже неприступным, но все чувствовали внутренний огонь, бушевавший в этом человеке, железную волю, делавшую его «повелителем». Этими свойствами характера генерал-фельдмаршал фон Браухич не был наделен, у него не было также той непосредственности солдата, которая помогла его предшественнику, генерал-полковнику барону фон Фричу, не говоря уже о его больших военных способностях, завоевать сердца солдат.

Если теперь перейти к взаимоотношениям между генерал-фельдмаршалом фон Браухичем и Гитлером, то я убежден, что фельдмаршал истощил все свои силы в борьбе с этим готовым на все волевым человеком. Его склонности, происхождение и воспитание не позволяли ему бороться с Гитлером тем же оружием, которое тот, находясь на посту главы государства, не задумываясь, применял. Браухич подавлял в самом себе свое недовольство и возмущение, тем более, что он уступал Гитлеру в словесной дуэли. Он подрывал свои внутренние силы, пока болезнь сердца не вынудила его, наконец, подать в отставку, которая Гитлеру пришлась весьма кстати.

Справедливости ради необходимо добавить, что Браухич с самого начала находился в значительно менее благоприятном положении по отношению к Гитлеру, чем его предшественники. После ухода Бломберга Гитлер сам занял пост главнокомандующего вермахтом и т. о. сделался не только главой государства, но и прямым вышестоящим начальником для всех военнослужащих вермахта. Когда военный министр фон Бломберг предложил Гитлеру взять на себя руководство всеми вооруженными силами, он нанес последний удар армии, хотя, по всей видимости, Гитлер и без предложения Бломберга сделал бы этот шаг.

Но, прежде всего, важно то, что к моменту вступления Браухича в должность Гитлер по сравнению с предшествующими годами уже изменил совсем позицию по отношению к армии, и, прежде всего к ОКХ. В первый период после прихода к власти Гитлер, безусловно, еще проявлял к военным руководителям чувство уважения и ценил их авторитет. Это отношение он до конца сохранил к генерал-фельдмаршалу фон Рундштедту, хотя во время войны дважды отстранял фельдмаршала с занимаемых постов.

Два фактора в первую очередь привели Гитлера к изменению его позиции по отношению к армии еще в течение последних мирных лет.

Первый состоял в том, что армия при генерал-полковнике бароне фон Фриче (как и при фон Браухиче) настаивала на своих традиционных понятиях простоты и рыцарства в обращении, а также на солдатском понимании чести. Хотя Гитлер и не мог упрекнуть армию в нелояльности по отношению к государству, было все же ясно, что она не собирается выбросить за борт свои традиции в обмен на «национал-социалистские идеи». Также ясно было и то, что именно эти традиции создают армии популярность среди народа. Если Гитлер вначале отвергал подозрения по отношению к руководителям рейхсвера, исходившие из партийных кругов, то травля армии, в которой по-видимому, главную роль играли такие личности, как Геринг, Гиммлер и Геббельс, в конце концов, принесла свои плоды. Военный министр фон Бломберг – хотя, очевидно, и невольно – в свою очередь способствовал пробуждению недоверия у Гитлера, слишком усердно подчеркивая свою задачу «приблизить армию к национал-социализму». Результаты этой травли хорошо видны из бесстыдной речи, которую Геринг в качестве «старшего офицера вооруженных сил» весной 1939 г. произнес перед высшим генералитетом. В этой речи он взял на себя смелость упрекать сухопутные войска, противопоставляя их двум другим видам вооруженных сил, в том, что они сохраняют свои традиции, не соответствующие идеям национал-социалистского государства. Такую речь присутствовавший при этом генерал-полковник фон Браухич ни в коем случае не должен был оставить без последствий.

Второй фактор, довлевший над отношениями между ОКХ и Гитлером, заключался, во-первых, в том, что он позже называл «вечными сомнениями генералов», а иногда и более обидными словами. Здесь речь, прежде всего, идет о позиции ОКХ по вопросу о темпах перевооружения, которые оно стремилось замедлить, поскольку их чрезмерное ускорение отражалось на качестве подготовки войск. Во-вторых, Гитлер утверждал, что он всегда одерживал свои политические победы вопреки сопротивлению генералов, которые всегда были слишком боязливыми. По этому поводу следует заметить, что генерал-полковник барон фон Фрич, а, следовательно, и ОКХ, как это вытекает из книги генерала Хоссбаха Zwischen Wehrmacht und Hitler («Между вермахтом и Гитлером»), ни во время введения всеобщей воинской повинности, ни при занятии Рейнской демилитаризованной зоны не возражали против намерений Гитлера. То же можно сказать и о позиции генерала Бека (генерал-полковника фон Браухича не было тогда в Берлине) по вопросу о решении Гитлера ввести свои войска в

Австрию. Военный министр фон Бломберг вначале по внешнеполитическим соображениям возражал против введения всеобщей воинской повинности, но затем вскоре снял свои возражения. Тот же Бломберг в связи с оккупацией Рейнской зоны – без ведома руководства сухопутных войск – советовал Гитлеру возвратить войска, находившиеся уже на левом берегу Рейна, когда французы объявили частичную мобилизацию. Тот факт, что Гитлер уже собирался последовать его совету и что лишь рекомендации министра иностранных дел фон Нейрата сохранять спокойствие удержали его от этого шага. Возможно, именно вспоминания о проявленной им когда-то слабости, имели своим следствием значительное усиление открытой неприязни Гитлера по отношению к генералитету. Если ОКХ в годы перевооружения армии часто подчеркивало, что вермахт еще ни в коей мере не готов к войне, то оно при этом руководствовалось своим прямым долгом.

Гитлер – по крайней мере, официально – всегда соглашался с этой точкой зрения. Но, возможно, что эти предостережения усилили его неприязнь к ОКХ. Первое категорическое возражение внешнеполитические планы Гитлера встретили на том совещании с министром иностранных дел и главнокомандующими тремя видами вооруженных сил 5 ноября 1937 г., на котором Гитлер впервые заявил о своих намерениях в отношении Чехословакии. Тогда он впервые натолкнулся на сопротивление со стороны министра иностранных дел фон Нейрата, а также военного министра фон Бломберга и главнокомандующего сухопутными войсками барона фонфрича. Гитлер принял это во внимание и при первом удобном случае избавился от тех, кто стоял у него на пути.

Теперь часто можно услышать мнение, что согласие генералитета на уход в отставку генерал-полковника барона фон Фрича показало Гитлеру, что он теперь якобы может делать с ОКХ все, что угодно. Я оставлю в стороне вопрос о том, сделал ли тогда Гитлер подобный вывод. Если он его сделал, то он, во всяком случае, заблуждался относительно мотивов, которыми руководствовался генералитет. Позиция генералитета объяснялась в то время не слабостью, а была следствием незнания подоплеки этой интриги, невозможности для честных солдат предположить, что высшие руководители государства ведут подобную игру, или своевременно разгадать ее, а также практической невозможности при существовавших обстоятельствах и в связи с этой причиной осуществить государственный переворот. Не подлежит никакому сомнению, что Гитлеру, помимо этого, упомянутые выше высокопоставленные партийные деятели и другие лица прожужжали все уши о «вечных сомнениях генералов в отношении наших великих целей».

Таким образом, ясно, что генерал-полковник фон Браухич с самого начала находился в сложном положении, строя свои взимоотношения с Гитлером. Роковую роль кроме того сыграло, безусловно, и то, что он при вступлении в должность согласился с рядом изменений в вышестоящем руководстве вермахта, в частности, на совершенно неоправданную отставку имевших большие заслуги генералов и названием начальником Управления кадров сухопутных войск брата генерала Кейтеля. Это был первый шаг Браухича к пропасти.

Уничтожающий удар авторитету ОКХ в глазах Гитлера был затем нанесен после того, как выяснилось, что сомнения ОКХ по поводу уступчивости западных держав во время Судетского кризиса оказались беспочвенными, и он оказался прав. То, что генерал-полковник Браухич в связи с этим пожертвовал начальником Генерального штаба Беком, конечно, не могло усилить его позиции по отношению к Гитлеру, а наоборот, только еще больше ослабило ее.

Вторым человеком, занимавшим видное положение в ОКХ и после отставки Бека оказавшимся в оппозиции к Гитлеру, был будущий генерал-полковник Гальдер, который благодаря своим военным способностям был достойным помощником генерал-фельдмаршала фон Браухича. Во всяком случае, они испытывали друг к другу в своей совместной деятельности полное доверие. Мне кажется, что Браухич всегда соглашался с предложениями Гальдера о проведении операций не по долгу службы, а по убеждению. Как большинство офицеров, вышедших из баварского Генерального штаба, Гальдер прекрасно знал работу различных отделов Генштаба. Он был неутомимым работником. Слова Мольтке «Гений – это прежде всего труд» {Genie ist Arbeit), очевидно, служили ему девизом. Но вот священный огонь, который должен сжигать сердце истинного полководца, вряд ли пылал в его груди. О присущем ему чувстве большой ответственности свидетельствует то, что перед Восточной кампанией он получил 1-му обер-квартирмейстеру генералу Паулюсу и начальникам штабов групп армий разработать планы операций. Но главная концепция плана кампании должна ведь, по-видимому, рождаться в голове того, кто будет ею руководить. Гальдеру не хватало такта фон Браухича, а его высказывания отличались предельно деловым характером. Я сам был свидетелем того, с какой настойчивостью он отстаивал свою точку зрения перед Гитлером. При этом было весьма показательно, как горячо Гальдер отстаивал интересы действующей армии, как остро он переживал навязанные ему неверные решения. Но одна трезвая деловитость не была тем качеством, которое могло бы импонировать Гитлеру. Горячая любовь к армии на него не производила впечатления.

Гальдер, по моему мнению, потерпел, в конце концов, фиаско из-за двойственности своего положения. Когда он стал преемником Бека, он уже был явным противником Гитлера. Как пишет Вальтер Гёрлиц («Германский Генштаб. История и структура»), Гальдер, вступая в должность, заявил генерал-полковнику фон Браухичу, что он это делает только для того, чтобы вести борьбу с военной политикой Гитлера. По имеющимся сведениям, он не раз лелеял планы свержения Гитлера, как бы ни обстояло дело с практической осуществимостью этих планов.

С другой стороны, Гальдер, однако, был начальником немецкого, а затем и гитлеровского Генерального штаба – т. е. после того, как Гитлер взял в свои руки и непосредственное командование сухопутными войсками. Может быть, политический деятель и в состоянии играть двойную роль ответственного чиновника и заговорщика. Солдаты же обычно не годятся для подобной двойной игры. Главная же причина состоит в том, что по немецким традициям начальник Генерального штаба немыслим без доверительных отношений со своим командующим. Даже если (что для Германии до того времени было совершенно немыслимым) в связи с деятельностью Гитлера признать, что для начальника Генерального штаба существовала возможность в мирное время готовить свержение главы государства и Верховного главнокомандующего, то во время войны выбор между ролями заговорщика и начальника Генерального штаба становился неразрешимой дилеммой. Долг Гальдера как начальника Генерального штаба состоял в том, чтобы всеми силами обеспечивать победу германским сухопутным войскам, за руководство которыми, а, следовательно, и за успех планов своего командующего он, наряду с другими, нес ответственность. В своей второй роли, однако, он не мог желать этой победы. Не может подлежать ни малейшему сомнению, что генерал-полковник Гальдер разрешил эту дилемму, приняв решение в пользу своего воинского долга, и приложил все свои силы для того, чтобы верно служить немецкой армии в этой тяжелой борьбе. С другой стороны, его вторая роль требовала, чтобы он при любых обстоятельствах оставался на своем посту, для того чтобы, как он надеялся, сохранить возможность в один прекрасный день свергнуть Гитлера. Для этого, однако, он вынужден был подчиняться его решениям в области ведения войны и в тех случаях, когда он с ними не был согласен. Он оставался на этом посту в первую очередь потому, что полагал, будто его выжидательная тактика на посту начальника Генерального штаба избавит армию от последствий военных ошибок Гитлера. Но за это он был вынужден платить исполнением приказов Гитлера, с которыми он по своим убеждениям как военный специалист не мог согласиться. Это противоречие должно было подорвать его внутренние силы и, наконец, привести его к краху. Ясно только, что генерал-полковник Гальдер так долго оставался на посту начальника Генерального штаба в интересах дела, а не в своих личных интересах.

Я попытался охарактеризовать тех двух генералов, при которых осенью 1939 г. произошли события, которые вряд ли можно назвать иначе, чем «лишение ОКХ власти». Из сказанного понятно, что оба эти солдата, сами по себе обладавшие массой положительных качеств, не могли успешно вести борьбу с таким человеком, как Гитлер. Во всяком случае, то, что снижение роли ОКХ и ее превращение в чисто исполнительную инстанцию произошло как раз после блестящих побед вермахта в Польше, и явилось причиной постановки Гитлером и ОКХ вопроса о принципах дальнейшего ведения войны.

До начала войны и в ее первый период было естественным, что немецкая сторона придерживалась на Западе оборонительной тактики. Кто мог ожидать, что западные державы так позорно оставят Польшу, которой они дали все гарантии, на произвол судьбы! Их наступление небольшими силами, приведшее к вклиниванию в полосу обеспечения «Западного вала», в Саарской области, за которым последовал отход на территорию Франции, не могло служить даже намеком на предположение о том, что они готовят в будущем наступление крупными силами.

Если бы можно было с полным основанием ожидать подобного наступления, то оставалось бы лишь ждать: удастся ли остановить это наступление на рубеже «Западного вала» или, если бы оно велось, например, через Люксембург и Бельгию в направлении на Рурскую область, нанести после высвобождения сил из Польши контрудар. Но в настоящее время пассивность западных держав создавала совершенно иную обстановку. Если учесть методы ведения войны французским командованием и неповоротливость англичан, то уже нельзя было ожидать, что они перейдут в наступление после падения Польши и возникновения возможности использования всей германской армии для ведения войны на Западе. Судьба Польши стала, однако, ясной самое позднее 18 сентября, когда решился исход сражения на Бзуре и после того как советские войска накануне перешли восточную границу Польши.

Именно тогда и не позже должен был начаться обмен мнениями между Гитлером и главнокомандующим сухопутными войсками по вопросу о ведении военных действий на Западе. Тем не менее, как можно судить по опубликованным документам (в первую очередь по книгам генерала [Бернгарда] фон Лоссберга, бывшего 1-го офицера Генштаба[91]91
  В штабах вермахта 1-й офицер Генштаба возглавлял важнейший Оперативный (или Командный) отдел. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
в Штабе оперативного руководства ОКВ, и министериальрата [Гельмута] Грейнера, ведавшего журналом боевых действий ОКВ), этого не произошло.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Поделиться ссылкой на выделенное