Эрих Манштейн.

Утерянные победы

(страница 7 из 72)

скачать книгу бесплатно

Штаб группы армий преследовал цель добиться победы по возможности с наименьшим количеством жертв. В его намерения не входило нести ненужные жертвы ради определенной даты. Это наступление стало вообще необходимым потому, что противник занял в городе оборону, сосредоточил в нем армию, состоявшую из остатков многочисленных соединений, и потому, что главнокомандующий польской армией заявил, что город будет держаться до последнего.

Для штаба группы армий было ясно, что внезапное наступление на город при существовавших условиях не обещает успеха. Однако, штаб ни в коем случае не желал – по каким бы причинам этого от него ни требовали – ввязываться в затяжные бои в самом городе. Такое сражение потребовало бы от наступающих частей также неминуемо, как и от населения, огромных человеческих жертв.

Поэтому штаб группы армий приказал 8-й армии, на которую была возложена задача взятия Варшавы, в ходе наступательной операции обеспечить создание вокруг Варшавской крепости плотного сплошного кольца, примерно по линии окружавшей город кольцевой дороги. Вслед за тем город должен был быть принужден к сдаче массированным артобстрелом, бомбардировками с воздуха, а если этого будет недостаточно, то в результате нехватки продовольствия и воды. Здесь следует заметить, что наш штаб успешно противодействовал желанию Гитлера подвергнуть город бомбардировке в более раннее время, т. к. считал, что атаки с воздуха тогда не находились бы в непосредственной связи с военными действиями и не принесли бы ощутимых результатов.

25 сентября немецкая артиллерия открыла огонь по внешним фортам, опорным пунктам и важнейшим базам снабжения города. Одновременно войска провели серию атак, стремясь выйти на намеченную линию блокады. 26 сентября над городом были сброшены листовки, в которых сообщалось о предстоящих бомбардировках города и содержалось требование сдать Варшаву. Так как польские войска продолжили оказание ожесточенного сопротивления, вечером 26 сентября начался методичный обстрел самого города.

27 сентября днем генерал-полковник фон Рундштедт и я во время посещения 18-й пехотной дивизии, которой я раньше командовал, узнали, что только что захвачены два внешних форта и противник согласился на капитуляцию[67]67
  За эту операцию первыми из немецких офицеров [27 октября 1939 г.] получили Рыцарский крест сражавшиеся в составе 51-го мотопехотного полка: [командир 2-й роты] обер-лейтенант [Дитрих] Штейнхардт и [командир взвода 10-й роты] лейтенант [Йозеф] Штольц. – Прим. автора.


[Закрыть]
. Огонь был немедленно прекращен.

28 сентября акт о капитуляции был подписан командующим польскими войсками и командующим 8-й армией генералом Бласковицем. В нем содержались положения о немедленном оказании помощи населению, а также раненым солдатам противника.

Вообще условия этой капитуляции полностью отвечали требованиям уважения чести армии, несмотря на поражение, показавшей себя храбрым противником. В акте было предусмотрено, что офицерам сохраняется холодное оружие, что унтер-офицеры и солдаты будут задержаны в плену на короткое время с тем, чтобы после выполнения необходимых формальностей вернуться по месту жительства.

По сведениям польского уполномоченного, в Варшаве капитулировали 120 000 человек!

При подписании акта капитуляции польский генерал сказал: «Колесо вертится». Он оказался прав, хотя, если учесть то положение, в котором суждено было позже оказаться его родине, вряд ли в том смысле, который он имел в виду.

В то время как в ходе сражения на Бзуре и в результате взятия Варшавы главные силы противника, действовавшие западнее Вислы, были уничтожены, в районе действий 14-й армии в Восточной Галиции и по ту сторону нижнего течения Сана происходило еще много подчас тяжелых боев с отдельными группами противника, которым до этого момента удалось избежать уничтожения. Один корпус 10-й армии также в это время форсировал Вислу у Демблина и севернее его, нанося удар на Люблин. В ходе этих боев неожиданно поступило указание Верховного главнокомандования передать СССР Лемберг, который только что капитулировал в результате действий 14-й армии, и отойти по всему фронту, занимаемому группой армий, на линию, согласованную между фон Риббентропом и руководством Советского Союза. Она проходила от перевала Ущок к Прёмзелю и затем вдоль Сана и Вислы до пункта, расположенного севернее Варшавы. Таким образом, все бои по ту сторону Сана и Вислы для группы армий были бесполезными и вели только к выгоде для СССР! Отход за Сан привел к прекращению боя с группировкой противника, насчитывавшей 2–3 дивизии и 1–2 кавалерийские бригады, которая с достойной восхищения храбростью, но без всякого учета общей обстановки в свою очередь перешла в наступление и попыталась отрезать VII и VIII армейским корпусам пути отхода за Сан. И здесь снова возникли тяжелые бои, которые явились лишь следствием политических маневров между германским и советским правительствами. Это лучше всего подтверждается тем фактом, что 1 октября снова произошло изменение демаркационной линии. Теперь мы снова должны были занять Люблинское воеводство. XIV моторизованный корпус, таким образом, опять форсировал Вислу. Ему сдалась последняя группировка противника, отходившая под натиском советских войск на Вислу.

Польская кампания была окончена. Группа армий «Юг» в ходе боев захватила 523 136 пленных, 1401 орудие, 7600 пулеметов, 274 самолета, 96 танков и огромное количество другой военной техники. Человеческие жертвы, понесенные противником, ожесточенно сражавшимся с величайшей храбростью даже в безнадежном положении, были, безусловно, очень большими.

Потери группы армий составляли: офицеры – 505 убитыми, 759 ранеными, 42 пропавшими без вести; унтер-офицеры и солдаты – 6049 убитыми, 19 719 ранеными, 4022 пропавшими без вести.


Памяти погибших

В связи с приведенными мною данными о потерях, которые по сравнению с одержанными нами во время этой кампании успехами кажутся незначительными, хотя это и не уменьшает нашей скорби, я позволю себе почтить память трех человек, гибель которых для меня лично имела особенно большое значение. Ведь эта книга не должна быть посвящена только описанию военных операций, она должна наряду с этим, пусть в скромных масштабах, содержать и описание личных переживаний.

Под Варшавой погиб бывший главнокомандующий сухопутными войсками генерал-полковник барон фонфрич, человек, руководивший созданием новой немецкой армии в 1934–1938 гг., благородный офицер, который не мог ответить на дьявольскую интригу подлых людей, стремившихся сместить его, лозунгом Acorsaire, corsaire et demi[68]68
  Французская пословица, дословно «Если ты живешь среди пиратов, поступай как пират», т. е. аналог русскому варианту «С волками жить, по-волчьи выть». – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
.
Воспитанному на прусских традициях офицеру чувство долга не позволяло направить созданную им армию против государства. Позже я слышал, что генерал-полковник фон Фрич, прощаясь в начале войны со своим бывшим начальником Генерального штаба генерал-полковником Беком, уходя, коротко, вполголоса заявил: «Я не могу выдержать такой жизни». Этому молчаливому отчаянию соответствовали также его последние слова, обращенные к адъютанту, тщетно пытавшемуся перевязать огнестрельную рану на бедре, в результате которой была перебита артерия: «Оставьте, не имеет смысла».

В Польше в сентябре, во время сражения под Радомом, погиб и мой старый друг, полковник Вильгельм Дитрих фон Дитфурт, командир стрелкового полка. В его лице для меня погиб человек, который прошел вместе со мной весь жизненный путь, начиная с ранней юности. Нам было двенадцать лет, когда мы, кадеты Плёнского корпуса, подружились. Дико, как его звали ближайшие друзья, остался затем вместе с принцем Оскаром Прусским в Плене, а я был переведен в главный кадетский корпус в Берлине-Лихтерфельде. Четыре года спустя судьба свела нас – уже лейтенантов – в 3-м гвардейском полку[69]69
  Имеется в виду 3-й гвардейский пеший полк (3. Garde-Regiment zu Fuss). – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Мы были инструкторами по подготовке рекрутов в одном и том же батальоне, следовательно, на службе и еще чаще в свободное время были вместе. В эти дни наша дружба, начавшаяся в Плене, стала еще более прочной. Я сохранил эту дружбу и после его смерти и сохраню ее до конца моих дней.

Дитфурт был одним из любезнейших и обходительнейших людей, которых я когда-либо знал. Он был высокого роста, умен и восприимчив ко всему красивому и хорошему. Уже в своей юности он обладал исключительно уравновешенным характером. На его примере можно было увидеть, какой неоценимый вклад может сделать живущая в атмосфере любви и гармонии семья в дело воспитания детей, вклад, сохраняющий свое значение на всю жизнь. Находиться в гостях у его родителей, братьев или сестер доставляло большую радость. Через несколько лет судьба нас снова разделила. Супруга кайзера избрала его для воспитания своего младшего сына, причинявшего ей много хлопот[70]70
  Имеется в виду принц Прусский и Германский Иоахим Гогенцоллерн (17.12.1890 – 18.7.1920). – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Однако мы продолжали поддерживать связь, часто обмениваясь письмами.

В 1913 г. Дитфурт, к моей радости, снова возвратился в полк, и мы вместе поступили в Военную академию. Но вскоре его снова отозвали на пост старшего адъютанта полка, – доказательство того, что начальники высоко ценили его как высокоодаренного офицера. Тем не менее, мы продолжали оба служить вместе в Берлине. Война снова разделила нас. Дитфурт начал войну на посту старшего адъютанта кадрового, а я – запасного полков. Судьбе было угодно, чтобы мы, как это иногда бывает в жизни, опять сошлись вместе во время сражения на Сомме в штабе 1-й армии на должностях штабных офицеров. Летом 1917 г. Дико снова отозвали. Чета кайзера вспомнила о его замечательных способностях как воспитателя и пожелала, чтобы он посвятил себя воспитанию сыновей кронпринца. На этот пост нельзя было подобрать человека, который бы лучше справился с этими обязанностями. Для самого Дитфурта это было, однако, тяжелым ударом – во время войны вдруг возвращаться на родину. Придворным он так никогда и не стал. И после революции, с которой его задача потеряла первоначальный смысл, он остался верен этой своей задаче. После окончания воспитания принцев он поступил в услужение к кронпринцу. Когда он решил, что кронпринц больше не нуждается в нем, он сейчас же последовал велениям своего сердца и снова стал солдатом. Еще несколько мирных лет ему суждено было провести на должности инструктора вначале своего батальона, а затем своего полка. Вражеская пуля настигла его, когда он шел во главе своих гвардейцев в первых рядах, стреляя из винтовки.

Смерть не пощадила и моей семьи. Во время польской кампании старший брат моей жены, ротмистр запаса Конрад фон Лёш, был тяжело ранен в позвоночник. Это было 9 сентября во время сражения на Бзуре. Он служил в разведывательном батальоне. Ему принадлежало бывшее имение его отца в Лорцендорфе (Силезия); он был женат на графине Цедлиц и имел трех детей. Даже такой гений хирургии, как Зауербрух, не смог спасти его. Все же этот большой специалист своим искусством, а прежде всего своим сердечным отношением, смог несколько облегчить тяжелые страдания в последние месяцы жизни моего шурина. Он умер в возрасте 40 лет в марте 1940 г. в клинике Шарите в Берлине. Эта потеря была тяжелым ударом для нас всех, в особенности для моей жены, которая, будучи младше его всего на один год, росла вместе с ним. Этот человек, идеалист, очень любил своих детей, по-дружески относился к людям в своем имении, был страстным любителем верховой езды и солдатской профессии. Он останется в памяти не только своих близких.

5 октября Гитлер устроил парад Победы в Варшаве. На большой аллее, ведущей от Бельведера к дворцу[71]71
  Парад проходил на Уяздовских аллеях (трибуна Гитлера была построена примерно напротив памятнику Ф. Шопену), которая идет от Бельведера до площади Тжех Кжижи (Трех крестов). – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
, дефилировали мимо него одержавшие победу дивизии, оказавшиеся теперь в Варшаве и ее окрестностях. Несмотря на участие в тяжелых боях и перенесенные тяготы военной жизни, войска производили прекрасное впечатление. В глазах молодых солдат сияла гордость, вызванная одержанной в этой «молниеносной кампании» победой.

К сожалению, парад окончился неприятным эпизодом, который одновременно пролил яркий свет на отношение Гитлера к офицерам сухопутных сил.

Было предусмотрено, что Гитлер, незадолго до своего вылета, на аэродроме[72]72
  Имеется в виду аэропорт Окенце: он был полностью уничтожен в годы войны, новый комплекс открыт в 1969 г. ныне он носит название – Варшавский международный аэропорт им. Фредерика Шопена (Port Lotniczy im. Fryderyka Chopina). – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
будет побеседовать с командирами соединений, участвовавших в параде. Не без основания мы ожидали услышать от него несколько слов благодарности. В одном из ангаров был накрыт стол, за которым Гитлер должен был вместе с командирами отведать суп из полевой кухни. Однако когда он вошел в ангар и увидел стол, накрытый белой скатертью и украшенный осенними цветами, он резко развернулся, подошел к полевой кухне, стоявшей рядом с ангаром, попробовал несколько ложек супа, поговорил с окружившими его солдатами и улетел. Очевидно, подобным отношением он хотел подчеркнуть свою «близость народу». Я, однако, сомневаюсь, что наши бравые гвардейцы действительно одобрили его поведение. Они, вероятно, вполне бы поняли, если бы глава государства, после таких побед, отдав дань уважение командирам, выказал свою признательность и самим войскам. По отношению к первым же его поведение было явной бесцеремонностью, которая в такой момент заставляла задуматься.

Польская кампания в то время получила название блицкрига[73]73
  Блицкриг (Blitzkrieg) – «молниеносная война». – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Действительно, эта кампания по быстроте ее проведения и результатам являлась единственной в своем роде, пока впоследствии наступление немецких войск на Западе не явилось подобным же достижением, только в еще более широких масштабах.

Чтобы, однако, правильно оценить события, надо учесть сказанное в предыдущей главе о перспективах, открывавшихся в этой войне перед Польшей. Действительно, эта кампания должна была быть выиграна немцами, если учесть гораздо более благоприятную для них обстановку перед началом военных действий, а также их превосходство при наличии двух предпосылок:

– во-первых, немецкое командование должно было пойти на большой риск, оголив фронт на Западе, чтобы добиться необходимого перевеса в силах на Востоке;

– во-вторых, западные державы не должны были воспользовались этими рискованными действиями, чтобы своевременно прийти на помощь полякам.

Не подлежит сомнению, что события могли развиваться совсем иначе, если бы западные державы начали наступление на Западе как можно раньше. Правда, польское командование должно было бы учесть этот факт и, проявив немного больше здравого смысла, не растрачивать с самого начала свои силы, стремясь удержать то, что сохранить было нельзя. Оно должно было бы, наоборот, с самого начала кампании сосредоточить все свои силы на наиболее важных участках, направив все свои усилия на то, чтобы выиграть время, и в конце концов ввергнуть немцев в пучину войны на два фронта. Храбрость, с которой польские солдаты сражались до последнего, давала польскому командованию возможность продержаться до того момента, пока союзники, выйдя на Рейн, не заставили бы командование вермахта раньше времени прервать операции Польской кампании. Таким образом, как однажды выразился граф Шлиффен, побежденные и на этот раз внесли свою лепту в дело победы, одержанной противником.

С другой стороны, необходимо, однако, признать, что быструю и решительную победу, одержанную в Польской кампании, следует все же приписать не только благоприятной оперативной обстановке, но и достигнутому благодаря большому риску численному превосходству вермахта, лучшему управлению войсками и более высоким боевым качествам немецких войск.

Важную роль в достижении высоких темпов ведения кампании сыграли новые принципы использования самостоятельно действующих танковых соединений, также поддержка авиации, сразу же добившейся подавляющего превосходства в воздухе. Однако решающим фактором, наряду с неоднократно доказанной отвагой немецкого солдата и его готовностью к самопожертвованию, можно также назвать наступательный порыв, который овладел немецкими штабами и войсками. Насколько очевидно, что высокий уровень технического оснащения армии в значительной степени объяснялся энергией Гитлера, настолько же ясно, что одно превосходство в вооружении ни в коей мере не могло обеспечить столь быстрой и решительной победы.

Самым важным, однако, было то, что тот небольшой рейхсвер, на который многие в свое время смотрели с пренебрежением, сумел спасти костяк армии после поражения в Первой мировой войне и возродить великие традиции Германии в области обучения и вождения войск. Новая немецкая армия – вермахт – была детищем этого рейхсвера. Можно сказать, что она была единственной армией, которая сумела преодолеть вырождение военных действий в затяжную «окопную войну» или, как выразился генерал Фуллер, характеризуя боевые действия в последний период Второй мировой войны[74]74
  Скорее всего автор имел в виду не Вторую, а Первую мировую войну. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
, в «торговлю железом». Германской армии удалось с помощью новых видов вооружения вновь овладеть подлинным искусством ведения маневренной войны. Самостоятельность, какую в такой степени не имели командиры никакой другой армии – вплоть до унтер-офицеров и рядовых пехотинцев – вот в чем всегда состоял секрет успеха немецкой армии. И это наследство опять-таки сберег и передал вермахту рейхсвер. Новая армия с честью выдержала свое первое испытание. Верховное командование сухопутных войск (ОКХ) пока еще могло действовать без вмешательства со стороны. Командующие еще имели в своих руках всю полноту власти. Войска еще могли проводить операции чисто военного характера, и поэтому они пока еще велись по законам традиционной войны.

3 октября генерал-полковник фон Рундштедт был назначен главнокомандующим на Востоке. В качестве высшего руководителя гражданской администрации оккупированных областей Польши, часть из которых затем были переданы в состав рейха, ему должен был помогать имперский министр [Ганс] Франк. Штаб группы армий, в составе которого был образован теперь также отдел этапно-транспортной службы, остался в подчинении главнокомандующего на Востоке в качестве его военного штаба. Штаб группы армий «Север» был переброшен на Запад.

Такое решение генерал-полковник фон Рундштедт и чины его штаба, естественно, восприняли с горечью. Ведь группа армий «Юг» принимала самое активное участие в боевых действиях во время Польской кампании. Теперь нас оставили в Польше без каких-либо перспектив, в то время как группа армий «Север» получила новые важные задачи. Кроме того, нам казалось мало привлекательным исполнять роль оккупационных властей в тесном сотрудничестве с администрацией, во главе которой стоял один из руководителей партии.


Руководитель гражданской администрации

Еще перед началом наступления на Варшаву штаб группы армий был переведен в расположенный несколько западнее города небольшой дворец Хеленув[75]75
  Дворцово-парковый комплекс Хеленув (Helenow) был возведен по проекту Генрика Маркони в 1860 г. До 1936 г. он принадлежал графам Потоцким. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Это было чудесное небольшое здание в стиле рококо, к которому вели тенистые аллеи. Дворец стоял посреди красивого парка с большими прудами. Здесь через несколько дней после падения Варшавы нас навестил будущий глава гражданской администрации Польши. Стол был накрыт к обеду. Генерал-полковник и его штаб ожидали гостя. Когда от назначенного времени прошел час, Рундштедт в бешенстве сказал: «Начинаем! Без него!» Мы как раз закончили обедать, когда перед нашим маленьким дворцом остановилась кавалькада автомашин. Из первой появилась фигура в серо-голубом костюме, сплошь отделанном золотом; при других обстоятельствах мы бы приняли этого человека за кубинского адмирала. Но это был г-н Франк. К нашему ужасу, из других машин вылезла многочисленная свита, мундир за мундиром, целая куча народа. К такому скоплению людей наш повар, в распоряжении которого был ограниченный военный рацион, был совершенно не готов. Тем не менее, стол был накрыт. В главном мясном блюде – гуляше – было очень много соуса, но совсем мало мяса. Нас развеселило то, что г-н Франк тщательно выуживал кусочки мяса, предоставляя своей свите довольствоваться соусом. Это была наглядная демонстрация лозунга: «Общественное благо выше личного». Затем г-н Франк поднялся и пожелал сфотографироваться на фоне дворца с генерал-полковником, для этого он принял важную позу, а затем заявил, что его время истекло, он, мол, должен возвратиться в Берлин к фюреру, влез в машину, свита поспешила в другие машины, и они исчезли. Генерал-полковник фон Рундштедт молча посмотрел им вслед. Совещание, посвященное задачам гражданской администрации, так и не состоялось. Оно вообще никогда не было проведено.

Вскоре после этого мы переселились в Лодзь[76]76
  После оккупации Польши город Лодзь был переименован в Литцманштадт, в честь генерала времен Первой мировой войны (и позже члена НСДАП) Карла Литцмана. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
, где должна была располагаться постоянная штаб-квартира главнокомандующего на Востоке. Я предложил выбрать для нашей Ставки бывшую загородную резиденцию российских императоров дворец Спала. Она была расположена среди прекрасных лесов, вблизи самого города. Но фон Рундштедт предпочитал находиться в Лодзи. Вероятно, он думал, что здесь он сможет интереснее проводить время. Ему пришлось горько разочароваться. Правда, устроились мы сносно в бывшем здании штаба польского корпуса, но город был переполнен людьми; их было здесь столько, сколько мне никогда еще в жизни не приходилось видеть. Было совершенно исключено, чтобы командующий появлялся в этой сутолоке. Не оставалось ничего иного, как, отчаявшись, избрать местом для прогулок и приятной беседы кладбище – единственное место, где ему вообще можно было еще появляться.

Так как наш новый глава гражданской администрации не счел нужным появиться и в Лодзи, а администрацию нужно было создавать, мы направили к Франку начальника этапно-транспортного отдела генерала Крювеля[77]77
  На тот момент Людвиг Крювель был полковником, в генерал-майоры он был произведен 1 декабря 1939 г. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Крювель некоторое время разыскивал Франка по всей стране, пока не обнаружил его в принадлежавшем ему имении на одном из озер в Верхней Баварии. Генералу удалось склонить Франка к поездке в Лодзь. Я был свидетелем довольно холодной беседы между главнокомандующим и Франком. В ходе этой беседы фон Рундштедт заявил, что он ни в коем случае не потерпит у себя создания филиала учреждений рейхсфюрера СС[78]78
  На самом деле между Гансом Франком и рейсфюрером СС Генрихом Гиммлером отношения были крайне натянутые и не очень ясно, почему свои возращения Рундштедт адресовал Франку, в компетенцию которого контроль за СС не входил. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Он попросил Франка самым серьезным образом учесть это. Последний безоговорочно согласился с главнокомандующим и закончил беседу, торжественно заявив: «Г-н генерал-полковник, Вы знаете, что я сторонник законности[79]79
  Пафос данной фразы заключался в том, что Ганс Франк был ведущим юристом нацистской партии – руководителем Национал-социалистической лиги юристов, имперским руководителем по вопросам права и главой Имперского юридического управления НСДАП. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
!» После этих красивых слов г-н Франк несколько поспешно сказал, что его время истекло, ему нужно в Берлин к фюреру… и исчез, как в свое время в Хеленуве. Мы его больше не видели. Он приехал в Польшу только тогда, когда наш штаб уже покинул ее, и вместо роли начальника гражданской администрации при штабе группы армий он получил пост могущественного генерал-губернатора.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Поделиться ссылкой на выделенное