Эрих Манштейн.

Утерянные победы

(страница 6 из 72)

скачать книгу бесплатно

Другой фактор состоял в том, что вражеская авиация в результате успешных действий люфтваффе была почти полностью нейтрализована, что относилось также и к управлению, связи и средствам сообщения. Таким образом, противнику так и не удалось обеспечить централизованное управление операциями.

Штаб нашей группы армий, исходя из имевшихся данных о противнике, поставил перед 10-й армией две задачи. Правофланговая группа, в которую входили XV моторизованный и XIV армейский корпуса, а также VII армейский корпус, приданный ей из резерва группой армий (позже он был переподчинен 14-й армии), должна была нанести удар по группировке противника, сосредоточивающейся в районе Радома, и разбить ее. Левофланговая группа (XVI танковый, XIV моторизованный, XI армейский корпуса) должна была попытаться преградить польской армии «Лодзь» пути отхода к Варшаве, в то время как 8-я армия должна была нанести удар по этой группировке с запада.

В ходе выполнения этой задачи 10-й армии вначале удалось навязать противнику сражение в районе Радома в лесистой местности Лыса-Гура, в то время как XV моторизованный корпус вклинился между этой группировкой и переправами через Вислу у Опатува и Демблина, а действовавший в составе северной группировки XIV моторизованный корпус, совершив маневр, преградил противнику также и путь на Варшаву. 9 сентября был закрыт первый «котел» в истории этой войны. Правда, в районе Кельцы – Радом бои продолжались еще до 12 сентября, т. к. противник не только оказывал упорное сопротивление, но и непрерывно пытался разорвать сомкнувшееся вокруг него кольцо. Однако в судьбе этой группировки уже ничего нельзя было изменить. Когда сражение закончилось, в наших руках оказались 60 000 пленных и 130 орудий. В ходе этих боев были разгромлены семь дивизий противника. Даже если бы польским войскам и удалось бы спастись, отойдя за Вислу, они не избежали бы этой судьбы, ибо в тот день, когда завершилось сражение под Радомом, 1-я горнострелковая дивизия 14-я армии уже находилась под Лембергом, а левый фланг этой армии уже давно форсировал Сан в его нижнем течении и тем самым был в состоянии взломать оборону противника, которую последний собирался, очевидно, организовать на берегах Вислы.

Между тем левофланговая группировка 10-й армии (XVI танковый корпус) в результате боев вышла к переправе через Вислу у Гура-Кальварии, южнее Варшавы, а танковая дивизия, действовавшая в ее составе, вела бои на юго-западной окраине Варшавы. Для захвата этого крупного, хорошо укрепленного и подготовившегося к обороне города, этих сил, однако, было явно недостаточно. Танковую дивизию пришлось вывести из города. Во всяком случае, в результате этого противнику были отрезаны пути к Варшаве с запада.


Гости в штабе группы армий

В то время как наши армии двигались к Сану и Висле, штаб группы армий был переведен в Люблиниц[57]57
  Немецкое название [Lublinitz) польского города Люблинец, ныне центр повята Шлёнского воеводства. – Прим.

науч. ред.


[Закрыть], бывший гарнизонный город немецких улан[58]58
  На самом деле перед Первой мировой войной в Люблинице находились казармы не улан, а 11-й конно-егерский полк (Jager-zu-Pferd-Regiment Nr.11). – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
, не пользовавшийся в старой армии особой известностью. На этот раз мы разместились в доме приюта для глухонемых. Никаких параллелей здесь нет и быть не может – не было случая, чтобы мы когда-либо притворялись глухонемыми. Наоборот, мы внимательно прислушивались ко всем сообщениям, поступавшим с фронта, и, с другой стороны, не останавливались перед тем, чтобы совершенно четко проинформировать о нашей точке зрения вышестоящие инстанции. Последнее совсем не означает, что в Польскую кампанию мы по основным вопросам не были согласны с ОКХ. Несмотря на это, иногда имело место расхождение во взглядах. Однако генерал-полковник фон Рундштедт не допускал какого-либо вмешательства в руководство группой армий.

При строительстве здание приюта для глухонемых, как можно себе представить, не особенно заботились о звукоизоляции. Вследствие этого голос нашего начальника разведывательного отдела, которого никакими уговорами не удавалось заставить говорить тише, был слышен практически везде. Об обстановке на фронте, таким образом, на всей территории штаба знали досконально. Тем большее впечатление произвело то умение, с которым он обошелся с оригинальными гостями, прибывшими к нам в Люблиниц. В один прекрасный день у нас появилась в сопровождении свиты кинооператоров известная киноактриса и режиссер [Лени Рифеншталь], заявившая, что она «движется по стопам фюрера». Она сообщила, что по заданию Гитлера приехала на фронт снимать фильм. Такая деятельность, да еще под руководством женщины, была нам, солдатам, откровенно говоря, крайне неприятной. Однако речь шла о задании Гитлера.

Впрочем, она выглядела очень милой и мужественной женщиной, примерно, как элегантная партизанка, заказывающая себе костюм на рю де Риволи[59]59
  Рю де Риволи проходит вдоль задней части Лувра, и в ее первая часть традиционно располагаются роскошные магазины и ателье.


[Закрыть]
в Париже. Ее прекрасные, подобные львиной гриве волосы, нисподавшие волнами, обрамляли интересное лицо с близко посаженными глазами. На ней было нечто вроде туники, бриджи и высокие мягкие сапоги. На кожаном ремне, перепоясывавшем ее стан выше бедер, висела кобура с пистолетом. Ее личное оружие дополнялось ножом, заткнутым на баварский манер за голенище сапога. Штаб, как я должен признаться, был несколько ошеломлен появлением столь необычной личности. Поэтому я вначале направил ее к генерал-полковнику фон Рундштедту, чтобы она могла сообщить ему о своем задании. Он, как подобает галантному кавалеру, принял ее очень любезно, но вскоре направил обратно ко мне. Мне не оставалось ничего иного, как «передать ее по команде». Таким образом, она очутилась у нашего начальника разведки (обладавшего на редкость грубым голосом), в функции которого входили также и все вопросы, связанные с пропагандой.

Этот офицер – чудесный, брызжущий юмором баварец – не пошел по моим стопам (я пытался отсоветовать даме совершить поездку по фронту). Он отнесся к делу, не обращая внимания на пышный костюм актрисы, чисто по-служебному, сухо и трезво. Он принял даму чрезвычайно корректно, выслушал ее дело, проверил документы, принадлежавшие ей и ее спутникам, затем поднял телефонную трубку и вызвал офицера-медика. Положив трубку на рычаг, он деловым тоном сказал: «Вам сначала нужно сделать прививку. Я вызвал врача. Пожалуйста, раздевайтесь!» В пользу нашей гостьи говорит то, что она не вскипела, а только засмеялась и отказалась подвергаться прививке. Лишь ее киноспутники должны были подвергнуться этой процедуре, вернее говоря, только оператор. Он подошел, щеголяя своим коричневым загаром, врач поднес шприц, и несчастный на глазах у злорадствующих зрителей тут же упал в обморок.

Начальнику разведки пришла в голову блестящая идея направить эту экспедицию к генералу фон Рейхенау, который хорошо знал эту даму и казался нам вполне подходящей кандидатурой. Она направилась с сопровождающими ее лицами в штаб 10-й армии в Конске. Вскоре, однако, она оттуда возвратилась. Еще и раньше. При занятии Конски несколько раз происходила перестрелка, в которой приняли участие и гражданские лица. Вследствие неоправданных действий офицера-зенитчика, на рыночной площади, где собралось много народа, возникла ничем не оправданная паника, была открыта бессмысленная стрельба, приведшая к многочисленным жертвам[60]60
  Увидев бегущую в панике толпу местных жителей (в основном евреев, напуганных слухами, что вот-вот состоится погром) ехавший мимо на автомобиле лейтенант резерва Бруно Клейнмишель открыл по ним огонь из пистолета. К нему присоединились находившиеся поблизости 40–50 солдат вермахта. В ходе этого инцидента погибли 22 местных жителя. Эти события произошли 12 сентября 1939 г. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Киногруппа стала свидетельницей этой достойной сожаления сцены, и наша гостья, потрясенная случившимся, решила вернуться. Что касается офицера, виновного в этом инциденте, то генерал фон Рейхенау немедленно отдал его под суд военного трибунала, который признал его виновным в непреднамеренном убийстве и приговорил к лишению воинского звания и нескольким годам тюремного заключения[61]61
  14 сентября Рейхенау приказал предать лейтенанта суду военного трибунала 10-й армии. Судьи пришли к выводу, что в действиях офицера не было военной необходимости, и приговорили его за убийство гражданских лиц к 2 годам тюрьмы; солдаты и унтер-офицеры, принимавшие участие в инциденте, к ответственности не привлекались. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Этот пример свидетельствует о том, что со стороны командных инстанций в подобных случаях немедленно принимались строгие меры. К сожалению, позже – в начале русской кампании – эти меры привели к тому, что Гитлер лишил военные трибуналы права разбирать дела, связанные с насилием над гражданским населением.


Битва на Бзуре

В то время как в районе Радома еще продолжались бои, хотя и здесь уже наметилось победоносное завершение сражения, основное внимание штаба группы армий было теперь направлено на северный фланг, где противник активизировал свои действия.

В первые девять дней кампании все операции протекали полностью в соответствии с планом и нашими желаниями и могло показаться, что вряд ли что-либо может серьезно нарушить или изменить разработанный перед войной план. Тем не менее, в эти дни у меня было неясное предчувствие, что на северном фланге группы армий что-то заваривается. Ведь было ясно, что противник сосредоточил в Познанском воеводстве крупные силы, которые пока еще не приняли участия в боевых действиях. Ввиду этого 8 и 9 сентября я неоднократно обращал внимание начальника штаба 8-й армии на то, что армия должна особо тщательно вести разведку на своем северном фланге. В результате наших запросов в ОКХ относительно местонахождения Познанской группировки, 9 сентября мы получили из ОКХ телеграмму о том, что противник быстрыми темпами отводит войска армии «Познань» на восток и что поэтому не следует опасаться угрозы тылам фланга 8-й армии. Однако мы все же предполагали, что южнее Вислы, между Лодзью и Варшавой, в общей сложности находятся еще около 10 дивизий противника.

Следует вспомнить, что группа армий намечала силами 10-й армии преградить путь на Варшаву сосредоточенной, по нашим данным, в районе Лодзи крупной группировке противника (5–6 дивизий), в то время как 8-я армия одновременно должна была нанести удар по этой группировке с запада. При этом первоначальная задача этой армии, заключавшаяся в том, чтобы обеспечить весь ход операции на северном фланге глубоко эшелонированным построением, естественно, оставалась в силе.

По-видимому, однако, взгляды штаба 8-й армии были больше обращены на выполнение первой из поставленных задач, чем на защиту северного направления. Во всяком случае, утром 10 сентября из штаба армии поступило донесение о том, что входившая в ее состав 30-я дивизия неожиданно подверглась с севера нападению значительно превосходящих сил противника. Ситуация на этом участке фронта быстро приняла кризисный характер. Попытки армии восстановить положение с помощью контратаки не принесли успеха. Однако командование армии надеялось, что ему удастся остановить противника, – это были, безусловно, крупные силы, переброшенные в основном из Познанского воеводства, – и для этого приказало обоим своим корпусам занять оборону фронтом на север. Тем не менее, командование армии просило срочно перебросить в его распоряжение танковый корпус, чтобы не допустить прорыва противника в южном направлении на Лодзь, которая 9 сентября была занята без боя.

Штаб группы армий, однако, ни в коей мере не собирался восстанавливать положение 8-й армии путем подброски ей подкреплений. Пусть здесь даже и возник бы – возможно, даже тяжелый – локальный кризис, с оперативной точки зрения он не имел никакого значения. Наоборот, он давал нам в руки шанс превратить его в большую победу. Ведь теперь крупные силы противника были втянуты в бой западнее Вислы, и сражение могло окончиться только их поражением, если, конечно, немецкая сторона будет действовать правильно.

Итак, штаб группы армий отклонил просьбу командования 8-й армии передачи ей в качестве подкрепления танкового корпуса. Вместо этого начала осуществляться операция по окружению противника. С запада в это время как раз подходили обе дивизии, находившиеся в резерве группы армий и следовавшие за 8-й армией. Они были брошены против западного фланга противника, атаковавшего 8-ю армию с севера. Для этой же цели была выделена одна легкая дивизия, участвовавшая в подходившем к концу сражении у Радома. Главной же задачей, которую поставил перед собой штаб группы армий, было заставить противника перед фронтом 8-й армии вести бой с постоянно меняющимся фронтом. Для этой цели штаб группы армий отдал приказ штабу 10-й армии немедленно развернуть на запад стоящий под

Варшавой и южнее XVI танковый корпус, а также следующий за ним XI армейский корпус. Они получили задание вступить на восточном направлении в сражение, которое уже вели части 8-й армии. Сама же 8-я армия получила задачу отражать продолжающиеся атаки противника, а как только они начнут ослабевать, перейти в контрнаступление.

Впечатления, которые остались у генерал-полковника фон Рундштедта и у меня при посещении штаба 8-й армии в эти дни (в один из них здесь побывал также и Гитлер), вынудили штаб группы армий взять руководство этой операцией в свои руки. Действиями обоих наступающих с востока и юго-востока корпусов 10-й армии было поручено руководить лично генералу фон Рейхенау, в то время как за штабом 8-й армии оставалось руководство действиями двух его корпусов, сражавшихся фронтом на север, и охватом противника с запада. Наконец, для завершения окружения по просьбе командования группы армий из состава группы армий «Север», которая форсировала Вислу с севера в тылу противника, был выделен также III армейский корпус. Когда в ходе сражения была выявлена попытка крупных сил противника отойти вдоль берега Вислы к крепости Модлин, штаб группы армий поставил перед XV моторизованным корпусом, действовавшим до того в районе Радома, задачу отрезать противнику и этот последний путь к отступлению.

После ожесточенных боев и попыток противника прорваться вначале на юг, затем на юго-восток и, наконец, на восток 18 сентября его сопротивление было окончательно сломлено. К 20 сентября 10-я армия захватила 80 000 пленных, 320 орудий, 130 самолетов и 40 танков. 8-я армия захватила 90 000 пленных и огромное количество военной техники. В этих боях было разгромлено 9 вражеских пехотных дивизий, 3 кавалерийские бригады и частично еще Юдивизий, следовательно, гораздо больше соединений, чем мы ожидали.

Сражение на Бзуре явилось самой большой самостоятельной операцией польской кампании, ее кульминационным, если не решающим моментом. С оперативной точки зрения этим решающим моментом был уже глубокий охват всей польской армии группой армий «Север» с севера и 14-й армией с юга. Продиктован ли был этот единственный крупный контрудар польской армии надеждой изменить ход сражения в Висленской дуге или он преследовал только одну цель – пробить находившимся южнее Варшавы польским войскам путь на Варшаву, – в судьбе польской армии он уже не мог ничего изменить.

Если сражение на Бзуре и не может сравниться по своим результатам со сражениями на уничтожение окруженного противника, проводившимися позже в России, оно является самым большим сражением подобного рода, имевшим место до этого. Это сражение не могло планироваться заранее как результат прорыва фронта противника силами крупных танковых соединений, оно возникло в результате нанесения контрударов, проводившихся с немецкой стороны в обстановке, которая вследствие действий противника неожиданно создала для нас большие возможности.


Воспоминания

Штаб группы армий для обеспечения общего руководства операциями 10-й и 8-й армий был переведен в Кельце. И для генерал-полковника фон Рундштедта, и меня места, где теперь разворачивались операции обеих армий, были знакомыми краями. Генерал-полковник во время Первой мировой войны был одно время офицером Генерального штаба при Варшавском генерал-губернаторстве и поэтому знал почти всю Польшу. Я же поздней осенью 1914 г. участвовал в качестве старшего адъютанта 2-го гвардейского резервного полка в наступлении из Верхней Силезии на Вислу, в тяжелых боях под Ивангородской крепостью (ныне Демблин) и в отступлении к границе Верхней Силезии. Населенные пункты, за которые вела бои 10-я армия, горы в районе Лыса-Гура и долины Вислы остались в моей памяти.

Когда мы теперь ехали из Люблиница в Кельце, мы проезжали через поле боя вблизи Котовице, где в ночь на 17 ноября 1914 г. я был тяжело ранен и спасен только благодаря помощи моих храбрых товарищей. Это был довольно-таки необычный случай. 1-я гвардейская резервная дивизия, в которую входил наш полк, действовавшая в составе корпуса [генерал-]фельдмаршала [Ремуса] фон Войрша, после отхода от берегов Вислы заняла оборону у границы Верхней Силезии. Мы ожидали наступления наседающих на нас, обладающих подавляющим превосходством сил противника. Перед фронтом только нашего полка были обнаружены части двух кавказских корпусов[62]62
  В этом районе в ноябре 1914 г. могли действовать только части одного III Кавказского армейского корпуса. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
.

В этой обстановке вечером 16 ноября 1914 г. неожиданно поступило известие о победе Макензена под Кутно. Одновременно были перехвачены русские радиограммы, согласно которым противник, по-видимому, вследствие нанесенного удара намеревается начать отход и на нашем фронте. По приказу командира дивизии в каждом полку был создан отряд преследования силой до батальона с задачей еще в течение ночи начать преследование противника, якобы намеревающегося начать отход. Я попросил у моего командира разрешения принять участие в операции в должности адъютанта спешно сформированного батальона. Обладавший несколько ворчливым характером полковник фон Крамер очень неохотно дал свое согласие. К сожалению, обстоятельства сложились иначе, чем мы ожидали. Перехваченные радиограммы оказались ложными. Русские совсем не думали об отходе. Поэтому наш батальон у Котовиц наткнулся на оборонительную позицию, которую мы, полагая, что имеем дело с арьергардом, попытались атаковать. Когда мы уже достигли вражеских окопов, командир батальона, всеми нами глубоко уважаемый майор фон Бассевиц, я и знаменосец с развернутым знаменем шли впереди – навстречу нам поднялись русские. Но не с поднятыми руками, а с криками «Ура!» и со штыками наперевес. В рукопашной схватке меня поразила пуля, и я упал. Мой противник упал на меня. Но прежде чем он успел прикончить меня, один из наших гвардейцев, спешивших на помощь, убил лежавшего на мне врага. Еще одна пуля попала мне в колено. В это время Бассевиц крикнул мне, что он тоже ранен. Два гвардейца подняли его и понесли назад, но всех троих по пути насмерть поразили пули! Знаменосец же со знаменем исчез! Как я узнал позже, он, будучи также тяжело раненным, вместе со знаменем свалился в русский окоп. Унтер-офицер фон Хахт, один из моих бывших рекрутов, спас потом знамя, достав его из окопа.

Я услышал об этом еще до того, как два товарища – я уже не в состоянии был двигаться – унесли меня. Когда я утром прибыл в штаб нашего полка, командир встретил меня ободряющими словами: «Вот что получилось из вашей затеи!» Когда теперь – 25 лет спустя – я увидел знакомое мне поле боя днем, эти воспоминания всплыли в моей памяти. Картина атакующего батальона, развевающееся знамя, яркие вспышки выстрелов, неприятный звук от рвущихся вблизи вражеских снарядов… Прежде всего, однако, я вспомнил о товарищах, которые, рискуя своей жизнью, помогли мне, о деснице того, кто защитил меня в тот час!

Еще один случай произошел со мной во время этой или какой-то другой поездки. При проезде через Ченстохову генерал-полковник фон Рундштедт и я посетили церковь, в которой установлена знаменитая «Черная Мадонна», по-видимому, самая почитаемая в Польше икона[63]63
  Имеется в виду чудотворная Ченстоховская икона Божьей Матери, написанная, по преданию, евангелистом Лукой. Название «Черная Мадонна» она получила из-за темного оттенка лика. Икона хранится в монастыре паулинов Ясна-Гура в Ченстохове. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Яркий свет бесчисленных свечей, их тонкий медовый аромат, роскошный, отделанный золотом алтарь, а перед ним коленопреклоненная, истово молящаяся толпа. Время от времени из полутьмы раздавался мистический крик молящегося, просящего о помощи! Здесь народ молился за победу, матери за своих сыновей, так же, как это делал и наш народ, и мы все!

В Кельце наш штаб разместился в бывшем дворце польского князя[64]64
  Имеется в виду дворец Краковских епископов в Кельце. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Хотя он и долго служил в качестве здания администрации воеводства; освященный временем бюрократизм не смог уничтожить остатки былой роскоши. Толстые стены с глубокими оконными нишами, из которых открывался вид на город, раскинувшийся вокруг старинного дворца, красивые потолки, своды и камины говорили еще о тех временах, когда здесь царили блеск и роскошь.

В маленьком зале, который мы избрали для столовой оперативного отдела нашего штаба, в качестве символа новой Польши висел большой написанный масляными красками портрет, изображавший преемника Пилсудского, маршала Рыдз-Смиглы. В величественной позе, держа в руке серебряный маршальский жезл, которая венчала круглая голова, напоминая средневековые булавы, маршал стоял на фоне идущей в атаку польской кавалерии. Самоуверенно и высокомерно он взирал на нас сверху вниз. О чем думал этот муж в тот самый момент? Судьба возглавляемой им армии уже была решена, во всяком случае, она решалась как раз в эти дни сражения на Бзуре. Государство, которым он фактически правил, находилось на пороге катастрофы! Он сам, однако, как это вскоре выяснилось, не был героем. Он оставил свою армию на произвол судьбы и бежал в Румынию, не забыв предварительно переправить туда же свое движимое имущество (как мы узнали позже в Варшаве)! Sic transit gloria mundi![65]65
  Так проходит мирская слава (лат.). – Прим. науч. ред.


[Закрыть]


Взятие Варшавы

После уничтожения в битве на Бзуре самой сильной из всех противостоявших нам группировок противника и боев, развернувшихся в лесистой местности южнее Люблина, с войсками противника, пытавшимися пробиться из Модлинской крепости на Варшаву, войска группы армий приступили к операции по захвату Варшавы. Однако часть соединений группы армий уже была переброшена на запад, где французы и англичане, к нашему удивлению, пассивно наблюдали за уничтожением своего польского союзника.

Можно было предвидеть, и об этом штаб группы армий доложил ОКХ, что подготовка к наступлению на Варшаву не может быть завершена до 25 сентября. Ведь для этого наступления мы хотели подтянуть всю имевшуюся в нашем распоряжении тяжелую артиллерию, в т. ч. артиллерию находившейся в Галиции 14-й армии. Однако после того как Советский Союз 17 сентября объявил войну Польше[66]66
  Формально СССР войну Польше не объявлял. В ноте НКИД СССР от 17 сентября 1939 г. в т. ч. говорилось: «…Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договора, заключенные между СССР и Польшей… Советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии». – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
, и Висла была намечена в качестве демаркационной линии между ними и нами, Гитлер стал очень спешить с занятием Варшавы. Он приказал захватить город к 30 сентября. То, что политическое руководство требует от генералов достижения победы, это понятно. Но то, что оно устанавливает еще и срок, когда победа должна быть одержана, это, безусловно, нечто из ряда вон выходящее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Поделиться ссылкой на выделенное