Эрих Манштейн.

Утерянные победы

(страница 14 из 72)

скачать книгу бесплатно

Хотя в этом ответе и было сказано, что главнокомандующий сухопутными войсками в основном согласен с нашей памятной запиской, это не могло, тем не менее, скрыть от нас, что он не собирается докладывать Гитлеру о коренном изменении оперативного плана в духе наших предложений. Наоборот, прежняя директива остается в силе. Решающий удар в Бельгии должна была наносить фронтально группа армий «Б». Она, по крайней мере, в первой фазе операций, должна была действовать на направлении главного удара. Группа армий «А» по-прежнему должна была прикрывать войска, участвующие в этой операции. Ее задача не была расширена в плане нанесения удара в направлении на нижнюю Сомму в тыл войскам противника, атакованным в Северной Бельгии с фронта группой армий «Б».

Перенос направления главного удара в зону ответственности группы армий «А», как и раньше, был поставлен в зависимость от развития операций. Группа армий «А» по-прежнему не получила танковых соединений, включение которых в ее состав с самого начала операции являлось в соответствии с «новым планом» предпосылкой для достижения внезапности в Южной Бельгии и нанесения затем удара в тыл противнику в направлении на устье Соммы. Группа армий также не была уверена в усилении ее еще одной армией, которая была бы необходима для отражения удара перешедшего в контрнаступление противника. Таким образом, «ошибка в плане развертывания для нанесения первого удара», которую Мольтке считал непоправимой, не была устранена. Не желало ОКХ также решиться на шаг, который, по словам генерала Йодля, сказанным им в феврале 1940 г., «представляет собой контрабандную операцию, при которой рискуешь быть схваченным богом войны».

Очевидно, командование германской армии, как и командование союзников, не сознавая этого, пришли к общему выводу о том, что надежнее действовать друг против друга фронтально в Северной Бельгии, чем брать на себя риск смелой операции: с немецкой стороны – в случае принятия плана штаба группы армий «А»; со стороны союзников – в случае уклонения от решающего сражения в Бельгии и нанесения мощного контрудара по южному флангу наступающих немецких войск.

Между тем произошло событие, которому позже многие стали придавать решающее значение в произошедшем вслед за ним коренным изменением плана операции в духе предложений нашей группы армий.

1-й офицер Генштаба штаба 7-й авиадивизии по ошибке совершил посадку на бельгийской территории. При этом в руки бельгийцев попали, по меньшей мере, выдержки из плана использования 2-го воздушного флота во время предстоящей операции. В этой связи следовало считаться с тем, что западные державы будут информированы Бельгией о существовавшем оперативном плане[102]102
  10 января 1940 г. самолет «Мессершмитт» Bf.108, на котором находился офицер штаба 7-й авиадивизии майор Гельмут Рейнбергер, совершая перелет из Мюнстера в Кёльн, после отказа мотора совершил аварийную посадку на бельгийской территории, рядом с городом Мехелен.

Рейнбергер сразу же попытался сжечь находившиеся при нем секретные документы, но ему помешал бельгийский патруль жандармов. В результате союзникам достались наполовину сожженные документы. Однако спецслужбы союзников посчитали это специально подстроенной дезинформацией. – Прим. науч. ред.


[Закрыть].

В действительности же этот инцидент не привел к изменению оперативного плана, хотя и можно был подумать, что он позже способствовал принятию Гитлером и ОКХ предложения штаба группы армий. Совещание, проведенное главнокомандующим сухопутными войсками с командующими группами армий «А» и «Б» и командующими подчиненными им армиями, состоявшееся 25 января в Кобленце и в Бадесберге, также показало, что основные положения плана ОКХ остались незыблемыми. Это совещание было проведено намного позже упомянутого выше инцидента. Задачи групп армий «А» и «Б» остались без изменений. Была только несколько расширена задача группы армий «Б», 18-я армия которой теперь должна была захватить всю территорию Голландии (а не часть территории страны, кроме района «крепости Голландия»[103]103
  «Крепость Голландия» – около четверти территории Нидерландов, который по плану голландского Генштаба следовало удерживать силами голландской армии в случае вторжения немецких войск, границе «крепости» проходила западнее укрепленной линии «Греббе» и севернее реки Ваал (укреплённая линия «Пел»). – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
, как было предусмотрено раньше). Для группы армий «А» все оставалось без изменений. Правда, штаб 2-й армии переводился в зону ответственности нашей группы армий, однако, и он, как и XIV моторизованный корпус, продолжил числиться в резерве ОКХ. Что касается XIV корпуса, то это решение осталось в силе, несмотря на мой доклад, который я составил по поручению командующего группой армий, о том, что нанесение удара через Арденны силами одного XIX танкового корпуса является половинчатой мерой. Он не обещает успеха под Седаном, т. к. противник за это время сосредоточил на Маасе крупные силы (2-я французская армия). Несмотря на эти замечания, генерал-полковник фон Браухич заявил, что он не может передать нам XIV моторизованный корпус. Это был признак того, что командование германской армии по-прежнему настаивало на том, чтобы поставить вопрос о переносе направления главного удара в район действий группы армий «А» в зависимость от хода операции. Это доказывает, однако, и то, что инцидент с попавшими в руки бельгийцев планами операции не побудил командование изменить существовавший план наступления.

Тем не менее, штаб группы армий 30 января направил в ОКХ еще одну памятную записку, дополняющую соображения, высказанные мной 25 января главнокомандующему сухопутными войсками, на основе поступивших за это время сведений о противнике. Штаб указал, что теперь следует считаться с возможностью переброски в Южную Бельгию, крупных сил противника, в частности подвижных соединений. При этих обстоятельствах нельзя рассчитывать на то, что XIX танковый корпус один будет в состоянии отразить нанесенный ими удар, он также не сможет один форсировать реку.

Это мнение подтвердилось на военно-штабных играх, проводившихся 7 февраля в Кобленце, во время которых проверялась готовность к наступлению XIX танкового корпуса и обеих армий, входивших в состав нашей группы армий. Штабные игры показали, насколько проблематичным является наступление изолированного XIX танкового корпуса. У меня создалось впечатление, что [начальник Генерального штабасухопутных войск] генерал [Франц] Гальдер, присутствовавший на играх, наконец, начал понимать правильность нашего замысла.

В это время, однако, в моей жизни неожиданно произошли изменения. 27 января я получил сообщение, что назначен командиром XXXVIII армейского корпуса, который должен был в ближайшее время начать формироваться в тылу. Как сказал мне генерал-полковник фон Рундштедт, главнокомандующий сухопутными войсками [генерал-полковник Вальтер фон Браухич] предварительно сообщил ему о смене его начальника штаба 25 января на упомянутом выше совещании. Он объяснил это тем, что меня больше нельзя обходить при назначении на вакансии командиров корпусов, т. к. генерал [Ганс Георг] Рейнгардт, который имеет меньшую выслугу лет в своем чине, также получает корпус[104]104
  Ганс Георг Рейнгардт был назначен 15 февраля 1940 г. командиром XLI танкового корпуса, назначение же Манштейна официально состоялось 1 февраля. При этом Манштейн был произведен в генерал-лейтенанты 1 апреля 1938 г., в то время как Рейнгардт – 1 октября 1939 г. Надо сказать, что подобное заявление было всего лишь отговоркой, поскольку, например, командир 36-й пехотной дивизии Георг Линдеман получил назначение командиром корпусом лишь 1 октября 1940 г., при том, что в генерал-лейтенанты он был произведен всего лишь на 19 дней после Манштейна, т. е. опять-таки раньше Рейнгардта. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
. Хотя мое назначение никак не могло рассматриваться как нарушение обычного порядка назначения на должности, в тот момент, когда предстояло большое наступление, такая смена начальников штабов выглядела очень странно. Вопрос о выслуге лет, который послужил предлогом для этого назначения, можно было разрешить и иначе. Поэтому вряд ли можно сомневаться в том, что моя отставка с поста начальника штаба группы армий объяснялась желанием ОКХ отделаться от надоевшего ему настойчивого штабиста, который посмел противопоставить его оперативному плану свой.

После упомянутых выше военно-штабных игр, в руководстве которыми я еще принимал участие, генерал-полковник фон Рундштедт выразил мне в присутствии всех участников игр благодарность за мою деятельность на посту начальника штаба группы армий. В этих словах сказалось все благородное великодушие этого военачальника.

Большим удовлетворением было для меня также то, что командующие армиями, входившими в состав нашей группы, генералы Буш и Лист, а также генерал Гудериан не только выразили сожаление в связи с моей отставкой, но и высказали свое искреннее огорчение. 9 февраля я выехал из Кобленца и отправился сначала в Лигниц.

Между тем мои верные помощники, полковник Блюментритт и подполковник фон Тресков, не собирались складывать оружие и не считали, что с моей отставкой борьба за наш оперативный план должна закончиться. Я думаю, что не кто иной, как Тресков побудил своего друга Шмундта, главного адъютанта Гитлера, изыскать возможность для того, чтобы мы сами могли доложить Гитлеру наши соображения относительно плана наступления. Во всяком случае, 17 февраля я был вызван вместе со всеми остальными вновь назначенными командирами в Берлин для представления Гитлеру. После того как мы представились, был дан завтрак, во время которого, как обычно, главным образом говорил Гитлер. Помню, он показал поразительные знания новинок в области военной техники, а также армий противника. Донесение о нападении английского эсминца на пароход «Альтмарк» в норвежских территориальных водах[105]105
  Танкер «Альтмарк» [Altmark) был прикомандирован к немецкому рейдеру – тяжёлому крейсеру «Адмирал граф Шпее». После гибели «Шпее» смог прорваться в норвежские территориальные воды, имея на борту 302 пленных моряка с торговых судов. 16 февраля 1940 г. взят на абордаж моряками с британского эсминца; пленные были освобождены, а сам танкер вернулся в Германию. – Прим. науч. ред.


[Закрыть]
было использовано Гитлером для длинных рассуждений о том, что малые государства не в состоянии соблюдать нейтралитет.

Когда мы после завтрака стали прощаться с Гитлером, он пригласил меня в свой кабинет. Там он предложил мне изложить свою точку зрения об организации наступления на Западе. Знал ли он уже от своего главного адъютанта о нашем плане, и в какой мере он в этом случае был информирован, я не могу сказать. Во всяком случае, мне оставалось только удивляться тому, с какой поразительной быстротой он разобрался в той точке зрения, которую группа армий отстаивала в течение вот уже нескольких месяцев. Как бы то ни было, он вполне одобрил мои соображения. После этой беседы я сейчас же по памяти составил записку для штаба группы армий, текст которой хочу привести:

«Бывший начальник штаба группы армий "А" во время своего представления в связи с назначением на должность командира XXXVIII армейского корпуса 17 февраля 1940 г. имел возможность доложить фюреру соображения группы армий "А" относительно организации наступления на западе. Были доложены следующие соображения:

1. Задачей наступления на Западе должна явиться окончательная победа на суше. Для достижения частных целей, как они сформулированы в существующей директиве о наступлении, например, разгром крупных сил противника в Бельгии, захват части побережья Ла-Манша, – использование вооруженных сил с политической и военной точки зрения нецелесообразно. Задача состоит в одержании окончательной победы на континенте.

При организации наступления, таким образом, с самого начала надо нацеливать войска на решающую победу во Франции, на то, чтобы сломить сопротивление французской армии.

2. Для этого необходимо, чтобы в противовес директиве главный удар наносился с самого начала на южном фланге группой армий "А", а не группой армий "Б", а также, чтобы вопрос о нем не оставался открытым. По существующему плану можно лишь в лучшем случае нанести фронтальный удар по перебрасываемым туда англо-французским войскам и отбросить их к Сомме, где наступление может быть остановлено.

В результате того, что теперь главный удар будет наносить действующая на южном фланге группа армий "А" имеющая задачей наступать через южную Бельгию и реку Маас в направлении на нижнее течение Соммы, крупные силы противника, находящиеся в северной Бельгии, после того как они будут отброшены фронтальным ударом группы армий "Б", будут отрезаны и уничтожены. Это станет возможным только в том случае, если группа армий "А" быстро нанесет удар в направлении на нижнее течение Соммы. В этом заключается первая часть кампании. За ней последует вторая часть: охват французской армии крупными силами, действующими на правом фланге.

3. Такая задача группы армий "А" требует включения в ее состав трех армий. Таким образом, на ее северном фланге необходимо развернуть еще одну армию.

2-я армия, расположенная на северном фланге группы армий, имеет задачу, форсировав Маас, нанести удар в направлении на нижнее течение Соммы, отрезав силы противника, отброшенные ударом группы армий "Б".

Южнее ее еще одна армия (12-я) должна форсировать Маас по обе стороны от Седана, затем повернуть на юго-запад и путем нанесения контрудара отразить попытки французской армии крупными силами перейти в контрнаступление западнее Мааса и разбить их.

Третья армия (16-я) должна будет вначале прикрывать участвующие в наступлении силы на их южном фланге, между Маасом и Мозелем.

Большое значение имеет нанесение авиаударов по развертывающимся для перехода в контрнаступление армиям противника, т. к. французы могут рискнуть бросить в это наступление крупные силы на фронте западнее Мааса или по обе стороны от него, возможно до Мозеля.

4. Удар одного XIX танкового корпуса в направлении на Маас у Седана является половинчатой мерой. Если противник выступит нам навстречу в Южной Бельгии крупными силами механизированных войск, то сил корпуса недостаточно, чтобы быстро разбить их и на плечах остатков разбитых войск форсировать Маас. Если противник ограничится удержанием рубежа реки Маас крупными силами, как об этом можно судить по группировке его сил в настоящее время, корпус один не сможет форсировать Маас.

Если принимать решение о том, чтобы бросить вперед механизированные соединения, то для этого в полосе наступления группы армий необходимо сосредоточить не менее двух корпусов, которые должны переправиться через Маас одновременно у Шарлевиля и Седана, независимо от наступления танков в направлении на Маас у Живе силами 4-й армии. Следовательно, XIV корпус с самого начала должен действовать вместе с корпусом Гудериана, и решение вопроса о его подчинении группе армий "А" или "Б" нельзя оставлять открытым».

Фюрер выразил свое согласие с этими соображениями. Через некоторое время была издана новая директива о наступлении. Этой окончательной директивы о наступлении я, к сожалению, не видел. Я знаю лишь, что она была составлена по указанию Гитлера 20 февраля. В общих чертах она содержала следующие положения, которые отвечали так долго отстаивавшимся нам требованиям:

1. Нанесение удара двумя танковыми корпусами (XIX под командованием генерала Гудериана и XIV под командованием генерала Витерсгейма) в направлении на Маас между Шарлевилем и Седаном и форсирование Мааса на этом участке.

2. Окончательное подчинение штаба 2-й армии (ранее находившейся в составе группы армий «Б») группе армий «А» и передача ему сил, необходимых для формирования еще одной армии. Тем самым было обеспечено немедленное введение ее в прорыв, как только это допустит ширина полосы наступления группы армий в результате поворота 16-й армии на юг.

3. Подчинение 4-й армии (раньше находившейся в составе группы армий «Б») группе армий «А», чтобы создать ей возможность маневра в направлении на нижнее течение Соммы. (Группа армий всегда настаивала на передаче ей, по крайней мере, корпуса, расположенного на южном фланге этой армии, для расширения полосы наступления. Министериальрат Грейнер утверждает, что эта армия была подчинена нам значительно раньше, в ноябре, однако это не соответствует действительности. Она была подчинена нам только в соответствии с новой директивой о наступлении.)

Эта новая директива ОКХ, таким образом, полностью отвечала соображениям, отстаивавшимся штабом группы армий. Направление главного удара всей операции было перенесено на южный фланг, причем использовалась вся ширина фронта района, расположенного севернее линии Мажино, и существующая в нем сеть дорог. Несмотря на это, группа армий «Б» с ее тремя армиями оставалась достаточно сильной для успешного выполнения своей задачи в Северной Бельгии и Голландии.

Группа армий «А» получила теперь возможность нанести внезапный удар по противнику через Арденны и Маас в направлении на нижнее течение Соммы. Благодаря этому она могла отрезать силам противника, действовавшим в северной Бельгии, пути отхода через эту реку. Стало также возможно нанести успешный контрудар по войскам противника в случае, если бы они перешли крупными силами в контрнаступление против нашего южного фланга.

Что касается осуществления наступательной операции германской армии в мае 1940 г., я хотел бы заметить следующее.

Наступление группы армий «Б» принесло благодаря превосходству немецких войск, в особенности танковых соединений, большие результаты, чем этого можно было ожидать при неизбежном фронтальном характере наступления и необходимости преодолевать мощные укрепления на бельгийской границе. Тем не менее, решающее значение для полного разгрома сил союзников в Северной Бельгии имел удар, внезапно нанесенный через Арденны и Маас в направлении на устье Соммы и, наконец, на порты в Ла-Манше. Наряду с энергичным руководством войсками со стороны стремившегося осуществить этот замысел генерал-полковника фон Рундштедта этот успех в первую очередь, пожалуй, следует приписать несокрушимой воле, с которой генерал Гудериан проводил в жизнь оперативный план группы армий.

Победа в Северной Бельгии оказалась не такой полной, какой она могла бы быть. По данным, приведенным Черчиллем, противнику удалось эвакуировать из Дюнкерка 338 226 человек (в т. ч. 26 176 французов), хотя он и потерял свое тяжелое вооружение и всю другую технику. Это объясняется вмешательством Гитлера, дважды задержавшего наступающие танковые соединения: в первый раз во время их продвижения к побережью, во второй раз перед Дюнкерком. В обоснование последнего приказа, построившего английской армии золотой мост через Ла-Манш, приводятся три причины. Во-первых, Гитлер якобы хотел дать танкам отдых перед второй фазой кампании во Франции ввиду того, что Кейтель сообщил ему, что в районе Дюнкеркатан-конедоступная местность. Другая причина состоит в том, что Геринг якобы гарантировал фюреру, что авиация сама сумеет помешать англичанам эвакуироваться из Дюнкерка. Учитывая стремление Геринга к поднятию своего престижа и его любовь к хвастовству, я считаю такое высказывание с его стороны вполне возможным. Как бы то ни было, оба эти аргумента с военной точки зрения были несостоятельными. В качестве третьей причины приводят довод о том, что Гитлер – как якобы он заявил в беседе с генерал-полковником фон Рундштедтом – сознательно дал эвакуироваться англичанам, т. к. он считал, что это приблизит возможность договориться с ними. Во всяком случае то, что английской армии была предоставлена возможность эвакуироваться из Дюнкерка, является серьезной ошибкой Гитлера. Она помешала ему позже решиться на вторжение в Англию и дала затем возможность англичанам продолжать войну в Африке и Италии.

Гитлер принял замысел штаба группы армий «А», позволивший путем нанесения удара через Арденны к морю отрезать силы противника в Северной Бельгии, и дал возможность осуществить его, по крайней мере, до подходов к Дюнкерку. Однако он не полностью принял вторую его часть, имевшую целью одновременное создание предпосылок для перехода ко второй фазе операций. Немецкое командование ограничилось тем, что обеспечило прикрытие наносившим удар к побережью танковых и механизированных соединений от ожидавшегося контрнаступления противника по обе стороны от реки Маас. Для этого было проведено эшелонирование следующих за ними дивизий вдоль подвергавшегося опасности южного фланга с задачей отражать удары противника. Очевидно, слишком рискованным показался план развернуть наступление западнее Мааса на юг с целью разгромить противника в случае, если он предпримет попытку крупными силами развернуть контрнаступление, и тем самым окончательно разорвать фронт противника между Маасом и Уазой.

Как это выявилось и позже, во время похода на Россию, Гитлер обладал неким инстинктом при решении оперативных вопросов. Однако ему не хватало военно-командного опыта, позволяющего идти даже на большой риск во время операции, потому что такой человек знает, на что он идет. Так и на этот раз Гитлер предпочел худший, защитный вариант прикрытия южного фланга войск, участвовавших в первой фазе наступления, более смелому решению, предложенному штабом группы армий. Ему крупно повезло, что командование противника не решилось на контрнаступление крупными силами. Оно вполне могло бы своевременно сосредоточить около 50 дивизий для контрнаступления на широком фронте по обе стороны Мааса, а при благоприятных условиях продвинуться на восток до Мозеля, в случае необходимости временно пожертвовав территорией Голландии и Бельгии, за исключением крепостей.

Так получилось, что после окончания первой фазы немецкого наступления войска обоих противников вновь заняли позиции друг напротив друга на сплошном фронте вдоль линии Мажино до Кариньяна и далее вдоль Эн и нижней Соммы. Немцы должны были теперь снова прорывать фронт. Если вторая фаза наступления германской армий в такой короткий срок привела к полной капитуляции противника, то лишь потому, что он не смог занять достаточными силами оборону на сплошном фронте от швейцарской границы до моря, понеся такие большие потери в Северной Бельгии. Вторая причина заключалась в том, что боевому духу французской армии уже был нанесен сокрушительный удар. Не приходится уже говорить о том, что противник не располагал войсками, равноценными немецким оперативным танковым соединениям. Если бы командующий войсками союзников действовал так, как предполагал штаб группы армий «А», он развернул бы наступление крупными силами по обе стороны реки Маас. По плану группы армий, однако, силы противника в этом случае были бы разбиты еще на подходе между Маасом и Уазой. Если бы мы при этом одновременно окружили силы противника в Северной Бельгии, а затем группа армий «Б» нанесла бы удар через нижнюю Сомму с целью окружения остатков французских войск в духе плана Шлиффена, мы, в конце концов, вышли бы в тыл линии Мажино и вели бы сражение с перевернутыми фронтами.

Так как мы – за исключением эвакуации английских войск из Дюнкерка – одержали на французском театре военных действий полную победу, сказанное выше может показаться излишним. Я остановился на этих соображениях, поскольку, может быть, целесообразно было бы показать, что и при более энергичных и правильных действиях противника «новый план» мог привести к победе, даже если бы при этом в первой фазе между Маасом и Мозелем возникали бы порой критические моменты.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Поделиться ссылкой на выделенное