Энн Райс.

Мумия, или Рамзес Проклятый

(страница 8 из 37)

скачать книгу бесплатно

– Еще насмотришься! – в панике поторопила его Джулия.

В трубе зажурчала вода. Из двери ванной пополз пар.

Рамзес снова церемонно поклонился, слегка приподняв брови, и пошел за Джулией в ванную. Блестящая плитка, похоже, ему понравилась. Он медленно повернулся к матовому стеклу, сквозь которое лился солнечный свет. Посмотрел, как устроена задвижка, а потом настежь распахнул обе оконные створки – стали видны крыши домов и яркое утреннее небо.

– Рита, неси отцовскую одежду, – выдохнула Джулия. В любую минуту дверь могли выломать. – Поторопись! Дай его тапочки, рубаху, халат – все, что попадется под руку.

Рамзес задрал подбородок и прикрыл глаза. Казалось, он пьет солнечный свет. Джулия видела, как шевелятся на лбу завитки его волос. Похоже, волосы становятся гуще. Они на самом деле густеют.

Ну конечно! Только сейчас до Джулии дошло, что пробудило его от долгого сна. Солнце! Когда он боролся с Генри, он был еще очень слаб. Ему пришлось ползти к солнечному свету, чтобы обрести былую силу.

Снизу донесся крик:

– Полиция!

Рита прибежала с тапочками и ворохом одежды.

– Там еще репортеры, мисс, целая толпа репортеров, и Скотленд-Ярд, и ваш дядя Рэндольф…

– Да, я знаю. Иди вниз и скажи им, что мы дома, что мы просто не можем отодвинуть засов.

Джулия выбрала шелковый купальный халат, белую рубашку и повесила их на крючок. Дотронулась до плеча Рамзеса.

Он обернулся, и Джулию вновь поразила его искрящаяся обаянием улыбка.

– Британия, – тихо произнес он, вращая глазами слева направо, словно очерчивая взглядом то место, где они находились.

– Да, Британия, – подтвердила Джулия. Ей вдруг стало весело и легко, захотелось подурачиться. Она указала на ванну: – Lavare! – Кажется, это означает «купаться».

Рамзес кивнул, продолжая с интересом оглядывать все вокруг: краны, кафель, пар, вырывавшийся из длинной трубки. Затем посмотрел на одежду.

– Это для тебя, – пояснила Джулия, указывая на халат, а потом на Рамзеса. Как жаль, что она забыла латынь. – Одежда, – отчаявшись, пробормотала она.

И тут он расхохотался. Добродушно, снисходительно. И Джулия снова застыла в изумлении, глядя на его нежное, прекрасное лицо. Какие белые у него зубы, какая безупречная кожа, какой повелительный взор! Ну что ж, ведь он Рамзес Великий – разве нет? Если она будет думать об этом, то опять упадет в обморок.

Она шагнула к двери.

– Reste! Lavare! – попыталась Джулия его убедить, сопровождая слова умоляющим жестом, но тут Рамзес неожиданно схватил ее за руку.

Сердце у Джулии замерло.

– Генри, – тихо произнес Рамзес. Лицо его потемнело от гнева, но гнев был обращен не на нее.

Джулия перевела дыхание. Она слышала, как кричит Рита, призывая стоявших на улице прекратить стучать. Кто-то кричал ей в ответ.

– Не надо беспокоиться из-за Генри. Сейчас не надо. Будь уверен, я с ним разберусь.

Нет, он не поймет. Жестами Джулия велела ему подождать и медленно высвободила руку.

Рамзес кивнул, отпуская. Она вышла, захлопнула дверь и помчалась по коридору и по лестнице.

– Впусти меня, Рита! – кричал Рэндольф.

Чуть не споткнувшись на последней ступеньке, Джулия ворвалась в гостиную. Саркофаг закрыт. Заметят ли они пыльную дорожку на ковре? И ведь никто не поверит! Она сама не верила!

Джулия остановилась, закрыла глаза, глубоко вздохнула, велела Рите отпереть дверь и с самым серьезным видом стада ждать. Скоро в комнату ворвался дядя Рэндольф – небритый, в домашнем халате. За ним появился музейный охранник, а следом – два джентльмена в одинаковых невзрачных пальто, очевидно сыскные агенты, хотя Джулии было непонятно, зачем они пришли.

– Объясните, ради бога, что случилось? – пытаясь изобразить зевок, спросила она– Я так сладко спала, а вы меня разбудили. Который час? – Она смущенно огляделась. – Рита, что происходит?

– Не знаю, мисс! – Голос у горничной сорвался на крик, и Джулия жестом приказала ей замолчать.

– Дорогая, я просто в ужасе! – кинулся к ней Рэндольф. – Генри сказал…

– Что? Что сказал Генри?

Два джентльмена в серых пальто глазели на разлитый кофе. Один из них уставился на развернутый носовой платок, из которого просыпался на пол белый порошок. В лучах солнца он был очень похож на сахарный песок. И тут в дверях возник Генри.

Джулия бросила на него мрачный взгляд. Убийца! Но сейчас нельзя выдавать свои чувства. Она не позволяла себе поверить в это – иначе можно сойти с ума Джулия снова мысленно увидела, как он протягивает ей чашку с кофе, и вспомнила это каменное выражение на бледном лице.

– Что случилось, Генри? – холодно спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Полчаса назад ты умчался отсюда с такой скоростью, словно встретил привидение.

– Черт возьми, ты прекрасно знаешь, что случилось, – прошипел Генри.

Он побледнел и взмок. Вытащил носовой платок и вытер верхнюю губу. Рука его заметно тряслась.

– Успокойся, – сказал Рэндольф, обращаясь к сыну. – Скажи, что же все-таки ты увидел?

– Дело вот в чем, мисс, – вмешался человек из Скотленд-Ярда, тот, что был пониже ростом. – Кто-нибудь врывался к вам в дом?

Голос и манеры джентльмена Джулии уже не было так страшно, и, когда она заговорила, самообладание полностью вернулось к ней.

– Конечно нет, сэр. Мой брат видел разбойника? Генри, у тебя больное воображение. У тебя были галлюцинации. Я никого не видела.

Рэндольф с бешенством взглянул на сына. Люди из Скотленд-Ярда смутились.

Генри пришел в ярость. Не говоря ни слова, он посмотрел на Джулию с такой злобой, словно готов был задушить собственными руками. А она смотрела на него и повторяла про себя: «Ты убил моего отца. Ты собирался убить меня.

Нам не дано знать, что можно чувствовать в такие минуты, – думала она– Но я знаю только одно: я тебя ненавижу. За всю свою жизнь я не испытывала такой жгучей ненависти ни к кому».

– Саркофаг, – вдруг пробормотал Генри, вцепившись в дверной косяк, словно не смел войти в комнату. – Я хочу, чтобы его немедленно открыли!

– Ты и вправду потерял голову. Никто не дотронется до саркофага. В нем находится бесценная реликвия, которая принадлежит Британскому музею. Воздух для нее вреден.

– Какого черта ты несешь эту чушь?! – завопил Генри. У него начиналась истерика.

– Успокойся, – сказал Рэндольф. – Я уже наслушался.

Снаружи доносились шум и возбужденные голоса. Кто-то уже поднялся по лестнице и таращился на них через открытые двери.

– Генри, мне не нравится весь этот переполох в моем доме, – резко сказала Джулия.

Человек из Скотленд-Ярда окинул Генри ледяным взглядом.

– Сэр, если леди не хочет, чтобы мы проводили расследование…

– Конечно не хочу, – отозвалась Джулия. – Вы и так потеряли много времени. Как видите, все в порядке.

Ну да, кофейная чашка опрокинута на подносе, на полу валяется платок… Но Джулия держалась очень спокойно, с недоумением переводя взгляд с Генри на полицейского. Потом взглянула на другого полицейского, который пристально наблюдал за ней, хотя и не произнес ни слова.

Никто из них не видел того, что увидела она – Рамзеса, медленно спускавшегося по ступеням лестницы. Они не видели, как он прошел по коридору и молча появился в комнате. Джулия не сводила с него восхищенного взгляда, и лишь тогда все остальные, повернувшись, заметили того, кто вызывал у Джулии такой восторг: стоявшего в дверях высокого темноволосого мужчину в купальном халате из бургундского шелка.

Джулия смотрела на него, затаив дыхание. Чудо! Такими и должны быть цари. И все-таки он выглядел пришельцем из другого мира. Человек необычайной силы, величайшего достоинства, с живыми проницательными глазами.

Даже халат с атласными отворотами выглядел на нем экзотическим нарядом. Тапочки напоминали обувь, найденную в древней гробнице. Белая рубашка была расстегнута, и это, как ни странно, выглядело вполне естественно – возможно, из-за того, что его кожа была такой же белой и гладкой, а может, из-за того, что мужчина выпятил вперед грудь и стоял, широко расставив ноги, словно принимая парад; современные мужчины не умеют принимать такую позу. Это была поза повелителя, хотя в выражении лица никто не увидел бы и тени высокомерия. Царь просто смотрел на Джулию и на Генри, который побагровел до корней волос.

А Генри смотрел в распахнутый ворот рубашки. Он смотрел на перстень со скарабеем, который Рамзес носил на правой руке. Полицейские смотрели на Генри. Рэндольф выглядел совершенно сбитым с толку. Узнал ли он халат, который когда-то подарил брату? Рита прислонилась к стене, зажав ладонью рот.

– Дядя Рэндольф, – выступая вперед, сказала Джулия. – Это старый друг отца, он только что приехал из Египта. Это… э-э… мистер Рамсей, Реджинальд Рамсей. Я хочу представить вас моему дяде, Рэндольфу Стратфорду. А это его сын, Генри…

Рамзес посмотрел на Рэндольфа, потом снова перевел взгляд на Генри, который тупо уставился на него. Джулия незаметным жестом велела Рамзесу оставаться спокойным.

– Думаю, сейчас не стоит устраивать собрание, – смущенно сказала она– Правда, я очень устала и переволновалась…

– Ну что ж, мисс Стратфорд, возможно, именно этого джентльмена видел ваш брат, – доброжелательно произнес полицейский.

– Да-да, вполне возможно, – ответила Джулия. – А сейчас мне нужно позаботиться о госте. Он еще не завтракал. Я должна…

Генри все понял! Джулия это видела. Ей ужасно захотелось сказать что-нибудь благопристойное и одновременно бессмысленное. Например, что уже восемь часов утра. Или что она голодна. Генри вжался в угол. А Рамзес, не отрывая от него взгляда, прошел за спинами полицейских и полным изящества быстрым движением поднял с пола платок. Никто, кроме Джулии и Генри, этого не заметил. По-прежнему не сводя глаз с Генри, Рамзес опустил платок в карман своего халата.

Рэндольф растерянно взглянул на Джулию. Один из полицейских явно заскучал.

– Ну, с тобой все в порядке, дорогая? – произнес Рэндольф. – Все хорошо?

– Конечно. – Джулия подошла к нему и, взяв за руку, проводила к дверям.

Полицейские шли следом.

– Меня зовут инспектор Трент, мадам, – сказал один из них. – А это мой напарник, сержант Галтон. Если мы вам понадобимся, сразу же позвоните.

– Разумеется, – кивнула Джулия.

Генри был на грани истерики. Внезапно он дернулся и, едва не сбив сестру с ног, бросился в открытую дверь, прорвавшись сквозь собравшуюся на крыльце толпу.

– Это была мумия, сэр? – закричал кто-то. – Вы видели, как мумия ходит?

– Значит, проклятие сбылось?

– Мисс Стратфорд, с вами все в порядке?

Полицейские тут же вмешались: инспектор Трент приказал толпе немедленно разойтись.

– Что с ним стряслось, никак не пойму, – бормотал Рэндольф. – Ничего не понимаю.

Джулия крепче стиснула его руку. Нет, скорее всего, он не знает, что натворил Генри. Он никогда не причинил бы вреда своему брату, ни за что на свете. Но откуда у нее такая уверенность? Повинуясь непонятному порыву, Джулия обняла Рэндольфа за шею и поцеловала в щеку.

– Не волнуйся, дядя, – сказала она, чувствуя, что вот-вот расплачется.

Рэндольф кивнул. Он был унижен и немного напуган, и, глядя на него, Джулия ощущала невероятную жалость. Раньше ей никого не было так жалко. И лишь когда Рэндольф прошел пол-улицы, Джулия заметила, что он босой. За ним по пятам бежали репортеры. Поскольку полиция уехала, парочка пронырливых журналистов кинулась к Джулии, и она поспешно вернулась в дом, захлопнув дверь у них перед носом. И потом смотрела сквозь стеклянное окошко в двери на то, как Рэндольф идет по улице и поднимается по ступеням своего крыльца.

Когда дядя скрылся из виду, она медленно развернулась и направилась в гостиную.

Тишина. Слабое журчание фонтана в оранжерее. Где-то на улице лошадь тащила скрипучую повозку. В углу тряслась от страха Рита, судорожно теребя фартук.

А посреди комнаты стоял безмолвный Рамзес. Он стоял все так же, широко расставив ноги и скрестив на груди руки, и смотрел на Джулию. Солнце создавало вокруг него сверкающий ореол, оставляя лицо в тени. И яркость его голубых глаз казалась такой же нереальной, как и копна густых каштановых волос.

Впервые в жизни Джулия по-настоящему поняла значение слова «царственный». И еще одно слово пришло ей в голову, довольно непривычное, но очень точное: «миловидный». Джулия поразилась: а ведь его лицо красиво в основном благодаря выражению. Удивительно умное, пытливое и сосредоточенное одновременно. Как будто чуть отстраненное, хотя вполне обычное. Было в нем что-то неземное и в то же время очень человечное.

А Рамзес просто смотрел на нее. Широкие полы длинного шелкового халата слегка колыхались от потоков теплого воздуха, струившегося из оранжереи.

– Рита, оставь нас, – прошептала Джулия.

– Но мисс…

– Ступай.

Снова тишина. Наконец Рамзес направился к ней. Ни намека на улыбку, лишь серьезный ласковый взгляд широко открытых глаз – он рассматривал ее лицо, волосы, одежду.

«Что он думает про этот легкомысленный кружевной пеньюар? – вдруг ужаснулась Джулия. – Господи, может, он решил, что женщины нашего времени носят такую одежду на улице?» Но нет, он смотрел не на кружева. Он разглядывал ее грудь под свободно спадающим шелком, изгиб ее бедер, потом снова взглянул ей в глаза, и это выражение его лица нельзя было спутать ни с чем: в нем заговорила страсть. Рамзес подходил все ближе, вот он обнял Джулию за плечи, и она почувствовала, как сжались его пальцы.

– Нет, – сказала она, выразительно покачав головой, и сделала шаг назад. Распрямила плечи, стараясь, чтобы Рамзес не заметил ее волнения и внезапной дрожи удовольствия, пробежавшей по спине и рукам– Нет, – твердо повторила Джулия.

Она почти с испугом ощутила, как волна тепла всколыхнулась в груди. Рамзес кивнул, отступил назад и улыбнулся. Слегка развел руками и заговорил на латыни. Джулия уловила свое имя, слово «царица» и еще одно, означавшее, как она поняла, «дом». Джулия – царица в своем доме.

Она улыбнулась и вздохнула с нескрываемым облегчением. Но дрожь вновь стала сотрясать все ее тело. Заметил ли он это? Наверняка.

– Panis, Джулия, – прошептал Рамзес– Vinum. Panis. – Он прищурился, подыскивая нужное слово. – Edere, – прошептал он и изящным жестом дотронулся до своих губ.

– Да, я понимаю, о чем ты говоришь. Еда. Ты хочешь поесть. Ты хочешь вина и хлеба. – Джулия торопливо шагнула к дверям– Рита! – позвала она. – Он голоден. Надо немедленно покормить его.

Она обернулась и увидела, что Рамзес опять улыбается, с той же сердечностью, что и наверху, в ванной. Он думает, что ей нравится заботиться о нем, да? Если бы он только знал, что она считает его совершенно неотразимым, что минуту назад она готова была обвить его руками и… лучше не думать об этом. Нет, лучше вообще ни о чем не думать.

Глава 4

Эллиот сидел в вертящемся кресле, глядя на тлеющие в камине угли. Он придвинулся поближе к огню, поставив ноги, обутые в шлепанцы, на решетку. Жар огня облегчал боль в суставах ног и рук. Эллиот с нетерпением и неожиданным для самого себя восторгом слушал сбивчивый рассказ Генри. Бог отомстил Генри сполна за все его грехи! Вокруг Генри разразился скандал.

– Наверное, тебе это померещилось, – сказал Алекс.

– Говорю вам, проклятая тварь вылезла из футляра для мумий и подошла ко мне. Она душила меня. Я чувствовал ее руку на шее, я видел ее замотанное бинтами лицо!

– Тебе это точно померещилось, – попытался убедить его Алекс.

– Какое, к черту, померещилось!

Эллиот посмотрел на обоих молодых людей, стоявших возле камина на Генри, небритого, дрожащего, со стаканом виски в руке, и Алекса, как всегда безукоризненно опрятного и бодрого.

– А этот парень, египтолог… ты говоришь, что он и есть та мумия? Генри, ты где-то шлялся всю ночь, да? Ты ведь пил с той девицей из мюзик-холла? Наверное, ты был…

– Ну хорошо, тогда откуда взялся этот ублюдок, если он не мумия?

Рассмеявшись, Эллиот пошевелил угли концом серебряной трости.

Генри не сдавался:

– Накануне вечером его там не было. Он спустился сверху в купальном халате дяди Лоуренса. Вы же не видели! Он не похож на обычного человека. Любой, увидев его, скажет, что он не обычный.

– Он сейчас там? С Джулией?

Наивная душа, Алекс только теперь все понял.

– Это я и пытаюсь вам втолковать. О господи! Хоть кто-нибудь в Лондоне слушает меня? – Генри сделал глоток виски, подошел к бару и снова наполнил стакан. – И Джулия его опекает. Джулия знает, что произошло. Она видела, как мумия набросилась на меня!

– Ты только ославишь себя этой историей, – мягко сказал Алекс. – Никто не поверит…

– Ты видел те папирусы, те свитки, – забубнил Генри. – В них рассказывается о секрете бессмертия. Лоуренс говорил тому парню, Самиру, что-то о Рамзесе Втором, который жил больше тысячи лет…

– Я думал, это был Рамзес Великий, – прервал его Алекс.

– Это один и тот же человек, неуч. Рамзес Второй, Рамзес Великий, Рамзес Проклятый. Об этом написано в свитках, говорю вам, о Клеопатре и об этом Рамзесе. Разве вы не читали газет? А я-то думал, что у дяди Лоуренса от жары мозги расплавились.

– Мне кажется, тебе нужно отдохнуть, может, даже полечиться. Все эти разговоры о проклятии…

– Черт побери, вы не хотите меня понять! Это хуже, чем проклятие. Эта тварь пыталась убить меня. Она двигалась, говорю вам. Она ожила.

Алекс смотрел на Генри с вежливой снисходительностью. «Такое лицо он делает, когда с ним разговаривают газетчики», – угрюмо подумал Эллиот.

– Мне надо повидаться с Джулией. Отец, если позволишь…

– Конечно, тебе обязательно надо это сделать. – Эллиот снова повернулся к огню. – Взгляни на египтолога.

Узнай, откуда он взялся. Вряд ли Джулия осталась бы в доме наедине с иностранцем. Чепуха какая-то.

– Она в этом доме наедине с чертовой мумией! – взревел Генри.

– Генри, почему бы тебе не пойти домой и не проспаться? – спокойно поинтересовался Алекс. – Увидимся, отец.

– Ну ты и придурок!

Алекс пропустил оскорбление мимо ушей. Он всегда с легкостью не обращал внимания на обидные слова. Генри снова осушил стакан и вернулся к бару.

Эллиот слушал, как звенит бутылка о край стакана.

– А ты запомнил имя этого таинственного египтолога? – спросил он.

– Реджинальд Рамсей. Выдумано для отмазки. Готов поклясться, она назвала первое попавшееся имя. – С наполненным до краев стаканом Генри вернулся к каминной полке, облокотился на нее и стал медленно пить, пряча глаза от наблюдавшего за ним Эллиота. – Он не произнес ни слова по-английски. Видел бы ты, какие злобные у него глаза! Говорю тебе: надо срочно принять меры!

– Ну и что ты предлагаешь?

– Откуда мне знать, черт побери? Поймать проклятую тварь, вот что!

Эллиот хохотнул:

– Если эта мумия, или человек, или бог его знает кто пытался тебя задушить, тогда почему же Джулия опекает его? Почему защищает? И почему он не набросился на нее тоже?

Некоторое время Генри тупо смотрел в пространство, потом сделал новый огромный глоток. Эллиот холодно смотрел на него. Уж не сошел ли Генри с ума? Нет! Нервы у него расшалились, но он не сумасшедший.

– Я хотел бы понять, – мягко произнес Эллиот, – почему он желал причинить тебе зло?

– Ведь это же мумия, дьявол ее раздери! Это же я заходил в ее чертову гробницу! Я, а не Джулия. Я нашел Лоуренса мертвым в этой проклятой могиле.

Генри внезапно смолк, будто вспомнил о чем-то, и лицо его стало более осмысленным какая-то мысль повергла его в шок.

Их глаза на миг встретились, и Эллиот вновь отвернулся к огню. «И это тот человек, которым я однажды увлекся, – подумал он, – которого ласкал с нежностью и страстью, которого любил когда-то. Теперь он дошел до ручки, совсем дошел». Говорят, что месть сладка, но это не так.

– П-послушай, – сказал Генри, заикаясь, – все это можно как-то объяснить. Но каким бы ни было объяснение, тварь надо остановить. Возможно, она околдовала Джулию.

– Понимаю.

– Нет, ты не понимаешь. Ты думаешь, я сошел с ума. И ты презираешь меня. Всегда презирал.

– Нет, не всегда.

Они опять посмотрели друг на друга. Теперь лицо Генри блестело от пота, губы дрожали. Он первым отвел глаза.

«Совсем отчаялся, – подумал Эллиот. – От себя никуда не спрячешься, вот в чем дело».

– Можешь думать обо мне все, что угодно, – сказал Генри. – Но я больше не буду ночевать в том доме. Я велел перевезти свои вещи в клуб.

– Нельзя оставлять Джулию одну. Это неправильно. А поскольку официальной помолвки у них с Алексом не было, я не имею права вмешиваться в ее жизнь.

– Так уж и не можешь! А какого черта я не могу делать то, что хочу? Я сказал: там я жить не буду!

Эллиот понял, что Генри собирается уходить. Он услышал, как звякнул стакан о мраморную крышку бара. Он услышал, как затихают тяжелые шаги Генри. Он остался один.

Эллиот откинулся на спинку кресла, обитого узорчатой тканью. Послышался резкий стук – входная дверь захлопнулась.

Он попытался вспомнить все по порядку и обдумать. Генри пришел сюда потому, что Рэндольф ему не поверил. Странно, даже такой чокнутый и отчаявшийся человек, как Генри, вряд ли мог сочинить столь странную историю. Ерунда какая-то.

– Любовник Клеопатры, – прошептал Эллиот, – страж царского дома Египта Рамзес Бессмертный. Рамзес Проклятый.

Ему захотелось повидаться с Самиром, поговорить с ним. Конечно же, эта история смехотворна, но все же… Нет, дело в том, что Генри деградирует гораздо быстрее, чем можно было ожидать. А вот об этом Самиру знать вовсе не обязательно.

Эллиот достал карманные часы. Так и есть, еще очень рано.

До назначенных на этот день визитов остается уйма времени. Если бы он только мог самостоятельно выбраться из кресла!

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Поделиться ссылкой на выделенное