Энн Райс.

Царица Проклятых

(страница 3 из 52)

скачать книгу бесплатно

Однако эти двое – Габриэль и Луи – еще не нашли друг друга. Ничего страшного. Как же ему сейчас поступить? Свести их вместе? Хорошая идея… хотя… Лестат и сам сделает это в ближайшее время.

Он снова улыбнулся своим мыслям. «Лестат, ты поистине самое дьявольское существо из всех, кого я знал. Да, истинный принц всех Проклятых». Медленно, не торопясь, он постарался воскресить в своей памяти каждую черточку лица и фигуры Лестата: холодные, можно сказать, ледяные глаза, темнеющие в минуты смеха, открытую и располагающую к себе улыбку, манеру по-детски сводить брови, когда он сердился, неожиданные всплески веселого настроения и язвительный юмор его высказываний. Он вспомнил также кошачью грацию и гибкость его тела, столь несвойственную мужчинам, обладающим такими развитыми мускулами. Такая мощь и сила… всегда и во всем… и такой неувядающий оптимизм!

Суть в том, что он так и не составил для себя мнения и не определил свое отношение ко всему происходящему. Он знал только, что события его забавляли и завораживали. Стоит ли говорить, что у него и в мыслях не было мстить Лестату за то, что он раскрыл все секреты. Именно на это, несомненно, Лестат и рассчитывал. Впрочем, кто знает. Быть может, Лестата и в самом деле это не интересовало и не беспокоило. О том, каковы были мысли Лестата, он знал не больше тех дурачков из бара.

Для него гораздо важнее было другое. Впервые за множество лет он вдруг обнаружил, что способен думать, руководствуясь категориями прошлого и будущего, что стал проявлять больший интерес к современному миру и лучше понимать его. Те, Кого Следует Оберегать, превратились в миф, в вымысел даже для их собственных потомков! Давно канули в Лету те времена, когда жестокие и свирепые существа из рода пьющих кровь разыскивали их святилище и жаждали напиться их дающей силу и могущество крови! Никто в это больше не верил. Никто ими не интересовался.

Именно в этом и состоит суть нынешнего века. Населяющие мир смертные более практичны, чем когда бы то ни было, они отрицают даже малейшую возможность чуда, даже намек на что-либо сверхъестественное. С необыкновенной смелостью и отвагой они строят свои основополагающие этические теории только на фундаменте материальных истин и физического мира.

Двести лет пролетело с тех пор, как они с Лестатом обсуждали те же самые проблемы на островке, затерянном в Средиземном море, мечтали о божественном мире, построенном на морали и нравственности, мире, в котором единственной непреложной догмой станет любовь к ближнему. О мире, к которому сами они не принадлежат. И вот теперь такой мир стал почти что реальностью. И вампир Лестат посвятил себя поп-искусству. Он отправился туда, куда должны были, наверное, отправиться все старые демоны прошлого, и теперь поведет за собой все проклятое племя, включая и Тех, Кого Следует Оберегать, хотя они, возможно, об этом никогда не узнают.

Мысль об этом заставила его улыбнуться. Сама идея того, что совершил Лестат, не просто вызывала у него благоговейный трепет, но казалась и самому ему весьма соблазнительной.

Ему, как никому другому, хорошо было известно, что такое непреодолимое желание известности и славы.

Следует признаться, что его чрезвычайно восхитило его собственное имя, начертанное на стене бара. Он смеялся, но смех его был вызван тем удовольствием, которое он испытал.

Пусть Лестат создает свою вдохновенную драму – да, именно так он назвал бы все это. Лестат, этот неистовый и неукротимый актер бульварного театра старых времен, теперь поднялся к вершинам и занял весьма высокое положение в это прекрасное и невинное время.

Однако прав ли он был в своем утверждении, когда говорил тому юнцу в баре о том, что никто не в силах уничтожить принца Проклятых? Все-таки это явное преувеличение. Пустая декларация. А правда состоит в том, что любой из них так или иначе может быть уничтожен… И конечно же, даже Те, Кого Следует Оберегать… В этом нет никаких сомнений.

Они все, конечно, очень слабые, эти неоперившиеся юнцы, «Дети Тьмы», как они себя называют. От того, что их становится все больше и больше, силы их отнюдь не увеличиваются. Но старые вампиры – это совсем другое дело. Ах, если бы Лестат не упомянул хотя бы имена Маэла и Пандоры! Но разве не существуют и еще более старые представители рода пьющих кровь, о которых даже он сам ничего не знает? Он вспомнил о предостережении, начертанном на стене: «…древние существа… откликнутся на его призывы и медленно двинутся сюда…»

Ему вдруг стало холодно… хотя на какое-то мгновение показалось, что он видит перед собой джунгли – зеленые и зловонные, окутанные нездоровым и душным теплом. Однако видение исчезло так же внезапно, как и возникло, не оставив никаких объяснений, подобно тому как появлялись и исчезали многие сигналы и предупреждения, получаемые им прежде. Он уже давным-давно научился заглушать несмолкающий поток голосов и заслоняться от бесконечной череды образов, которые возникали в его голове благодаря силе его разума. И все же время от времени нечто неистовое и отчаянное, словно громкий крик, неожиданно прорывалось сквозь все поставленные им заслоны.

Как бы то ни было, он провел в этом городе слишком много времени. А ведь ему казалось, что он не намерен, что бы ни случилось, вмешиваться в ход событий. Он вдруг рассердился на себя за неуместное проявление чувств, за свою слабость. Ему захотелось оказаться дома. Слишком долго он находился вдали от Тех, Кого Следует Оберегать.

А сейчас ему нравилось наблюдать за оживленным потоком людей, за несущимися плотной вереницей по мостовой сияющими автомобилями. Его не раздражал даже полный ядовитых паров воздух большого города. Он был ничуть не отвратительнее, чем воздух древних Афин, Антиохии или Рима, где повсюду, куда ни взгляни, лежали кучи отбросов и все вокруг было пропитано мерзким запахом голода и болезней. Нет, ему все-таки очень нравились чистенькие города Калифорнии с их выкрашенными в пастельные тона домами. Он готов был вечно бродить среди их ясноглазых и вечно куда-то спешащих обитателей.

Однако ему пора возвращаться домой. Концерт состоится уже совсем скоро, и тогда, если он захочет, он сможет встретиться с Лестатом… Как это чудесно – не знать в точности, что станешь делать в ближайшее время, не быть более осведомленным, чем те, остальные, которые даже не верят в то, что ты существуешь на самом деле!

Он пересек Кастро-стрит и быстрым шагом двинулся по широкому тротуару Маркет-стрит. Ветер стих, и воздух стал, можно сказать, теплым. Он еще ускорил шаги и даже стал насвистывать что-то себе под нос, как это делал Луи. На душе у него было хорошо. Он чувствовал себя человеком. Перед дверью магазина, в котором продавались телевизоры и радиотехника, он остановился. Со всех экранов – больших и маленьких – на него смотрело лицо Лестата.

Звук был приглушен, он прятался где-то внутри приборов. Немое изображение, представление, состоявшее только из жестов и движений, вызвало у него улыбку. Надо будет, конечно, постараться купить все, что нужно, и послушать. Однако разве не удовольствие сама по себе возможность видеть все эти ужимки принца Проклятых, наблюдать, как он кривляется и дергается в лишенном милосердия безмолвии?

Камера отъехала назад, и фигура Лестата, играющего на скрипке и словно бы стоящего в пустоте, стала видна в полный рост. Время от времени вокруг него смыкалась полная звезд тьма. И вдруг, словно вход в святилище Тех, Кого Следует Оберегать, распахнулись створки дверей – да, это было именно так! И взору зрителей предстали Акаша и Энкил, точнее, загримированные под них актеры – пара египтян с белоснежной кожей, длинными черными шелковистыми волосами и множеством сверкающих драгоценных украшений.

Ну конечно! Почему он сам не подумал о том, что Лестат представит все именно таким образом – зрелище было поистине завораживающим. Он подался вперед и прислушался. До него донесся голос Лестата, и он смог разобрать слова:

 
Акаша! Энкил!
Храните ваши тайны!
Храните молчание!
Это лучше, чем открыть правду!
 

Скрипач закрыл глаза и полностью отдался во власть музыки. И в этот момент Акаша медленно поднялась со своего трона. Скрипка выпала из рук Лестата. Словно в замедленном танце, она вскинула руки и обняла Лестата, потом привлекла его к себе и склонилась над ним, чтобы напиться его крови, одновременно прижимая его зубы к своей шее.

Все это выглядело намного лучше, чем он мог себе вообразить, – умно и с большим искусством. Теперь ожила фигура Энкила – он пробудился от сна, и движения его напоминали движения механической куклы. Он вышел вперед, чтобы вернуть свою царицу, и отшвырнул Лестата так, что тот рухнул на пол. На этом фильм закончился. Спасение Лестата Мариусом в него не вошло.

– Что ж, стало быть, мне не суждено стать телевизионной знаменитостью, – тихо прошептал он и едва заметно улыбнулся. Он направился к входу в полутемный магазин.

Молодая девушка ждала его возле двери, чтобы впустить внутрь. В руках у нее была черная пластмассовая видеокассета.

– Здесь все двенадцать, – сказала она. У девушки были гладкая темная кожа и большие карие глаза с поволокой. В серебряном браслете на ее запястье играли блики света. Он не мог отвести от нее взгляд. Она с благодарностью взяла деньги и даже не пересчитала их. – Они гоняли их не меньше чем по дюжине каналов, и мне удалось записать все. Я закончила только вчера днем.

– Вы прекрасно справились с работой, – ответил он, – и я вам очень благодарен. – С этими словами он вытащил еще пачку банкнот.

– Пустяки, – сказала она, явно не желая брать с него дополнительную плату.

«Ты должна их взять».

Пожав плечами, девушка взяла деньги и положила в карман.

«Пустяки» – ему очень нравились эти красноречивые и меткие современные словечки. Ему нравилось, как всколыхнулась ее упругая грудь, когда она пожимала плечами, как слегка качнулись ее бедра под одеждой из какой-то грубой хлопчатобумажной ткани, в которой она казалась еще более изящной и хрупкой. Она напоминала ему распустившийся цветок. Когда девушка открыла перед ним дверь, он не удержался и прикоснулся рукой к мягкой гриве ее каштановых волос. Даже и помыслить нельзя о том, чтобы напиться крови того, кто оказал тебе услугу, существа столь невинного, как эта девушка. Нет, он не сделает этого! И тем не менее он повернул ее к себе лицом, и рука его скользнула вверх по волосам, а затянутые в перчатки пальцы обхватили ее голову сзади.

– Всего лишь один поцелуй, прелесть моя.

Глаза ее закрылись, а его зубы мгновенно пронзили артерию, и он почувствовал на языке вкус ее крови. Всего лишь только вкус. Мгновенная жаркая вспышка, только на секунду обжегшая его сердце. Он тут же слегка отстранился и теперь уже только губами прижался к ее нежной шее. Он чувствовал, как пульсирует кровь в ее венах. Жажда испить ее в полной мере была столь велика, что он с трудом сдержался. Грех и его искупление… Он отпустил девушку. Потом погладил ее шелковистые тугие локоны и пристально взглянул в ее затуманенные глаза.

«Забудь об этом».

– До свидания, – с улыбкой произнес он уже вслух.


Он долго стоял неподвижно на одной из пустынных боковых улочек. Жестокая неутоленная жажда постепенно перестала его мучить. Он перевел взгляд на картонную коробку видеокассеты.

«Они гоняли их не меньше чем по дюжине каналов, и мне удалось записать все». Если это так, то его подопечные, конечно же, уже видели Лестата на огромном экране, который он установил перед ними в их святилище. Прошло довольно много времени, с тех пор как он водрузил на склоне горы над крышей спутниковую антенну, чтобы дать им возможность смотреть передачи со всего мира. Небольшое компьютерное устройство каждый час переключало каналы. Год за годом, неподвижные и бесстрастные, они взирали на красочные картинки и образы, мелькавшие перед их безжизненными глазами. Интересно, появлялись ли в их взглядах хоть малейшие искорки интереса, когда они видели Лестата или имитацию себя самих? Или когда слышали свои произнесенные, точнее пропетые, словно в гимнах, имена.

Что ж, это он, возможно, скоро выяснит. Он покажет им эту видеокассету. И он будет внимательно следить за выражением их гладких и блестящих лиц в надежде увидеть на них хоть что-нибудь, кроме бликов отраженного света.

«Ах, Мариус, ты никогда не впадаешь в отчаяние и не теряешь надежду! Со своими глупыми мечтами ты ничем не лучше Лестата!»


Домой он добрался только к полуночи.

Захлопнув стальную дверь и отгородившись таким образом от стеной валящего с неба снега, он какое-то время стоял неподвижно, давая возможность теплому воздуху окутать и согреть его. Буран, сквозь который ему пришлось пробираться, исцарапал его лицо и уши и даже истерзал закрытые перчатками пальцы рук. Поэтому царящее внутри тепло доставляло ему особенное наслаждение.

Вокруг было тихо, до него доносились только знакомый шум генераторов и едва слышный электронный пульс телевизора, стоявшего в святилище, расположенном на глубине многих сотен футов. Кажется, это поет Лестат? Да, так и есть, он различил последние слова еще одной его весьма печальной песни.

Он медленно стянул с рук перчатки, потом снял шляпу и провел рукой по волосам. После этого, как обычно, внимательно осмотрелся, тщательно обследовав взглядом входную дверь и расположенную за ней гостиную, чтобы убедиться, что в его отсутствие никто из посторонних сюда не проник.

Хотя, надо сказать, такая возможность была практически невероятна. Он находился сейчас в самом центре огромной заснеженной пустыни, за много и много миль от современного цивилизованного мира. Однако по давно укоренившейся привычке он каждый раз по возвращении проводил подробнейшую инспекцию. Были по-прежнему такие, кто непременно вторгся бы на территорию этой крепости, знай они только, где она находится.

Все было в порядке. Он стоял перед гигантским аквариумом, огромной, размером с комнату емкостью, примыкавшей к южной стене. Он с любовью и тщательностью сделал его из очень толстого стекла и оснастил самым лучшим оборудованием. Он наблюдал, как стайки разноцветных рыбок танцуют в воде, то и дело меняя направление своего движения в искусственно созданном полумраке. Гигантские морские водоросли медленно колыхались из стороны в сторону – они походили на сказочный лес, зачарованно раскачивающийся в такт движению струй воздуха, нагнетаемых аэратором. Это зрелище неизменно захватывало, гипнотизировало его, своей монотонностью заставляло неподвижно замирать перед аквариумом. Круглые черные глаза рыб вызывали дрожь во всем теле, высокие тонкие стебли водорослей с дрожащими желтоватыми листьями заставляли благоговейно трепетать. Но суть всего этого зрелища, его величайшая притягательная сила состояла в бесконечном, ни на секунду не прекращающемся движении.

Наконец он отвернулся от аквариума, но не удержался и обернулся еще раз, бросив последний взгляд на этот естественный, бессознательный и удивительно прекрасный мир.

Да, здесь все хорошо.

Как приятно вновь оказаться в этих теплых помещениях. Ничто не нарушает царящего вокруг порядка. На покрывающем пол толстом винного цвета ковре аккуратно расставлена великолепная мебель с обивкой из мягкой кожи. В камине лежат дрова. Полки вдоль стен уставлены книгами. Здесь же стоит полный комплекс электронной аппаратуры, который, казалось бы, только и ждет, когда он вставит кассету с записями выступлений Лестата. Именно это он и собирался сейчас сделать. Потом он удобно устроится возле камина и один за одним посмотрит все фильмы подряд. Его привлекали не только сами песни, но и то мастерство, с которым они были сделаны, – это сочетание древнего и нового, умение Лестата использовать все достоинства и недостатки аппаратуры и возможности средств массовой информации, для того чтобы обеспечить себе столь великолепную маскировку, подобно тому как иные смертные рок-певцы стараются выглядеть поистине богами.

Он снял с себя длинный серый плащ и бросил его на стул. Удивительно, почему все это доставляет ему такое удовольствие? Неужели все мы жаждем возможности побогохульствовать, потрясти кулаками перед божественными ликами? Возможно, все обстоит именно так. Много веков назад, во времена, как теперь говорят, Древнего Рима, он, тогда благовоспитанный мальчик, всегда весело смеялся над выходками плохих детей.

Он понимал, что, прежде чем за что-либо взяться, ему следует зайти в святилище. Всего лишь на несколько минут, чтобы убедиться в том, что там все в порядке. Чтобы проверить, как работает телевизор, в норме ли температура воздуха и в порядке ли электропроводка. Необходимо также положить на медные жаровни свежие угли и благовония. Как легко теперь создавать рай в их святилище, имея в своем распоряжении установки дневного света, дающие живительную силу деревьям, цветам и всем другим растениям, никогда не видевшим солнца и света, льющегося с небес! Однако благовония он, как и всегда прежде, смешивал сам. И не бывало еще ни разу, чтобы он, брызгая благовониями на угли, не вспомнил самого первого дня, когда он это сделал.

Пора также взять лоскут мягкой ткани и осторожно, проявляя максимальное уважение, с почтением стереть пыль с застывших и неподвижных тел прародителей, даже с их немигающих глаз. Подумать только, он не делал этого уже целый месяц! Какой стыд!

«Скучали ли вы без меня, мои возлюбленные Акаша и Энкил?»

Ах, опять он затевает эти старые игры!

Разум, как всегда, подсказывал ему, что они не сознавали его приходов или уходов, что их это совершенно не интересовало. Однако ему соблазнительно было тешить свою гордость иными предположениями. Разве запертый в сумасшедшем доме безумный лунатик не испытывает некое странное чувство по отношению к служителю, приносящему ему воду? Хотя это, наверное, не самое удачное сравнение. Во всяком случае, его нельзя отнести к разряду приятных.

Да, это правда – они вышли из неподвижности ради Лестата, этого принца Проклятых. Акаша – ради того, чтобы одарить его своей Могущественной Кровью, а Энкил – чтобы отомстить и свершить возмездие. И теперь Лестат может до скончания века снимать об этом свои фильмы. Но не доказывает ли это вновь и окончательно, что разум их обоих угас навсегда? Случившееся было не более чем вспыхнувшей на мгновение последней оставшейся искоркой. Ему не составило никакого труда вернуть их обратно на опустевший трон и вновь заставить их застыть в неподвижности и безмолвии.

И все же, надо признаться, сердце его было наполнено горечью и злостью. В конце концов, он никогда не стремился выйти за рамки эмоций мыслящего человека, превзойти их – он только хотел возродить, усовершенствовать их, дать им новую жизнь и наполнить восхитительным всеобъемлющим пониманием. И в тот момент он готов был обрушиться на Лестата с поистине человеческой яростью.

«Мальчишка! Почему бы тебе не взять Тех, Кого Следует Оберегать, под свое покровительство, коль скоро уж они оказали тебе столь замечательную услугу и проявили по отношению к тебе такое расположение? Сейчас я бы с удовольствием от них избавился. Ведь я несу это тяжкое бремя с самого начала христианской эры!»

Однако на самом деле он так не думал. Ни тогда, ни сейчас. Это было всего лишь минутной слабостью. Он всегда очень любил Лестата. Всякое время и всякое государство нуждалось в такого рода отщепенцах. И вполне возможно, что молчание царя и царицы не в меньшей степени благословение, чем проклятие. В этом отношении слова песни Лестата, быть может, совершенно справедливы. Однозначный ответ на эти вопросы не сможет, наверное, дать никто.

Чуть позже он непременно возьмет видеокассету и спустится к ним, чтобы понаблюдать и убедиться воочию. Сумеет ли он заметить хотя бы малейшую искорку, хотя бы слабый намек на изменение выражения их обращенных в вечность глаз?

«Ну вот, ты опять принялся за старое!.. Лестат заставляет тебя снова становиться молодым и глупым! Похоже, ты по-прежнему упиваешься собственной наивностью и мечтаешь о возможности каких-то кардинальных перемен».

Сколько раз за прошедшие века возрождались в душе его подобные надежды только лишь затем, чтобы уйти и оставить его в отчаянии и с разбитым сердцем! Много лет назад он принес им цветные фильмы, запечатлевшие восход солнца, голубое небо и египетские пирамиды. Какими чудесными они были! Прямо перед их глазами текли пронизанные солнечным светом воды Нила. При виде этой совершенной красоты он сам не мог удержаться от слез. На мгновение ему даже показалось, что заснятое на пленку солнце может причинить ему вред, хотя разум подсказывал ему, что это невероятно. Но такова была сила иллюзии. Какое чудо, что он мог вот так стоять и наблюдать, как восходит солнце, – ведь он не видел этого с тех самых пор, как перестал быть смертным человеком!

Но Те, Кого Следует Оберегать, с абсолютным безразличием продолжали смотреть прямо перед собой. А быть может, их кажущееся безразличие на самом деле было интересом, величавым равнодушным интересом, когда каждая частичка, каждая плавающая в воздухе пылинка становится предметом глубочайшей заинтересованности?

Узнать это не суждено никому. К тому моменту, когда он сам появился на свет, они жили на земле уже четыре тысячи лет. Вполне возможно, что их телепатический слух был настолько острым, что позволял им слышать все звуки далекого окружающего мира. А быть может, перед их мысленным взором проносились мириады образов, не позволяющие им видеть вокруг себя ничего больше. Прежде такие мысли буквально сводили его с ума, но теперь он научился контролировать их.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

Поделиться ссылкой на выделенное