Елизавета Дворецкая.

Перстень альвов. Книга 2: Пробуждение валькирии

(страница 1 из 32)

скачать книгу бесплатно

Краткое изложение предшествующих событий

Без малого тридцать лет войны разорили полуостров Квиттинг. Обезлюдевший, лишенный верховной власти, он разделен на несколько независимых областей, и во главе каждой стоит свой хёвдинг. Хельги, наследник конунга слэттов, побывал на Квиттинге и обручился с Альдоной, дочерью Вигмара Лисицы. Вернувшись домой, Хельги послал своей невесте перстень альвов, который должен был навеки привлечь к нему ее любовь.

Но по пути корабль был перехвачен Бергвидом Черной Шкурой. Бергвид, единственный сын последнего квиттингского конунга Стюрмира, не признан квиттами и ведет жизнь морского разбойника. Получив перстень альвов, Бергвид подарил его своей невесте Эйре, дочери Асольва хёвдинга. Эйра, которая унаследовала колдовские способности своего рода, привлекла на помощь Бергвиду темных альвов, обитателей подгорных глубин. Их поддержка нужна Бергвиду в ожидаемой войне с Вигмаром Лисицей и другими квиттингскими хёвдингами, которые считают его проклятьем Квиттинга и хотят уничтожить.


Исторические и мифологические термины даны в Пояснительном словаре в конце книги. Там же Указатель имен и названий (персонажи, события и так далее).

Глава 1

В усадьбу Кремнистый Склон продолжали съезжаться люди. Гости волновались: безделье и бесконечные разговоры о будущей добыче разожгли в них жадность, которую они принимали за доблесть. Каждому казалось, что возрождению силы Квиттинга мешают выскочки вроде Вигмара Лисицы, которые не дают законному конунгу объединить племя и успешно бороться с врагами, чтобы вернуть державе былую мощь.

А добыча пришлась бы очень кстати, потому что со съестными припасами становилось все хуже и хуже. Асольву было больше нечего послать на побережье для обмена, гости ворчали, а он мог только развести руками.

– Ты хозяин, ты и корми! – выкрикивал возмущенный Грют Драчун, обиженный еще и тем, что Бергвид конунг не взял его с собой к Великаньей долине. – Что мы сюда приехали – с голоду подыхать?

– Я не звал вас! – в сердцах ответил однажды Асольв.

– Нас звал конунг!

– Ну так у него и спрашивайте еды! А я не Один, у меня нет такого вепря, которого вечером съедают, а утром он опять живой![1]1
  У Одина есть волшебный кабан, которого каждый вечер забивают для пира, а утром он снова возрождается.


[Закрыть]

– Не беспокойся, мы себе еды добудем! – пообещал Грют. – И тебя не спросим!

На другой же день Грют, взяв с собой человек двадцать из Бергвидовой дружины и гостей, уехал из усадьбы. Асольв надеялся, что они отправились на охоту, и всей душой желал им удачи. Но замыслы Грюта были еще шире.

– У этого Лисицы скота, что звезд на небе! – весело говорил он своим спутникам. – У него тролли в пастухах! Да мы не очень-то испугались! Все равно это все будет наше! Сейчас, через месяц – какая разница!

Его толкал на подвиги не только голод: он скучал, сидя без дела, и хотел скорее отличиться, почувствовать свою силу.

Грют Драчун пристал к Бергвиду, возле которого имелась возможность разбогатеть, но предпочел бы не оставаться в чужой тени.

В двух днях пути от Кремнистого Склона, на границе владений Асольва и Вигмара, на глаза попалось довольно неплохое стадо: на пологом склоне горы паслись коровы и овцы сразу трех или четырех дворов. Стерегли их, против ожиданий, не тролли, а обыкновенные люди. Без особого труда распугав пастухов, Грют со своими людьми погнали все стадо на юг, смеясь над трусливыми бондами и рабами.

Но оказалось, что присутствие духа этих самых бондов они недооценили. Больше двадцати лет прожив под покровительством Вигмара Лисицы, здешние жители слишком уважали себя, чтобы снести такую обиду. Ближайшими к пограничному ручью четырьмя хуторами заправлял Снёвар бонд по прозвищу Пенёк – невысокий, но крепкий мужчина лет сорока, с широкими залысинами и клочком рыжеватых волос над выпуклым лбом. Услышав о разбое, он быстро собрал соседей и работников и пустился вдогонку. Коровы шли медленно, поэтому догнать грабителей не составляло труда. Уступая в числе, бонды не могли вступить в открытый бой, но из-за стволов и камней нависшего над тропой склона они так метко стреляли из своих луков, что шесть человек из Грютовой дружины были убиты прямо в седлах, еще пятеро отделались ранами, а самого предводителя спасла от верной смерти только знаменитая серебряная гривна, от которой отскочила стрела. Искать в неизвестной местности противника, у которого неизвестно сколько людей, каждый миг ожидая стрелу в горло, – на это не решился даже самоуверенный Грют Драчун. Перебросив через седло по овце, грабители ускакали, а Снёвар Пенёк мог торжествовать победу. Он потерял восемь овец, но взамен ему осталось шесть трупов и шесть лошадей. Первое служило к славе победителей, второе – к обогащению, так что приграничные жители могли считать себя в выигрыше.

В тот же день Снёвар Пенёк отправил сына к хёвдингу на Золотое озеро. Выслушав «сагу о битве за стадо», Вигмар решил, что здесь одно из двух: либо самоуправство кого-то из Бергвидовых людей, либо одобренный им самим «пробный камень» – попытка проверить, настроено ли Железное Кольцо за себя постоять.

– На него это не похоже! – сомневался Эгиль. – Он никогда не пробует лед заранее, он сразу кидается головой вперед!

– Так ведь теперь у него завелся новый советчик! – вставила Хильдвина, с большим удовольствием обсуждавшая дела мужчин. – Этот бешеный фьялль, Ормкель! Наверняка без него не обошлось! Это он придумал и надоумил Бергвида! Странно, что он сам не возглавил набег!

– Так или иначе, теперь Бергвид сам себя отдал в наши руки! – весело восклицал Хлодвиг, которому не терпелось проявить себя в бою. – Теперь, когда бы мы ни выступили, мы будем правы перед богами!

– Неумно лезть в драку сейчас, пока не весь урожай убран! – предостерег хозяйственный Хроар. – Люди заняты на полях, нельзя их отрывать без крайней надобности!

– Но теперь день битвы выбираем мы! И мы будем опозорены, если уж слишком затянем с ответом!

Старый Хальм с неудовольствием покосился на своего слишком самоуверенного молодого родича, но промолчал. Молодым хочется отличиться. А от излишней самоуверенности лечит только опыт.

В тот же день был послан гонец к Вильбранду хёвдингу в Хетберг и к Дагу хёвдингу в Тингваль. Пришло время переходить от слов к делу и собирать войско.

Железное Кольцо деятельно готовилось к скорой войне. Несколько раз устраивали большие охоты, чтобы насолить и насушить оленины и прочей дичи. Рыбные коптильни дымили день и ночь. Остроухие тролли выползали на опушки, взбирались на валуны и сидели, втягивая чуткими ноздрями обрывки вкусного запаха человеческой еды и жмуря глаза от удовольствия. Хальм со своими помощниками целые дни пропадал в кузнице. Все старое оружие окрестных бондов чинилось, ковалось новое.

Дней через десять Дьярв, ездивший в Тингваль, вернулся и привез с собой гостя. Это был Дагвард, младший сын Дага хёвдинга, веселый, разговорчивый двадцатитрехлетний парень, нередко здесь бывавший и всем хорошо знакомый. Сейчас он привез поручения от отца, касавшиеся будущего похода, но по его жизнерадостному виду никто бы не заподозрил, что его беспокоит грозящая Квиттингу внутренняя война.

– Даг сын Хельги, по прозвищу Кремневый, рад подтвердить делом свою дружбу и уважение к тебе, Вигмар сын Хроара, хёвдинг Железного Кольца! – с веселой высокопарностью объявлял Дагвард, нарочно ради этого выйдя к очагу и приняв важный вид. – Сердца наши наполнились негодованием, когда узнали мы о наглом нападении Бергвида по прозвищу Черная Шкура на нашего родича Рагневальда Наковальню, чем всем нам причинена большая обида, а вам еще и большой имущественный ущерб!

– Будь посерьезнее! – шепотом упрекнул его Дьярв. – Дело-то какое!

– Перестань! – Альдона не могла больше сдерживать смех. – Дагвард! В тебе пропадает отличный законоговоритель! Или даже скальд! Почему ты не сочиняешь стихов? Я тебе всегда говорила!

– Терпения не хватает! – смеясь, признался Дагвард. Прямыми чертами лица, прямым носом, бордо устремленным вперед, он являлся ярким представителем рода Птичьих Носов из Тингваля, а нравом пошел в двоюродного дядю, Гельда Подкидыша, любимцем которого был чуть ли не со дня рождения. – Так, попросту, я что хочешь скажу, а в стихах-то каждую строчку целый день будешь подбирать! А мне некогда – у меня так много умных мыслей в голове!

– Так твой отец согласен пойти с нами в поход? – спросил Вигмар.

– Насчет похода вы его не очень порадовали, особенно сейчас, когда добрые бонды собирают урожай и сеют озимые, чтобы доблестным воинам было чем питаться, – перестав дурачиться, почти серьезно ответил Дагвард, но улыбка таилась в уголках его рта и каждый миг была готова опять расцвести. – Но он хочет, чтобы вы сначала попытались помириться. Вы с Бергвидом ведь не ссорились, верно? Это ему с чего-то взбрело в сумасбродную голову, что он должен покорить вашу округу. Может, он уже одумался и будет рад с почетом отступить.

– Он убил Рагневальда.

– Он вам еще не родич. Эту вину можно как-то искупить.

– Странно слышать такие речи от человека из Тингваля! – вставил Хлодвиг. – Ведь Рагневальд – ваш родич! И вы еще хлопочете, чтобы его убийца ушел от наказания! Странные вы люди!

– А ты не забыл, что Бергвид тоже наш родич? – уныло ответил Дагвард. – Нам тут хуже всех: мы родня и той стороне, и другой.[2]2
  Мать Бергвида, Далла, происходит из рода Лейрингов и приходится двоюродной теткой Борглинде, жене Дага. Сестра Дага, Хельга, была матерью Хельги сына Хеймира. Таким образом, Даг, Хельги и Бергвид в родстве между собой.


[Закрыть]
Отец берется сам попробовать помирить вас. Иметь дело с Бергвидом – не мед, это мы знаем, но у отца совесть будет неспокойна, если он не попробует вас помирить.

Вигмар с неудовольствием куснул нижнюю губу острым белым зубом. В этом поручении он узнал Дага: тот мог быть тверд как кремень, когда считал себя правым, но превыше всего ценил мир и согласие и ради них готов был многим пожертвовать.

– Ничего не выйдет! – Эгиль сказал вслух то, что его отец подумал. – Не было еще человека, который склонил бы Бергвида к миру.

– Его можно усмирить только силой! – крикнул Хлодвиг. – И это некому сделать, кроме нас!

– И нам это недешево обойдется! – проворчал Хальм.

– У нас все считают, что ничего нет хуже войны между квиттами! – добавил Дагвард. – Нас достаточно потрепали фьялли, и теперь, когда мы оправляемся, новая война все погубит!

– Оправляетесь только вы на своем восточном побережье! – поправил Хроар. – А все остальные земли запустели. Бергвид то сам грабит их, то натравливает на них фьяллей и прочих, кому он «отомстил»! На всех прочих землях люди боятся жить!

– Мы не оправимся, пока Бергвид делает что хочет! – в сердцах ответил Вигмар. – Нам с ним вдвоем давно уже тесно на Квиттинге. Он хочет мстить, а я – собирать новую державу. Меня упрекают, что я недостаточно знатен, – ну, может быть, да! Да, потому что меня больше волнуют мои потомки, чем предки! У Бергвида есть славные предки, он хочет за них мстить! А у меня их нет, зато есть дети и внуки, и я хочу, чтобы они жили хорошо! И мы с ним никогда не помиримся, уж слишком у нас разные цели в жизни!

– И что это за мир, когда из двух соперников останется один! – вздохнула Гьёрдис. – Курганы не враждуют.

– Останется достойнейший! – Хильдвина задорно улыбнулась Вигмару.

– И как же не вовремя Хагир Синеглазый вздумал плавать за моря! – не замечая ее улыбок, Вигмар в досаде крепко стукнул кулаком по подлокотнику сиденья.

– Хагир ведь тоже родич Бергвиду, и кровный, гораздо ближе, чем вы! – поддразнил Хлодвиг Дагварда. – Но уж если бы он был здесь, то свернуть Бергвиду шею – за ним бы дело не стало! Он ему десять лет не может простить какой-то драконий кубок, который Бергвид у него украл, представляешь, прямо из мешка под головой!

– Ворюга он, а не конунг! – поддержал брата Эрнвиг и презрительно хмыкнул.

Дагвард вздохнул, но упоминание кубка навело его на новую, более приятную мысль.

– Вы лучше посмотрите, что я вам привез! – оживившись, заговорил он чуть погодя, поняв, что о Бергвиде сказать больше нечего. – У меня же для вас куча подарков!

Даг хёвдинг прислал им дорогие ткани, серебряные блюда, бронзовые светильники, кое-что из женских украшений, и это на время смягчило разочарование.

– Женщинам больше повезло – это все для них! – приговаривал Дагвард, раскладывая подарки на столе в гриднице, чтобы все могли ими полюбоваться. – Мужчинам почти ничего нет.

– Им ничего не надо! – отмахивалась Хильдвина. – Мужчин утешает только ратная слава. А мы, бедные женщины, сидим дома, прикованные к прялке и котлам, – надо же и нам иногда повеселиться!

Женщины одобрительно смеялись: Хильдвина лучше всех могла постоять за женщин, хотя сама никогда не прикасалась ни к прялке, ни к котлам. Альдона, Хильдвина, Ингилетта, Бьёргдис, Торхильда, Гьёрдис, Вальтора и все прочие толпились у стола, передавая подарки из рук в руки. Гридница была полна восхищенным ахами и охами. Альдона любовалась серебряным круглым блюдом: по краю вилась тонкая искусная резьба в виде зимнего леса, засыпанного снегом, а блестящее дно блюда казалось замерзшим лесным озером. Ингилетта уже завернулась в лиловое сукно, вдвоем с Гьёрдис обсуждая, какое дивное выйдет платье. Хильдвина восторгалась кубками с позолотой, чернью и самоцветными камнями, прикидывая в уме, не сочтет ли хозяин дома нужным выделить что-нибудь и ей, хотя она не принадлежит к его семье.

Но Вигмар, сколько многозначительных взглядов она ему ни бросала, сейчас думал вовсе не о ней. Он молча вертел в руках маленькую, сплошь покрытую резьбой шкатулку для амулетов, изготовленную из какого-то заморского пахучего дерева. Все это было прекрасно и очень щедро со стороны Дага хёвдинга, но Вигмара возмущала мысль об отсрочке. Войско хотя бы сотен в пять, а лучше в тысячу копий, послужило бы более уместным подарком, чем вся эта дребедень! Даг хёвдинг верен себе, но попытка мириться с Бергвидом – пустая трата времени.

Вальгейру, молча сидевшему в углу, тоже не было дела до подарков. Его поразили слова, мимоходом брошенные Гьёрдис и, кроме него, никем не услышанные: «Курганы не враждуют». Воображение уже рисовало ему волнующие и жуткие картины: равнина, высокие курганы, озаренные серебристо-белесым светом луны… Ровно в полночь курганы раскрываются, из черных провалов выходят мертвые воины и вступают в сражение между собой, продолжая сводить свои прижизненные счеты… жестоко и непримиримо бьются они всю ночь и только утром скрываются каждый в своем кургане, чтобы в следующую ночь полнолуния продолжить бой…

Вальгейр видел все это, как наяву, от восторга и жути перехватывало дыхание, по коже бежали мурашки, горло сжимало, даже слезы просились на глаза – он не видел и не слышал ничего вокруг себя и был счастлив. Страстно хотелось сложить об этом могучую, грозную и величественную песнь, вроде той, что поют о Хродерике Кузнеце, и чтобы каждый, кто ее услышит, тоже, как наяву, увидел эту вересковую равнину и крутобокие курганы, залитые белесым лунным светом, пережил ту же дрожь ужаса и священного восторга… Чтобы у каждого перед глазами встали могучие бойцы, встали так же ясно, как они стояли перед глазами самого Вальгейра. Он видел неистовую схватку под луной, в ушах стоял тяжелый топот мертвых ног и жадный лязг погребенных клинков, вырвавшихся на свободу. И одновременно, как сквозь туман, ему мерещилась прошлая жизнь этих бойцов, полная борьбы такого накала, что она не позволила им примириться даже после смерти…

Но слов не находилось, не было никаких средств передать другим эти видения и чувства. Вальгейр уже знал, что при первой попытке облечь видение в слова оно поблекнет и рассеется. Все могучее станет слабым, величественное – жалким, яркое – тусклым. И он берег свое сокровище про себя, не отчаиваясь. Со временем слова найдутся. Умение придет. Он еще сложит песни, и для каждого, кто их услышит, мир станет еще шире и богаче. А пока Вальгейр наслаждался будущими песнями в одиночку и сам себе казался целым кладезем еще не родившихся миров.

* * *

Грют Драчун с остатками своей дружины вернулся в Кремнистый Склон на день позже Бергвида. Узнав о его «подвиге» – отсутствие шести человек и раны еще пятерых нельзя было скрыть, – конунг пришел в настоящую ярость.

– Как ты посмел, щенок, ослушаться меня! – орал он Грюту, пристыженному неудачей и утратившему привычную наглость. – Как ты посмел… Я… Ты… – От негодования Бергвид, как всегда, темнел лицом и не находил подходящих слов. – Как ты посмел не дождаться… Я не приказывал тебе начинать войну… Ты опозорил меня! Даже свое дурацкое дело ты не мог сделать как следует! Тебя победили вонючие рабы! Теперь все будут говорить, что моя дружина не может справиться даже с пастухами! Это все равно что предательство!

– Я не предавал тебя! – завопил Грют, знавший, что обвинения в предательстве плохо кончаются. – Я исполнял твой приказ! Ты же говорил, что мы пойдем в поход против Лисицы…

– Мне решать, когда начнется поход! И не тебе, сын тролля, решать за меня!

– Я не виноват! Нам что было, с голоду подыхать! Ты увез все добычу, а нам ничего не оставил…

– Добычи тебе? – яростно перебил Бергвид. – Получай!

С этими словами от выхватил меч и с размаху рубанул Грюта по шее. Удар был так силен, а меч Рагневальда так остер, что голова слетела с плеч и покатилась по земле. Кровь забрызгала всех стоявших вокруг; многоголосый вскрик взлетел к небу. Обезглавленное тело качнулось, подогнулось в коленях и рухнуло на землю. Из перерубленных шейных вен обильно текла кровь. Кровяной поток красной змеей обвился вокруг ног Бергвида.

– Пусть эта кровь… будет моей жертвой тебе, Медный лес… – бормотал Бергвид, тяжело дыша и опираясь острием клинка о землю. – Дух корней и камней… И вам, темные альвы… Народ Подземелья… Это ваше. Я дарю вам эту жертву… Моя первая жертва вам…

Кровь перестала растекаться и стала быстро впитываться в землю. Бергвид поднял голову и огляделся: вокруг него стояли люди, замершие, как свартальвы, застигнутые солнцем. На бледном лице Бергвида виднелись брызги крови, взгляд темных глаз потух, меч в опущенной руке вздрагивал, и он походил на какое-то безжалостное божество, принявшее кровавую человеческую жертву.

Асольву вспомнилось давнее зрелище: святилище Тюрсхейм, в котором он не бывал вот уже двадцать семь лет, молчаливый Волчий камень и тело, распростертое перед ним… Лужа горячей крови, рыжеватый клок волос, колеблемый ветром, окровавленный меч в руках Стюрмира конунга… Тот час, когда отец Бергвида лишил жизни его отца, Фрейвида Огниво. И как ни мелок был нагловатый и неумный Грют Драчун по сравнению с гордым, неуступчивым и решительным хёвдингом Квиттингского Запада, сходство конца их судеб показалось дурным пророчеством. С того убийства начались поражения квиттов. Тем ударом меча Стюрмир конунг расколол надвое свое племя и обрек его на гибель. И вот теперь его единственный сын, собравшийся в поход, сделал такой же первый шаг. И он, уже сознательно, делает то, что отец его совершил только по недальновидности: объявляет соперниками и врагами собственных соплеменников и поднимает оружие против них. Когда две половины целого встают друг против друга – возможна ли вообще победа? Чем ни кончится – это все равно будет поражение.

И еще Асольву вдруг вспомнилась сестра Хёрдис. В бедах, сопровождавших начало войны, обвиняли ее. Здесь она уже ни при чем, а беды все множатся и множатся…

– Никто не смеет… никому не трогать… – пробормотал Бергвид, пытаясь придать властность своему ослабевшему голосу. – Не трогать… Темные альвы возьмут его… Я отдаю им… Не понадобится раба…

Он имел в виду свое намерение принести человеческую жертву в святилище перед началом похода. Но если рабы могли втихомолку радоваться, не опасаясь столь сурового жребия, то воинов неприятно поразило это внезапное жертвоприношение. Те, кто раньше не имел с Бергвидом дела, усомнились в нем; знавшие его испугались за себя. Невозмутим остался только Ормкель.

– Так и надо дураку! – презрительно сказал он и сплюнул на землю неподалеку от трупа.

– Мы выступаем в поход в ближайшие дни! – объявил Бергвид, перейдя со двора, где все это случилось, в гридницу и выпив пива из кубка, который поднесли ему дрожащие руки невесты. – Пока кровь жертвы не остыла, мы должны начать свое дело. Этот придурок не оставил нам выбора. Теперь копье брошено, и не мне звать его назад. Не будем ждать, пока Лисица нападет на нас! Пусть похвалится Одину победой своих рабов над той падалью, когда сядет с ним за стол! Если сумеет умереть достойно! Я приказываю: мы выступаем завтра! Я не оставлю ни одной целой усадьбы между Раудбергой и Золотым озером! Через пять дней я буду сидеть в гриднице Каменного Кабана! Да поможет мне дух корней и камней! Никто не посмеет больше противиться мне! Отныне у Квиттинга не будет других владык и хёвдингов! Я все возьму под свою руку и поведу квиттов к новой славе!

Эйра дрожала, наблюдая все это и не веря своим глазам. Лицо Бергвида с сохнущими брызгами крови на коже казалось ей темным, как у тех свартальвов, диким, как у тролля, нечеловеческим, как у восставшего мертвеца! Ей было тяжело и больно смотреть на него, но она не могла оторвать глаз, как будто скованная злым колдовством. Под ресницами горели слезы ужаса, дыхание сбивалось, сердце колотилось, точно просясь на волю. Бергвид вдруг представился ей какой-то черной пропастью, куда утекает горячая кровь из жил каждого, кто его видит и слышит. Ее душа полнилась ужасом, гневом, недоумением и отвращением ко всему происходящему. Это какое-то чудовище! Оборотень, которым тролли и ведьмы подменили того Бергвида, которого она полюбила. Она полюбила человека, который стал в ее глазах олицетворением мести за прежнее бессилие и разорение, новым Сигурдом, способным объединить квиттов под своей властью и уничтожить всякую вражду. Но перед ней теперь сидел сам воплощенный дух вражды, готовый поить неживое кровью живых, чтобы получить силу для новых убийств.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Поделиться ссылкой на выделенное