Елизавета Дворецкая.

Ночь богов. Книга 1: Гроза над полем

(страница 1 из 25)

скачать книгу бесплатно

 -------
| bookZ.ru collection
|-------
|  Елизавета Дворецкая
|
|  Ночь богов. Книга 1: Гроза над полем
 -------

   «Ночь Богов» принадлежит к тому же циклу, что и «Лес на Той Стороне», но продолжением его не является, а обладает самостоятельным сюжетом. В описании реки Угры и ее населения между этими двумя романами есть заметные несоответствия – объясняется это тем, что со времени работы над «Лесом на Той Стороне» автор лучше познакомился с историческими материалами и подробнее разработал тему.
   Жанр предлагаемого произведения автор определить затрудняется. Действие происходит в нашем мире, в нынешней Центральной России. При написании книги использовался максимум доступных автору исторических сведений о жизни восточных славян и днепровских балтов в первой половине IX века. Все это дает книге право претендовать на звание исторического романа. Но сам этот максимум сведений объективно настолько мал, что автор, даже стоящий на самых реалистических позициях, неизбежно напишет по большей части фантастическую книгу. Во всех подробностях можно описать глиняные горшки, устройство печей или оборонительных валов – те вещи, которые доступны археологам, но для художественной части произведения это почти ничего не дает. О том, что действительно важно для писателя, мы знаем так мало, что большую часть поневоле приходится домысливать.
   К тому же писатель, желающий как можно точнее воспроизвести картину жизни древних славян, должен принять как реальность все то, что его герои считали реальностью, даже если оно выходит за рамки наших представлений о возможном. В итоге получилось нечто далекое от традиционного исторического романа, но от традиционного фэнтези находящееся, пожалуй, еще дальше. Обоснование исторических и мифологических концепций см. в Послесловии, значение историзмов – в Пояснительном словаре в конце книги.


   830 год, месяц кресень, среднее течение Угры

   Ранним утром, когда над вершинами берез еще висели белые полосы тумана, молодая стройная женщина пробиралась по тропинке через лес. Одета она была в единственную рубаху из серого небеленого льна с пояском из простой двухцветной тесьмы, голову покрывал вдовий повой с двумя медными заушницами. Тропинка вывела ее на широкую поляну, где разместилось несколько землянок Варги.
   Когда-то очень давно место обитания бойников считалось тайным и запретным для посторонних, особенно для женщин. Но за многие годы тайное стало явным, к Варге протоптали заметную тропу. Едва ли нашлась бы в Ратиславльской волости хоть одна женщина, которая ни разу, хотя бы в пору детского безрассудного любопытства, не подкрадывалась бы сюда вместе с сестрами, чтобы хоть одним глазком взглянуть на полуземлянки, в которые с такими таинственными предосторожностями уходят по достижении двенадцати лет их братья и откуда возвращаются лет через пять-шесть с таким важным и загадочным видом.
   У этой женщины никогда не было братьев.
Но уж конечно, она, для которой в окрестных лесах не имелось тайн, отлично знала дорогу сюда.
   Все полуземлянки еще стояли тихие, на поляне у широкого кострища никто не возился, топор не стучал. С трудом переводя дыхание после быстрой ходьбы, утренняя гостья изо всех сил заколотила кулаком в дверь самой большой.
   Почти сразу изнутри раздался голос:
   – Ну, какой леший там колотится? Иду уже, иду!
   Видимо, на самом деле Гуляйка не опасался, что к ним пожалует леший, потому что распахнул дверь, ничего не выспрашивая. Увидев гостью, он удивленно поднял брови:
   – От оно! А тебе чего тут надо?
   – Варга Лютомер дома? – сразу спросила женщина. – Пусть выйдет.
   Гуляйка хмыкнул:
   – Ты что, девка, [1 - По исследованиям лингвистов, в древнейшей традиции девкой называлась всякая молодая женщина низкого происхождения независимо от семейного положения.] сдурела? Сейчас он к тебе побежит, аж из портков выпрыгнет! Что у вас там стряслось? Тебя кто прислал? От князя?
   – Никто не прислал, сама я! – Женщина начала злиться. – Поди позови, ну, Гуляюшка! – Не показывая досады, она расплылась в сладкой улыбке. Будучи существом бесправным, но хитрым, она предпочитала ни с кем не ссориться. – Важное дело у меня, ему очень надо знать! Он и тебя не похвалит, и меня не пожалует, что мы с такой вестью важной мешкаем!
   – Гуляйка, кто там? – крикнул из глубины полуземлянки десятник Дедила.
   Варга просыпалась, бойники потихоньку одевались, позевывая, собираясь к ручью умываться.
   – Да Галица прискакала! – ответил парень. – Говорит, дело важное к варге Лютомеру.
   Дедила, на ходу натягивая рубаху, подошел к двери и выглянул на свет. Неглубокая полуземлянка была опущена в землю едва по колено, но Галица согнулась, чтобы не смотреть на мужчин сверху вниз.
   – Чего тебе? – не трудясь здороваться, спросил десятник. – Кто прислал?
   – Здравствуй, Дедила, да будет с тобою Ярилина милость! – Женщина низко поклонилась. – Я вам такую весть важную несу!
   – В Ратиславле стряслось что-нибудь? Ну, говори, чего лису за хвост тянешь?
   – Была я там, на Ивовом ручье, – Галица махнула куда-то на закат, – и видела на реке людей чужих, незнакомых, все мужчины, да с оружием! Идут на двух ладьях, издалека, видать. И сами не наши, и вид у них такой, чужедальний.
   – Много? – Дедила сразу стал серьезным.
   – С два десятка будет. Я из-за кусточков смотрела, боялась, как бы не заметили меня.
   – Может, купцы? Варяги?
   – Да нет, не похожи. Никаких товаров при них нет, так, припасы, может, в мешках. Да и вид такой суровый! А самый главный у них молодой, в шапке шелковой заморской, и важный такой, суровый, прямо крагуй! [2 - Крагуй – хищная птица. Слово тюрского происхождения, но заимствование очень старое.]
   – Куда правили?
   – А прямо к Ратиславлю и правят.
   – Давно видела?
   – Да вот только! Только и времени, что сюда добежать! Я себе думаю: надо людей предупредить, а чем до Ратиславля бежать, лучше к варге Лютомеру пойду, он и ближе, и люди у него…
   Не дослушав – мысли Галицы никого тут не занимали, – Дедила повернулся и ушел будить варгу – вожака лесного братства «волков». Вскоре бойники, на ходу затягивая пояса, высыпали из низких дверей. Много времени на сборы им тратить не приходилось – для того они и жили здесь, чтобы первыми выходить в случае какой-либо опасности. Понимая, что ладьи пришельцев не стояли на месте все то время, пока Галица бежала к Варге и они собирались, Лютомер сразу повел дружину к Ратиславлю.
   По дороге торопились – мало того, что бойники должны первыми выходить навстречу всякому врагу, но и честь его обнаружить никак нельзя было уступать кому-то другому, да еще женщине! Обсмеют, скажут, девки вас обскакали!
   Под началом у варги Лютомера сейчас находилось около четырех десятков отроков и парней, собранных со всей волости. Большинство молодых «волков» по завершении обучени возвращались домой, но некоторые, прижившись в Варге лучше, чем могли бы прижиться дома, не желали менять лесную жизнь на тяжкий труд земледельца и оставались, сами начиная обучать новых «волчат». Такие, отказавшись от возвращения в род, проходили особые посвящения, после которых теряли старые имена и принимали новые – волчьи. Таких называли «отреченными волками». Из них в Варге сейчас жило двое стариков, уцелевших от предыдущих поколений, – Ревун и Хортогость. Этим было лет сорок, а может, пятьдесят, а может, девяносто – юные «волчата» уже не замечали разницы, им двое стариков казались осколками давно минувших веков. Бойникам ведь редко удается состариться, и поколения у них меняются быстро. Из молодых тот же путь избрали Хортомил, Чащоба, Серогость, Лесомер, Дедохорт и Яроволк. От прочих их отличали волчьи шкуры, которые они носили на плечах вместо плащей. Летом, когда жарко, они подвешивали к поясу полоску шкуры с волчьей лапы с когтями. Охотиться на «своих» волков, то есть живущих поблизости от Варги, обычай запрещал – как запрещал и наносить какие-либо обиды жителям своей волости, – но как люди, так и волки бывают чужие, победа над которыми приносит честь и добычу. Прошедшие волчьи посвящения приобретали, как говорили, способность к оборотничеству, благодаря чему в окрестных весях их уважали и побаивались.
   На Угре сложился обычай, согласно которому возглавлял «волчье братство» сын или младший брат князя, что обеспечивало и братству, и князю взаимную поддержку. В последние семь лет это место занимал старший сын угрянского князя Вершины Лютомер. Даже незнакомый легко угадал бы, кто в этой «волчьей стае» главный, – высокий, широкоплечий, но стройный, он двигался легко и бесшумно, как настоящий лесной зверь, но в случае надобности в нем просыпалась огромная, неутомимая сила. Рожденный старшей женой Вершины, волхвой Семиладой, имея среди своих предков многих прославленных воевод и могучих волхвов, он в совершенстве владел древним священным искусством пробуждения в себе этой силы, чарами старинных мужских союзов. Уже лет десять он возглавлял общину угрянских бойников, приняв власть над Варгой из рук Ратислава, своего дяди по отцу, погибшего в одном из походов. Но все знали, что силами и способностями Лютомер превосходит стрыя, как, несомненно, со временем превзойдет его славой. По матери Лютомер происходил из древнейшего рода жрецов и кудесников и считался сыном бога Велеса. Соединяя в себе силы и умения волхвов и бойников, он владел многими тайнами и даже умел перевоплощаться в волка, предка и покровителя мужских союзов.
   Отец Лютомера, князь Вершина, жил на холме над Угрой неподалеку от Варги. Вернее, «волчье логово» когда-то устроили поодаль от поселения, но за сто с лишним лет многие участки леса вокруг Варги выжгли и распахали, а потом опять забросили. Некоторые места были распаханы и заброшены уже по три раза, и земля истощилась настолько, что здесь не рос даже лес и старые лядины зияли проплешинами. Хортогость уже не раз заговаривал о том, что Варге пора подыскивать себе новое место – поглубже в лес, подальше от людей.
   Ратислав Старый, основатель Ратиславля, пришел сюда со своим родом с запада, от верховий Днепра. Постепенно расселяясь, кривичи нуждались в новых землях для пашен и продвигались все дальше на восток. Когда-то давно земли по берегам Угры и других притоков Оки занимали во множестве племена голяди, но в последние века они вымирали и уходили дальше на север. Славянские роды – как правило, младшие сыновья с женами и подросшими детьми или ватаги бойников, желающих обосноваться в новых местах, – иногда подселялись в поселки голяди, заключая с ней ряд, иногда занимали брошенные много лет назад городища на высоких местах. Такое же брошенное городище занял и Ратислав Старый – подновил оползший вал, поставил поверх него крепкий частокол. Сейчас, более века спустя, род разросся и не помещался внутри старого вала – цепочка полуземлянок, соединенных бревенчатыми наземными переходами, уже стояла снаружи. Это сыновья стрыйки Молигневы, Солога и Хмелиня, женившись, поставили себе жилища здесь. Сам Солога, старший ее сын, сейчас стоял на пороге своего жилья, держа в руке топор на всякий случай и внимательно глядя на реку.
   Лютомер и бойники вышли из леса как раз вовремя – к отмели, где лежали ратиславльские лодочки, подходили две чужие ладьи, наполненные людьми. У всех имелось оружие – топоры, копья. Однако, бросив на нежданных гостей один быстрый взгляд, Лютомер облегченно вздохнул и усмехнулся:
   – У Галицы от страха в глазах помутилось – оковцев не узнала. Это же Доброслав! Помнишь его, Дедила?
   – Они, пожалуй! – Десятник вгляделся и кивнул. – Я и сам не сразу вспомнил. Сколько ж их не было?
   – А полгода почти и не было. Как реки встали, так они проехали.
   – С чем плывут, вот бы узнать! – заметил другой десятник, Хортомил, и усмехнулся: – А то если они к смолянам зазря съездили, может, хотят нас завоевать в утешенье?
   – Щас мы их утешим, – пообещал Лесога и сплюнул. Несмотря на свой малый рост, он считался знатным бойцом и ничего на всем свете не боялся.
   – Ну, ну! – насмешливо осадил его Дедила. – Они тебя уже знают! Отойди от берега, а то и пристать не решатся!
   Лютомер тем временем уже направился вниз по тропе. Заметив бойников, приезжие не спешили выходить из лодок, хотя те уже встали на мелководье.
   – Здоров будь, Доброслав Святомерович! – Лютомер приветственно махнул рукой. – Выходите, благо вам будь на земле угрянской, если сами не со злом пришли!
   – Здоров будь и ты, варга Лютомер! – ответил ему рослый, худощавый, неширокий в плечах, но жилистый и сильный мужчина лет двадцати пяти. Это его Галица называла «крагуем» – и правда, что-то общее с суровой хищной птицей замечалось в выражении его лица, с тонкими чертами и горбинкой на носу, с темными глазами, унаследованными от бабки, которая у него была то ли хазарка, то ли булгарка. Темно-русые волосы покрывала шапка с богатым шелковым верхом.
   Доброслав первым поднялся по тропе на крутой берег, за ним потянулись его люди, вытащив ладьи на песок. Старший сын князя Святомера, правившего в землях русов-вятичей [3 - Объяснение употребления слова «русы» – в Послесловии.] на верхней Оке, еще зимой, в студен-месяц, проезжал со своей дружиной и двумя оковскими старейшинами через Угру, направляясь к Днепру, к князю смоленских кривичей Велебору. Лютомер хорошо помнил рассказы вятичей о событиях, побудивших их отправиться в дальний путь на запад, о невиданных каменных крепостях, которые начали строить хазары на рубежах славянских земель, о войне прошлого лета, когда даже сын лебедянского князя Воемира попал в плен и таскал камни на строительстве. Понимая, что крепости строятся неспроста и в будущем обещают русам много неприятностей, князья наметили на следующее лето большой поход и стали искать союзников. Сюда, на Угру, приезжал сам оковский князь Святомер и звал князя Вершину присоединиться к походу, соблазняя богатой добычей, которую можно захватить в изобильных хазарских городах. Но князь Вершина имел благовидный предлог отказаться: будучи по происхождению потомками днепровских кривичей, [4 - Днепровские кривичи здесь рассматриваются как большой племенной союз, включавший малые племена – смолян, угрян, дешнян и др. Это не так чтобы исторический факт, но и не совсем фантазия автора, потому что разделение данной территории на племенные области наблюдалось и позднее, что отражается и в административном делении.] угряне признавали над собой верховную власть смоленского князя и без его согласия ввязываться в войну не имели права. Признав справедливость этих доводов, князь Святко отправил старшего сына на Днепр, надеясь склонить к союзу самого князя Велебора.
   Со времени отъезда послов прошло уже полгода, и вот они едут восвояси. Спрашивать, удачным ли оказалось посольство, было еще рано, но Лютомер, окидывая быстрым взглядом лица Доброслава и его людей, заподозрил, что поздравить не с чем. Никого нового с ними не оказалось, кто уезжал, тот и возвращался.
   – Здравствуй, боярин Волерад! Привет тебе, Выгляд! Здоров ли, Бегиня? – приветствовал он оковских старейшин, сопровождавших Доброслава, пока те проходили мимо него от лодок по тропинке к Ратиславлю.
   Вятичи кланялись в ответ, но на их лицах отражалось предчувствие неприятных разговоров, которые им придется здесь вести. Лютомер провожал их невозмутимым, даже веселым взглядом, по привычке слегка щурясь, словно желая спрятать свои мысли, но подмечал их озабоченность и старался прикинуть, чего теперь ждать. Если бы князь Велебор дал согласие на поход, вятичи ехали бы веселые. Скорее всего, согласия он не дал. Неужели снова будут уговаривать угрян выступить без согласия светлого князя? Доброслав, конечно, упрям, как гора каменная, но должен же понимать, что взялся за безнадежное дело?
   Ибо угряне совершенно не жаждали участвовать в тяжелых и кровопролитных хазарских войнах, о чем явственно давали понять вятичам еще зимой. Угра располагалась далеко от тех мест, куда могла добраться хазарская конница, и угряне не собирались рисковать ради сомнительных выгод, которые мог дать им Русский каганат и его восточная торговля.
   – Прошу, будь нашим гостем, Доброслав Святомерович! – Лютомер с подчеркнутой вежливостью поклонился княжичу, который прошел мимо него последним. – Сейчас скажу и баню приготовить, и стол накрыть, а там уж и поговорим.
   В баню каждый, кто проделал долгий путь, отправлялся первым делом – смыть все то нехорошее, что могло к нему прицепиться по дороге через глухие леса. Пока гости мылись, у князя Вершины было время приготовиться к их приему. Он уже к тому времени поднялся и сидел за завтраком, намереваясь объехать свои поля и посмотреть всходы, но поездку пришлось отложить. Прослышав о госте, старейшины Ратиславичей собрались в братчину – самую просторную из старых землянок. Когда-то в ней жил сам Ратислав Старый, а после его смерти сыновья, к тому времени все женившиеся и поставившие рядом собственное жилье, стали собираться здесь для совместных трапез, праздников, на совет или просто – скоротать время вечером за разговором. Для женщин имелась другая такая же постройка – беседа, где они собирались в основном по зимам прясть и шить.
   Ратислава Старый сам был не простого рода и вел свое происхождение от древних смолянских князей. Забравшись так далеко на восток и приобретя со временем большую власть и влияние над угрянами, то есть потомками кривичей и голяди, во многом перемешавшихся между собой, его внук, тоже Ратислав, большой удалец и кудесник, носивший прозвище Космат, отказался платить дань Смоленску. Дело чуть не кончилось войной, но в конце концов между Ратиславлем и тогдашним смоленским князем Зареблагом был заключен ряд: дочь Космата Мыслена стала младшей женой Зареблага, а сам Космат получил право называться угрянским князем, самостоятельно собирать дань с Угры и окрестностей, отдавая четвертую ее часть смолянам. И так с тех пор продолжалось уже почти век. Угрянские князья понемногу расширяли свои владения и сейчас добрались уже до истоков реки Рессы, южного притока Угры. Сначала звание угрянского князя носил старейшина рода, но со временем решили закрепить его, чтобы не толкать кровных родичей к раздору, за старшим сыном прежнего князя. Князь Вершина стал третьим, кто получил власть именно так. Старейшиной над Ратиславичами считался его двоюродный брат Богомер. Он решал дела, относящиеся к самому роду, а Вершина – дела всей угрянской земли. И похоже, что именно такое дело и явилось в Ратиславль этим туманным утром в лице оковского княжича Доброслава.
   Несмотря на почетное звание, жил угрянский князь почти так же, как любой простой человек: каждый год он сам брал в руки топор и отправлялся «подчерчивать» лес, то есть подрубать деревья на выбранном под новое поле участке, чтобы подсохли, а потом рубил уже высохший лес, «подчерченный» пару лет назад. Сам он, с благословения Велесова волхва Велерога – тоже родича, по весне, как стает снег и все высохнет, подносил огонь к поваленным стволам, а как сгорят, сам проводил первую борозду ралом с железным наральником, в которое был запряжен крепкий рабочий конек. Сам он и первым бросал в борозды семенное зерно ржи или ячменя, чтобы благословение богов, лежащее на их далеком потомке, перешло на нивы и одарило род изобилием и благополучием.
   Собственной дружины, как князья в тех землях, что постоянно воюют с внешними врагами, угрянский князь не держал. Работы для такой дружины находилось, слава чурам, очень мало, а кормить ее надо круглый год. В случае опасности его войском становились все взрослые мужчины племени, а сродники Ратиславичи – ближней дружиной. Для разных поручений, грозящих той или иной опасностью, или дальних поездок он использовал бойников – в тех молодая удаль играет, они и сами рады с кем-нибудь сцепиться.
   Его жилище – несколько просторных полуземлянок, в каждой из которых обитала одна из жен со своими детьми и челядью, – мало чем отличалось от жилищ прочих Ратиславичей, и сам князь Вершина – крепкий мужчина сорока с небольшим лет, с красивыми русыми кудрями, чуть тронутыми сединой, – лицом походил на родичей, собравшихся послушать, что скажут приезжие. Чужих здесь не видали, бывало, годами, поэтому ради такого события отцы семейств отложили дела.
   Многочисленные сродники толпились перед братчиной, стремясь поглазеть на гостей. От четырех жен (сейчас в его доме из них жили три) боги послали угрянскому князю шесть сыновей и семь дочерей. Старшие дочери, которым понравился стройный красивый гость, прихорашивались – для любой из них было бы совсем не плохо войти в его дом хотя бы второй женой. Но Доброслав, в сопровождении Лютомера проходя к братчине, равнодушным взглядом скользнул по хорошеньким, румяным лицам Молинки, Русавки и Ветлицы. Гораздо больше для него значила встреча с их отцом.
   Братчина, просторное сооружение из толстых бревен, под двускатной соломенной крышей с конским черепом на коньке, отапливалась по старинке, как при Ратиславе Старом, – открытым очагом посреди земляного пола. Возле очага стояли деревянные чуры – вместилища родовых духов, которым по праздникам приносили жертвы и перед чьими темными, едва намеченными ликами обсуждались важные дела, заключались договора с соседями и приносились клятвы. Мужчины Ратиславля – отцы и деды малых семей – рассаживались на длинных скамьях вдоль стен. Женщины и дети толпились снаружи, разглядывая гостей. Приехавшие с Доброславом тоже ожидали поблизости. Женщины, кто посмелее, пытались их разговорить, но вятичи отмалчивались – видимо, Доброслав велел им придержать языки.
   Проводив в братчину вятичских гостей, Лютомер хотел выйти, но князь Вершина сделал ему знак остаться. Будучи бойником, Лютомер считался находящимся вне рода и не имел права говорить в собрании его мужчин, но Вершина именно в нем видел своего наследника, не оставляя надежды, что со временем Лютомер отдаст власть над Варгой кому-то из младших братьев, вернется в род, найдет достойную жену и станет новым угрянским князем. Лютомер не опровергал этих надежд, но исполнение их пока оставалось в туманном будущем. Нельзя править и человеческим, и лесным миром, а Лютомер еще не решил, к чему его душа лежит больше. Тем не менее он не сторонился дел рода и принимал в них участие, насколько это было нужно и возможно. Поэтому сейчас, кивнув в благодарность, он скромно присел у двери, между самых младших, недавно женившихся и еще не обзаведшихся детьми молодых мужчин. Среди простых Ратиславичей Лютомер и впрямь выделялся, и видно было, что он тут не совсем свой, – его отличали и длинные волосы, собранные сзади, и волчья накидка мехом наружу, как носили только бойники. Русые волосы его уже немного тронула седина, из-за чего они почти сливались по цвету с шерстью накидки. Лицо его стало внимательным и замкнутым – в душе шевелились, как тайком заползшие змеи, нехорошие предчувствия, что Доброслав привез им новости, которых Ратиславичи не ждут и которым совсем не обрадуются.
   Доброслав поклонился сначала чурам, потом князю Вершине, сидевшему на особой скамье перед очагом, потом на все стороны:
   – Здравствуй, князь Вершина! Да пошлют боги великие мир твоей земле, благополучие племени, богатство дому, умножения роду!
   – Здравствуй и ты, Доброславе! – Вершина приветливо кивнул и указал место, нарочно оставленное для гостей: – Садись. Садитесь, бояре оковские. Ну, рассказывай. Как доехал? Хорошо ли встретил тебя князь Велебор?
   – А ты ничего и не знаешь, князь Вершина? – отозвался Доброслав. На лице его мелькнуло немного небрежное сочувствие, даже насмешка над этой неосведомленностью.
   – А что такое? Откуда нам новости-то узнать – с тех пор как лед сошел, никто с той стороны не приезжал еще. Что ты мрачный такой? Или поссорились?


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное