Елизавета Дворецкая.

Ясень и яблоня. Книга 2: Чёрный камень Эрхины

(страница 5 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Что с тобой?

Он помолчал, сорвал травинку, пожевал, потом опять бросил и вздохнул:

– Надоели мне эти туалы! Только и разговоров, что о подвигах. Может, это они передо мной так выделываются, а между собой как люди, но… Надоели, сил нет. Как свои подвиги кончатся, так за чужие принимаются. Ты знаешь, когда Ки Хилаинн жил? Шестьсот лет назад! А они все его подвигами упиваются, как будто с тех пор больше ничего не случилось! Нет, я домой хочу!

– И я хочу! – Сэла вздохнула. – Богиня Фригг! Я чуть не забыла, я же тебе так и не рассказала! Слушай меня!

Она придвинулась к нему вплотную, схватила за руку и зашептала:

– Я видела Сольвейг! Ну, Сольвейг, сестру моего отца! На рассвете после Праздника Птиц, помнишь? Она стояла в воде, и я говорила с ней! Она пообещала, что проведет меня по воде через море и через Землю Тьмы. Я должна в ночь Праздника Цветов взять черный камень, и тогда она уведет меня! Я только не знаю, как я оставлю тебя!

– Вот это да! – Торвард свистнул и повернулся к ней. – Сольвейг! Ну, да, она нам поможет, она ведь меня с Зеленых островов домой прислала! И по пути сюда помогала вести корабль. Ты не боишься?

– Не боюсь. Я боюсь только за тебя.

– Ну, это зря. Обижаешь! – Торвард усмехнулся. – Я как-нибудь за себя постою. Тем более теперь у меня руки развязаны. Вот только… А что с ней будет, если она останется без амулета?

– Что будет?

Сэла слегка пожала плечами: она не задумывалась о том, как скажется на Эрхине потеря «глаза богини Бат». Это ее уже не занимало. Но, глядя в глаза Торварду, она поняла, что с ним дело обстоит иначе. И не только потому, что она, Сэла, уйдет с острова вместе с амулетом, а он останется. Потому что для него Эрхина – не только враг, которому надо отомстить. Для него она – самая замечательная женщина, которую он встретил в жизни, женщина, которую он полюбил и для которой не смог полностью закрыть свое сердце. Ее будущее было ему небезразлично. И он даже не отказался от мысли, что будущее у них может быть общее.

– В чем его действие? – спросил Торвард. – Что он ей дает?

– Он… – Сэла старалась получше вспомнить свой давний разговор с Дер Грейне. – Он помогает ей одолеть земные страсти, забыть человеческое и приблизиться к божественному. А если она его потеряет, то ей грозит стать несправедливой. И тогда остров погибнет, потому что несправедливый правитель – гибель любой страны.

– Но она и раньше была не очень-то справедливой. Когда напала на нас, когда хотела принести тебя в жертву.

– Дер Грейне говорила, что «глаз богини Бат» не справился.

Торвард помолчал. Теперь, когда он часто виделся с Эрхиной и она дружески обращалась с ним, ему с трудом удавалось поддерживать в своей душе ту жажду мести, которая вторично привела его на остров. Он снова готов был восхищаться Эрхиной и желал ее любви. И она обещала ему свою любовь, обещала каждым значительным взглядом, звуком голоса. В таких вещах Торвард не ошибался. Он помнил, что в сердце этой светлой девы живет самовлюбленная гордость, мстительность и коварство, но они казались ему болезнью, проклятием, которое можно снять.

Если она наконец изменится, он простит ей все прежнее.

– Может быть… – неуверенно начал он, глядя в глубину священного сада сквозь блестящую решетку, будто надеялся высмотреть там подсказку. – Если этот камень глушит в ней человеческое… может быть, оттого-то все и вышло? Может быть, это он заставляет ее считать себя богиней, которую никто не смеет любить как женщину? Может, если камня не будет, она вспомнит, что богиня богиней, а сама она – женщина, как все?

Сэла не ответила. Рассуждения Торварда ее не убеждали, но она видела, что имеет дело с любовью, а здесь доводы бесполезны.

– Она как та красотка, которую превратили в чудовище, пока ее кто-нибудь не полюбит, – добавил Торвард чуть погодя. – А наутро она будет человеком. Может, у меня получится в конце концов?

– Скорее всего, да, – обронила Сэла. Она не так чтобы ревновала, но ее вовсе не радовала возможность после всего случившегося увидеть-таки женой Торварда и хозяйкой Аскегорда «расколдованную» Эрхину. Тем более, как Сэла подозревала, расколдоваться она могла только в его слепых от любви глазах! – У тебя будет отличный случай попытаться. Целая ночь. Это правда, что она тебя Рогатым Богом выбрала?

– Кем? – Торвард не понял. – Каким еще богом? Какие рога! Вот уж чего мне не надо!

– Рогатый Бог, Господин Тьмы – священный супруг Богини. Она сама выбирает его. Я ее спросила однажды, почему она тебя от… Ну, почему не захотела. И она мне в том смысле объяснила, что Богиня выбирает себе мужа. А тот, кто сам посмел ее выбрать, тот ее оскорбил. И вот теперь она выберет тебя. И ты своего добьешься. Только будь осторожнее!

– Своего! – Торвард хмыкнул, ничуть не обрадовавшись. – Это уже не я своего добьюсь, а она своего добьется! А я… Ну, посмотрим. Как ты собираешься его взять? Раньше нельзя, а в ночь праздника она тебя близко не подпустит.

Сэла промолчала. Да, это верно – в ночь священного праздника фрия спать не будет.

– Но раз уж ты говоришь, что она меня в Рогатые Боги выберет… – продолжал Торвард. – Я сам его как-нибудь раздобуду. Священного супруга-то она подпустит к себе!

– Подпустит, но снять с нее амулет, чтобы она не заметила…

– Молчи, дитя мое, это уже мое дело! Со мной ей будет не до того, чтобы следить за амулетами! Где это все будет происходить?

– Я так поняла, что в кургане. Видел большой пустой курган там, на поляне? Он у них вроде храма Господина Тьмы. Это происходит там.

– Ну, ближе к рассвету… Не знаю, какой у них порядок, но ты будь поблизости. Я тебе его вынесу.

– А как же ты? Она же хватится. Я уйду, а ты останешься. И тебя же первого заподозрят. Как ты будешь выкручиваться?

– Придумаю что-нибудь. Я не маленький, справлюсь.

Сэла вздохнула и крепче сжала его руку. Она верила, что Торвард справится, но все же мысль о том, чтобы уйти, оставив его здесь, мучила ее. Пусть за все эти месяцы они говорили всего несколько раз – теперь Торвард казался ей ближе брата. Весь ее мир сосредоточился на нем.

А Торвард сейчас думал о том, что она ему сообщила. Новость о «Рогатом Боге» перекликалась с намеками самой Эрхины и жриц, уже дававших ему понять, что его ждет нечто весьма почетное. Так вот к чему ведут ее многозначительные, пристальные и огненные взгляды, от которых у него замирает сердце и по коже пробегает горячий озноб. Но… и тут обманула! Торвард едва не выругался, несмотря на близость священного сада. Он думал, наивный, что Эрхина отвечает на его любовь, – а она просто назначила его исполнителем обряда!

А может, она по-другому и не умеет? Может, она и любить умеет только как Богиня – в обряде? Но и это, надо сказать, неплохо, и не зря за этот «обряд» веками соперничают самые доблестные воины острова Туаль. И он правильно делал, что выжидал: для успеха следует дождаться, пока она сама, так сказать, «возьмет его за уши» и потребует любви. Здесь так принято.

Она выберет его «священным супругом»… Какая же это будет злая насмешка: она отвергла его, когда он пришел к ней конунгом, и принимает, когда он явился рабом! А может быть, ей такой мужчина и нужен – раб. А значит, только раб и будет для нее мужчиной… Но этот внезапно найденный путь к ее благосклонности не обрадовал Торварда. Ведь он не раб, а значит, она выберет, по сути, не его.

Но, может быть… В конце концов, она еще так молода – ей всего двадцать два года, она еще не знает ни жизни, ни себя. Она слишком испорчена всеобщим преклонением и сознанием своей необычайной, возвышенной, божественной судьбы. Она совершает очень большую ошибку, подстерегающую, увы, всякого, кто ищет мудрости: она слишком довольна тем, что уже имеет, и этот тяжкий груз мешает ей идти дальше. Так мешает, что она уже давно идет назад, не замечая этого. Но, может быть, если она соизволит полюбить его хотя бы в чужом облике, ее сердце проснется и научит ее всему тому, что сейчас заслоняют от глаз честолюбие и гордость?

А если не проснется… Тогда в ход пойдет черный камень. Эрхина сама поставила его в такие условия, что в этой битве ему некуда отступать.


В день Праздника Цветов все в Аблах-Бреге и вокруг поднялись еще затемно, и к рассвету вся широкая луговина перед священным холмом кипела от множества народа. Туалы нарядились в зеленые рубахи, платья, плащи, головы их украшали венки из травы и весенних цветов, перевитые белыми лентами. Люди были веселы и возбуждены, как на свадьбе в собственном роду. Сегодня отмечалось величайшее событие каждого года – священный брак Земли и Неба, Великой Богини и ее супруга, Рогатого Бога Солнца и Повелителя Тьмы. Тех, кто выглядит противоположностями, но слияние которых продолжает жизнь во вселенной. Сюда собрались туалы со всего острова, чтобы увидеть свою Богиню в день ее священной свадьбы, и недавние события вокруг нее разогрели всеобщее любопытство и возбуждение горячее обычного. Весь Туаль до самых отдаленных от Аблах-Брега побережий уже полнился слухами о чужеземце, который убил военного вождя, и всем не терпелось узнать, кого же она выберет: этого чужеземца или все же кого-то из туальских воинов?

Эрхина, одетая в белое, украшенная золотом, с черным поясом Богини, появилась в воротах нижнего вала с первыми лучами солнца. Ворота, с особым старанием начищенные к празднику, сияли, как золотые, и казалось, что сама Богиня выходит навстречу людям из Иного Мира, дверь которого приоткрывается лишь восемь раз в году. Сейчас, в Праздник Цветов, дверь между мирами открывалась на рассвете.

Народ радостными криками приветствовал свою Богиню, и она отвечала словами Напутствия. Его здесь привыкли слышать из года в год в дни священных праздников, каждый знал его на память, но каждый раз оно заново вызывало в сердцах восторг слияния с Богиней:

 
Собирайтесь ко мне, вы, о дети Земли,
Все, кто тайны постиг и кто жаждет постичь;
Научу я тому, что неведомо вам,
Научу вас я песням во имя Луны.
 
 
Я, Богиня – души бесконечный восторг,
Я есть радость земли, и любовь – мой закон.
Пусть же чистыми будут все мысли твои,
И с пути не сверни, устремляясь к мечте.
 
 
Я есть тайная дверь в Вечной Юности Мир,
Я – священный сосуд, полный жизни вином.
Я – Котел Черридвен, где бессмертье кипит,
Человечьим сердцам я блаженство дарю.
 

После того как Богиня скрылась, народ отправился в лес за большой елью. Ель срубили, очистили от ветвей, оставив только вершину, и торжественно понесли опять на площадку перед воротами. По пути хором пели:

 
Благословенно будь это дерево,
Несущее в себе нашего Повелителя,
Которое скоро войдет
В нашу Мать-Землю!
 

В самой середине площадки красовалась яма, которую перед каждым праздником заново расчищали. Жрица Торхильд вылила в яму соленую воду, а народ вокруг снова пел:

 
Земля-Мать, пусть этот дар
Подготовит тебя к принятию
Супруга твоего, нашего повелителя!
 

Принесенную ель обвили красными и белыми лентами, в знак встречи здесь смерти и возрождения, женщины привязали на нее множество букетиков фиалок. Многие подходили к дереву и, чем-нибудь острым порезав или уколов себе руку, брызгали кровью на ствол, принося жертву дереву и помогая таким образом плодородию земли. Жрица, окунув палочку в сосуд с маслом, наносила на ствол крестообразные знаки солнца.

Весь день после того вокруг священного дерева торжественно кружились обрядовые танцы и по долине разносилось пение:

 
Три чуда есть: рождение, жизнь и смерть,
Приход зимы сменяет сладость лета,
И восемь раз в году мы свой сплетаем круг,
Из года в год идем за кругом таинств.
 
 
Друг друга обгоняют свет и тьма,
Сменяет солнце ночь, сама сменяясь светом.
Так нам достались в дар от наших предков
Сказания о Боге и Богине.
 
 
Король Теней Рогатый по ночам
Верхом на диком ветре в небе мчится,
А днем же он – Зеленый человек,
Что по лесным полянам в чаще бродит.
 
 
Она же может быть девицей юной,
Плывущей в полночь в лодке под Луной,
Но срок придет – и сделается вновь
Старухой древней, шепчущей заклятья.
 
 
Так будем петь в честь Бога и Богини,
И танцевать в кругу, в объятье тесном,
А час придет – и на спине Оленя
Помчимся мы в Чертоги Возрожденья.
 

Эрхина, ее приближенные-жрицы, Торвард – никого из них Сэла с самого рассвета не видела. Они были на вершине холма, в храме, где творили свою часть праздника, скрытую от глаз непосвященных. Но Сэла провела счастливейший день: среди народа никто не знал, кто она такая, и она веселилась вместе со всеми, кружилась вокруг священного дерева и пела, сливаясь с толпой в одно целое и чувствуя, как ее дух, согласно с общим духом народа, стремится к духу Богини. В Аскефьорде, где все было слишком знакомо, люди отвлекали все ее внимание на себя, а здесь она чувствовала себя наедине с самой Фрейей. Земля была невестой, трепещущей в ожидании своего священного супруга, и встреча их даст начало мирозданию, обновит и пополнит жизненные силы всего живого.

Потихоньку опускались голубовато-серые сумерки, воздух между небом и землей как будто делался плотнее. Шумные игры и танцы прекратились. Охапки хвороста, украшенные пучками лесных и полевых цветов и белыми лентами, сложили в тринадцать больших куч, образовав круг внутри череды белых камней. Позади него темнела громада Гробницы Бога. Это был большой курган, пустой внутри и служащий своеобразным храмом, нижним противовесом Дома Золотой Яблони на вершине холма. В сумерках он приобрел какой-то особенно зловещий и многозначительный вид, и от взгляда на эту черную гору бросало в дрожь.

Из ворот Аблах-Брега показалась Дер Грейне, державшая в руках большой золоченый светильник, в котором пылал священный огонь из храма. Одетая в белое, с венком из яблоневых ветвей на голове, она казалась прекрасной, как лунный луч, и такой ненастоящей, что все ахнули, хотя наблюдали нечто подобное каждый год. Это была истинная дева Иного Мира, и даже Сэла не узнавала сейчас свою подругу.

Под общее пение Дер Грейне зажгла священные костры, по кругу переходя от одного к другому, и снова исчезла. Сэла, усталая и взбудораженная, всей кожей ощущала, как растет общее возбуждение вокруг нее: все ждали самого важного на этом праздновании.

Из глубин гробницы вдруг раздались удары бубнов, и Сэлу пронизала жуть: это звучало как призыв Иного Мира, как знак открываемой двери.

Толпа вокруг нее содрогнулась и попятилась от круга священных костров в безопасную мягкую тьму.

Ворота Аблах-Брега снова распахнулись, и из них показалась череда белых фигур. В сумерках, при свете костров, под звуки загробных бубнов, они казались посланцами Иного Мира, выходящими из той самой Пылающей Двери, что открывается восемь раз в году. И каждый, кто это видел, переживал заново рождение мира, творимого обрядом на его глазах, в глубинах его собственной души. Это были женщины, числом тринадцать, как тринадцать лунных месяцев в году, из числа самых знатных и мудрых жриц острова Туаль, духовных дочерей Меддви. Все они были одеты в тонкие белые одежды, каждая несла светильник, словно все тринадцать лун года вышли вместе в эту священную ночь. Сэла видела и различала лица – Бресайнех, Торхильд, Фрейунн, Дер Грейне, Рифедды, Даголин, Дуброн и других, – но сейчас никого не могла узнать.

Впереди шла Эрхина. На голове ее был золотой убор с полумесяцем надо лбом, а в руках она держала большую круглую чашу, золотую, с рядом крупных жемчужин по краю. По толпе пролетел вздох благоговения, и Сэла затрепетала. Жемчужную Чашу выносили из храма лишь один раз в году. Дер Грейне рассказывала ей о Чаше Богини: сила Фрейи, чья мудрость равна мудрости Одина, делала Жемчужную Чашу подобием Источника Мимира и позволяла Богине взглянуть изнутри на мир и сплетение его сил. Поэтому Чаша способна делать предсказания: она владеет прошлым, из которого тянутся ростки будущего.

Сначала Эрхина, а за ней другие вступили в северо-восточную часть круга и пошли, двигаясь вслед за солнцем, пока каждая не заняла свое место между двух костров. В ярком свете пламени белое сияние их одежд померкло, но бубны стучали быстрее, и живое биение пламени наполняло все происходящее каким-то торжественным напряжением. Все смотревшие в круг дрожали, и биение бубнов отдавалось у каждого где-то внутри, словно это стук собственного сердца.

Эрхина встала в самую середину и опустила чашу на землю возле своих ног. Подняв руки, она стала призывать духов в каждую из четвертей круга: духов воздуха – в восточную часть, духов огня – в южную, духов воды – в западную, духов земли – в северную. Жрицы повторяли за ней заклинание, и даже со стороны все отчетливее ощущалось, как накапливается сила внутри круга.

Вслед за тем Эрхина призвала Звездный Народ – особых существ, не нуждающихся в теле и пришедших со звезд, хранящих круг и помогающих волшбе. В каждой из сторон круга появилось по столбу призрачного голубоватого света; они чуть заметно колебались, словно под дуновением невидимых ветров, но от них исходило ощущение силы, мудрости, покоя и защиты.

Чудесный круг был создан – теперь он стал крепостью с незримыми стенами, островком между мирами, не принадлежащим ни земле, ни иным мирам, но той священной точкой, где они встречаются. В воздухе висели чуть заметные, голубоватые очертания шара, словно бы до половины зарытого в землю и заключившего в себя площадку Круга и гробницу. Приглядевшись, этот шар можно было отчетливо различить, но стоило сосредоточить внимание на белых фигурах на площадке – и преграда для глаз исчезала, каждая жемчужина на стенках Чаши делалась отлично видна. Ничего подобного Сэла не видела у себя дома, и теперь, в присутствии таких сил, она ощущала остров Туаль серединой земли. Серединой, от которой зависело, будут ли расти трава и зреть плоды во всех уголках обитаемого мира. Все нехорошие чувства, которые Сэла питала к Эрхине, сейчас исчезли: ведь в этой женщине действительно жила Богиня, дарующая жизнь вселенной. И то зло, которое Эрхина порой причиняла, казалось пустяком по сравнению с тем благом, которое она заключала в себе.

– Призовем Рогатого Бога! – хором воскликнули двенадцать жриц, и толпа вокруг площадки ответила невнятным гулом.

Возбуждение, благоговение, восторг и ужас толпы придавали сил тем, кто стоял в кругу, а они направляли эту силу, и тем самым посвященные и непосвященные делались словно бы головой и телом единого существа. Существа, способного говорить с божеством.

– О Солнечный Олень, Рогатый Бог! – протяжно провозгласила Эрхина, и все двенадцать жриц подхватили призыв за ней.

 
О Солнечный Олень, Рогатый Бог!
Тебя зовем волшебной этой ночью!
Дорогою Луны пусть твой проляжет путь
И приведет в священную гробницу.
 
 
Сюда, где в круг священный встали мы,
Где воздух лунным светом околдован,
Скачи, наш Бог, скачи, Владыка Тьмы,
Спеши на встречу радостную, Воин!
 
 
Тебя мы древней песнею зовем,
Из чащи леса, из страны туманов.
Пусть загорится взор зеленых глаз,
И пусть Копье сверкнет в могучей длани.
 
 
Луна спустилась с неба в час волшбы,
Сосуд бессмертья жаждет обновленья,
Ты здесь, наш Бог, войди в твою обитель,
Где Чаша Смерти станет Чашей Жизни!
 

Песня Призывания еще не окончилась, когда возле северо-восточного входа в круг появилась высокая черная фигура. Заметив ее, Сэла задрожала так, что едва могла стоять. Она знала, кто это, и она видела перед собой Повелителя Тьмы. Тождество того и другого внушало ей неодолимый ужас, так что даже захотелось убежать. Но некуда было убежать из этой ночи, где Торвард, их Торвард, стал Повелителем Тьмы для Эрхины. Она завладела им и сделала тем, кого хотела видеть. Сейчас это был не Торвард, а существо из мира Эрхины, которое внушало Сэле то страх, то восторженное благоговение, оставаясь чуждым. И Сэла трепетала от ужаса, боясь, что настоящий Торвард никогда не вернется из той страны, куда ушел его дух, пока телом завладел Повелитель Тьмы.

Нет, он справится. Ведь и он – потомок Харабаны Старого. Сорок поколений его предков умели призывать в себя богов и расставаться с ними без вреда для своей человеческой сущности. А еще он – сын Хёрдис. И это тоже не так уж мало…

Под заключительную строфу заклинания Повелитель Тьмы вошел в круг и приблизился к Эрхине. В руке он держал короткое копье с золотым наконечником. На него упал отсвет огня, но Сэла не могла рассмотреть его лицо, оно ускользало, как все принадлежащее Иному Миру.

– Призовем Богиню! Призовем Луну опуститься к нам! – снова вскричали жрицы.

Эрхина опустилась на землю в середине круга, и жрицы поставили Жемчужную Чашу на ее живот. Из-под черного плаща Повелитель Тьмы вынул блестящий сосуд и бережно перелил из него в чашу что-то темное. Сэла в первый миг с ужасом подумала, что это кровь, но потом сообразила, что это, должно быть, вино. Дер Грейне рассказывала ей, что для обрядов тут используют красное вино, и в него добавляют лишь несколько капель «лунной крови», чтобы освятить его.

Жрицы запели новое заклинание, призывающее дух Богини в земное тело:

 
Помоги мне воздвигнуть священный алтарь,
Что Богине служил с самых давних времен;
Точка в тайном кругу – середина всего,
Женским телом зовется тот древний алтарь.
 
 
О Владычица Ночи, о пламень средь звезд!
Твое имя мы в тайне безмолвно храним;
Твое имя – Ничто, и постигнуть нельзя
Все твои чудеса, что творишь ты для нас.
 
 
Проведи же мой разум дорогой волшбы,
Отвори Врата Дня, Врата Ночи открой,
Там, где Чаша священная примет Копье,
Где проляжет путь таинства – в точке в кругу.
 
 
О Богиня, ты Дева, Старуха и Мать,
Ты – зерно под землей, ты побег и цветок,
Всем тебя заклинаем, что в мире живет:
В это тело войди, оживи свой алтарь!
 

Заклинание было допето, и Повелитель Тьмы, обеими руками держа копье, медленно погрузил его острие в чашу. Все вокруг затаили дыхание, Сэла вообще перестала дышать, и сердце ее замерло.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное