Елизавета Шумская.

Чародеи на практике

(страница 6 из 28)

скачать книгу бесплатно

   А вот Златко было хуже всех. Как ни убеждали его друзья, Синекрылый все равно не чувствовал, что их путешествие правильно. И еще… Его душило острое чувство вины. Умом юноша понимал, что не должен нести ответственности за содеянное его далеким предком, а вот сердцем… сердцем не получалось в это верить. Ведь он является Бэррином, пользуется и своим высоким положением, и привилегиями, которые оно дает, и уважением, что оно внушает, да и живет в фамильном замке… по крайней мере, считает именно его своим домом, не говоря уже о том, что на доходы с земель рода существует и он, и вся его семья. А все это было заложено тогда, и все это получено благодаря самым презираемым и страшным преступлениям. И коли он, Златко Бэррин, пользуется всем этим, так, значит, и расплату должен нести в полной мере, не так ли? Или все же не так? И правы друзья? Юное сердце Синекрылого раз за разом сжималось в отчаянии. Он прекрасно знал, что они, Бэррины, склонны к максимализму, даже некоторому фанатизму, а это не всегда хорошо. Но какой тут случай? Может, все эти доводы в пользу снятия проклятия всего лишь отчаянная жажда жить? Или же его истинная поганая натура понимает, что не сможет быть всегда честной и незапятнанной?
   Какая уж тут гармония с природой, а уж тем более – оказание почтения духам земли?!
   Тут бы с собой разобраться… Нет, Златко честно старался. Получилось, правда, не очень.

   Как бы там ни было, но через некоторое время друзья продолжили путь, и скоро скалы отступили, явив взорам молодых магов небольшую, престранной формы долину.
   Однако прежде, чем попасть в нее, друзьям пришлось столкнуться со стражниками на заставе. Такую же башню-ворота они видели при подъезде к скалам, правда, без охраны.
   Пропускная процедура не слишком отличалась от тех, с которыми приятели сталкивались при въезде в любой другой город. Разве что тут стражники откровенно скучали на своих постах.
   – Что, прошли времена, когда вам приходилось применять алебарды по назначению, а не в качестве подпорок? – пошутил Грым в ответ на зевок одного из охранников. Тот только рукой махнул.
   Ива давно заметила, что тролля, при всей его грубоватости, намного чаще принимали за своего парня, чем любого из них. Эта особенность не раз выручала их. «Вот что значит бывший наемник, – даже с некоторой завистью подумала травница. – Мне бы так». Мысли девушки побежали дальше. «А вот тот же Златко. Вроде аристократ в гоблин знает каком поколении (их особо никто не любит), а тоже умеет расположить к себе!»
   А взгляд тем временем блуждал по открывшимся красотам. Долина и правда была привлекательна. Не так чтобы, увидев ее, восхищенно замереть и восторженно ахнуть, но все равно мило. Да и местное поселение: примостившиеся там маленькие разноцветные домики, очищенные от снега улочки, окруженные крохотными заборчиками палисадники, – все это придавало свое очарование.
Травница подняла глаза. Отсюда долина уже не казалась ей крохотной. При желании тут можно было построить город больше Стонхэрма. Благо, даже крепостных стен не требуется.
   – Что-то мелковат городочек, – высказалась Дэй.
   – А с чего ему быть большим? – пожал плечами Златко. – Никаких полезных ископаемых тут нет. Вернее, какие-то есть, но не особо ценные. Торговые пути проходят вдали. Крупных политических или религиозных центров вблизи тоже нет. Пастбища могут прокормить лишь ограниченное количество людей.
   Все умно покивали в ответ на лекцию. Синекрылый очень любил просвещать других.
   – Это только мне чудится здесь какое-то запустение? – поинтересовался Грым.
   – Да ну… – не согласилась Ива. – Просто тихо и спокойно, да и, как сказал Златко, не с чего тут народу топтаться, вот и создается впечатление. После Стонхэрма-то.
   – Ну может… – не очень уверенно протянул тролль после минутного размышления с почесываем затылка.
   – По мне вполне милое местечко, – высказалась гаргулья. – Маленькое, конечно, но что-то в нем есть. Очарование какое-то.
   – А мне вот тоже что-то печальное видится, – пропел своим чудесным голосом эльф.
   Все удивленно посмотрели на него. Больше всех, кажется, поразился тролль. Они не часто соглашались с Калли.
   – Златко? – повернулась к притихшему Бэррину гаргулья.
   – У меня предвзятый взгляд, – буркнул он. – Все, связанное с этой историей, кажется мне грустным и печальным. – В его голосе сквозило раздражение. – В конце концов, это не так уж важно. Сейчас уже поздно, так что предлагаю найти постоялый двор, устроиться там, отдохнуть и…
   – Вкусно поесть, – перебил его Грым и довольно заухмылялся: – Я – за такой план.
   – А кто против? – пробормотала Дэй. – Вроде не весь день в седле, а отдохнуть хочется.
   – Интересно, у них можно рассчитывать на ванну? – подняла бровки Ива.

   На небольшом – не более десяти комнат – постоялом дворе нашлись и свободные места, и теплые стойла для лошадей, и вкусная еда, и даже большие бадьи для купания. Так что друзья не отказали себе в столь невинных удовольствиях. Потом немного прошвырнулись по городку, поговорили с местными, но ничего особо замечательного, кроме еще пары странных, но явно очень древних каменных фигур, не увидели и не услышали.
   Так что не пробило еще и полночи, а юные чародеи уже дрыхли в своих кроватках, нежно обнимая подушки. И грезились им сны разные. Всем приятные. Кроме одного.
   Да, Златко был сейчас самым восприимчивым.
   Стоило его разуму погрузиться в затягивающую мглу плаща Ночного Принца, так и начались неприятности.
   Сначала Синекрылый долго блуждал по неизвестному затемненному коридору, каким-то образом вынырнул в пещере – не менее длинной и мрачной. Там были факелы, и тени, пляшущие в их свете, напоминали древних чудищ из старых сказок, что на ночь так любила рассказывать его нянюшка. Потом черные ежесекундно меняющиеся фигуры обрели голоса. Они плакали и стонали где-то над самым ухом, а когда какой-то из них переходил на визг или крик, Златко вздрагивал даже во сне. На плечи юноши давила какая-то тяжесть, и когда он в очередной раз обернулся, то увидел, что за спиной появились его призрачные крылья. Однако в этот раз они не распахнулись во всю ширь, как обычно, а безвольно поникли, волочась по неровному полу пещеры. Более того, Бэррину казалось, будто не такие уж и они призрачные – по крайней мере, вес их чувствовался очень хорошо. Терпеть его можно было, но никакого удовольствия это не доставляло. И чем дальше юноша шел, тем сильнее хотелось избавиться от все увеличивающейся тяжести.
   В какой-то момент парень не выдержал и, держась за стену, опустился на колени, а затем уселся на пятки. Отчаяние рвало душу. Хотелось в небо, к солнцу, тянуло к друзьям, к семье, чтобы как в детстве – ни проблем, ни сомнений, лишь радость и веселье.
   И никак не мог Златко понять, что же такое с ним случилось. Кому он столько зла причинил, что сидит в этой бесконечной пещере, без еды, без воды, без какой-либо надежды, придавленный непосильной тяжестью, от которой не в силах избавиться… А может, все же можно от нее избавиться?
   Парень резко повернул голову и прижал руку к плечу. Крылья всегда появлялись поверх одежды, если она была на нем, хотя Бэррин знал, что они есть и под одеждой, просто она им не мешает. А вот сейчас он, выворачивая шею, смотрел на гордость рода, и ему казалось, что при желании можно отцепить их как накладные или рюкзак.
   Поначалу юноша даже обрадовался такому решению проблемы. Даже потянулся, чтобы осуществить задуманное, да так и застыл.
   «Как же так – без крыльев-то?»
   И стало еще более не по себе. Ведь отказаться от них – все равно что отречься от рода, от гордости предков, от себя самого. Разве можно так? Неужели Бэррины сдаются из-за трудностей? Тогда не лучше ли умереть, чем сломаться?
   «Так ли?» Юноша закрыл глаза, потом еще для верности прижал к ним ладони. Да что же это с ним происходит?!
   Неизвестно, сколько он так провел времени, однако в какой-то момент знаменитое упрямство Бэрринов пересилило.
   «Гоблина вам лысого, – ругнулся он про себя. – Даже если помру, даже пусть так, а вот гоблина – не сдамся, не сломаете, уроды».
   И парень поднялся на ноги и расправил плечи. Тяжесть крыльев все еще давила. Но уже как-то иначе. Будто то, что Златко с ней смирился, сделало ее не столь невыносимой.
   И в этот момент земля под юношей разверзлась, и он начал куда-то падать, кружась, как в воронке торнадо, на бешеной скорости. Бэррин попытался расправить крылья, но тут оказалось, что их и след простыл. От страха и неожиданности закричал, однако звуков, кроме какого-то свиста, он не услышал. И понять, что творилось вокруг, было совершенно невозможно. Он падал так стремительно, что все просто сливалось перед глазами. Какое-то бесконечное переплетение серо-бурых цветов с резкими вспышками бордово-красного.
   А еще – было холодно. Причем становилось все холоднее и холоднее. «Боги всемилостивые!» – подумалось юноше, и он всем своим существом рванулся вверх. Ведь быть так не может, чтобы его великолепные обожаемые синие крылья не пришли на помощь!
   Златко вскрикнул от напряжения, отчаяния и боли и… проснулся. Подскочил на кровати, перепугав соседей по комнате.
   – Что случилось, Синекрылый? – зло бросил тролль. О, он очень не любил, когда его будили в неурочный час.
   – Кошмары, – тоже не стал любезничать в ответ Бэррин.
   – А-а… – Грым снова лег, отвернулся от причины своей побудки и через миг захрапел.
   Калли взволнованно блеснул синими очами, но ничего не сказал. Поколебавшись немного, последовал примеру тролля, особенно когда Златко улегся, чуть ли не с головой укрывшись одеялом.
   И только стоило Синекрылому уснуть – а много времени на это не ушло, так кошмары возобновились. В этот раз Златко оказался уже в знакомой пещере, только теперь она плавно переходила в большой зал. Камень ее сводов явно был не обработан, а в центре находилось небольшое озеро, так что, скорее всего, это своеобразное помещение было создано самой природой. У воды находился уже знакомый высокий худощавый мужчина в балахоне из замши с бахромой. Он стоял боком, и было видно и серьгу в ухе, и кривоватый тонкий, очень характерный нос. Он его совершенно не портил, но в сочетании с многочисленными морщинами выглядел жутковато.
   Шаман молча смотрел в воду. Златко нисколько не сомневался, что в ней видно каждый камушек, а, скорее всего, много больше – прошлое, настоящее, будущее.
   – Явился? – разрезал прохладную тишину его резкий голос.
   Златко перевел взгляд на лицо мужчины. Он не сменил позы, так что прочесть что-либо на его лице, заглянуть в глаза, было невозможно.
   – Да, – ответил юноша, когда молчание стало просто невыносимым.
   И тут Эзгио усмехнулся.
   – Что – пришел замаливать грехи своих предков, а, Бэррин? – Шаман наконец повернулся, и Синекрылый еле удержался, чтобы не отшатнуться, столько злорадства и гнева было написано на его лице.
   Внутри все просто заледенело. Юноша понимал, что вся эта и так полубезумная миссия фактически обречена на провал. Переубедить Эзгио не удастся.
   «С другой стороны, просто повернуть я тоже не имею права».
   – Типа того, – выдавил он из себя.
   Сухие губы дернулись. От глаз шамана не укрылось все: и волнение паренька, и его обреченная подавленность, и то, с каким трудом он выдавливал из себя слова. И это невероятно забавляло Эзгио. Лениво он размышлял о том, как же легко из вот таких, немного неуверенных, но в принципе неплохих пареньков вырастают страшные монстры, которые так легко прикрываются высокими материями ради достижения каких-то не менее высоких и часто ненужных целей. А еще шаман знал – есть вещи, которые не простить. Никогда и никому. Ведь миф о всепрощении придуман для тех, кто слаб. Не только потому, что они не могут отстоять свою правоту. Скорее, чтобы они не стали сильными. Способный простить мягок, а такими легко управлять. И Эзгио это отлично знал. И ненавидел тех, кто так жаждал превратить людей в подобное пресмыкающееся, готовое оправдать свою слабость псевдодобротой и пседопрощением. А еще он точно знал, что груз вечной памяти может нести только сильный. И это отзывалось горьким удовлетворением в его сердце.
   «Только бы они не догадались…»
   Златко вскинул голову и уперся взглядом в мужчину. Он что, действительно услышал его мысли? Тот же только усмехнулся:
   – Ну что ж – начинай просить, очень хочется поглядеть на твое унижение. Люблю, когда Бэррины унижаются. Так приятно видеть, как вы сбрасываете спесь.
   В душе Синекрылого начала подниматься волна гнева. Руки аж задрожали. Юноша, пытаясь справиться с собой, сжал их в кулаки. «Он просто издевается. Нарочно говорит все эти гадости. Чтобы больнее было. Надо просто это пережить. Стиснуть зубы и проглотить как лекарство».
   – Я не хочу унижаться, да и спеси пока не так уж много, чтобы было больно сбрасывать. Может, все же скажешь – что тебе надо?
   – А я уже говорил тебе – чтобы вы всегда умирали очень и очень рано. Мне это так нравится. Даже себе представить не можешь как.
   Брови Златко сами собой нахмурились, юноша боролся с собой, пытаясь не взорваться, не броситься на противника.
   – Не нравится, да, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый? – хохотнул тем временем Эзгио, заметив состояние юноши, вполне ожидаемое и специально вызываемое. – Утешайся тем, что вам хоть немного дают пожить. Знаешь, вообще говорят, что детство и молодость – лучшее время, а как раз они у вас и есть, так что можно сказать, что я щедр. Твой предок и твой Король такими не были.
   Парень сноровисто вскинул голову, услышав имя своего сюзерена.
   – Ну ты посмотри! – Шаман явно забавлялся. – Ты еще до сих пор веришь, будто бы стоит верой и правдой служить своему Королю? Ты еще не понял, что он представляет из себя?
   – Не смей!.. – рявкнул Златко, наплевав на все намерения терпеть и молчать. Впрочем, его тут же прервали.
   – Что не сметь? Не сметь говорить правду? – словно клыки на миг скользнули в нечеловеческой ухмылке. – Неужели ты думаешь, что тот, кто убивает детей, имеет право хоть на какое-то уважение?
   – Ты был его противник! Враг! И ты был опасен! – вновь сорвался Синекрылый. – Врагов никто не жалеет!
   – Даже если они дети? – вкрадчиво поинтересовался мужчина.
   – В истории и не такое было!
   – А зачем тогда лицемерить и прикрываться всеми этими заявленными идеалами? Зачем столько пафоса, а, Бэррин? Твой Король через твоего предка получил от меня все, все, что было: власть, сотрудничество, моих людей, мою жизнь, в конце концов! Разве этого было мало? Нет, ему чем-то помешал ребенок! Как ты это объяснишь, Бэррин?!
   Юноша отчаянно замотал головой:
   – У него не было другого выбора! Так получилось! Та-а… – Он хотел продолжить, но его вновь прервали.
   – Вот и у тебя не будет другого выбора. Извини, так уж получилось.
   И в этом голосе, в этих глазах было столько злобного удовлетворения, что выдержать все это Златко был не в силах. Меч сам появился в руке, и парень бросился на обидчика.
   Пещера огласилась хохотом.
   Щелчок пальцев – и Синекрылый летит в знакомую бесконечную бездну. Только теперь что-то постоянно его задевает. Рвет одежду, царапает кожу, дергает за волосы. Меч давно выдернут из руки, а легкие хоть и неприятные, но терпимые прикосновения превратились в удары. И крыльев не развернуть…
   И не остановить этого падения. И можно только кричать. Кричать и кричать. От боли, от отчаяния, от невозможности что-то изменить.
   На глазах слезы, а душу рвет на клочки осознание того, что наказание справедливо.
   Только боль от этого не уменьшается.

   Златко очнулся от пощечины. Реальная боль обожгла и вырвала из цепких объятий кошмара.
   Бэррин резко сел и попытался понять, что с ним, кто он и кто это рядом. Спустя пару минут ему это удалось. По крайней мере, взволнованные синие очи Калли он опознал совершенно точно.
   – Гоблин твою мать, Синекрылый, ты чего поспать добрым троллям не даешь?! – А вот и Грым. Да, Грыма лучше не будить, если рядом нет еды или врагов.
   – Кошмар, – выдавил из себя Бэррин. Глупо, конечно, но умные мысли в голове упорно не появлялись.
   – Только не говори, что нам еще одна змеюка попалась, – фыркнул тролль, намекая на гюрзу-илу, с которой им пришлось столкнуться на постоялом дворе не так давно. Она как раз и баловалась тем, что насылала на юных магов кошмары.
   – Не, – мотнул головой Златко. – Точно не она. И не ей подобная даже.
   – Гоблин, ну тогда возьми у Ивы успокоительное и дай поспать! – совсем уж раздраженно, явно с трудом сдерживаясь от более грубых выражений, высказался Грым и вновь завалился на подушку.
   Синекрылый был настолько измотан кошмаром, что у него даже не было сил на ответное возмущение или стыд. Так что парень лишь пялился некоторое время в широкую спину тролля, а потом перевел взгляд на молчаливого эльфа.
   Тот легонько коснулся плеча друга и шепнул – или, скорее, тихо произнес:
   – Может, правда, сходишь к Иве?
   Признаться, Златко именно этого и хотелось. Знахарка хоть и поворчит, но намешает каких-нибудь трав, и будет ему крепкий и здоровый – или не очень – сон. Однако он тут же представил, как это будет выглядеть. Он, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый, дворянин гоблин знает в каком поколении, маг, воин и мужчина, будит подругу в три часа ночи с просьбой накапать ему успокоительное. Бр-р!..
   – Да я лучше потерплю немного.
   Калли, несомненно, все понял, но произнес не слова утешения или убеждения, а совсем другое:
   – Смотри, разбудишь еще раз Грыма, он же не помилует, прибьет, лишь бы спать не мешал.
   Оба парня, не сговариваясь, посмотрели на уже храпящего приятеля. Вздохнули, словно смиряясь с неизбежным. Говорят, что родственников нам даруют боги, но друзей мы, слава тем же богам, вольны выбирать сами. Однако иногда и Златко, и Калли казалось, что друзья тоже достаются им как угодно, но не по собственному осознанному выбору. По крайней мере, собственный выбор порой та-ак удивлял.
   – А ты не сможешь… успокоить? – спустя некоторое время спросил Синекрылый.
   Светлый задумался. Хоть он и принадлежал к направлению Жизнь, а все равно врачевание для него не было особо любимым занятием.
   – Зелье мне надо готовить. А это точно до утра. Готовое еще тогда, на постоялом дворе, все на вас перевел, а новым не озаботился. А так, магией, Златко, я не уверен, что смогу. Не получается у меня пока на психику воздействовать.
   – А как же тогда с Ивой? Ну когда мы гюрзу-илу упустили, Иву же пришлось именно твоей магией спасать.
   – Ну ты сравнил. Там было совсем другое дело. Там к ней в душу рванулись темные силы, а бороться с ними… ну и с нежитью – это мое прямое предназначение. Как мага Жизни и как Светлого эльфа. Я с ними воевал, к лучшему в ее душе, любви к жизни и свету взывал, а успокаивало ее в основном зелье.
   – И массажик, – хихикнул Синекрылый, уже немного пришедший в себя.
   – Ну и это, – лукаво улыбнулся Калли. – Но ведь неплохо получилось?
   Златко честно кивнул – да, мол, неплохо.
   – А что же тогда делать? – вернулся он к своей проблеме.
   Эльф тоже задумался, потом просиял:
   – Слушай, а у нас же бутылочка того жуткого пойла, что Грым зовет выпивкой, осталась!
   – Не у нас, а у Грыма, – хмыкнул Синекрылый. Светлый неподражаем – эстет и гурман!
   – Он не будет против! – легкомысленно махнул лапкой Калли и отправился рыться в вещах тролля.
   Златко не был в этом так уверен, но успокоиться и желательно забыть эту ночь хотелось больше, чем избежать ругани с Грымом из-за его бесценной дряни.
   – Стаканов нет, – сообщил приятель, подходя к постели Синекрылого. – Так что будем из горла.
   – Калли! – искренно засмеялся Бэррин. Не очень громко, но все же… – Вот ей-богу, ты меня восхищаешь все больше и больше!
   Тот и сам улыбался во весь рот. Даже остренькое ушко чуть подергивалось от смеха.
   – Поражаюсь я вашему, людскому, восприятию. Неужели тебя восхищает именно го, что я буду пить с тобой из одной бутылки и именно из горла? – В синих очах смешинки даже не прыгали, а кувыркались и плясали.
   «А также то, что ты сидишь тут со мной, успокаиваешь и готов пить даже эту гадость, хм… действительно из горла – ведь это для тебя, гурмана такого и эстета, сущее наказание – лишь бы мне стало получше».
   – Ага, именно это, – веселым тоном подтвердил он. – Смотри, Калли, вот проведешь еще пару лет в нашем обществе – будешь ругаться, как тролль, лезть в драку, как гаргулья, и забывать этикет, как Ива!
   – Звезды упасите! – почти искренне ужаснулся эльф, вытаскивая пробку из бутылки.
   – И за это стоит выпить! – не удержался от комментария Синекрылый.
   – Точно! Стоит! – Светлый отважным жестом поднес бутылку к губам, запрокинул голову и сделал первый длинный глоток. Потом судорожно вернулся в исходное положение и протянул выпивку приятелю. При этом он очень старался не морщиться, но получалось неубедительно.
   Картинка невероятно позабавила Златко, так что он немного похихикал и так же бесстрашно приник к стеклянному горлышку. Вкус у этой дряни оказался на редкость отвратительным, а крепость – аж слезу выбивало. Парень закашлялся и передал бутылку эльфу. Тот, посмеиваясь, похлопал друга по спине.
   – Забористая, да?
   – Надо в следующий раз озаботиться чем-нибудь более приличным, – поделился запоздавшей светлой мыслью Златко, с трудом пришедший в себя.
   – И не говори, – совершенно искренне согласился эльф и сделал второй глоток.
   После энного количества таких глотков пойло уже перестало казаться отвратительным, ситуация безнадежной, а жизнь дерьмовой.
   Правда, через пару часов проснулся тролль. И как ему не проснуться, если над его ухом орут частушки два перепившихся горлопана, опорожняя при этом именно его заветную бутылочку.
   Грым очень разозлился – и что разбудили, и что любимый самогон оприходовали, но долго гневаться на этих существ было трудно, такими смешными они казались. Так что тролль махнул лапой, отобрал бутылку, одним махом допил то, что там оставалось – почти четверть! – и присоединил свой голос к какой-то очередной, не слишком приличной частушке.

   А утром девушки, держась за животы, умирали со смеху, выслушивая историю о ночной попойке. Заодно они поругали похмельных и оттого жутко недовольных парней, что те не позвали их на пьянку.
   – Ива, ну где ты такой стервозности набралась?! – ворчал Златко. – Да дай же уже что-нибудь от головы! Раскалывается же!
   Гаргулья залилась смехом, такой смешной и несчастной казалась физиономия дорогого друга.
   Знахарка тоже хихикнула, но сжалилась – она вообще была доброй девушкой.
   – Да делаю, Златко, делаю. – Для убедительности травница даже показала каких-то два пузырька, жидкость из которых смешивала. – Если бы Грым выбирал в качестве любимых напитков что-нибудь попроще, то уже было бы готово.
   – Гоблин вам! – рыкнул тролль. Даже ему было не очень. Дело, как и следовало ожидать, одной бутылкой не ограничилось. Ночью они спустились в трактир, там вытребовали у сонных хозяев еще выпивки и продолжили праздник души и глотки. А поскольку крепче того, что бережно вез в своих вещах тролль, не было и быть не могло, то становилось ясно, отчего парням было так муторно. – Мало того что эти обалдуи выхлебали мою заначку, так вы еще издеваетесь! Клыкастая! – рявкнул он на зашедшуюся в новом приступе смеха гаргулью. – Если ты щас не заткнешься, шею сверну!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное