Элизабет Рид.

Жизнь и приключения капитана Майн Рида

(страница 3 из 14)

скачать книгу бесплатно

   Пираты прежних времен могли бражничать на острове, но никогда у них не было такого веселья и средств для него, даже когда они отдыхали после успешного набега. Маркитанты и капитаны транспортных кораблей, не забывавшие о собственной выгоде, позаботились обо всем необходимом для забав; много пробок от шампанского осталось на Лобосе и, вероятно, и сейчас там можно обнаружить в песке немало пустых бутылок.
   Читатель, интересующийся подробностями нашей жизни на острове Лобос, найдет их в моей книге «Вольные стрелки»; я назвал ее романом, но она основана на реальных событиях.
   Наше пребывание на острове было недолгим и кончилось примерно через двадцать дней, тем не менее оно оказалось полезным. Несколько отрядов новобранцев потренировались в «гусином шаге», но, что еще важнее, научились жить в лагере и лагерной жизнью.
   (Не забыть. Угроза оспы, неприятности, причиняемые насекомыми, скорпионами и мелкими крабами. Любопытный случай, когда в моей палатке ящерица неподвижно просидела на шесте несколько дней. Неудивительно, что Шекспир писал о «хамелеонах, питающихся воздухом». Развлечения, рассказы и песни; смешение моряков с солдатами. Сразу после высадки северный ветер, но мы на Лобосе были от него защищены.)
   Видный с моря Ла Вилла Рика де Вера Крус (Богатый Город Истинного Креста) представлял собой уникальную и впечатляющую картину. Он живо напомнил мне украшенные виньетками гравюры городов в старой географии Голдсмита, из которой я получил свои самые первые сведения о чужих странах. Как эти гравюры были окружены виньетками, так и Вера Крус окружен стенами. Это город за стеной, без пригородов, и за пределами парапета и рва, окружающих его, нет ни одного здания. Грубо говоря, город расположен полукругом, причем диаметром служит морской берег, достигая в длину не больше трех четвертей мили. Ни пляж, ни прибрежная полоса не отделяют дома от моря; дома ограждены лишь молом, о который разбиваются волны.
   Архитектура города не напоминает ни на один американский или английский порт такого размера. Дома очень массивные, но в то же время изящные; в основном частные жилища испанско-мавританского типа, с плоскими, окруженными парапетами крышами; в то же время общественные здания, главным образом церкви, демонстрируют разнообразие куполов, шпилей и башенок, достойных Иниго Джонса или Кристофера Рена [16 - Известные английские архитекторы 17 века. – Прим. перев.].
   Примерно в середине полукруга в море на сто ярдов уходит пирс или мол – эль муэлло; на него должны высаживаться все приезжающие в город; в конце этого мола расположена таможня. Прямо перед молом – на островке или скорее коралловом рифе – находится крепость – замок Сан Хуан д'Уллоа; он на четверть мили отстоит от берега. Это невысокое каменное сооружение с зубчатым парапетом, увенчанное сторожевой башней.
   Якорная стоянка здесь не очень хорошая, да и места недостаточно; гораздо лучше стоянка за островом Жертвоприношений – небольшом безлесном островке примерно в лиге к югу и, к счастью для нас, за пределами досягаемости пушек крепости Уллоа и форта на южной окраине самого города.
   Здесь могут в безопасности стоять сотни кораблей, хотя не так много и не в такой безопасности, как у Антона Лизардо.
И, наверно, никогда не стояло здесь такое множество разнообразных судов, как девятого марта 1847 года.
   Стоит упомянуть и шлюпки для высадки, без которых сама высадка стала бы очень опасной и даже невозможной. Это были лодки, какие обычно используют для охоты на китов, и, если я правильно помню, в целом двух различных размеров. На больших помещалось до двухсот человек, на меньших – половина этого количества. Лодки были доставлены к Антону Лизардо на двух больших кораблях, и строили их и сгружали так торопливо, что не было даже времени выкрасить; все они были синевато-сероватого цвета , который художники называют грунтовкой. Конечно, никаких палуб у них не было, только скамьи, или банки.
   Главнокомандующий затребовал сто пятьдесят таких лодок, но к нужному времени к Антону Лизардо прибыло только шестьдесят девять.
   Захват Вера Крус – событие, достойное армии и флота Соединенных Штатов, потому что оба они принимали в нем участие; примечательно это событие не только проявленной при этом храбростью, но и стратегическим мастерством. Это было одно из тех сражений, в которых храбрость подкреплена разумом и даже хитростью; особенно это заметно в том, как осуществлялась высадка.
   Как уже говорилось, флот, с каждым днем увеличиваясь, располагался у Антона Лизардо. Когда наконец встали на якорь все ожидавшиеся суда, начали делаться последние приготовления к высадке на землю Монтесумы [17 - Император ацтеков в 16 веке. – Прим. перев.], и мы теперь ждали только благоприятного ветра. Не помню, сколько у нас было пароходов, но думаю, не больше двух-трех. Если бы у нас был хоть десяток паровых судов, высадку можно было бы произвести и раньше.
   Наконец пришел день, когда подул нужный нам ветер. Легкий южный ветер дул с моря почти перпендикулярно по направлению к Вера Крус, и с самого рассвета все пришло в действие. У каждого транспортного корабля и у многих военных видны были лодки цвета свинца, о которых уже упоминалось; в них по веревочным лестницам спускались потоки людей и занимали сидения. Это были солдаты в мундирах и в полной боевой готовности – с заполненными и подвешенными рюкзаками и седельными сумками, с патронташами на боку, с ружьями в руке. В полном порядке спускались они с кораблей в лодки, а в лодках каждый взвод занимал заранее отведенное для него, словно на параде, место. Если в лодке оказывались две части, одна занимала банки на носу, другая – на корме, и все четыре офицера (капитан, первый и второй лейтенанты и вольноопределяющийся) занимали соответственно свои места. Помимо солдат, в лодках находились и моряки с кораблей.
   С корабля, на котором находился главнокомандующий, прогремел пушечный выстрел – сигнал к началу высадки, и не успел его грохот стихнуть, как один за другим корабли принялись распускать паруса; под внимательным руководством лоцманов и капитанов они проходили узкими проливами между коралловыми рифами, направляясь прямо к обреченному городу Вера Крус.
   Я хорошо помню, какие чувства испытывал, направляясь к берегу, как восхищался стратегией высадки. Не могу сказать, кто все это придумал; но вряд ли Уинфилд Скотт [18 - Американский генерал, командовавший войсками, захватившими Мехико. В течение 20 лет был старшим генералом армии США. – Прим. перев.]; мое последующее знакомство с этим человеком убедило меня в том, что как военный он не отличается лучшими качествами. Впоследствии его называли «Суета и напыщенность». А тогда он был нам известен под прозвищем «Торопливая тарелка супа». Но кто бы ни планировал высадку, человек этот заслуживает самой большой похвалы. Противник поверил, что мы собираемся высадиться на Антон Лизардо, и эта хитрость очень нам помогла. Гарнизон Вера Крус отправил туда самые боеспособные части, но когда наши корабли устремились к беззащитному городу, как ястреба на добычу, мексиканцы поняли свою ошибку. Дорога от Антона Лизардо к Вера Крус проходит по берегу и пересекается многочисленными ручьями, через которые не переброшены мосты. Чтобы безопасно перейти эти ручьи, необходимо делать многомильные обходы. И этих обходов так много, что самые быстрые лошади доберутся до города медленнее, чем самые наши неповоротливые корабли. Поэтому мы опередили противника. Мы не собирались заходить в порт или оказываться в пределах досягаемости защищавших его батарей замка Сан Хуан д'Уллоа. Нашей целью был остров Жертвоприношений, примерно в лиге от замка; у южного конца этого острова можно было бросить якорь; здесь и сосредоточилась наша пестрая флотилия; одни корабли бросили якорь, другие дрейфовали. И тут шлюпки отдали концы и устремились к берегу, расположенному примерно в полумиле. Здесь очень мелко, и лодки касались килем дна задолго до приближения к берегу. Я хорошо помню, как вместе с товарищами перепрыгнул через борт и по пояс в воде побрел к покрытому песком берегу.
   Никаких врагов мы не встретили, никто не сопротивлялся. Последовало только несколько случайных выстрелов с парапета самого южного форта города. Но мы уже прочно стояли на почве Мексики».


   Прежде чем продолжить вдохновенный рассказ Майн Рида, нужно сослаться на серию статей, которые он написал во время пребывания в Вера Крус. Назывались эти статьи «Записки стрелка в цепи» и были опубликованы в нью-йоркском «Духе времени» под псевдонимом «Начинающий». Первая статья, имеющая указание «Линия американской армии под Вера Крус, 20 марта 1847 года», напечатана в выпуске за первое мая и содержит такие разделы: «Песчаные холмы Вера Крус», «Ранчо и ранчеро», «Встреча с гверильяс» и «Встреча не с гверильяс, а с девушками (герлз)».
   Заметки занимали несколько полос, и читатель, без сомнения, хотел, чтобы последние строки появились не скоро, потому что статья написана в увлекательном стиле, обычном для писателя. Приведем небольшой отрывок из первого раздела – «Песчаные холмы Вера Крус».

   «Какой великолепный закат! Какая прекрасная земля! На западном горизонте виден одинокий пик Оризаон и длинная цепь мексиканских Анд; они заметны только благодаря своему более глубокому синему цвету. Холм, на котором я сижу и пишу, представляет собой огромную груду песка, и на этой волнистой поверхности единственное живое существо – я сам. Слева от меня и далеко внизу среди густых зарослей чапареля медленно поднимается в небо голубоватый дым лагерных костров; над небольшим возвышением, очищенным от растительности, развевается флаг нашей страны, и его целуют последние лучи заходящего мексиканского солнца. На расстоянии, насколько к югу хватает глаз, тянется зеленый лес. На востоке у моих ног лежит входящий в союз и забранный стеной город; он так близко, что мне кажется, будто я могу карандашом коснуться его шпилей. За ним – синее море с белым прибоем, храбрый замок Сан Хуан и – волнующее зрелище – флот из сотни парусных кораблей за островом Жертвоприношения, и на каждом корабле звездный флаг Севера!»
 //-- * * * --// 
   «Захват Вера Крус, – продолжает свой рассказ Майн Рид, – был осуществлен с помощью артиллерии. В течение нескольких дней расположенные полукругом на песчаных холмах батареи обстреливали его. Наконец он сдался, и вместе с ним сдался и знаменитый замок Сан Хуан д'Уллоа.
   Во время осады те из нас, кто любил схватки, получили возможность быть застреленными в окружающей местности. Песчаные холмы, напоминающие дюны, только гораздо большего размера, полукольцом окружают Вера Крус. Сам город, очень живописный, построенный компактно, стоит на низменной песчаной равнине. Город, конечно, тоже полукруглый, и его диаметром служит морской берег. За песчаными холмами на многие лиги вглубь тянется равнина, поросшая джунглями – лесом тропической Америки. Подобно всем остальным прибрежным местностям Мексики, она называется тиерра калиенте (жаркая земля). Местность вовсе не пустынная. В зарослях на вырубленных участках земли располагаются дома, обычно временные сооружения, какие необходимы в климате почти вечного лета. В этой части тиерра калиенте разбросаны также несколько деревень.
   Во время осады обитатели этих домов (ранчос) и деревень собирались в отряды под названием харокос или геврильерос. Наши солдаты знали их под общим названием ранчерос. Эти ранчерос беспорядочно стреляли у нас в тылу и изредка убивали отделившихся от товарищей солдат.
   Против них было выслано несколько экспедиций, которые не достигли особого успеха. Я участвовал в таких экспедициях, и в одном случае, когда командовал отрядом из тридцати солдат, столкнулся с сотней гверильерос; мы напали на них, сражение шло несколько часов, и мы в конце концов изгнали их с укрепленной позиции у деревни Меделлини. В этой схватке в меня от пятидесяти до ста раз стреляли из мушкетов и эскопет [19 - Ружье, испан. – Прим. перев.], и хотя расстояние не превышало двухсот ярдов, мне повезло и я не был ранен.
   Однажды ночью я во главе разведывательного отряда направлялся на поиски лагеря гверильос, который, как предполагалось, расположен в пяти милях от нас. Была середина ночи, но светила яркая луна, какой славится безоблачное небо Мексики. У выхода на равнину – прерии Санта Фе – наш отряд остановился от неожиданного зрелища, наполнившего всех нас ужасом. Это было тело солдата из той самой части, к которой принадлежала разведывательная группа. Тело лежало на спине; волосы, в которых запеклась кровь, торчали во всех направлениях; Зубы стиснуты в страдании, глаза были открыты и остекленели, словно глядели на луну, светившую с неба. Одна рука была отрублена у локтя; большое отверстие в груди показывало место, где было вырезано сердце, удовлетворяя злобу бесчеловечного противника. Все тело было покрыто пулевыми и ножевыми ранами; к тому же его изуродовали ястребы-стервятники и волки. Тем не менее мы узнали смелого молодого солдата, которого высоко ценили товарищи и который исчез из лагеря два дня назад. Он неблагоразумно отошел от линии наших постов и попал в руки гверильерос.
   Мои люди не хотели уходить, не похоронив товарища. У нас не было лопат, поэтому, прикрепив штыки, мы выкопали ими могилу и похоронили тело. Один из товарищей покойного срезал ветку с лаврового куста и воткнул в могилу. Вся церемония совершалась в глубоком молчании, потому что все знали, что мы в опасной местности и достаточно одного возгласа или выстрела, чтобы мы все могли погибнуть.
   Впоследствии я узнал, что этот дьявольский поступок отчасти был вызван стремлением к мести. Один из американских солдат, очень жестокий человек, выстрелил в мексиканца, молодого крестьянина ранчеро, который у дороги рубил деревья своим мачете. Это был совершенно бессмысленный поступок, совершенный для забавы, как мальчишка может выстрелить в птицу, чтобы проверить, убьет ли он ее. К счастью, мексиканец не был убит, но локоть ему разнесло пулей, и пришлось ампутировать руку. Именно бессмысленность этого поступка и повлекла за собой месть; и после этого вокруг Вера Крус установился lex talionis [20 - Закон возмездия, «око за око, зуб за зуб», латин. – Прим. перев.]; и долго после взятия города этот жестокий закон продолжал свирепствовать. Несколько американских солдат, неосторожно вышедших за пределы действия патрулей, испытали ту же участь, их тела были так же жестоко изуродованы. Как ни странно, но человек, вызвавший эту вражду, сам стал ее жертвой. Не тогда, при осаде Вера Крус, но много времени спустя, в долине Мехико; и это самое странное во всем происшествии. Вскоре после того как американская армия вступила в столицу, тело его было найдено у канала Лас Вигас, вблизи чинампас, или плавающих садов; все тело его было изрезано ножом убийцы и искалечено, как и тела предыдущих жертв. Возможно, это простое совпадение, но предполагали, что тот самый однорукий хароко последовал за ним, охваченный неутолимой жаждой мести, пока наконец не застал его в одиночестве и не завершил свою вендетту.
   После взятия Вера Крус мы направились в глубину страны. Следующий город – Пуэнте Насиональ – тоже был укреплен, но противник считал, что укрепления здесь слишком слабые, и потому отступил к Серро Гордо, хорошо защищенному проходу в двадцати милях от предыдущего. Здесь мы снова оттеснили противника, хотя он втрое превосходил нас по численности. Здесь я лишился возможности отличиться из-за глупости или трусости майора, командовавшего моей частью. В самом начале сражения я обнаружил, что через узкое ущелье в стене хребта перед нами уходит большой отряд противника. Наших сил было вполне достаточно, чтобы захватить врага, но майор не только отказался выступать, но и не дал мне солдат для этого. Впоследствии я узнал, что через это ущелье ушел Санта Анна, главнокомандующий мексиканской армией.
   После победы у Серра Гордо армия двинулась вперед и дошла до Халапы, красивой деревни на полпути к плоскогорью. Здесь мы недолго отдыхали, а потом двинулись дальше, пересекли отроги Кордильер, вышли на равнину Пероте и вступили в город Пуэбла. Да, мы, численностью в три тысячи солдат, заняли город с населением по крайней мере в 75 тысяч человек. Жители были почти парализованы изумлением и ужасом при виде такой малочисленной армии. Балконы, окна и крыши домов были заполнены зрителями; и на улицах было вполне достаточно людей – если бы они были мужчинами, – чтобы забить нас камнями насмерть. В Пуэбла мы остановились в ожидании подкреплений и провели там два месяца.
   В августе 1847 года наша численность достигла двенадцати тысяч боеспособных солдат; оставив в Пуэбла двухтысячный гарнизон, с остальными десятью тысячами мы двинулись по дороге, ведущей к столице. Город Мехико расположен в восьмидесяти милях от Пуэбла. На полпути между двумя городами нужно пересечь еще один отрог Анд. 10 августа в сопровождении огромного обоза с осадным оборудованием и багажом мы миновали лесистые холмы и оказались в Мексиканской долине. Здесь была сделана остановка для разведки предстоящего пути; остановка продолжалась несколько дней. Город стоит посредине болотистой равнины, усеянной множеством озер, и к нему ведут восемь дорог или шоссе. Нам было известно, что все они укреплены, особенно та дорога, что ведет к воротам Сен Лазар – прямая дорога из Пуэбла. Дорогу прикрывала сильная крепость на холме Эль Пиньоль, и генерал Скотт считал ее неприступной. Чтобы миновать эту крепость, нужно было сделать далекий обход на север или юг. Решено было двинуться на юг по старой дороге, вьющейся вокруг озера Чалко, через старый город с тем же названием, и вдоль основания южного горного хребта. Это путь казался наиболее практичным.
   Мы двинулись по этой дороге, и после медленного четырехдневного марша наш авангард вышел на Большую национальную дорогу, которая ведет в Мехико от Акапулько. Это дорога тоже оказалась сильно укреплена, и было решено сделать еще один поворот, на запад, чтобы обогнуть укрепления. Наши резервы собрались в Сан Аугустино де лас Гуенас, небольшой деревушке в пяти лигах от Мехико по Национальной дороге. 19 августа генерал Грант, осуществляя отвлекающий маневр, двинулся по Национальной дороге к сильно укрепленной вражеской крепости Сан Антонио, а дивизии генералов Уорта и Твиггса совместно с бригадой Шилдса, в составе которой находился и я, совершили переход по Педрегалу, местности, состоящей из скал, джунглей и лавы и почти непроходимой. Вечером 19 мы пересекли Педрегал и ввязались в сражение с сильным вражеским отрядом под командованием генерала Валенсия в месте, называемом Контрерас. Сражение прервалось с наступлением ночи, и враг удержал свою позицию.
   Всю ночь шел дождь; мы сидели без сна на грязных уличках бедной деревушки Сан Джеронимо. Ночь была ужасная! Еще до рассвета генерал Персифер Смит, командовавший в этом сражении, отдал приказ, и сразу после восхода солнца сражение возобновилось. Менее чем через час «армия Севера», как называлась дивизия Валенсии, так как ее солдаты были родом из Луис Потоси и других северных штатов, цвет мексиканской армии, оказалась рассеянной и устремилась в бегство к городу Мехико.
   Это была сильная армия, численностью в шесть тысяч человек, и подкреплялась она резервами тоже в шесть тысяч и под командованием самого Санта Анны. Однако резерв не вступил в действие, как говорят, из-за вражды между Валенсией и Санта Анной. В этом сражении мы захватили множество пленных и двадцать семь пушек.
   Считалось, что теперь дорога на город для нас открыта; это оказалось серьезной ошибкой, и мы вскоре это поняли, потому что в дальнейшем продвижении нас поджидали непрерывные стычки. И вскоре мы встретились с основной неприятельской армией, стоявшей за двумя самыми сильными полевыми укреплениями, какие мне приходилось видеть, у маленькой деревушки, под названием Чурубуско.
   Дорога к деревне проходила по мосту через ручей, и мост этот удерживал сильный отряд мексиканцев. Вскоре стало очевидно, что без флангового маневра оттеснить их не удастся. Мост был сильно укреплен, а наша армия безуспешно пыталась атаковать с фронта.
   Бригаде генерала Шилдса было приказано обойти гасиенаду Лос Порталес и напасть на врага с фланга. Наши солдаты добрались до вспомогательных строений Лос Порталес, но дальше пройти не смогли. У нас были большие потери, а враг прятался за стенами или другими укрытиями. Полковник Уорд Б. Бернетт сделал отчаянную попытку собрать всех нападавших вместе, но она оказалась безуспешной, и сам он был серьезно ранен.
   Положение вскоре стало критическим. Я командовал отрядом гренадеров, принадлежащих к нью-йоркским добровольцам, и заметил, что эскадрон мексиканцев готовится к атаке. Я сразу понял, что если они нападут в то время, как наш отряд совершенно дезорганизован, сражение закончится бегством. С другой стороны, если мы нападем на них, есть веротяность, что противник дрогнет и отступит. Во всяком случае ничего не могло быть хуже нынешнего состояния бездействия и массовых потерь.
   Командир отряда добровольцев из Южной Каролины полковник Батлер был ранен и отсутствовал, и голубой флаг с пальмой [21 - Каждый штат имеет свой собственный флаг; на флаге Южной Каролины изображена пальма. – Прим. перев.] держал подполковник. Я крикнул ему:
   – Полковник, не дадите ли мне людей для атаки?
   Прежде чем он успел ответить, я услышал щелчок и он упал с разбитой пулей ногой. Я подхватил флаг; когда раненого офицера уносили с поля, он воскликнул:
   – Майор Гледден, примите флаг! Капитан Бландинг, вспомните Моултри, Ландес и старый Чарлстон! [22 - Города, при которых происходили сражения, в том числе в войне за независимость. – Прим. перев.]
   Я торопливо прошел к своим людям, разместившимся на правом фланге, встал перед ними и крикнул:
   – Солдаты, пойдете ли вы за мной в атаку?
   – Пойдем! – крикнул швейцарец капрал Хауп.
   Был отдан приказ атаковать, и мы двинулись вперед. Вслед за мной шли швейцарец и храбрый ирландец Джон Мерфи.
   Мексиканцы, заметив, с какой решительностью приближается к ним сталь, дрогнули и направились к великолепной дороге на Мехико, которая предлагала отличную возможность для бегства.
   Между дорогой и полем, по которому мы атаковали, находилась широкая канава. Считая, что она не слишком глубока – канава была покрыта зеленой ряской, – я бросился в нее. Вода достигла мне до подмышек, и я с трудом выбрался, весь покрытый грязью и слизью. Солдаты избежали моей ошибки, выйдя на дорогу более сухим, хотя и окольным путем».
   (Свидетель этого эпизода газетный корреспондент писал, что «когда Рид выбрался из канавы, весь вымазанный грязью и слизью, это было зрелище, достойное богов и людей!»)
   «Когда мы выбрались на дорогу, – продолжает Майн Рид, – по мосту уже с громом скакал капитан Фил Керни со своим отрядом кавалеристов на серых в яблоках лошадях. Храбрый Фил испытывал слабость к серым в яблоках. Когда всадники приблизились к нам, я закричал:
   – Парни, хватит ли у вас сил приветствовать капитана Кирни?
   Фил ответил на наши приветственные крики взмахом сабли и поскакал дальше, к укреплениям неприятеля поперек дороги. И не успел он добраться до них, как прозвучал сигнал горна – приказ отходить, а сам Керни был ранен, и рана эта стоила ему руки.
   Не обращая внимания на сигнал, мы, пехотинцы, продолжали двигаться вперед, и тут к нам подскакал всадник и потребовал, чтобы мы остановились.
   – Почему? – спросил я.
   – Приказ генерала Скотта.
   – Мы еще пожалеем об этой остановке, – был мой ответ. – Город в наших руках; мы можем его захватить и должны это сделать.
   Подполковник Бакстер, который тогда командовал нью-йоркскими добровольцами, крикнул:
   – Ради Бога, Майн Рид, подчинитесь приказу и остановите своих людей.
   Услышав это крик, я повернулся к подчиненным и скомандовал: «Стой!» Солдаты поравнялись со мной, и один рослый ирландец воскликнул:


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Поделиться ссылкой на выделенное