-------
| bookZ.ru collection
|-------
| Элизабет Бэйли
|
| Ради дружбы
-------
Элизабет Бэйли
Ради дружбы
Глава первая
Конечно, в какой-то степени это можно было объяснить июньской духотой. В конце концов, мисс Далвертон только что вернулась с верховой прогулки, которую совершала каждое утро, а теперь отдыхала на своей собственной конюшне и имела право сидеть как угодно. По всему было видно, что ей жарко. И все же… Пристальный взгляд, которым окинул ее бесшумно подошедший молодой человек, выражал все что угодно, но только не одобрение.
В любой другой день мистеру Виттералу и в голову бы не пришло сомневаться в праве Тимотии вести себя как угодно, но только не сегодня, учитывая, с какой целью он явился. Столь небрежный вид вовсе не приличествует женщине, которую он намерен сделать своей супругой.
Тимотия устроилась на ветхом стуле, откинувшись на спинку и положив скрещенные ноги в сапогах на перекладину изгороди, так что подол ее амазонки, являя взору часть обтянутой чулком ноги, свесился до земли, успев собрать изрядное количество пыли и соломы. И это еще не все. Ее жакет валялся на старом дощатом столе вместе с перчатками, хлыстом и касторовой шляпой. Ворот сорочки был распахнут, слегка приоткрывая мягкие округлости грудей, рукава завернуты до локтей, и, в довершение всего, пряди светлых волос, выбившись из толстой растрепавшейся косы, падали на чистую кожу.
Во всем этом было что-то неприличное и в то же время притягивающее, и мистер Виттерал почувствовал, как внутри поднимается какое-то неведомое ему до того мгновения ощущение, тут же сменившееся раздражением, тем более что Тимотия и не думала его замечать. Она застыла, уткнувшись в лежавшую у нее на коленях газету.
Но вот она не глядя протянула руку к стоявшей на столе оловянной кружке и, поднеся ее ко рту, изволила наконец поднять глаза.
Увидев кузена, Тимотия опустила кружку. (Они привыкли называть друг друга “кузен” и “кузина”, хотя родство их было весьма дальним.)
– Лео! Откуда ты взялся?
– Что все это значит, черт возьми? – сердито спросил тот.
Брови девушки взметнулись вверх.
– Что “все”?
– Вот это! – Лео обвел рукой представшую его взору картину. – Ужас какой-то!
Тимотия быстро осмотрела себя.
– Ужас?
– А как еще это назвать!
Тимотия невозмутимо отпила из кружки.
– Ну, жарко…
– Тогда пошла бы в дом. Вдруг кто-то застанет тебя в таком виде!
– Маловероятно. Кто еще, кроме тебя, может ворваться без предупреждения? И вообще, что-то я не пойму, с чего это вдруг ты решил меня поучать? Прежде тебе было все равно, как я выгляжу.
– А сейчас не все равно.
Брови Тимотии снова поползли вверх.
– Почему?
Лео замешкался с ответом.
То есть ответ ему, конечно, был известен, но не мог же он выложить все вот так сразу. Он уже сожалел, что начал разговор в таком тоне. К тому же Тимма права: в том, как она выглядела сейчас, ничего необычного не было. До сих пор ее мальчишеские замашки ему даже нравились.
Тимотия вопросительно смотрела на Лео. Он отвел взгляд от ее лица и неожиданно заметил, что ее юбка покрыта короткими темными волосками.
– Ты что, сама чистила коня?
– Это ясно и без слов, ведь так?
Уголки ее губ дрогнули. Только Тимотия умела так улыбаться, и эта ее улыбка всегда выводила Лео из равновесия.
– Тимма, ты просто невозможна, – проговорил он, невольно улыбаясь в ответ.
– Я это уже слышала, правда не от тебя. С чего вдруг такая перемена?
Лео не ответил, и Тимотия с удивлением увидела легкий румянец на его щеках. Он оперся о край стола и задумчиво уставился на мыски своих сапог. Странно, Лео никогда еще не упрекал ее в недостатке женственности, хотя, конечно, не раз посмеивался над ней. Будучи на четыре года старше, он с давних пор относился к ней с некоей братской придирчивостью. А поскольку Тимотия росла упрямой и своевольной, это частенько приводило к ссорам и даже дракам. Природа не обделила ее ростом и силой, но Лео был выше, а с течением времени стал и сильнее, что, впрочем, никогда не останавливало Тимотию, старавшуюся непременно дать сдачи. Она никогда ему не уступала, не собиралась это делать и впредь, тем более если ему вдруг вздумалось ее перевоспитывать.
Тимотия взяла со стола кружку и, помедлив, протянула ее Виттералу.
– Хочешь? Поможет тебе остыть… а то очень жарко.
Лео поднес кружку к носу и с подозрением понюхал.
– Что это?
– Коктейль по моему собственному рецепту: пиво, вода и капелька лимонного сока. Попробуй.
– Нет уж, не надо. – Лео сунул кружку в руку Тимотии. – Пиво. А кружка! Где ты ее выкопала?
– Мне она нравится. И пиво тоже, особенно в такие дни, как сегодня.
– Если б ты не хваталась за тяжелую работу и не сидела на солнце, оно бы тебе не понадобилось, – проворчал он. – С чего это тебе вздумалось самой чистить коня? У меня в голове не укладывается… а уж сегодня тем более.
Ответом ему был озадаченный взгляд девушки.
– Сегодня? Сегодня пятница. И что в ней такого особенного?
Ага, вот оно! Пора переходить к делу. Лео глубоко вздохнул, выпрямился и повернулся к Тимотии.
– Ты что, забыла, что вчера был последний день твоего траура? Если б не траур, я бы приехал раньше.
Тимотия засмеялась.
– Ну и приехал бы! Или ты думал, что я сижу и заливаюсь слезами?
– Да нет, я знаю, что ты давно смирилась со смертью отца. То, о чем я хочу с тобой поговорить, касается твоей будущей жизни.
Тимотия с любопытством смотрела на Лео. Он выглядел как обычно – то же гладко выбритое лицо, смуглая, обветренная кожа которого выдавала человека, проводящего значительную часть времени на воздухе, та же подтянутость. Прежде, когда он заплетал волосы в косицу, у него был чересчур суровый вид. Эту суровость несколько сгладила новая мода – теперь подстриженные темно-каштановые волосы Лео, зачесанные, как и раньше, назад, не были ничем стянуты и вились свободно. Эта перемена Тимотии нравилась. Новая прическа придавала ему немножко легкомысленный вид, несмотря на строгость одежды. Он был в костюме для верховой езды, высокие сапоги, как всегда, блестели, меж отворотов темно-голубого чопорного сюртука виднелись более темный жилет и завязанный простым узлом галстук. В общем, необычным было только выражение, с каким глядели на девушку серо-голубые глаза Лео.
– Так что, у тебя какое-то важное дело? – спросила Тимотия.
– Очень важное. – Лео запнулся. Надо было наконец решиться, но на ум никак не приходили подходящие слова. – Я мог бы догадаться раньше, что застану тебя в таком виде, – свернул он на другое. – Кстати, ты не ответила на мой вопрос.
– Вопрос? Какой?
– Почему ты сама чистила Фейтфула?
– Потому что Бикли убирается в доме и ему некогда, – терпеливо объяснила Тимотия.
– Я так и знал, – проворчал Лео и тут же нашел еще одну зацепку: – Я уж не спрашиваю о том, каталась ли ты одна.
– Ты же знаешь, я всегда езжу одна!
– Ну-ну. Носишься как угорелая, а случись что, некому ни помочь, ни защитить. Все одно к одному!
– Лео, ты сегодня какой-то странный, – заметила Тимотия. – Что одно к одному?
– Ну, твое поведение… и жизнь, которую ты ведешь, – ответил он. – Начнем с того, что этот дом до смешного мал.
Девушка вздохнула:
– Не начинай.
После кончины отца она покинула Далвертон-Парк, куда вселился ее кузен Дадли со своим многочисленным семейством, и переехала в тихую деревушку Фентон в нескольких милях к востоку. Фенни-Хаус, старинное строение в готическом стиле, изобилующее скрипучими лестницами и узкими коридорами, было единственным жильем, не входившим в майорат. Мистер Далвертон завещал дом дочери, с тем чтобы его продали, а вырученную сумму добавили к ее приданому. Тимотия же решила поселиться здесь, а для соблюдения приличий разыскала и пригласила к себе престарелую миссис Хонби, свою бывшую гувернантку.
Это казалось Тимотии удачным решением. Ее друзья и доброжелатели, однако, так не считали. В течение почти всего года траура она только тем и занималась, что отстаивала свою правоту, а делать это становилось тем труднее, чем явственнее проступали вопиющие недостатки Фенни-Хауса.
– Для меня он вполне годится, – упрямо заявила она и на сей раз. – А что? Три гостиные, спальни для меня и Эдит, да еще две комнаты для гостей, помещения для шести слуг, каретный сарай и стойла для лошадей. Что еще нужно?
– Три гостиные! – фыркнул Лео. – Да у меня одна гостиная больше, чем все эти три каморки! А если у тебя есть место для шести слуг, то почему их так мало?
– А потому, что мне не нужны шестеро слуг, – отрезала Тимотия. – Хватает и трех.
– Понятно. – Виттерал махнул рукой в сторону конюшни. – Уж могла бы нанять лакея или вторую горничную! Не понимаю я этого Бикли: как он до сих пор не сбежал от хозяйки, которая заставляет его заниматься…
– Ты не забыл, – с жаром перебила Тимотия, – что я знаю Бикли с самого рождения? Он первый посадил меня когда-то на пони, ради меня он готов на все!
– Наверное, так же, как и Пэдстоу, который посылает эту хихикающую дурочку открывать дверь, пока сам резвится на кухне среди кастрюль?
– Полли всего четырнадцать, деревенская девочка, чего ты от нее хочешь? – с достоинством возразила она. – Ну, хихикнула разок, увидев такого представительного молодого джентльмена. Что же до Пэдстоу, то ему это очень даже нравится.
– Вот уж не поверю.
– Я не обманываю. Он учит меня готовить.
– А вот в это еще труднее поверить!
– Ну, может, я выразилась не совсем точно, – уступчиво проговорила Тимотия, – но мы с ним очень мило провели пару уроков на кухне.
– В теплой домашней обстановке, да? И это ты, Тимма? Хотелось бы взглянуть одним глазком!
– А кто тебе мешает? Вот пришел бы вчера – попробовал бы замечательный пирог.
– Все, хватит морочить мне голову! – рассердился Лео. – Неужели ты серьезно думаешь, что я поверю в эту твою дружбу с дворецким, да еще на кухне?
Тимотия вздохнула.
– Если хочешь знать правду, очень приятно, когда есть с кем поговорить. Самое ужасное в трауре то, что совершенно нечего делать.
– При чем здесь траур? – проворчал Лео. – Все из-за твоего дурацкого решения жить здесь в одиночестве!
– И вовсе не в одиночестве. Со мной Эдит, и Бикли, и Полли, и…
– … Пэдстоу. Не придуривайся. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Хотя что могло заставить Пэдстоу уехать из Далвертона – понять невозможно.
– Спроси его самого. Он скажет, что с облегчением скинул с себя многочисленные обязанности. Дело в том, что он в юности мечтал получить место главного повара, но по каким-то причинам это не случилось, и он стал дворецким.
Лео не знал, то ли ему презрительно фыркнуть, то ли рассмеяться. Неужели она верит в эти выдумки? А Пэдстоу, если он в самом деле такое говорит, действительно необычайно к ней привязан. Ну да ладно. Виттерал заговорил снова:
– Как бы там ни было, ты же не рассчитываешь, что трое слуг могут справиться со всеми работами по дому…
– А я и не рассчитываю. К нам каждый день приходит кухарка, миссис Вай. – Тимотия подарила ему свою подкупающую улыбку. – Так что можешь не расстраиваться из-за Пэдстоу. Да еще мальчик из деревни помогает по мелочам и за садом ухаживает. – Она неожиданно прыснула. – Хотя, по правде сказать, с миссис Вай мы немножко прогадали, поэтому-то Пэдстоу и зачастил на кухню. Она готовит средненько, или даже хуже, а раз мы собираемся принимать…
– Принимать?! – перебил ее Лео. – В этой развалюхе?! Ты серьезно?
– Это не развалюха! – сердито возразила девушка. – Да, кое-что надо подремонтировать, но…
– Кое-что? Да твои гости должны будут благодарить Бога, если крыша не упадет им на головы!
– Ты что же, явился ругать мой дом? – холодно вопросила Тимотия. – Тогда можешь уходить!
Лео расстроился донельзя.
– Сидишь среди этих развалин как ни в чем не бывало, словно и не видала ничего лучше! Черт возьми, Тимма, не ты ли набрасывалась на меня и на Валентина, стоило тебе заметить малюсенькую трещинку на потолке или стене? А кто, как не ты, читал нотации местным землевладельцам при виде слегка покосившейся крыши на халупе какого-нибудь крестьянина? Кто…
– Хватит! – оборвала его Тимотия.
Она сняла ноги с изгороди, выпрямилась и с силой отшвырнула газету, что яснее ясного говорило о том, как она сердита.
С чего это Лео тычет ей в глаза ее собственными бедами? Он что, не видит, что она просто старается приспособиться к ситуации, изменить которую не в силах? Да она все бы отдала, чтобы очутиться подальше от этого ветхого дома! Впрочем, он не так уж и ужасен, она кое-что тут подремонтировала. В начале своего заточения – так Тимотия назвала свое вселение сюда – именно хлопоты по ремонту и налаживанию более или менее терпимой жизни помогли ей справиться с горем.
Все это по сравнению с тем, чем ей приходилось годами заниматься в Далвертон-Парке, было сущим пустяком. И все же, как это ни было неприятно, понадобились плотники из имения. Господи, как ужасно идти на поклон к кузену! Еще ужаснее была безмерная щедрость Дадли. Вместе с плотниками он прислал специального человека проследить за тем, чтобы мисс Далвертон было предоставлено все необходимое.
Она по старой привычке взяла на себя руководство работами, и это отвлекало ее от мыслей об умершем отце, но зато постоянно напоминало о потере Далвертон-Парка. После восьми лет единоличного управления отцовским поместьем ремонт Фенни-Хауса был для Тимотии просто пустяком.
Через считаные недели оказалось, что ей больше не к чему приложить свое умение. Именно это вкупе с нежеланием быть обязанной Дадли Далвертону и заставило ее ограничиться починкой, без которой просто нельзя обойтись.
Лео прав. Те условия, в коих ей приходилось теперь жить, она ни за что бы не потерпела в Далвер-тоне, да и, заметив что-то подобное в поместье кого-нибудь из знакомых, не преминула бы сделать замечание. Но то, что Лео с такой бесцеремонностью задевал ее самое больное место, было нестерпимо. Тимотия терпеть не могла людей, готовых перед кем попало плакаться на свою судьбу, и не собиралась им подражать. Наоборот, она всегда старалась не обременять своими заботами никого, даже тех, кто ее поддерживал, даже Лео, своего друга.
Тимотия уже сформулировала в уме, что она ответит, но Лео ее опередил:
– Тимма, так дальше продолжаться не может.
В его голосе звучали какие-то странные нотки. Тимотия подняла голову и посмотрела ему в глаза. Его пристальный взгляд что-то означал, но что – непонятно.
– Конечно, – согласилась она, стараясь говорить спокойно. – Неужели ты думаешь, что я буду тут сидеть как отшельница? Траур-то кончился! Уверяю тебя…
– Я не это имел в виду, – нетерпеливо прервал ее Лео. – Ты, наверное, хотела сказать, что намерена вернуться к прежней жизни. Так вот, хочу, чтобы ты знала: без Далвертон-Парка у тебя ничего не выйдет.
Тимотия подавила вздох. В ее глазах стоял укор, губы подрагивали.
– Я сама это знаю.
Лео внутренне поежился. Ну почему получается, что, разговаривая с Тимотией, он постоянно выглядит грубияном? Просто он привык держаться с ней на равных и забывает, что она чувствительна, как всякая женщина. Впрочем, это даже неплохо. Пусть прочувствует все как следует, тем легче ей будет увидеть хорошие стороны в том, что он собирается предложить.
– Прости, Тимма, я был излишне резок. Но у меня есть на то свои причины.
– Можно подумать, ты когда-нибудь вел себя иначе, – фыркнула Тимотия, уже успевшая взять себя в руки.
– Это нечестно. Мы знаем друг друга сто лет. Надеюсь, это дает мне право говорить откровенно.
– Допустим. – Тимотия смотрела ему в глаза, откинувшись на спинку стула. – Ну так что же это за причины?
Лео колебался. Откладывать больше было невозможно, да и бессмысленно. И все же, почему это так трудно? Это же Тимма, которую он знает почти всю свою жизнь. Они всегда были очень близки. Может быть, в этом-то и дело. Они друзья. Получится ли что-нибудь? Он все продумал, рассмотрел со всех сторон. Нет, это единственный выход – и для нее, и для него. Лео вдохнул всей грудью и выпалил:
– Я думаю, ты должна выйти за меня замуж. Тимотия смотрела на него непонимающе, чувствуя, как только что пережитое огорчение уступает место безграничному удивлению. Под ее пристальным взглядом лицо Лео словно окаменело, а глаза… Их выражение совсем не соответствовало тому, что он вроде бы только что сказал. Странно…
– Что ты сказал? – тихо спросила она. Лео оживился.
– Это наилучший выход, разве не так? Если мы поженимся, это разом решит и твои, и мои проблемы. Я специально не говорил об этом раньше – ждал, когда кончится траур. Ну а сейчас никаких препятствий не осталось. К чему тебе сидеть в этой развалине, когда ты можешь жить в Уиггин-Холле и использовать свои таланты управляющего в моем поместье. А я буду ужасно рад, если ты меня от этого освободишь. Можешь себе представить?! Я и дня не посвятил своему любимому спорту с тех пор, как получил наследство. Уже почти два года, Тимма. Я скоро с ума сойду!
Лео умолк, переводя дыхание, и тут наконец заметил, какими глазами смотрит на него Тимотия.
– У тебя такой удивленный вид, – пробормотал он с обидой.
– Я действительно удивлена, – сказала девушка. – Мало того, я поверить не могу, что это серьезно. Ты случайно не шутишь?
Лео протестующе поднял руки.
– Черт побери, Тимма, ты что, не знаешь меня?
– Я думала, что знаю хорошо, – вполголоса проговорила она, борясь со странным ощущением, что мысли ее разбегаются и она никак не может собраться. – Но начинаю думать, что, наверное, ошибалась. Как тебе вообще могло прийти в голову делать мне предложение?
– Это не предложение! – возразил Лео. И в самом деле, разве он имел в виду банальное предложение руки и сердца? Ничего подобного! Но, с другой стороны, очень похоже на то.
– То есть ты мне предложение не делаешь и при этом полагаешь, что я пойду за тебя замуж? – уточнила Тимотия.
– Ну, я хотел сказать… – растерянно заговорил Лео. – Я делаю тебе предложение, но не совсем обычное. Я… я предлагаю, чтобы мы стали мужем и женой.
Тимотия прищурилась.
– А в чем разница?
– Не будь такой занудой! Я вряд ли гожусь на роль твоего поклонника. Мы с тобой слишком хорошо знаем друг друга, чтобы между нами… – Лео замолчал, поняв, что его заносит не туда. Он наморщил лоб. Черт побери, надо наконец собраться с мыслями! – В общем, так, Тимма: я предлагаю тебе сделку.
Тимотии хотелось расхохотаться, но в то же время к глазам почему-то подступили слезы. Комок в горле мешал говорить. Значит, сделка. По разумению Лео, она прекрасно понимает, что никаких романтических чувств с его стороны ждать не приходится. Но она действительно это понимает! Какие тут чувства, какая романтика? Да даже если б они и были, разве она могла бы на них ответить? Они старые добрые друзья, и это уже само по себе исключает что-то иное. А Лео молчит, наверняка ждет ответа. Тимотия с трудом проглотила комок в горле.
– Но это же… это просто смешно, – глухо прого-ворила она. – Я ничего подобного никогда не слышала. Может, ты все это придумал, чтобы посмеяться надо мной?
Взгляды их встретились. Что-то такое Лео увидел в ее глазах, от чего порывисто схватил ее за руки и заставил встать.
– Послушай, Тимма, – заговорил он дрожащим от волнения голосом, продолжая сжимать ее руки. – Пойми раз и навсегда: у меня и в мыслях не было смеяться над тобой. Я все заранее продумал и взвесил. Ты для меня не просто родственница. Я всегда считал тебя своим самым близким и надежным другом. Разве найдется лучшая основа для более близких отношений?
Так он, оказывается, хочет более близких отношений! Тимму бросило в жар, сердце забилось как сумасшедшее, перед глазами все поплыло. Она не могла вымолвить ни слова. Господи, она, наверное, покраснела…
На ее счастье, Лео выпустил руки девушки и, отвернувшись, пошел вдоль изгороди. Тимотия оперлась о стол, стараясь унять дрожь в коленях. К тому моменту, когда он повернул обратно, она уже почти овладела собой и смогла встретить его не лишенный торжественности взгляд вполне спокойно, не выдавая ни выражением лица, ни дыханием своего беспокойства. По крайней мере она на это надеялась.
– Не слишком ли много пыла, Лео? – проговорила она, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно. – В конце концов, речь идет о браке по расчету, ведь так?
Его лицо потемнело.
– Больше.
– Да? Тогда что же это?
– Неужели ты думаешь, я хочу жениться только потому, что мне это выгодно?
Тимотия прищурилась:
– А мне показалось, именно такова твоя цель. Или я тебя неправильно поняла?
Губы Лео сжались в ниточку.
– Ты нарочно стараешься вывести меня из себя! Нам обоим это выгодно. Я думал, ты это понимаешь. Конечно, я застал тебя врасплох, этим все и объясняется. Но если ты хорошенько подумаешь…
– Зачем? Ты, как я вижу, сам уже все обдумал и продумал за меня. – Тимотия обогнула стол, неосознанно стараясь отойти подальше от Лео. – Теперь ясно, почему ты вдруг разругал мой дом.
– Ничего я не ругал!
– И это еще не все, – продолжала она, в ее глазах горел гнев. – Теперь ясно, почему тебе вдруг разонравились мои манеры! Дескать, ах, как неприлично!
– Я этого не говорил.
– Ну, ужасно. Какая разница? – Я не думал…
– О чем вы думали, мистер Виттерал, я наконец поняла: такое поведение недостойно супруги владельца Уиггин-Холла. Я вообще удивляюсь, как это вы решились сделать мне столь высокое предложение!
Лео почувствовал, что краснеет. Она угадала! Это было неприятно, но он подавил досаду.
– Тимма, будь благоразумна, – заговорил он. – Ну подумай сама, захотел бы я на тебе жениться, если б мне что-то в тебе не нравилось?
– А я и не думаю, что тебе так уж хочется жениться на мне, – отозвалась Тимотия. – Просто в голову пришел замечательный план…
– Дай мне одну минуту, и я заставлю тебя изменить мнение! – с горячностью закричал он. – Просто помолчи и послушай!
Она замолчала, но глаза ее метали молнии, и Лео не мог не признать, что сердится она не без оснований. Он поднял руки.
– Мы что, ссоримся?
– Не я первая начала.
– Согласен.
