Елена Усачева.

Вирус любви

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

   А с кем тут посоветуешься? Гараевой нет. Ни с кем из одноклассников она не смогла бы вести задушевных бесед.
   Родители? Но им уже давно нет дела до проблем дочери. Отец пропадает на работе, а по вечерам предпочитает общаться с книгой или телевизором. Мать слишком занята младшими Аськиными братьями, близнецами Санькой и Ванькой. В доме не принято обсуждать личные вопросы, только семейно-бытовые – кто моет посуду, кто выносит мусор.
   Она и не стала бы говорить. О чем беседовать с людьми, родившимися и выросшими в стране со смешным названием Советский Союз? С людьми, которые до сих пор покупают продукты впрок, опасаясь, что в какой-то момент их вообще перестанут привозить в магазины, которые по вечерам готовы слушать бардов вместо того, чтобы врубить что-нибудь более современное?
   Нет, Ася, конечно, любила своих родителей. Они у нее были клевые, даже в чем-то забавные. Она обожала внезапные семейные вечера, когда отец брал гитару и со словами «Тряхнем стариной!» до позднего вечера пел Визбора и Окуджаву, Ивасей и Щербакова. В такие моменты даже шумные Санька с Ванькой были тихи и послушны. Она любила пахучие мамины пироги и борщи. Наверное, родичи многое понимали в жизни, но в любви не секли – это уж точно.
   И снова в душе у Репиной всколыхнулось раздражение – на бестолковые перемены, на пробегавших мимо веселых учеников, на беспечно беседовавших старшеклассников. Она уже была готова подойти к первому попавшемуся окну и тупо выговорить все свое раздражение в холодное стекло, когда заметила странную картину.
   Наташка Жеребцова кого-то пыталась высмотреть из-за угла коридора. Она старательно тянула шею и разве только на мысочки не вставала, чтобы лучше было видно.
   Ася остановилась. В коридоре не было никого знакомого. Вернее, никого из тех, кого бы могла знать Репина. И еще вернее – никого из их параллели. В небольшом загончике топтались старшеклассники то ли из десятого, то ли из одиннадцатого – Ася в них не разбиралась. Эту толпу и изучала Жеребцова.
   На каком они сейчас этаже? Репина покрутила головой. Погруженная в свои мысли, она и не заметила, куда забрела.
   Ага, на четвертом. Надо посмотреть, у кого сейчас химия или физика.
   Ася только на секундочку отвернулась, а Жеребцовой на месте уже не оказалось. Схватив Курбаленко под руку, она быстро шла к лестнице.
   Странно. На этот раз Лиза была одна, не тащилась рядом с Павлом.
   Бывают же чудеса на земле!
   – Привет!
   Голос, раздавшийся над ее головой, прозвучал настолько неожиданно, что Репина слегка присела. Ну, как бывает во время грозы – грохочет гром, и у тебя от испуга подгибаются колени.
   Ася задрала голову и покачнулась. Широкая ладонь поддержала ее сзади, чтобы она не кувыркнулась.
   Павел?
   Быковский еще шире улыбнулся и еще громче сказал:
   – Привет!
   Над головой Репиной снова бабахнул гром, взлетело с десяток петард, таких, знаете, самых громких и ослепительных.
   Павел! Пашенька, Павлунчик, Павлушечка – ласковые вариации этого имени она могла придумывать до бесконечности.
   «Черт, голову не вымыла!» – мелькнуло на горизонте ее затуманенного радостью сознания.
Ведь это он, ее рыцарь, ее герой, сам подошел и поздоровался. Для этого ей ничего не пришлось делать. Она просто стояла, а он просто подошел. И сейчас стоял рядом. Такой большой. Такой красивый. Такой сильный. Из его глаз лился радужный свет. От его улыбки во все стороны распространялось столько тепла, что снег за окном начинал таять. Он повелевал мирами и командовал звездами. Он легко мог взять их школу, поставить ее на ладонь, дунуть, и она поплыла бы по воздуху, как настоящий воздушный корабль. И они бы с ним вдвоем стояли на этом корабле и, раскинув руки, ловили на свои лица теплый ветер.
   На секунду Репиной и правда показалось, что ее раскаленные щеки овевает прохладный ветерок, и она еще шире заулыбалась.
   Ася видела, что Павел что-то говорит – губы шевелились, двигались щеки, менялось выражение глаз, но она ничего не слышала. Вокруг разливался радостный перезвон колокольчиков – это был его голос.
   Он с ней разговаривает!
   Он!
   – Да… – медленно произнесла Ася, не узнавая своего голоса.
   Быковский перестал говорить, ожидая какой-нибудь реакции на свои слова, а она все стояла и улыбалась.
   Правая бровь Павла дернулась и полезла наверх. Репина продолжала купаться в блаженных волнах счастья.
   Ее бог и кумир первым подошел к ней, поздоровался и сейчас о чем-то говорит. Он о ней помнит. Он о ней думает…
   Павел кхмыкнул, намекая на то, что пауза затягивается.
   – Да… – повторила Ася и почувствовала, что щеки у нее уже болят от широкой улыбки, но не улыбаться она не могла.
   – Да – это ты сделаешь или не сделаешь? – решил уточнить Быковский, чуть склоняясь над низкой Репиной, чтобы ей лучше было слышно.
   В душе взорвался новый фейерверк восторга. Он хочет, чтобы она что-то сделала! Она нужна ему. Он без нее пропадет.
   Репина вдруг спохватилась, что надо ведь что-то отвечать.
   – Сделаю, – быстро заговорила она. Действительность тут же обрушилась на ее закружившуюся от счастья голову – разговоры, крики, топот ног, косые взгляды. – А что?
   Улыбка сбежала с лица Павла. В глазах появилась тревога. Он еще больше склонился, глядя Репиной прямо в лицо. Еще секунда, и она утонула бы в коричневом море его глаз – ведь он рядом, и ей больше ничего не надо. Но что-то не давало ей окончательно провалиться в омут восторга, позволяя балансировать на самом краешке сознания.
   Тонуть рано. Надо слушать. Надо держаться.
   – Когда будешь в следующий раз разговаривать с Лерой… – начал он неуверенно.
   – Да… – снова кивнула головой Ася, чувствуя, как звуки его голоса снова уносят ее на облака.
   – У тебя ничего не болит? – с тревогой спросил чуткий, внимательный, невероятно осторожный Павел.
   Что у нее может болеть, когда рядом Он!
   – Да…
   Вообще-то она хотела сказать «нет», но по инерции сначала кивнула, а потом из нее вырвалось уже не раз произнесенное «да».
   – А! – облегченно протянул Быковский и выпрямился. – Так ты лечись!
   Он заботится о ней! Он желает ей добра! И это «да» снова сорвалось с ее губ.
   – Да… – выдохнула Ася.
   – Ты скажи Лере, что разговаривать нужно только со мной, не с мамой. Мама ничего не передаст. Ты поняла? – Он снова вопросительно посмотрел на Репину. – Только со мной.
   Убедившись, что его просьба дошла до Асиного сознания, Павел ушел. А вместе с ним ушел свет, улетели планеты и звезды, успокоился космический ветер, погасло солнце за окном.
   – Репина, что с тобой?
   Перед ней остановилась Жеребцова и, так же как перед этим Павел, заглядывала ей в глаза. А она, ссутулившись, с повисшими вдоль тела руками, стояла посреди пустого коридора – звонок прозвенел несколько минут назад – и с грустью смотрела в пол.


   Нет, слишком уж много всего навалилось на несчастную Асину голову. Услышав Наташкин голос, она неожиданно для себя расплакалась.
   – Ты что? – сразу посерьезнела Жеребцова. – Из-за Быковского, что ли?
   Репина кивнула и заревела в голос.
   – Из-за Курбаленко? – повела разговор в свою сторону Наташка.
   Ася снова кивнула и громко всхлипнула.
   – А как Гараева?
   Этот вопрос поставил Репину в тупик. Она глубоко-глубоко вздохнула, перебивая очередной всхлип, и на выдохе спросила:
   – А при чем тут Гараева?
   – Она знает, что он с Курбаленко ходит?
   Да, да, да, он ходит с Курбаленко, и это сейчас разорвет Асино несчастное исстрадавшееся сердце! Да, да, он держит ее за руку и заглядывает в глаза, как никогда-никогда не сделает с Асей. Он никогда-никогда не подойдет к ней, не спросит, как у нее дела, куда они сегодня пойдут. Он не посмотрит в ее болотного цвета, с искринкой, глаза, не скажет, что рад видеть. Никогда… Никогда-никогда он ее не полюбит…
   Слезы потекли ручьем, и вместо ответа из горла вырвался обыкновенный рев.
   – Что, сказать не можешь? – переспросила Жеребцова.
   Ася качнула головой. С носа у нее сорвалась большая капля и упала на затоптанный линолеум.
   – Да что ты все ревешь? Сейчас что-нибудь придумаем.
   Ася подняла на Наташку заплаканные глаза.
   Сегодня у нее выдался какой-то день чудес. Сначала Быковский, теперь вот сама Жеребцова предлагает ей помощь.
   Наташка оглянулась, быстро соображая.
   – Только не в школе это надо делать, а где-нибудь в другом месте.
   – В другом месте? – как эхо повторила Ася.
   – Да! – В Наташкиных глазах скакнули лукавые чертики. – И я даже знаю где. Пошли!
   – А что надо делать? – послушно двинулась за Жеребцовой Репина.
   – Сейчас решим! – бросила через плечо Наташка, направляясь к лестнице.
   В Наташке бурлила и клокотала невероятная энергия. Ее хватало на саму Наташку и еще на десяток человек, с которыми она общалась. Она любила командовать и принимать решения за других. И если что-то решала, то все должно было получиться только так, и никак иначе!
   Не веря в свою удачу, Ася бежала следом, от счастья разве что не подскакивая на каждом шагу. Ведь теперь все ее проблемы, можно сказать, решены, раз за дело взялась сама Жеребцова. А ей всегда так нравилось, когда кто-нибудь брал ответственность на себя, распоряжался, а сама Репина шла следом. Очень уж она не любила принимать решения. Ей легче было соглашаться с уже придуманным кем-то планом, чем действовать самой.
   Наташка тут же развила бурную деятельность. Как только отзвенели звонки со всех уроков, она царственно махнула рукой Янчику:
   – Костян, плыви сюда!
   Константинов долго уговаривать себя не заставил, через секунду он уже был около ее парты. Асе оставалось только повернуться, потому что сидела она перед Жеребцовой и Наумовой.
   – Дело на сто рублей, – сразу заговорила Наташка. – Тебе не кажется, что кое-кто зарвался?
   – Кажется, – лицо Яна стало серьезным.
   – У тебя же с ним свои счеты? – подливала масло в огонь Жеребцова.
   – Предположим, – уклончиво ответил Константинов.
   – Что ты ломаешься! – не выдержала Наумова. – Сразу говори: ты с нами или нет?
   – Не с тобой, это точно, – мгновенно отреагировал Ян.
   – Да погодите вы! – хлопнула ладонью по столу Наташка. – Тут вон человек слезами и соплями исходит, а вы цапаетесь!
   Все трое повернулись к Асе. От такого пристального внимания ей стало неловко.
   – А что такого? – с явным сочувствием спросил Константинов. Репина и не ожидала, что всегда едкий Ян может за кого-то переживать.
   – Лерка скоро вернется, а Быковский с Курбаленко ходит, – четко разложила все по полочкам Жеребцова. – Ты представляешь, что будет? Конечно, Аська переживает.
   От этих слов голова у Репиной снова пошла кругом. Ей хотелось вскочить и закричать, что все не так! Что плакала она не из-за Гараевой, а из-за себя! Но храбрости все это произнести у нее не было.
   – Так давайте Курбаленко все объясним, – предложила Юлька.
   – Я тебе объясню! – показал кулак Константинов. – Только тронь.
   – Ой, ой, ой, – скривила губы Наумова. – Подумаешь! Она тебя и не замечает.
   – Ну, хорош! – Наташкина ладонь снова хлопнула по крышке парты. – Дело сначала сделайте, а потом хоть передеритесь!
   – А что тут делать-то? – зло сощурилась Наумова. – Подкараулить его в темном переулке и навалять.
   – Зачем навалять-то? – Жеребцова подняла было руку, чтобы снова хлопнуть по столу, но сдержалась. – Он ничего не поймет, если его просто так побить. Как-то надо объяснить, что он неправильно себя ведет. Мы не можем позволить, чтобы наших ни за что ни про что обижали!
   – А с чего ты взяла, что Лерка обижена? – осторожно спросил Ян. – Может, они перед ее отъездом поссорились?
   – Расстались они? – повернулась Наташка к Репиной. Ошарашенная Ася отрицательно качнула головой. – Видишь? – Жеребцова снова посмотрела на Константинова. – Никто ни с кем не расставался. Это он воспользовался Лериным отсутствием и устроил такую подставу!
   – А еще Курбаленко верещала в классе, что Лерка ненормальная, что она из-за Быковского в окно прыгала, – с явным удовольствием сообщила Юлька.
   – На себя посмотри, – снова не выдержал Ян. – Нашлась нормальная! Ты на что способна? Других обсуждать?
   – Да ну вас, – вскочила Наташка. – Мы с Асей сами что-нибудь придумаем.
   Она потянулась, чтобы схватить Репину за руку и уйти, но Ася испуганно дернулась, боясь, что ей действительно придется что-то придумывать против Павла, и Жеребцова поймала только воздух.
   – Да слушаем мы, слушаем, – толкнула подругу Юлька. – Что ты придумала?
   – Пока ничего. Но без наказания этого оставлять нельзя! – И как заправский полководец она посмотрела на свою небольшую армию.
   У Аси на мгновение помутилось в глазах. Вот это она попала!
   – Так как? – Константинов оглянулся на пустой класс, а потом наклонился к окну. – Сейчас Майкла свистнем и поговорим с Быковским по-своему. Что тут думать?
   – Разговорчивый нашелся! – скривила губы Юлька. – А мы тут, значит, просто так сидим?
   – Нет, поговорить – этого мало. – Наташка нервно барабанила пальцами по столу. – Это не подействует. Нужна хорошая идея, чтобы ударить наверняка. Ладно, я что-нибудь придумаю. – Она посмотрела на Асю, к концу их совета заметно позеленевшую. – Не переживай, Репина! Даже если он к Гараевой не вернется, то запомнит это все равно надолго.
   Не чувствуя под собой ног, Ася вышла из класса. Непривычная тишина школы, в которой уже давно закончились занятия, давила на уши. Все вокруг нее плыло, как в тумане.
   На улице снег падал крупными легкими хлопьями. Он ложился Асе на плечи, и ей почему-то от этого становилось очень тяжело.
   Лера! Ну, позвони же ты, Лера! Один маленький звонок, и все беды будут решены. Ася ей все расскажет, все объяснит. С кем же ей еще посоветоваться, как не с лучшей подругой?
   Но она не звонит. Который день уже не звонит. И если это затянется, то Павел непременно попадет в беду. Из-за Репиной и попадет.
   Может, еще не поздно что-нибудь сделать? Например, предупредить его?
   Репина выпрямилась.
   Да, да, его надо всего лишь предупредить, и все закончится. Он, такой большой и уверенный, ходит по улицам, улыбается людям и даже не подозревает, какая опасность нависла над его головой! А так он сразу же уедет куда-нибудь далеко-далеко. Возьмет билет, сядет на поезд и уже из какой-нибудь Африки будет писать Асе длинные письма.
   «Благодарю тебя, спасительница моя! Сейчас, когда между нами километры полей, равнин, гор и океанов, я понял, что ты для меня значишь…»
   Дома Репина положила перед собой лист бумаги и задумалась. Во-первых, надо писать левой рукой, печатными буквами, чтобы почерк стал неузнаваемым. Во-вторых, текст должен быть безликим. Что-то типа: «Берегись! Тебе угрожает опасность…» Или: «Держись подальше от Курбаленко, иначе побьют». А можно так: «Дорогой, любимый, единственный, беги скорее за высокие горы, за синие моря, потому что только там, за горизонтом, мы будем счастливы». И подписаться – «В. Р.».
   Или «Р. В.»?
   Репина Василиса…
   Ася вздохнула и… и…
   Рука сама легла на стол, а пальцы непроизвольно вывели: «Павел».
   Чувство было странное, потому что писала она это имя впервые.
   Когда строчка закончилась и рука стала более уверенно выводить заглавную «П», Репина чуть изменила слово. По странице запорхали имена – Павлушечка, Павличек, Пашечка, Павлик.
   Лист оказался быстро исписан, после чего был смят и отправлен в рюкзак.
   Нет, над текстом предупреждения надо было еще подумать.
   Теперь все школьные уроки неслись мимо Асиной головы. Декабрь пролетал, как в горячке. Стоило Репиной выйти на перемену, остановиться около стены и опустить глаза в пол, как в ее голову вихрем врывались фантазии.
   Лес, темная дорога петляет между безмолвными деревьями, только слышно, как хрустит снег под копытами коня…
   В ее вымыслах часто присутствовал конь, а иногда вырывалась вперед четверка вороных, запряженных в золотую карету.
   Лошади придавали ее историям особую романтичность.
   …Вот, значит, едет она верхом, черный жеребец храпит и недовольно дергает головой. И вдруг за поворотом открывается ужасная картина – трое отморозков кого-то бьют ногами. Человек извивается, но не просит пощады, не зовет на помощь.
   Конь немедленно встает на дыбы. Раздается оглушительное ржание. Отморозки в панике бросаются прочь. У одного из них в руке появляется длинный нож. Нехорошо поглядывая на Асю, он начинает подкрадываться. Жеребец косится на холодный блеск металла, зло грызет удила. Потом резко разворачивается. В воздухе свистит копыто. Нож летит в одну сторону, отморозок, держась за разбитую руку, в другую. Слышится победное ржание. Конь опускается на передние ноги, помогая Асе сойти на землю. Утопая в глубоком снегу, она бежит к лежащему человеку, легко переворачивает его на спину. И – о ужас! или – о счастье! – это Павел. Он жив! Он дышит!
   Ася прикладывает к его бледным щекам горсть холодного снега. Секунда. Бархатные ресницы дергаются. Он глубоко вздыхает и открывает глаза.
   Из-за деревьев показывается заплаканная Курбаленко. Она падает на колени, просит прощения – это ведь она завела Павла в чащобу, где их поджидала опасность, это ведь она даже не подумала заступиться за него. Но Павел Лизу не видит. Он смотрит только на Асю.
   – Это ты меня спасла? – негромко спрашивает он. – Я этого никогда не забуду. Я теперь всегда буду с тобой!
   Держась за руки, они встают, Павел холодными губами целует ее в щеку. Призывно ржет конь. Павел легко вскакивает в седло, сажает перед собой Асю, и они мчатся по просеке через лес, а навстречу им из-за горизонта поднимается ослепительное солнце.
   От фантазий у Аси кружилась голова, сердце бешено стучало. Она так ярко все видела, что потом какое-то время не могла понять, где находится. Куда подевался лес и почему она сидит на стуле или стоит в коридоре около стены, а не изящно гарцует на красивом скакуне?
   Павла надо спасать! Как же это сделать? Записку написать у нее не получилось. Подойти и просто сказать – тем более.
   – Ну так вот… – Царькова говорила уже давно, но только сейчас Ася поняла, что обращаются к ней. – Она из кожи вон лезет, чтобы он ее заметил. А он – по нулям. Вообще! Словно ее и нет.
   – Светка, зачем ты худеешь? – прервала этот бестолковый поток слов Репина, забыв, что уже спрашивала ее об этом когда-то.
   После отъезда Гараевой Асе оказалось совершенно не с кем общаться. Все уже давно разбились на парочки, притерлись друг к другу, и никто не собирался ради страдающей Аси менять установившиеся порядки. Так и получилось, что среди большого класса, находясь постоянно в толпе людей, Репина чувствовала себя одиноко.
   «Незадействованной» в 9 «А» оставалась одна Царькова. Она не то что ни с кем не дружила или с ней отказывался кто-то общаться, просто она легко уживалась в состоянии полудружбы со всеми. Светка спокойно могла подойти к кому угодно и заговорить с ним о чем угодно.
   Ася же чувствовала постоянную неловкость. Она была не из тех, кто первым начинает дружить. Репина с удовольствием к кому-нибудь пристроилась бы. Но все были заняты, и единственной свободной оказалась Царькова, вот Ася и «зависала» время от времени рядом с ее партой.
   – А что еще делать? – подняла пушистую бровь Светка. – Надо же чем-то себя занимать!
   Странная это была причина для столь мучительных внешних преобразований. Но с другой стороны, когда действительно делать больше нечего…
   Репиной тоже особенно заниматься было нечем – ни в какие секции и кружки она никогда не ходила, марки не собирала, музыкой не увлекалась. Все это требовало определенных усилий, на которые она была не способна. Ей больше нравилось мечтать. Забраться с ногами в кресло или встать коленками на стул и уставиться в окно. Там по дорожкам, осенью и весной мокрым, засыпанным опавшими листьями или еще не очистившимся от снега, зимой – занесенным сугробами, а летом – сухим и жестким, – так вот, там ходили люди. И у каждого была своя история. И как было здорово эти истории придумывать! Телевизор смотреть не надо, все можно было и так вообразить.
   Но вот именно сейчас ничего толкового у Аси не придумывалось. Над красивой головой Павла сгущались нешуточные тучи, а она бездействовала.
   А что сделаешь, если рядом с ним неотлучно вертится Курбаленко! Она Быковского не оставляла ни на секунду. Только если на улице…
   – Что там у Леры? – как всегда, не в кассу и, как всегда, с большим опозданием спросила Царькова. – Звонит?
   – Нет, – вздохнула Ася. – Один раз только позвонила. И то связь оборвалась.
   – Значит, она Быковскому звонит, – легко предположила Светка.
   Репина удивленно уставилась на одноклассницу. Нет, все-таки и Царькова иногда могла выдать что-то умное. Надо найти повод подойти к Быковскому, завести непринужденный разговор и между делом узнать: а вдруг и правда они уже обо всем с Гараевой договорились?
   И Ася стала искать повод. Но он, как назло, все не подворачивался и не подворачивался. Впрочем, темы для беседы у Репиной тоже не было. Спросить о погоде? Ни за что! Он ее еще примет за дурочку. Значит, надо о чем-то глобальном. Например: где он будет встречать Новый год? Или – как идут занятия в музыкальной школе? Или – как он рассматривает внутреннюю политику их страны, как прогрессирующую или регрессирующую?
   Вот, кажется, о политике – самая подходящая тема.
   Ася перепугала папу, спросив, какую бы газету почитать, чтобы лучше узнать…
   – …О нашей внутренней политике, – с трудом выговорила она и, решив, что этого может оказаться недостаточно, добавила: – И о внешней тоже. Особенно ситуация на Ближнем Востоке меня беспокоит.
   О Ближнем Востоке она слышала по телевизору. Конечно, можно было никакие газеты не читать, а все узнать из новостей по телевизору. Но в новостях диктор слишком быстро тарабанит текст, словно ему самому не интересно, что там, на этом несчастном Ближнем Востоке, происходит, так что Репиной ни разу еще ничего не удавалось запомнить. Ни одного имени или названия населенного пункта. А вдруг Павел решит углубиться в детали? А там еще ведь и Дальний Восток есть. И вполне возможно, что Средний тоже. Нет, напечатанный текст куда надежней.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное