Елена Усачева.

Три желания для золотой рыбки

(страница 3 из 12)

скачать книгу бесплатно

   Лера секунду смотрела на вытянутое лицо Аси и вдруг побежала мимо нее, мимо крыльца, мимо яблонь и берез, в самый дальний угол школьного сада. Ноги скользили на глинистой земле, так что, не добежав до решетки, она остановилась. Посмотрела на записку, зажатую в кулаке. По оборотной стороне было видно, что написано много, чуть ли не целый лист. Пока она разворачивала это странное послание, с удивлением отметила, что руки ее трясутся, сердце пытается выскочить из груди, а воздуха явно не хватает, так что приходится дышать часто-часто, до головокружения.
   Сначала ей в глаза бросилась странная повторяемость букв и знаков вопроса. Лера даже несколько раз моргнула. Наконец, она выбралась из путаницы заглавных букв «Э» и извилистых «ы», и прочитала в верхнем правом углу: «Ноябрь Валерии Гараевой». Ниже с красной строки было четко написано два слова: «Это ты?»
   Следующая строка начиналась с того же вопроса. И дальше эти два слова повторялись еще сотню раз, заполняя весь лист. Ни разу рука писавшего не дрогнула и не изменила красивому ровному почерку. Внизу стояла подпись – «Павел Быковский».
   – Что это? – Ася тянула шею, пытаясь заглянуть в высоко поднятый листок. – Что там?
   Лера смяла записку, быстро глянула на Репину. Мысли в ее голове смешались, она никак не могла понять, что бы это значило. Он что, издевается?
   – Ну, что у тебя там? – запрыгала на месте Ася.
   – Ничего особенного. – Лера смотрела в раскрасневшееся лицо подруги, сгоравшей от нетерпения, и вдруг поняла, что хотел сказать этот странный мальчик.
   Это он так знакомился!
   Глупо, необычно, но… Но было в этом способе что-то невероятно трогательное.
   – Да нет там ничего. – Гараева расправила скомканный листок и протянула его Репиной. – Ерунда какая-то.
   Ася с жадностью вчитывалась в бесконечные вопросы.
   – Это же Быковский из «Б»! – ахнула она, встретив первое понятное слово. – А чего он хочет?
   – Ничего. – Лера даже не пыталась забрать листок обратно. Иначе у Репиной еще возникнет подозрение, что в этой записке что-то скрывается. – Сама же говорила, что у червяков наступило время шуток и розыгрышей.
   – А с чего это они к тебе полезли? – не унималась Ася, изучая оборотную сторону послания. – Зачем Маканина подходила?
   – Ты слепая? – Поток вопросов, на которые она и сама не могла ответить, начал раздражать Леру. – Подошла, чтобы записку отдать. Шутят они так. Понимаешь? Шутят!
   – Ничего себе шуточки… – Ася потеряла интерес к записке и уже готова была ее выбросить, но Гараева перехватила мятую страничку и бережно разгладила пальцами.
   – Каждый шутит в меру своего таланта. – Лера сунула письмо в карман. – Пошли в школу. А то нас биологичка съест.
   – Неужели ты это так оставишь? – Репина пылала праведным гневом. – Червяков надо проучить!
   – Ты же рассказывала, что они сами себя наказали. – Гараева глубоко вздохнула, прогоняя внезапно накатившую нервную дрожь, и расправила плечи. – Кого-то уже и выгнали… Что стоим? Пошли.
   Ася, ожидавшая от подруги каких-то конкретных решений, осталась стоять.
Но свалившийся с ветки и попавший ей за шиворот мокрый снег заставил ее двинуться с места.
   – Ну как ты можешь так спокойно об этом говорить? – Спотыкаясь и поскальзываясь, Репина заспешила за Гараевой. – Это же хамство – слать такие записки! Да еще тебе. Ты-то чем им не угодила?
   – Успокойся! – Лера выбралась на асфальт и о подвернувшийся камешек стала счищать грязь, налипшую на ботинок. – Считай, что никакой записки не было. Мне лично все равно.
   – Ладно бы, она никому конкретно не была адресована! – Больше камешков вокруг не было, и Ася просто затопала ногами, отряхивая кроссовки. – А то ведь он именно тебя искал!
   Репину порой раздражали удивительное спокойствие и правильность Гараевой. С первых же дней в школе Лера была невозмутима, она не нервничала, как все новички, не пыталась понравиться классу. Уже через неделю эта странность заставила всех ходить вокруг нее, заискивающе узнавать подробности ее жизни в Махачкале, интересоваться, кто ее родители, чем она сама занимается. Несмотря на то, что нарочитая точность и выверенность ее поступков многих выводила из себя, всем хотелось подражать Гараевой.
   Будь Репина одна, она бы и не посмотрела, что кроссовки извазюканы в грязи. Пока дойдешь от школы до дома, по уши испачкаешься – не обращать же на такую мелочь внимание. Но рядом с Лерой все хотелось делать правильно. Почистить обувь, прежде чем идти в школу, отряхнуть куртку, поправить прическу, проверить, застегнут ли рюкзак.
   Времени от урока прошло много и, по-хорошему, лучше было бы его пропустить. Но с Гараевой можно было войти в любой класс, даже если до конца занятий останется две минуты. Учителя ей почему-то доверяли. Она им и не врала. Да, задержалась. Но не по какой-то глупой причине – будильник не прозвенел, лифт между этажами застрял или кошку из-под троллейбуса спасала. Нет, нет, все просто. 9 «Б» на крыльце выяснял отношения, и мимо них невозможно было пройти. Пришлось ждать, когда все разбредутся по своим делам.
   – Да, это ЧП, – покачала головой биологичка, задумчиво глядя в окно. – Так себя вести в школе… – По ее улыбке было непонятно, то ли она говорит серьезно, то ли шутит. – Это же уму непостижимо! Устроить драку! Разбить химические препараты… Если вы в пятнадцать лет так поступаете, что же будет в шестнадцать?. А в семнадцать?
   – А в семнадцать нас всех в армию заберут, – воскликнул вертлявый Ян. – Там-то уж мы повоюем!
   – Вы думаете, это все? – не преминула встрять Ася. – Не все! Они Гараевой записку прислали, с глупостью! И это у них называется – шутки шутить!
   – Главное, чтобы не с гадостью, – отозвался Константинов.
   – А ты был бы и рад! – крикнула Наумова, и Гараева быстро повернулась – Юлька сидела как раз за ней, поэтому крик больно резанул ее по ушам.
   – Что у тебя там? – Жеребцова внимательно смотрела на Леру. Смотрела спокойно, с чувством собственного превосходства, словно имела право знать все, и сейчас ей было удивительно, что кто-то о чем-то ей еще не рассказал.

   – Ни-че-го, – спокойно ответила Гараева, отворачиваясь. Аська, конечно, дура, что сказала о записке, но и ей, Лере, сейчас надо повести себя так, чтобы никто не догадался, что на самом деле скрывает это послание. К тому же ей предстояло решить, как ответить Павлу. Подойти на перемене, поздороваться? Изобразить из себя обиженную – мол, ничего не поняла, отстань, что ты от меня хочешь? Поступить надо было правильно, все-все до мелочей просчитав, чтобы ни в коем случае не ошибиться.
   Разговор на задней парте отвлек Леру от размышлений.
   – Идиот, – зло шептала Наумова, громко, с остервенением листая учебник. – Я его когда-нибудь прибью!
   – Сама к нему не лезь, – спокойно отвечала Жеребцова. – Он тебя провоцирует.
   – Ладно! – Учебник захлопнулся. – Еще посмотрим, кто кого больше спровоцирует. Урою гада!
   – Расслабься. – Даже не поворачиваясь, можно было легко представить, как Наташка сейчас улыбается. Довольно, победно. – Он когда-нибудь нарвется. Если Костик станет вертеться у класса червяков, они сами его растопчут.
   – Эх, жаль, Галкина выгнали, – уже более миролюбиво вздохнула Юлька. – Его можно было на что-нибудь подговорить.
   – Там и без него есть с кем поговорить, – успокоила подругу Жеребцова.
   На душе у Леры стало тревожно. Назревала война, и ей очень не хотелось оказаться в зоне боевых действий.


   – Послушай, ты! Заткнись! – шипела Наумова, с яростью глядя на Константинова.
   Ян стоял около ее парты и кривил губы в нехорошей ухмылке. Юлькины слова прошли мимо его ушей. У Константинова была поразительная особенность не слышать, что ему говорят, что страшно бесило Наумову. Обычно она была более добродушной.
   Ноябрь для девятиклассников оказался роковым. Казалось, что воздух вокруг них наэлектризован. Что-то такое носилось вокруг, заставляя всех более напряженно вглядываться друг в друга, болезненно воспринимать слова, гораздо суровее оценивать поступки. И было уже совсем ясно: драка у червяков – это только начало. Что-то еще ждало их в ближайшее время.
   – Что ты на него разоряешься?
   В кабинете ботаники ряд парт около окна стоял неудачно, вплотную к подоконникам, так что цветы, все эти лианы и вьюны, опускались на тетрадки учеников. Чтобы выпустить соседа, сидящего у окна, крайнему приходилось вставать со своего места. Наташка Жеребцова еще собиралась немного посидеть, списывая лабораторную по физике. Но назревал скандал, и лучше было выпустить закипавшую Наумову, чем выслушивать, как она переругивается с Константиновым через ее голову.
   – Нашла с кем связываться. – Наташка встала, оттесняя Яна назад, тем самым загораживая его от выходившей из-за парты Юльки.
   – Да уж, действительно, развяжи нас, Наташенька, а то у нас самих никак не получается.
   – Придурок! – фыркнула из-за Наташкиной спины Наумова.
   – А придурок – это кто? – Ян изогнулся, чтобы видеть свою противницу. – Дурак при дураке? Это ты про кого? – И он весело посмотрел на Жеребцову.
   Наташка недовольно поджала губы. В отличие от подруги, она была более сдержанной, поэтому промолчала. Сыпать обвинениями друг на друга можно без остановки, а ей еще надо было дописать лабораторную.
   Лера тоже стала выбираться из-за парты. Эти вечные глупые препирательства на пустом месте стали ее утомлять. Ругались бы они в другом месте, что ли! На улице, например. Там хоть свидетелей меньше.
   – Ой, пошла! – вдруг прокомментировала выход Гараевой Жеребцова. – Записку бы показала.
   – Я ее выбросила, – ответила Лера, не поворачиваясь.
   Гараева спокойным шагом вышла за дверь, но, как только почувствовала, что на нее никто не смотрит, побежала на лестничную клетку, достала записку и принялась быстро рвать ее. Не хватало еще, чтобы ее кто-нибудь прочитал и догадался, для чего она написана.
   – Все не рви, оставь мне! – Пробегающий мимо Махота попытался выхватить клочки письма из Лериных рук, но только разбросал их по полу.
   Майкл помчался дальше. Гараева собрала разлетевшиеся обрывки и оглянулась.
   Высокая темная фигура метнулась за поворот и скрылась в коридоре.
   – Подожди!
   Лера пошла следом. Но в этот момент из класса напротив стали выходить десятиклассники, и за их широкими спинами ничего разглядеть уже было нельзя.
   Очередная беготня за тенью напомнила вчерашний день. Все-таки этот парень какой-то ненормальный. Очень хотелось узнать о нем побольше, причем сделать это так, чтобы никто не догадался о причинах ее расспросов. У Маканиной, что ли, спросить? Нет, не пойдет. Глупо одного человека делать посредником обеих сторон. А потом, у Олеси, судя по всему, и своих проблем достаточно. Как она ухитрилась влипнуть в эту историю с дракой и битьем пробирок в кабинете химии? Это надо постараться – допустить такой скандал.
   Лера и не заметила, как в задумчивости прошла весь коридор и остановилась перед кабинетом математики, откуда выходил 9 «Б». Она побежала обратно, очень надеясь, что ее никто не заметил. Сама она старалась ни на кого не смотреть. Но на лестнице чуть не столкнулась с Лизой Курбаленко. Той самой девчонкой, из-за которой вчера в их классе произошел спор о красоте.
   – Смотри, куда идешь! – грубо оттолкнула ее Лиза и пошла дальше.
   Лера мельком взглянула на нее.
   И вот это Константинов назвал красотой?
   Конечно, в Курбаленко что-то было – правильные пропорции лица, пышные волосы, хорошая фигура. Но в самом лице было что-то отталкивающее. То ли губы, кривящиеся в недовольной гримасе, то ли раздраженно прищуренные глаза. Лизина красота была скорее неприятной. Янчик в последнее время совсем ослеп. Ставить такое в пример!
   Лера сделала еще несколько шагов и от неожиданности чуть не полетела со ступенек. Ей навстречу по лестнице шел Павел.
   Шел медленно, одним плечом подпирая стену. Смотрел на Леру он весьма внимательно. И было непонятно, чего в этом взгляде больше – удивления от встречи, испуга или радости.
   Между ними пронеслась стайка малышей. И когда Гараева снова посмотрела на лестницу, Быковского там уже не было. Он убежал наверх, видимо, боясь, что с ним заговорят.
   Сильно опираясь на перила, Лера сошла вниз.
   Какой удивительный мальчик! Смотрит, но боится подойти. Даже заговорить с ней не хочет. Чего же он так опасается?
   – Ты что здесь делаешь? – налетела на нее Ася. – Заблудилась, что ли? У нас урок на пятом этаже.
   – Я знаю. – Было странно видеть Репину возле раздевалки. Делать ей здесь было нечего. Значит, она спустилась сюда специально. Тактак, очень интересно. – Пойдем на пятый.
   – Что это ты какая-то загадочная? – Ася скакала через две ступеньки. – Ну что, Быковский больше не приставал?
   – Я его не видела, – отозвалась Гараева, догоняя подругу. – Да это и не он писал.
   – А, – махнула рукой Репина. – Ты их не знаешь. Может, у вас там, в Махачкале, и не было такого. Но у нас тут все – психи. Так что держись от червяков подальше. Здоровее будешь.
   – Обыкновенные люди, – пожала плечами Лера и остановилась за спиной у запыхавшейся Аси – ее сил никогда не хватало, чтобы добежать до пятого этажа без остановки. – С чего вы так на них разозлились?
   – Да не злились мы на них. – Репина набрала полную грудь воздуха и заспешила дальше.
   Лера медленно пошла следом. Она не понимала, почему нельзя идти спокойно? Зачем надо совершать эти сумасшедшие забеги с бесконечными остановками?
   – Так уж получилось. Одно слово – червяки. – Репина снова задохнулась и остановилась.
   Около кабинета химии она многозначительно хмыкнула. Дверь была закрыта на висячий замок.
   – А ты говоришь, червяки, – закатила глаза Ася. – Они кабинет разнесли, и хоть бы что! Вон, ходят, улыбаются.
   – Это же, наверное, случайность, – попыталась заступиться за чужой класс Гараева, но Ася так на нее посмотрела, что Лера почувствовала себя неудобно. В конце концов, это были их стародавние дела, соваться в которые ей не стоило.
   После довольно суматошного вчерашнего дня сегодняшние уроки шли на удивление тихо. О драке больше не вспоминали. По крайней мере, учителя делали вид, что ничего не произошло. Но в воздухе чувствовалось какое-то напряжение, словно незавершенное дело требовало какой-то итоговой точки. И завершением всему этому должен был стать завтрашний урок химии, стоящий по расписанию у обоих классов друг за другом, вторым и третьим часом. Было понятно, что химию отменят. Но не могли же учителя делать это вечно! Кое-кто – например, Вася Крылышкин и Федя Зотов – уже прицеливался поступать на химфак, им такие пропуски совсем не в радость.
   Народ уже готов был делать ставки, какой предмет окажется у одного класса на втором уроке, а у другого на третьем, когда неожиданно объявили, что оба часа у девятиклассников будет физкультура.
   – Ха, нашли чем заменить! – Ян даже хлопнул ладонью по столу, чтобы продемонстрировать свою крайнюю степень неприятия этого решения. – Уж лучше бы посадили нас математику делать. Один-Ноль заставит класс вокруг школы бегать, вот и вся физкультура.
   Для невысокого худого Константинова уроки физкультуры всегда были минутами позора. На первом же зачете он не смог подтянуться, беспомощно болтался на турникете, пока физрук, еще в стародавние времена за что-то прозванный Один-Ноль, не наградил его снисходительной кличкой Килька и не отправил метать мячик. С мячиком Яну тоже не удалось достойно выступить. Зеленый круглый предмет летел у него в какую угодно сторону, кроме нужной.
   – А для тебя, Константинов, я могу устроить персональный урок математики.
   Шла перемена, но Леонид Юрьевич все не уходил. Складывал и перекладывал тетрадки, словно оттягивал момент, когда можно сказать: «Все! Прощайте! Идите на следующий урок».
   Так Червяков стоял и стоял около стола, задумчиво перебирая листочки, пока в дверях не появилась завуч Алевтина Петровна. Ее строгий взгляд поторопил замешкавшихся девятиклассников. Подталкивая друг друга, они заспешили из класса. Даже вечно копающейся Наумовой пришлось быстренько сложить кое-как учебники, подобрать с пола рассыпанные карандаши и пройти мимо строго сдвинувшей брови завуча.

   – Чего это она? – метнулась к застывшим одноклассникам Юлька.
   В ответ все только плечами пожимали. Не иначе как вчерашняя драка давала о себе знать.
   – Что, что! – Подобралась поближе к Наумовой Светка Царькова. – Ясно, что. Из-за драки все это. Галкин с Васильевым-то подрались! Да и в химии набили на немереные тыщи. Вот они и решают, что теперь делать.
   – А мы тут при чем? – Юлька постаралась вложить в свой взгляд все презрение, питаемое ею к толстой Светке. Но на Царькову эти взгляды уже давно не действовали.
   – Ну, ты совсем, – искренне возмутилась Светка. – Им что 9 «А», что 9 «Б» – одно и то же. На всех собак спустят. – Вдруг она понизила голос и склонилась ближе к Наумовой: – А ты знаешь, что Галкин это сделал из-за любви? Они с Васильевым Рязанкину не поделили.
   Юлька шарахнулась от Царьковой и посмотрела на нее так, словно Светка принесла известие о трех начавшихся мировых войнах и четырех готовящихся.
   – Пойдем, что ли, – Наташка потянула подругу за собой, при этом не дав Царьковой развить свою гениальную мысль о невероятных романах в классе у червяков, так что выплескивать все свои знания Светке пришлось на подвернувшуюся ей под руку Асю. Та попыталась укрыться от разговорчивой одноклассницы в обществе Леры. Но Гараева была задумчива и на многозначительные ахи и охи подружки не реагировала.
   – Ну, и что мы здесь стоим? – На пороге кабинета математики снова возникла завуч.
   Народ молча расступился, давая ей дорогу.
   – Не туда! – Смотрела завуч почему-то исключительно на Царькову, отчего Светка покраснела и постаралась сделать вид, что ее здесь нет. – Найдите всех своих и скажите, что через пять минут я вас жду в актовом зале. Юрий Леонидович, – Алевтина Петровна повернулась к стоящему рядом Червякову. – Вы тогда своих тоже приведите на пятый этаж. Я думаю, что пяти минут вам будет достаточно.
   – Ну, началось, – всплеснула руками Царькова и побежала к лестнице, словно на нее возложили почетную обязанность оповестить все девятые классы о предстоящем собрании.
   – Почему они так к этой драке привязались? – поморщилась Ася, с ненавистью глядя в спину уходящей учительницы. – Прорабатывали бы одних червяков. Зачем им все-то?
   – Что ты ворчишь? – раздраженно отозвалась Лера. – Поговорят и разойдутся. Подумаешь, какая ерунда. Ничего ведь никого не заставят делать.
   Но на деле оказалась, что никакая это не ерунда: разговор впереди их ждал очень даже серьезный. В актовый зал 9 «А» подтягивался мелкими группками. 9 «Б» пришел весь, в полном составе. Они ввалились шумной толпой и как-то быстро заняли все ряды. Ни в ком из червяков не замечалось и тени раскаяния в случившемся – жизнь в их классе текла так же, как и раньше.
   Лера сразу же заметила высокого красивого Павла. Он устроился на первом ряду и стал через головы сидящих рядом с кем-то перекрикиваться. Тихая Маканина расположилась отдельно от всех, заняв крайнее место у окна. Лера напряженно вглядывалась в вихрастую макушку Быковского, ожидая, что он вот-вот оглянется, посмотрит, здесь ли она. Но Павел и не думал поворачивать головы. Он вертелся на своем месте, разговаривал со всеми, кто его окружал, и даже не пытался взглянуть на Леру.
   Так, может, письмо было не от него? Возможно, кто-то просто пошутил? И вся эта сложная многоходовка с Маканиной, с тайными расспросами, перешептываниями и переглядываниями, – все это не более как очередной розыгрыш червяков. Шутка, на которые они, как оказалось, большие мастаки.
   Тогда выходит, что Репина права и от бэшек ничего хорошего ждать нельзя.
   У Леры появилось желание достать злополучное письмо, подойти к тихой Маканиной и вернуть его обратно, с пожеланием, чтобы Павел катился куда подальше со своими глупыми вопросами.
   Гараева даже руку к карману протянула, но вовремя вспомнила, что письмо порвано и лежит на дне мусорного ведра женского туалета, так что возвращать нечего. А значит, как говорилось в одном известном произведении: «Не было ничего! Ничего не было!» [2 - Фраза эта использовалась не раз. Самые известные случаи – в «Климе Самгине» М. Горького и «Мастере и Маргарите» М. Булгакова. (Прим. авт.)]
   От принятого решения ей как-то сразу стало легче. Лера выпрямила плечи и посмотрела на галдевших одноклассников. Ася, извернувшись так, что чуть не падала с сиденья, что-то втолковывала упрямо хмурящей брови Царьковой. Махота с ногами залез в кресло и, собрав вокруг себя чуть ли не полкласса, рассказывал старый бородатый анекдот. Константинов мирно беседовал с Жеребцовой. Пращицкий, вытянув шею, пытался кого-то высмотреть в стане червяков. И только Наумова недовольно морщилась, прислушиваясь к разговору подруги с Яном.
   За кулисами послышался характерный стук каблучков, и гул голосов смолк. На сцену выплыла завуч с синей прозрачной папкой в руках. Она постояла, нависая над девятиклассниками, но, поняв, что такое положение для нее невыгодно – никто не будет долго сидеть, задрав головы, – спустилась в зал. За ней безмолвной тенью следовал Генка Сидоров, умница и вундеркинд из 9 «Б».
   – Ну, что? – крикнула завуч, перекрывая обрывки разговоров. – Перешли в девятый класс и почувствовали себя взрослыми?
   Вопрос повис в воздухе. Притихшие ребята с подозрением оглядывали соседей, пытаясь угадать, кого конкретно имеет в виду Алевтина Петровна. К себе этот упрек никто не относил.
   – Сразу вспомнили, что у вас есть права – быть свободными, независимыми, самостоятельными? – бичевала пока еще неизвестно кого завуч, для убедительности размахивая папкой. – Но вы забываете, дорогие мои, что, помимо прав, взрослая жизнь имеет и не меньшее количество обязанностей. Быковский, я разве не права?
   До этого мило улыбавшийся Павел вдруг посерьезнел и внезапно охрипшим голосом ответил:
   – Правы, Алевтина Петровна. Вы, как всегда, правы.
   Начавшиеся было смешки словно замерзли под внимательным взглядом завуча. Химичка Людмила Ивановна пыталась утихомирить задние ряды, на которых сила взгляда Алевтины Петровны действовала не столь убедительно.
   Громко кхмыкнул Червяков, возвращая в актовый зал общее молчание.
   – Так вот, об обязанностях. – Завуч пошла по проходу, оставляя за своей спиной ледяную тишину. – Особо непонятливым я советую обратиться к уставу школы. – Она склонилась над Андрюхой Васильевым из 9 «Б», балагуром и весельчаком, отчего тот сразу же вскочил.
   – А почему я? – начал было оправдываться Андрюха, нарочито театрально размахивая руками. При этом он поворачивался ко всему залу, демонстрируя жаждущим свое разукрашенное синяками после вчерашней драки лицо. – Я очень даже уважаю обязанности и чту устав!
   – Сядь! – Алевтина Петровна крутанулась на каблуках, собираясь пойти в обратном направлении. – Так вот, сие из числа ваших обязанностей: не нарушать нормы поведения в школе, не драться, не бегать, не пропускать занятия!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное