Елена Усачева.

Призрак Ивана Грозного

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

Вместо указки Мишкин держал в руках белую, отполированную многими руками, большую человеческую кость.

С глухим звуком кость выпала из его рук.

– Правильно, – кивнула Маргарита Ларионовна, перед Колькиными глазами мелькнули черные, как вороново крыло, затянутые в тяжелый пучок волосы. – Только зачем бросаться школьным инвентарем?

Она легко согнулась пополам, поднимая указку, снова ставшую деревянной.

– Держи крепче, – снова протянула она указку Мишкину. – Покажи теперь Черное море.

– Оно там, рядом, – пробормотал он, задом пятясь к своей парте.

Маргарита Ларионовна взглядом проследила за его отступлением, но ничего не сказала.

На своих тетрадках он снова увидел пластмассовый скелет. Опять погрозил кулаком Овчаренко и смахнул находку на пол.

На математике Кольку в третий раз вызвали к доске.

– Иди сюда, Мишкин, – поманила его к себе Муза Ивановна сухонькой белой ручкой. – Расскажи нам, чем арифметическая прогрессия отличается от геометрической. – Она удобней уселась, закуталась в пуховой платок и приготовилась слушать.

– Это нечестно, – буркнул Колька, медленно проходя вдоль парт. – Меня сегодня уже два раза спрашивали.

– И что поставили? – живо поинтересовалась математичка.

– Тройки, – вздохнул Коля.

– Вот и сейчас не подкачай, исправляй свою двойку, – улыбнулась щербатым ртом Муза Ивановна. – Давай скорее, а то пока ты дойдешь, я совсем замерзну.

– Арифметическая прогрессия от геометрической отличается… – Что говорить дальше, Колька не знал.

– Названием, – выкрикнул Димка Овчаренко.

– А помимо названия? – терпеливо подгоняла Мишкина математичка.

– Арифметическая прогрессия применяется в арифметике, – вздохнул Колька.

– А геометрическая в геометрии, – хохотнул Овчаренко.

Колька с тоской посмотрел на Вовку Кувинова, но тот лишь развел руками.

С очередной двойкой по математике Мишкин поплелся к своей парте.

На тетрадках снова лежал скелет.

Как только прозвенел звонок, Колька кинулся за Овчаренко.

– У тебя их коллекция, что ли?

– Какая коллекция? – отпихнулся от него Димка. – Глаза протри. Это не мое!

С этими словами он достал свой брелок из кармана и, помахивая им, побежал к лестнице.

Коля внимательней посмотрел на фигурку в руке. В ней что-то еле заметно изменилось. Ну да! Она была уже не пластмассовая. Маленькие детальки были сделаны из настоящих костей.

Как только Мишкин это рассмотрел, скелетик рассыпался, превратившись в пепел.

– Очень хорошо, – себе под нос пробормотал Коля и огляделся – не видел ли кто-нибудь этого. Но на него никто не обращал внимания.

Нет, обращал. На подоконнике сидела черная кошка, пушистый хвост медленно раскачивался маятником, пронзительные зеленые глаза внимательно следили за Мишкиным.

– М-да, – вздохнула кошка. – И такое бывает.

Коля сделал к ней несколько шагов, но пробегавшая мимо малышня из начальных классов толкнула его.

Когда Мишкин вновь посмотрел на подоконник, там уже никого не было.

На физкультуре играли на улице в футбол. Вместо того чтобы бегать вместе со всеми за мячом и возбужденно орать, Коля стоял на линии полузащитника и в задумчивости разглядывал пятиэтажное здание школы. Давно его вид не вызывал в нем такой тоски. И главное, было непонятно – то ли все это ему мерещится, то ли происходит на самом деле. Хотя какое – на самом деле! Учителя-оборотни, говорящая кошка, указка-трансформер – всего этого быть не может!

– Мишкин, не спи! Пасуй! – рявкнул у него над ухом физкультурник.

Коля глянул под ноги, и волосы у него на голове встали дыбом. Около кроссовки лежала человеческая голова и внимательно смотрела на него. В глазах ее явно читался укор.

– Мама! – взревел Коля, отпрыгивая в сторону.

– При чем здесь мама? Бей скорее, – бубнил за его спиной физрук.

Мишкин даже оглядываться не стал. Вдруг вместо хорошо знакомого Викентия Елистратовича он увидит двухголовое чудище, которое убедительно ему докажет, что все ночные происшествия случились с ним на самом деле.

– Куда? – закричали ему вслед несколько голосов.

«Плевать на оценки, – думал Мишкин, спускаясь в раздевалку. – Хоть три двойки в четверти. Мне уже все равно!»

Но тут он вспомнил о своей ночной добыче. Только у 6 «А» журнал был обернут в оранжевую обложку. Неужели еще кому-то такую же дали?

Ему показалось, что в темной раздевалке что-то мелькнуло, раздался звук, как будто рукой провели по стене. Скрипнула дверь. Мишка прыгнул к выключателю. Низкий мрачный подвал осветился тускло-желтым светом. В ту же секунду в углу темнота как будто набухла и с легким хлопком взорвалась.

– Что тебе? – По ступенькам сверху спускался сторож, старый дед в вечной телогрейке и резиновых сапогах. – Почему не на уроке?

– Освободили меня, – буркнул Коля, проскальзывая в мужскую часть раздевалки.

– Урок скоро закончится, а его освободили, – продолжал ворчать сторож, по пятам следуя за Мишкиным. – Выметайся отсюдова живо, я все закрою.

Под бдительным взглядом сторожа Коля переобул кроссовки, схватил свою сумку и побежал к выходу. Дед загремел ключами.

– А вы не знаете, – спросил Мишкин, уже шагнув к лестнице, – кто может в этом подвале жить?

– Кому здесь жить-то? – равнодушно пыхтел сторож. – Крысы да тараканы.

– Не то. – Коля попытался вспомнить, как выглядела темнота. – Черное что-то. Исчезает при свете.

– А-а-а, – понимающе протянул дед. – Так это черный ученик.

– Какой ученик? – Мишкину показалось, что он ослышался.

– Черный, – спокойно подтвердил сторож, как будто говорил о чем-то обыденном. – Бродит по подвалам, ночью выбирается в коридоры, парты двигает в классах, подвывает. Иногда цепями звенит.

– Какими цепями? – За шесть лет учебы в школе никаких цепей Мишкин не видел.

– Своими, – улыбнулся редким щербатым ртом старик. – С собой он их носит. Вроде как в наказание. Но днем не появляется, нет. Он света боится. Как на свет попадет, так потом месяц с дырками ходит. Ночью его только и можно увидеть. Он много что про эту школу знает. Забавный такой.

Лампочка под потолком мигнула.

– Вы его видели? – осторожно спросил Коля, косясь на входную решетку – чтобы выбраться отсюда, нужно было еще преодолеть бесконечное количество ступенек.

– А мне зачем? – хмыкнул сторож, проходя мимо Мишкина. – Я тут ночью и не бываю. Все уйдут, я двери закрою и – спать. Я же человек, не привидение. – Дед переступил высокий порожек. – Выходишь, что ли? Или тебя здесь с черным учеником закрыть?

– Стойте! – Коля побежал по ступенькам.

– Свет выключи, – приказал дед.

Мишкин стукнул по выключателю и, чувствуя, как по спине его бегут предательские мурашки, помчался к выходу.

– Уу-у-у, – потянулась за ним темнота.

Но тут зазвенел звонок, и все подвывания перекрыли жизнерадостные ребячьи голоса.

Колька стоял на самом ходу и всем мешал. Об него спотыкались старшеклассники, в него врезались малыши. Но он не сходил с места – только в толпе он чувствовал себя хорошо.

Длилось это недолго, потому что на подоконнике снова появился силуэт черной кошки. Она лежала, развалившись на солнышке, и жмурила глаза на яркий свет. Пушистый хвост маятником раскачивался из стороны в сторону.

– Убью! – выдохнул Мишкин, кидаясь к подоконнику. – Хвост оторву и собакам скормлю.

Кошка даже глаз не открыла, только ухом в его сторону повела.

– Не советую, – муркнула она. – Это может плохо закончиться.

– Хуже и так некуда! – Колька сжал кулаки, соображая, как, наверное, глупо будет выглядеть со стороны, если сейчас начнет драться с кошкой. – Отстаньте от меня! Немедленно!

– Ты сам пришел. – Зеленые глаза кошары в упор посмотрели на обалдевшего Мишкина. – Сам с нами и останешься. Жизни тебе отпущено три дня и три ночи. А потом съедят твою душу. Выпьют всю, без остаточка. – Кошка лениво потянулась, изгибая спинку. – Первый день уже идет. Осталось два. Лови момент!

Услышав такие слова, Коля совсем скис. Это надо же так влипнуть! И все из-за какой-то ерунды! Из-за классного журнала в оранжевой обложке!

– Стоп! – Руки его снова сжались. – Я не согласен! Можете забрать обратно свой дурацкий журнал. Тем более я взял совсем не то, что нужно!

– Поздно! – проурчала кошка, спрыгивая с подоконника. – Часы уже отсчитывают твое время…

Пушистый хвост мазнул по Колиным ногам. Кошка прошмыгнула между бегающими туда-сюда учениками и скрылась за поворотом, ведущим в сторону подвала с раздевалкой. Ни одна голова не повернулась в ее сторону, никто не удивился, как будто бы ее не замечали.

«Теперь мы вместе», – вспомнил Мишкин слова покойника из болота.

«Я вам дам – вместе!» – промелькнуло в его голове.

Он кинулся бежать следом за черной прорицательницей и налетел на Маргариту Ларионовну.

– Мишкин! – грозно произнесла она. – Смотри, куда прешь!

На мгновение Коле показалось, что ее глаза сверкнули колдовским зеленым огнем, а из-за длинной черной юбки выглянул пушистый хвост.

– Отстаньте от меня! – выкрикнул он. – Отстаньте! Я вам все верну! Все!

В школе повисла секундная тишина.

– Опять 6 «А» буянит, – раздалось за спиной Мишкина.

Из-за поворота мягкой крадущейся походкой вышел историк в своей неизменной джинсовке.

– Ему подождать три дня осталось, а он буянит, – Николай Сигизмундович в упор посмотрел Коле в глаза. – Ведь скоро каникулы? Не так ли, Мишкин?

Этого Коля уже не мог выдержать. Он подхватил портфель и побежал вон из этого проклятого места.

Если им так необходим этот журнал, то он его вернет! А потом уже со всеми разберется! Каждый от него получит! Каждый! Он сюда всю секцию карате приведет. Одна Сонька Морковкина чего стоит! Если она разойдется, от этой школы камня на камне не останется. А лучший его друг Борян Веселкин любого вурдалака на лопатки положит!

С этой радостной мыслью он открыл дверь своей квартиры.

Журнал все так же лежал на полу посередине его комнаты среди разбросанных учебников и рубашек.

Что в нем не так? И оранжевая обложка, и лиловая надпись…

Коля медленно опустился на кровать.

В верхнем правом углу журнала жирно было выведено 6 «Я».

В голове у него что-то замкнуло. Он тупо перевернул журнал и посмотрел, нет ли каких-нибудь записей на обороте. Там ничего не было.

Так он и сидел, вертя журнал то в одну сторону, то в другую, тихо надеясь, что при очередном перевороте бредовая надпись исчезнет.

Минут через пять стало ясно, что исчезать здесь нечему. 6 «Я» было написано надежно.

При последнем перевороте из журнала выпал листок. Большая групповая фотография. Это был класс, очень похожий на их 6 «А». Кто строит рожицу, кто угрюмо смотрит в фотообъектив.

На первом ряду сидела девочка, губы у нее были накрашены ярко-красной помадой, на шее висели бусы из крупных красных бусинок. Жидкие беловатые волосы разбросаны по плечам. Девочка натянуто улыбалась. В глазах у нее застыл испуг. Рядом с ней сидела нечеткая полуразмытая фигура. А сзади, опустив руку ей на плечо, стоял высокий сутулый мальчик, пол-лица у него занимали толстые линзы очков в неуклюжей черной оправе. Вспышка объектива засветила стекла, превратив оба его глаза в два больших бельма.

Бельма… Бусы…

В голове у Мишкина снова произошло короткое замыкание. Перед глазами встало болото и утопленники.

Мальчик на фотографии еле заметно ухмыльнулся.

Коля перевернул снимок, боясь увидеть что-нибудь еще более ужасное. На обороте четким каллиграфическим почерком были выписаны имена ребят. Мальчика в очках звали Женя Краскин, а девочку Вика Будкина.

Мишкин украдкой глянул на снимок.

Мальчик снова ухмыльнулся.

Коля отодвинул подальше от себя фотографию, чтобы больше никто ему не улыбался, и раскрыл журнал.

Этот загадочный класс учился у них в школе три года назад. Журнал был заполнен до сегодняшнего дня, вторника 28 октября. Будкина схлопотала трояк по истории, Краскин пятерку по математике.

«У, очкарик недобитый, – зло подумал Мишкин. – Математику он знает! Во всех этих прогрессиях небось тоже разбирается».

От полноты чувств он наступил на перевернутую фотографию ботинком, оставив на ней четкий след.

«Вот возьму и верну журнал на место! Тогда посмотрим, у кого три дня сроку останется».

Колька захлопнул журнал, не глядя сунул внутрь фотографию, подхватил сумку, где лежала форма для тренировки, и выбежал на улицу. До занятия у него оставался час. Времени достаточно для того, чтобы вернуть журнал, купить в магазине пирожок и добежать до спортзала.

Но как только он сделал шаг за ворота школы, внутри сумки что-то булькнуло, а потом ухнуло. Сама сумка подпрыгнула, из нее запахло паленым. Удивленный Мишкин дернул «молнию». В образовавшуюся щель тут же повалил дым. На форменных белых рубашке и брюках прямо по центру красовались две большие обгорелые дыры. В специальных белых тапочках сгорели шнурки.

Журнал пропал.

Коля еще раз перекопал всю сумку. Обнаружил, что сгорела его заветная десятка, на которую он собирался пообедать. Одно утешало – сама сумка была цела. Мишкин огляделся вокруг – взрывная волна могла отбросить журнал в сторону. Но оранжевой обложки среди пожухлой листвы видно не было.

Для верности он врезал себе кулаком по плечу, ущипнул за кончик носа и правой ногой больно-пребольно наступил на левую. Окружающее осталось прежним – дорожка, разбросанные вещи, открытая сумка и саднящий от проверки нос.

– Бред какой-то, – пробормотал он, кидая свои вещи обратно в сумку. По дороге домой он несколько раз оглянулся – вдруг за ним кто-нибудь идет.

Журнал все так же лежал среди тетрадок и вещей на полу.

– Здрасте, приехали! – От неожиданности сумка выпала у Мишкина из рук. – Это как называется? Ты здесь откуда взялся?

Но журнал не удостоил Колю ответом.

– Ладно, – решительно кивнул Мишкин, подхватил свою чертовскую добычу и выскочил за дверь.

Журнал взлетел над школьной оградой. Трепыхнулись на слабом ветру листочки. Раздался хлопок. Вспыхнули разноцветными огоньками разорвавшиеся шутихи. Засверкали яркие звездочки. На Колино лицо опустились блестящие конфетти.

Долгую минуту Мишкин стоял, глядя в небо. В голове было так же пусто, как и на ветках деревьев.

Мимо него прошел Димка Овчаренко.

– Мишкин, – хихикнул Димка. – Какой-то ты сегодня… не того…

– На себя посмотри, – огрызнулся Коля. Но тут его посетила гениальная идея. Он схватил Овчаренко за рукав куртки. – Димка, ты видел только что взрыв?

– У тебя тут ядерная война? – нахмурился Димка, пытаясь отцепить от себя крепкие пальцы Мишкина. – Шел бы ты домой, чего торчишь на ветру? Еще простудишься…

– Стой здесь! Я сейчас! – закричал Коля, несколько раз встряхивая опешившего Овчаренко, чтобы до него лучше дошло. – Никуда не уходи! Я мигом! Понял?

Через две минуты Мишкин вновь стоял около школы с журналом в руках. Овчаренко задумчиво топтался около забора.

– Идем со мной, – приказал Коля. – Если что-то увидишь или услышишь, говори мне.

Овчаренко предпочел не спорить.

Они плечом к плечу шагнули в школьную калитку. Журнал в Колькиных руках шевельнулся, стал набухать, надуваться, оранжевая обложка округлилась, превращаясь в шарик, истончилась. Послышался тонкий писк, и журнал взорвался. Ошметки разлетелись во все стороны.

– Ты видел? – подпрыгнул Мишкин.

– Да-да, – раздалось за его спиной. – Сейчас… Минутку…

Овчаренко все еще стоял в проеме калитки. Его куртка зацепилась за торчащую проволоку. Димка пыхтел, стараясь отцепиться.

– Иду уже, – бормотал он, не поднимая головы.

Мишкин побежал обратно.

– Жди! – бросил он.

Ему очень хотелось, чтобы другие тоже увидели этот журнал, чтобы кто-нибудь был рядом в ту секунду, когда он исчезает. Вдруг это что-нибудь даст…

Через три минуты Коля вернулся. В руках у него был журнал. Овчаренко уже отцепился и лениво гонял ногами мокрую листву.

– Иди сюда! – поманил его к себе Коля.

Димка выбежал за калитку.

– Журнал в моих руках видишь? – осторожно спросил он.

– Ух ты! – восторженно засопел Димка. – Откуда? Это наш, что ли? Дай отметки посмотреть! – протянул он руку.

– Заткнись! – гаркнул на него Коля. От этого крика Овчаренко подпрыгнул и тут же опустил руки. – Слушай внимательно! Иди за мной и не спускай глаз с моих рук. Понял?

– Зачем это? – с сомнением спросил Овчаренко, делая шаг назад. Но Коля жестко взял его за локоть и потащил за собой.

Они снова прошли калитку, причем Мишкин пропустил Димку вперед, отследив, чтобы больше он ни за что не цеплялся. Журнал шевельнулся в его руках, съежился и спрыгнул на землю.

– Смотри! – заорал Коля, толкая Овчаренко в спину.

Не ожидавший удара Димка покачнулся, сделал неуклюжий шаг, наступил на развязавшийся шнурок и упал на дорожку.

Журнал тем временем, высоко подпрыгивая, выскочил за ворота и скрылся за первым же домом.

– Раззява! – разозлился на неповоротливого одноклассника Мишкин, бросаясь в погоню.

– Сам дурак! – в спину убегающему Коле бросил Дима.

Расстояние между ними быстро увеличилось, поэтому теперь бояться было некого, и Овчаренко мог кричать ему все, что угодно.

Журнал снова оказался дома. От обиды Коля пнул его ногой. Из распахнувшихся страниц выпала фотография.

– Все равно я от вас избавлюсь, – зло прошептал он, подхватывая порядком надоевший ему журнал и запуская его в открытое окно. Яркая обложка сверкнула на солнце и красивым полукругом ушла куда-то в кусты.

Выбросив проклятую добычу, Коля отряхнул руки.

– Вот так, – довольно пробормотал он. – Думали, справились? Решили, что Колю Мишкина можно взять голыми руками? Фиг вам! Не дождетесь! Мы еще посмотрим, что будет через три дня!

Воодушевленный успешным избавлением, он радостно окинул комнату взглядом. Но увидев свою почему-то прожженную форму, тут же погрустнел. Без костюма его не пустят на тренировку. Хотя если очень попросить, то на первый раз могут и простить…

Коля покидал в сумку старые тренировочные штаны, футболку, чешки и хлопнул дверью. На кухне в клетке спросонья взмахнул крыльями попугай Кеша. Фотография, залетевшая под кровать, шевельнулась от сквозняка, снова ухмыльнулся мальчик в странных очках. Среди разбросанной одежды и тетрадок медленно появилась ярко-оранжевая обложка журнала.

Попугай крякнул, удобней устраиваясь на жердочке.

Глава III
Легенда о черном ученике

На тренировку Мишкина не пустили.

– Настоящий каратист работает только в форме, – строго произнес тренер. – И никакие драные треники ее не заменят.

Коля тяжело вздохнул и поплелся вон из зала. Соня Морковкина, из-за своего высокого роста всегда стоящая первой, презрительно фыркнула.

Этот звук взорвался в несчастной Колиной душе мощным взрывом, убивая в нем всякую надежду на спасение.

– Ты подожди, мы скоро, – подбодрил его Борька Веселкин.

В ответ Коля только горестно покачал головой. Какая здесь радость, если Сонька смотрит в спину насмешливым взглядом? И за что только он в нее влюбился? Дылда, конопатая, с длинными мосластыми руками, с короткой мальчишеской стрижкой. Внешне ничего хорошего в ней не было. Но зато как она дралась! Ее мощные удары сражали наповал любого соперника. На то, как она работает, приходили смотреть из старших групп, ее звали в олимпийскую сборную. Но верная Морковкина оставалась в их секции. От лестных замечаний отмахивалась, посылая очередного восторженного воздыхателя в накаут.

Эх, Соня, Соня… Знала бы она, как болезненно отдаются в ранимой Колькиной душе ее презрительные ухмылки. Ведь он ради нее готов кого угодно побить. Хоть верного друга Веселкина. Только Морковкина ничего этого не понимает. Для нее все мальчишки на одно лицо – хлюпики и размазни. Наверное, поэтому она отказывается Мишкина звать «Коляном», превращая его красивое имя в неказистое «Колясик».

Ребята с тренировки вылетели веселые, распаренные. Под глазом у Борьки красовался свеженький фингал.

– Это мне Сонька поставила, – с гордостью сообщил он.

В душе Мишкина шевельнулась ревность, но он сдержался – не до того сейчас.

– Ты куда форму-то дел? – от радостного возбуждения Веселкину не сиделось на месте. – Постирать забыл?

– Сгорела она, – вздохнул Коля. – У меня тут такие дела завертелись…

И он начал свой длинный, местами путаный рассказ. К ним бесшумно подошла Морковкина, немного послушала, хмыкая и поджимая губы.

– Ты сказки на ночь меньше читай, Колясик – посоветовала она, подхватывая свою сумку. – Кошмары потом сниться не будут.

– При чем тут сказки! – обиделся Мишкин. – Я этот журнал перед выходом выбросил в окно – достал он меня уже. А то бы я показал тебе покойничков. У самой глаза из орбит повыскакивали бы! И потом, Морковкина, когда ты запомнишь? Меня Коляном зовут! Колясиком будешь кота своего звать.

– Какая разница, если журнала все равно нет, – удаляясь, бросила через плечо Морковкина. – Как говорят в детективах, ты уничтожил единственную улику. Так что никто тебе не поверит. Будешь помирать, не забудь приглашение на похороны прислать. Я веночек принесу и открытку. Трогательную. Мы с Боряном тебе какую-нибудь эпитафию придумаем.

– Ну и шуточки у тебя, Морковка, – зло прошептал Коля. – А ты тоже не веришь? – мрачно повернулся он к Борису.

– Я всегда знал, что учителями могут быть только вампиры или вурдалаки, – задумчиво вздохнул он. – Но чтобы вот так – открытым текстом… Это уже, кажется, перебор.

– Конечно, куда вам понять! – обиделся Мишкин. – Ты же все это не видел! Не стоял посреди учительской, когда вокруг тебя пляшут ведьмы. У тебя журнал в руках не взрывался. Это не тебя покойники за пятки хватали. А их там, между прочим, целый класс!

– Чего ты сразу злишься? – насупился Веселкин.

Несмотря на фамилию, Борька был человеком смурным и неулыбчивым. На собеседника всегда смотрел тяжелым взглядом исподлобья, при этом вся его невысокая коренастая фигура становилась неповоротливой, как будто каменной. Но это только казалось. В деле Борька был не хуже Морковкиной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное