Елена Старкова.

Поцелуй Морты

(страница 2 из 21)

скачать книгу бесплатно


   Жуткий гул в подземном коридоре прекратился вместе с исчезновением Димы. Диггеры направили лучи фонарей на стену, за которой исчез Сидоркин. Кладка цела, связующий кирпичи белый известковый раствор тоже не поврежден. Это казалось настолько невероятным, что впору было помешаться от ужаса. Все подавленно молчали. Наступившая тишина давила на барабанные перепонки, словно вода на большой глубине, и звук упавшей где-то рядом капли прозвучал как взрыв гранаты.
   – Шпиль, ты видел? – срывающимся голосом спросил Шухрат.
   – Как сейчас тебя.
   Лена Апулевич была на грани истерики.
   – Давайте уйдем отсюда, пока эта тварь не вернулась! – умоляющим тоном попросила она.
   Катя хоть и пришла в сознание, однако выглядела далеко не лучшим образом. Гарик Шпилевский и Шухрат Кызылкумов (Шпиль и Кум – так называли они друг друга в своей маленькой компании) подхватили Катю под мышки и поволокли к люку. Лена наотрез отказалась замыкать шествие, пошла впереди, постоянно оглядываясь и буквально приседая от страха. В колодец, ведущий наверх, она вошла первой. Дрожащие руки соскальзывали с вбитых в стену скоб, и Лена с трудом выбралась навстречу свету и воздуху. На четвереньках отползла от раскрытого люка и безучастно наблюдала, как Шпиль с Шухратом вытаскивают Катю и кладут ее на асфальт неподалеку от Димкиного джипа – черного «БМВ Х5».
   – Подложите ей куртку под голову, – скомандовал Шпилевский, придерживая Катю за плечи.
   Катю устроили поудобнее, и она затихла, с тоской глядя в усыпанное звездами темное небо широко открытыми глазами.
   – Что это было? – Шухрат первым задал вопрос, который мучил всех. – Куда Димка пропал?
   – Оно уволокло его прямо в стену! – растерянно сказала Лена.
   – Не оно, а она, – возразил Гарик, – это была темнота, только очень густая. Тьма кромешная! С ума сойти! Или всем нам одно и то же привиделось? Но это же невозможно!
   Никто из ребят не верил в чудеса, поэтому их разум требовал логичного объяснения случившегося.
   – Массовая галлюцинация? – предположил свой вариант Шухрат.
   – Сам ты галлюцинация, – раздраженно крикнула Лена. – Ну что, уходим или как?
   Катя села на асфальте и расплакалась…
   – А как же Димка? – сквозь всхлипывания спросила она. – Вы как хотите, а я без него не пойду!

   К удивлению Димы, удара о стену не последовало: кирпичи разошлись в стороны, словно шторки в фотообъективе, пропустив его беспрепятственно. Некоторое время он летел в полной темноте то ли вверх, то ли вниз, а потом его закружил невидимый вихрь и бросил спиной на что-то мягкое, кажется на землю. Все мышцы у него болели от перенапряжения, руки и ноги отказывались повиноваться. Нечто вроде капель теплого дождя упало на лицо.
Это заставило Диму открыть глаза, и он едва удержался от крика: над ним нависла огромная морда черной собаки, слюна стекала с ее клыков и падала вниз горячими каплями.
   Скосив глаза, Дима увидел высокое небо странного серебристо-серого цвета. В нем хаотично и бестолково, как броуновские молекулы, метались белокрылые существа с человеческими телами. Диме пришло в голову, что это, должно быть, и есть ангелы…
   Черная собака грозно зарычала. Дима откатился в сторону, ловко вскочил и сразу же побежал, не разбирая дороги, боясь оглянуться. Собака только рычала и лаяла, оскалив все свои сорок два зуба, однако не двинулась с места и только провожала Диму взглядом: глаза у нее были удивительные, такие же серебристо-серые, как это странное небо.
   Пробежав метров пятьдесят, Дима понял, что за ним никто не гонится, оглянулся и увидел собаку, сидевшую на том же самом месте с таким видом, будто она сознательно преграждала ему путь назад. Как же быть? И куда направиться?
   Он огляделся, и захотелось ущипнуть себя побольнее, чтобы проснуться – так похоже было на сон то, что он увидел. Вокруг простиралась плоская, как столешница, равнина, напоминавшая гигантское кладбище – по обе стороны от бесконечной желтой дороги, на которой он стоял, виднелись ровные ряды четырехугольных могил: одни были засыпаны и возвышались небольшими холмиками рыжей земли, другие зияли черными ямами. Это же явно нереальное пространство! Как он мог попасть сюда из московского подземелья?
   А если это не сон, пусть даже смертный? И он находится далеко от дома, возможно, за тысячи километров, полностью завися от таинственных сил, намерений которых не знает? Это не иллюзия, это – реальность, хоть и очень похожая на бред сумасшедшего! А может быть, это просто галлюцинация, и на самом деле он находится в чистенькой и абсолютно безопасной психиатрической клинике? Но он совершенно точно помнил, при каких обстоятельствах здесь оказался…
   Дима брел по ровной, прямой как стрела дороге и старался не смотреть ни на небо, ни по сторонам, рассудив, что если будет двигаться, то обязательно куда-нибудь, да придет. Ему трудно было сказать точно, сколько времени прошло, но в конце концов он заметил впереди, на фоне желтой дороги, черную точку, которая быстро приближалась и вскоре превратилась в мчавшуюся навстречу черную собаку.
   Было от чего растеряться, ведь уходил он в противоположную сторону от чудовища, или это еще одно? Намерения собаки были слишком явными, чтобы в них сомневаться. Дима сначала развернулся и побежал, но тут же понял, что нет никаких шансов спастись: черный монстр догонял его легко, словно играючи, и в тот момент, когда жуткие клыки почти сомкнулись на пятке, Дима заорал от страха и прыгнул в ближайшую пустую могилу…

   Гарик, Лена, Катя и Шпиль уже минут пятнадцать сидели кружком прямо на асфальте у закрытого люка посреди тротуара, вызывая недоуменные взгляды прохожих. Но ребятам было не до любопытных глаз. На них навалилось какое-то тупое равнодушие: скорее всего, это нервная система боролась таким образом со стрессом.
   Катя все еще плакала, добросердечный Шухрат пытался ее успокоить, правда без особого успеха. Лена достала из машины Димы свой замшевый рюкзачок, извлекла пачку сигарет и закурила. Гарик тем временем с отрешенным видом сидел на корточках и в полной прострации включал и выключал фонарь. Щелк-щелк, щелк-щелк…
   – Там не было никакого люка. Ничего такого! Я не въеду никак, куда Димка делся? – спросил Гарик, откладывая фонарь в сторону.
   – Надо в милицию заявить! – воскликнула Катя. – Человек ведь пропал!
   – И что мы ментам скажем? – возразил Шухрат. – Что за нами сжатый воздух гнался и задушить хотел, а потом утащил Диму Сидоркина прямо сквозь стену и теперь мы не знаем, где его искать? Так, что ли?
   – А следы на моей шее – это не доказательство? – Катя распахнула ворот куртки.
   Действительно, шея у нее была покрыта царапинами, синяками, и вкруговую по ней бежала широкая багровая полоса.
   – Это доказывает только то, что тебя кто-то душил. Может, сам Сидоркин… Ты что, ментов не знаешь? С этим делом к экстрасенсу надо! Или к раввину… – задумчиво произнес Гарик, поднял фонарь и снова принялся щелкать выключателем.
   – Кончай щелкать, дятел! – крикнула раздраженно Лена. – Слышь, Шпиль! Я тебе говорю!
   Лена Апулевич никогда не стеснялась в выражениях. На литературном факультете студенты открыто называли ее за прямоту Пулей, а за глаза – занудой, но сейчас она почему-то не испытывала никакого желания докопаться до правды. Как ни тревожилась она о Диме, оставаться на этом опасном месте совсем не хотелось. Поэтому она подошла к Гарику, положила руку ему на плечо и сказала как можно убедительней:
   – В любом случае давайте сейчас уедем отсюда на Димкиной машине, а там разберемся, что делать.
   В эту же секунду крышка люка, который недавно со всей тщательностью закрыли Гарик с Шухратом, приподнялась и медленно, с металлическим скрежетом начала отъезжать в сторону. Лена с Катей закричали от страха, а ребята застыли на месте, не зная, что делать: то ли бежать отсюда со всех ног, то ли защищать девчонок. Из колодца сначала показались две измазанные в глине руки, затем оранжевая каска, и через секунду долговязый Дима Сидоркин выкатился на асфальт рядом с люком. Вид у него был такой ошеломленный, словно он вернулся с того света.
   Катя бросилась к нему, позабыв о слабости и боли в шее. Видеть его было само по себе таким счастьем, рядом с которым меркло все остальное. Катя обняла Диму за шею и прижалась к нему всем телом. Лена Апулевич просто остолбенела от такой наглости. Конечно, она считала себя очень демократичной, несмотря на высокое положение в обществе, созданное ее отцом, и старалась общаться на равных даже с такой деревенской простушкой, как эта Катя. Но смотреть, как парня, на которого ты имеешь виды, обнимает эта провинциальная замарашка! Это было выше сил!
   Лене очень хотелось вцепиться Кате в волосы, однако недаром она была прекрасно воспитана, поэтому просто извлекла из своего замшевого рюкзачка бутылочку «Эвиан», открутила пробку и протянула Диме, как бы случайно потеснив Катю.
   – Выпей водички, Димка, я так за тебя волновалась!
   – Дим, у тебя на лбу ссадина! Дай я вытру! – Катя полезла в карман за носовым платком.
   Этого Лена уже вынести не могла и холодно произнесла:
   – Хватит телячьих нежностей, у нас завтра экзамен, поэтому поехали отсюда. На сегодня впечатлений более чем достаточно!
   И она направилась к Диминому джипу, не оглядываясь, в полной уверенности, что все остальные последуют за ней. Так и случилось. Компания сильно напоминала остатки разбитой армии Наполеона. Катя шла, еле передвигая ноги, пошатываясь, поэтому ей подставил плечо непривычно хмурый Шухрат. Гарик с унылым видом плелся рядом с прихрамывающим Димой. Они с разных сторон подошли к джипу, Дима нажал кнопку сигнализации, машина квакнула, с готовностью помигав фарами, словно приглашала пассажиров занять свои места побыстрее.
   Когда все расселись, Лена со злостью сказала:
   – Чтоб я еще раз под землю полезла… Да ни за что!
   Ей никто не ответил, наверное, потому, что и все так думали. «Ха-пятый» присоединился к плотному потоку машин и покатил прочь, подальше от проклятого места.
   – Меня до сих пор трясет, – прервала через некоторое время молчание Катя.
   – Семиглазова, возьми себя в руки! – властным тоном сказала Лена.
   Она надеялась, что никто не заметил, как ей хочется вцепиться Кате в волосы и стукнуть ее головой о дверь машины. Некоторое время ехали молча, но все, кроме Лены, думали об одном и том же.
   – Слышь, Дим, ты чего, реально сквозь стену прошел, как фокусник Копперфилд? – спросил Шпиль неуверенно.
   Ему больше всего хотелось, чтобы все было только обманом зрения.
   – Ты где был-то? – подхватил тему Шухрат.
   Дима ответил не сразу: невозможно было описать словами то, что с ним произошло.
   – Сам не пойму, вроде на кладбище каком-то… – неохотно произнес он.
   Добряк Шухрат шлепнул Диму сзади по плечу и воскликнул с видом первооткрывателя:
   – Слушай, а может, это и правда глюки, а? Под землей газ скопился, радон какой-нибудь галлюциногенный… А мы надышались…
   – Ну да! – хохотнул Гарик. – Кто о чем, а Шухратик о приходе. Включи голову, братан! Разве глюки такие следы на теле оставляют?
   – Я кое-что слышал об этом в диггерском клубе, – признался Дима. – Меня тогда первый раз под землю забросили и для смеху водили по ракоходу на карачках. А потом пугать начали, как это у нас принято… Этой самой штукой… – Дима надолго замолчал, глядя на дорогу и машинально переключая рычаг скоростей.
   – Ну и что они говорили? – поторопила его с ответом Катя.
   – Да по-разному ее называют: кто Черная Гибель, а кто просто Тьма. Говорят, вроде бы спастись от нее почти невозможно… Она может оставлять следы на шее жертв, а может и не оставлять. Все равно они погибают не от удушья, а от разрыва сердца…

   Дима слышал немало баек о Черной Гибели. Когда он только еще вступил в диггерский клуб, его буквально снедало любопытство: он все время приставал ко всем старичкам-ветеранам с просьбами поделиться информацией о подземных ужастиках.
   Каждый из бывалых диггеров мог рассказать немало странного и необъяснимого, все так или иначе сталкивались с таинственной, враждебной подземной темнотой. Были случаи, когда опытные люди, имея на руках карту и находясь в здравом рассудке, могли заблудиться, как говорится, на ровном месте. С любым из них мог случиться приступ паники совершенно безо всякой причины. Некоторые теряли на короткое время память, другие несколько минут не могли ориентироваться в пространстве, кто-то ненадолго терял зрение или слух. Поэтому все они были суеверны или религиозны и носили всевозможные обереги, кресты и иконки. А еще очень любили шутить и высмеивали собственную боязнь с большой охотой и изобретательностью, потому что так легче было ее преодолеть. Ведь осмеянный страх теряет свою силу хотя бы отчасти.

   Гарик Шпилевский уставился в окно джипа, мысленно прокручивая в голове новые сведения о Тьме. Он слыхивал байки и пострашнее – да кто их не слышал, – но никогда не воспринимал всерьез… А сейчас пребывал под впечатлением лично пережитого кошмара, и нужно было остаться наедине со своими переживаниями.
   – Высади меня здесь, Дим… – попросил Гарик, – я хочу пешком прогуляться…
   Джип резко вильнул вправо, подрезав черный «чероки», и через секунду затормозил в неположенном месте у тротуара. Шпилевский неловко выбрался из машины, махнул рукой на прощание и, опустив плечи, поплелся куда глаза глядят. Он даже не замечал, как от него шарахаются прохожие. Мало того что диггерский прикид и каска были совсем не к месту на людной улице, лицо у него при этом было мертвенно-бледное, взгляд как у зомби, и выглядел он сбежавшим из психушки сумасшедшим.
   – Я, между прочим, тоже опаздываю, – сказал Дима ребятам, отъезжая от тротуара. – У меня с отцом тренировка, и он до смерти не любит этих самых опозданий.
   Дима прибавил скорости и помчался по улице, распугивая гудком мирно едущие автомобили. Любовь к пунктуальности Сидоркина-старшего была единственным темным пятнышком в отношениях отца и сына. И как бы Дима ни старался, обстоятельства всегда складывались таким образом, что он вечно опаздывал на встречи с отцом, а его оправдания звучали крайне неубедительно, что очень огорчало обоих.
   Вот и сегодня он опаздывает, а ведь отец страшно занятой бизнесмен. Дима всегда завидовал способности отца виртуозно планировать время и являться на встречи секунда в секунду. Папе никогда не приходится оправдываться. А кто любит оправдываться? Диме предстоял неприятный разговор, но не явиться на тренинг было бы еще хуже.

   Нугзар ехал в плотном потоке автомашин, откинувшись на спинку сиденья своего «чероки», держа руль небрежно, едва касаясь пальцами. Сейчас на нем был элегантный и неброский темно-синий костюм-тройка, и выглядел он очень респектабельно. На смене имиджа настояла Нора, которую раздражала привязанность Нугзара к демократичным джинсам и свитерам еще больше, чем его регулярные прогулки в метро.
   – Не уподобляйся московскому быдлу, – часто говаривала она, удивляя Нугзара своим закоренелым снобизмом.
   Сама Нора в любое время суток выглядела безукоризненно, хоть в вечернем туалете, хоть в пеньюаре. Вот и сейчас она сидела рядом с Нугзаром на переднем пассажирском сиденье в огненно-красном платье, помолодевшая после истории с Березкиным на полтора десятка лет, и вовсе смотрелась ослепительно. Она стряхивала пепел с длинной тонкой сигареты в карманную пепельницу с таким изяществом, что Нугзар не удержался от одобрительной улыбки.
   На заднем сиденье дремала черная собака, положив огромную тяжелую голову на широкие лапы. Нугзар время от времени бросал взгляд в зеркало заднего вида, любуясь Тьмой. И каждый раз она сразу же открывала свои дымчато-серые глаза и внимательно смотрела на хозяина, едва заметно виляя хвостом.
   Невесть откуда взявшийся нахал – черный джип «БМВ Х5» – вильнул прямо перед капотом их машины и обогнал на приличной скорости. Нугзар выругался, ударил по тормозам, пропуская «ха-пятый». Через десяток метров тот затормозил у тротуара, а через секунду, догнав, уже ехал рядом. За рулем дорогого джипа сидел рыжий худосочный наглец из тех папенькиных сынков, которым судьба приносит все мыслимые блага на блюдечке с голубой каемочкой. Уже одно это может взбесить кого угодно. Нугзар высунул левую руку в открытое окно и сделал резкое движение ладонью, будто стряхивал с нее в сторону наглеца невидимые капли воды.
   Черный джип паренька мотнуло в сторону, он пошел юзом по совершенно сухой дороге, вызывая проклятия водителей, немилосердно жавших на клаксоны и тормоза. То ли водитель был классный, то ли просто повезло, но ему удалось справиться с управлением, а «чероки» Нугзара, проехав еще несколько сот метров, мягко подкатил к тротуару…
   Нугзар остановился напротив дверей магического салона Норы, заглушил двигатель и с довольным видом посмотрел на нее.
   – Почему ты отпустил этих сопляков? – рассеянно спросила она, поправляя и без того идеально уложенные волосы и наблюдая в зеркале заднего вида созданный Нугзаром на дороге хаос.
   – Сам не знаю, – удивленно произнес Нугзар, – отпустил, и все… А ты хотела вот так?
   Он снова резко повел кистью руки в сторону проезжавшей мимо «Волги», и та врезалась в мачту городского освещения. Было видно, что водитель очень сильно ударился теменем о лобовое стекло, а пожилая пассажирка кричит и плачет, сжимая окровавленную голову руками. На лицах у Нугзара и Норы появилось выражение полнейшего счастья, и даже собака на заднем сиденье, казалось, тоже заулыбалась, энергично помахивая хвостом.
   – Баловник, – рассмеялась Нора, показав великолепные, белые, как у младенца, зубы.
   – Люблю помогать людям, – сказал он, сохраняя серьезное выражение лица, – взять хоть профессора Березкина. Неплохая получилась из него энергетическая таблетка… Ладно, успехов тебе на магическом фронте!
   Нора привычно поцеловала Нугзара в щеку и вышла из машины, направляясь к своему салону. Он посмотрел вслед. Да, Нора выглядела очень хорошо, великолепно – ослепительно красивая высокая блондинка в красном платье. Валькирия… Нугзар запустил двигатель и мягко тронулся с места.

   Хотя Дима справился с опасной ситуацией на дороге, ему стало не по себе, и он решил остановиться на некоторое время, чтобы взять себя в руки. Проехав несколько десятков метров, затормозил у тротуара, вытер вспотевший лоб рукавом и поморщился: ссадина на лбу – память о подземелье – дала о себе знать ноющей болью.
   – И как это в нас никто не врезался? Видели, как меня долбануло, причем на ровном месте? – спросил Дима удивленно. – А тот мужик на «Волге»! Как его на столб бросило!
   – Денек сегодня какой-то паранормальный… – вздохнула Лена. – О, смотрите, может, нам сюда?
   Лена высунула руку из окна джипа и показала жестом гида – всей ладонью – на большую вывеску над роскошным гранитным подъездом: «Салон магии Норы Кибельской». Как раз в этот момент в двери салона входила высокая длинноногая блондинка в дорогом красном платье.
   – Фигня вся эта салонная магия, – презрительно фыркнула Катя, – в Москве одни шарлатаны собрались, а не маги. Настоящие ведьмы людей сторонятся, живут вдали от больших городов…
   – Семиглазка у нас крупный специалист по магии, – хохотнул Шухрат. – Когда поедем к настоящей ведьме Шпилю мозги вправлять?
   – Да кончай ты ржать, как баран! – Дима был совсем не расположен к шуткам. – Дело серьезное…
   Катя была уверена, что дело гораздо серьезнее, чем кажется Диме, но ничего не стала говорить. Она почему-то боялась признаться ему, что действительно имеет к магии самое прямое отношение.

   Станица Шапсугская затерялась в горах, отгородилась от остального мира быстрой горной речкой, а на самом ее краю стоял небольшой беленый дом Натальи Семиглазовой. Ее дом отличался от остальных не только тем, что был на отшибе, но и внешним видом напоминал старика, по недоразумению затесавшегося в компанию молодаек.
   Все дома в станице были светлыми, с чисто вымытыми окнами, а в каждом палисаднике буйствовали краски – каких только растений и цветов не было! Хозяйки соревновались между собой и следили за своими клумбами вдохновенно и трепетно, ревниво примечая малейшие изменения в палисадниках у соседок. Огороды у станичников щетинились кукурузными стеблями, с ними спорили в росте долговязые подсолнухи; розовые помидоры, желтые перцы, фиолетовые баклажаны и оранжевые тыквы выглядывали из зелени грядок и радовали глаз своим изобилием.
   А в Натальином доме всегда были наглухо закрыты ставни, кровля покрылась густым зеленым мхом, в палисаднике не росло ничего, кроме лебеды, только куст шиповника возле калитки смягчал картину запустения своими розовыми бутонами. И если в домах станичников мычали коровы, визжали поросята, кудахтали куры, то у Натальи всей живности было только два больших черных кота, один с пронзительно-желтыми, а второй с изумрудно-зелеными глазами.
   На котов этих не лаяла ни одна собака, а местные жители крестились и плевались, когда те переходили дорогу, станичники боялись этих котов не меньше, чем самой Натальи, и даже говорили, что она посылает их в станицу в качестве соглядатаев и смотрит их глазами. Сторонились станичники Натальи и больше всего боялись, как бы не явилась она незваной на свадьбу, ведь всем известно – верная примета – тогда счастья молодым ни за что не дождаться. Потому и приглашали ее в числе первых, но она и не приходила никогда. А услугами ее пользовались только самые забубенные – кому жизни нет от мужа-пьяницы, влюбленные до смерти девки или у кого хозяин на сторону своротился и норовит детей бросить.
   Жизнь ведьмы нелегка и одинока, полна событий, требует самоотречения и постоянного стремления к совершенству, потому что нельзя останавливаться: как только ведьма перестает узнавать что-то новое, она должна умереть.
   Во все времена люди думали, что знать будущее, видеть зло и добро – великое благо. Дескать, если можешь остеречься сам, предупредить других о грозящей опасности, то и судьба сдается и предлагает тебе еще один шанс, чтобы поступить правильно.
   Неправда. Очень тяжело нести эту ношу, этот дар давит сильнее самого тяжелого камня, не дает тебе вздохнуть свободно, как самый горький дым. И ты становишься рабом своего дара. Безропотным рабом, почти довольным своим рабством.
   Если бы обыкновенные люди знали, как они счастливы от своего неведения! Если бы смертные не пытались настырно заглянуть в грядущее, все было бы проще и правильней, а значит – лучше. И не нужны были бы такие отщепенцы, обреченные владеть тайными знаниями.
   Наталья твердо знала, что все мы игрушки в руках Его Величества Случая, который вовсе не случаен, а подчинен строгой закономерности, постичь которую полностью не может никто, кроме Творца. Можно сказать: мол, судьба такая, но фиксированной судьбы не бывает, она имеет несколько вариантов. И только мы сами выбираем сценарий, по которому складывается наша жизнь. Сколько раз каждый человек восклицал с досадой: «Эх, если бы тогда я не опоздал (не пришел, не сделал, не женился), то все было бы по-другому!» И это правда.
   Судьба подобна дороге с множеством поворотов и перекрестков, и каждый сам выбирает направление, а после пожинает плоды своего выбора. Люди все разные, одни не обладают никакими сверхъестественными способностями, другие открывают их в себе или получают по наследству от предков…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Поделиться ссылкой на выделенное