Елена Радова.

Сука

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

   – Ты – это ты. Я тебя люблю. Только ты… И еще – мать. Больше у меня никого нет на этом свете.
   – А Юлька? А Галка? Ты совсем запутался, радость моя.
   – Да нет же, нет. Все яснее ясного. Просто я всегда так старался для своей дочери. Это семейное счастье в кавычках имитировал, а в конце концов дочь меня предала.
   Мы сели на лавочку, он бессильно уронил мне голову на плечо, я обняла его, гладила его волосы, целовала его-мои любимые ухо, щеку, глаза, мокрые от слез.
   – Господи, Романов, я первый раз за все наши годы вижу, как ты плачешь.
   Он тряхнул головой:
   – Оль, куда мне идти?
   – Ко мне!
   – Сегодня?
   – Ну… Не сегодня. Мне нужно дома объясниться. Нельзя же так сразу.
   – Когда?
   – Наверное, завтра. А ты сегодня переночуй на нашей квартире.
   – Я не буду ночевать без тебя.
   – Генка, не ставь меня в дурацкое положение. Ты рисуешь картину в примитивистской манере: тебя обидели дома, я должна тебя пожалеть. Я это и делаю, с предложением конкретного для тебя варианта выхода. Тогда ты мне начинаешь ставить условия. Не могу я сегодня уйти – это свинство. И тебя обижать не хочу, не могу.
   – Да-да, я все понимаю, Оля. Ты не можешь. Прости меня. Я вернусь домой. Там мать, наверное, с ума сходит, куда ее сынок подевался. Она ведь в гости пришла.
   – Ген, не возвращайся, прошу тебя. А матери позвони. Потом так сложно будет уйти. Извини за грубость: «срывай день» – это еще древние римляне советовали. А завтра мы будем вместе, я тебе обещаю. И станем жить долго и счастливо. И все будет well, даже если будет по-другому. Угу?
   Он уже улыбался.
   – Нет, я волнуюсь за мать, мне ее нужно домой проводить. И все рассказать по пути про нас с тобой, наконец. Она умная. Она поймет. Для меня очень важно, чтобы она поняла.
   – Как знаешь… Так что? Мне расколоться дома? Собственно, все давно уж всё знают, только вид делают.
   – Давай подождем. До вторника. Я ведь тоже со своими женщинами должен договориться.
   Мы по вторникам встречаемся на нашей съемной квартире. Она у нас окраинная, очень маленькая, уютная, и там нам всегда тепло, даже когда за окном холодно и ветрено, идут затяжные осенние дожди, а работники коммунального хозяйства безмятежно спят в хомуте невыполненных обещаний, невзирая на требования несчастных горожан о включении отопления.
   Вторник – наш день, и мы проводим его там с утра до позднего вечера. У меня на работе все, кому нужно, знают про мой свиданный свадебный вторник и тревожат меня только в самых экстренных случаях. Генке еще проще – он большой строительный начальник, у него тьма объектов по всему городу, так что он может находиться хоть на всех них, вместе взятых.
   Мы редко остаемся ночевать, чтобы не огорчать своих домашних.
Остаемся только тогда, когда невозможно расстаться. Бывают такие дни, когда мы не можем разойтись. Такие чудесные дни и чудесные ночи, которые проходят так быстро.
   – Пожалуйста, время, иди помедленнее, а лучше остановись совсем, – проникновенно прошу я, просыпаясь ночью, вылезая на свет божий из-под его руки, чтобы взглянуть на светящиеся стрелки будильника.
   И он тут же просыпается:
   – Что? Оля, ты здесь?
   Мы пьем по чуть-чуть коньяк, тихонько разговариваем, молчим, любим друг друга, снова падаем в забытье, прижавшись друг к другу, минут на пятнадцать – больше нельзя: у нас так мало времени на то, чтобы быть вдвоем.
   Наши вторники бывают очень разными. Мягко-лирическими – когда мы сидим друг против друга и сообщаем друг другу совсем незначащие вещи, будничные – рабочие и домашние.
   Но мы среди них живем, значит, они принадлежат друг другу. Только вместе мы поняли, какое счастье молчать с любимым человеком, когда рука – в руке. Идут телепатические разговоры примерно такого плана:
   – Люблю!
   – Знаю, сама в таком же положении.
   – Интересное положение, правда?
   – Интересное положение бывает только у женщин, когда они беременны.
   – Глупости!
   – Я не могу без тебя!
   – Я не хочу умирать без тебя!
   И тому подобная влюбленная белиберда.
   Иногда он приходит раньше и, когда я открываю дверь, бросается мне навстречу, глаза его абсолютно безумны, он буквально втаскивает меня в квартиру, в коридоре начиная срывать все, что на мне есть. Я стаскиваю все, что на нем, хохоча при этом до упаду. Мы валимся на ковер и любим друг друга, как взбесившиеся животные – грубо и больно.
   – Идиот, – говорю я, с усилием выходя из состояния звериной страсти, – до крови прокусил мне плечо (грудь, бедро). Вдруг шрам останется?
   – Это метка, – смеется он. – Я люблю тебя, аж скулы сводит.
   Иногда в нашей квартире нет воды. Прелесть таких дней не понять ни одному зажравшемуся иностранцу. Точнее, вариант отключения воды в жилых домах нашей совдепии по графику на месяц, как правило, в самую тяжкую жару, когда днем под ногами слегка проваливается асфальт и сам ощущаешь себя плавленым сырком, попавшим на сковородку.
   В эти ненавистные для всех жильцов нашего дома дни мы плотно занавешиваем шторы, включаем кондиционер, ставим на плиту ведра с водой. Потом Генка переносит их в ванную, и мы купаемся, поливая друг друга из ковшика.
   В этой нашей доморощенной бане с такими длительными приготовлениями есть что-то совсем из другой жизни, в которой мы никогда не были. В заботе друг о друге, деловитом хождении нагишом из кухни в ванную, снимании забытых украшений, их укладке на полочке, когда это делают мужские руки, столько смутного ощущения давнего родства, что дух перехватывает.
   А потом он моет голову, потому что «я не могу с тобой с грязной головой». «Будто все остальное время можно», – смеюсь я. На самом деле она совсем чистая, это ритуал такой, когда воды нет. Поливая ему из ковшика, я мелко-мелко целую ему спину, на которой знаю каждую родинку. При этом он несколько раз коротко оглядывается на меня какими-то удивленно-грустными глазами. Из них на меня потоком идет любовь. Я вся – в любви, вся – в нежности, ими укутанная, зачем-то сверху надеваю свой махровый халат и подаю ему – его.
   Наше «банное время» я всегда предваряю фразой Наполеона, обращающегося к своей Жозефине перед очередным свиданием: «Умоляю тебя, не мойся». Бонапарт из меня никакой, объединяет нас лишь то, что я, как и он, неистово люблю запах самого близкого мне на этой земле человека.
   Иногда мы любим друг друга так долго и так нежно, что потом невозможно подняться – нет сил.
   Иногда мы ссоримся. По пустякам. Но это бывает так редко.
   Иногда к нам в гости приходит его друг Мишка Гаминский. Мы сидим на кухне, и я слушаю Генкины славословия в свою честь. Миша всегда приходит с полной сумкой продуктов, потому что у нас вечно нечего есть. Мишка говорит так, что не поймешь, когда он шутит, а когда – нет.
   – Что ты в Романове нашла? – спрашивает он, когда Генка уходит в магазин пополнять наши запасы спиртного. – Тебе нужен я. Он не способен тебя оценить.
   Я смеюсь, качаю головой:
   – Я его люблю.
   – Но толку не будет.
   – Какой может быть толк от любви?
   – Дети.
   – Они у нас уже есть.
   – Это не ваши дети. От такой любви должен быть общий ребенок, а вы не хотите.
   – Миша, ты с ума сошел, сколько нам лет! Этот ребенок по возрасту будет нашим внуком. Мы не успеем его воспитать.
   – Я его воспитаю. Вы только родите. От такой любви должны быть дети. Я его в Израиль увезу.
   – Что за чушь! У тебя же там первая жена с сыном.
   – Господи, Оля, при чем здесь это?
   – Положим, ни при чем. Просто ты говоришь глупости. Если б даже и родили, с какой стати нам отдавать его тебе?
   – Но вы хоть когда-нибудь думали об этом?
   – Генодокс, мы думали о ребенке? – спрашиваю я.
   – ???
   – Романов, Мишка просит, чтобы мы ребенка ему родили.
   – А больше он ничего не просит?
   – Я серьезно, я не шучу, – снова возникает Мишка.
   – А если серьезно, то какого ж рожна ты стрелял у меня на прошлой неделе полштуки рублей на аборт своей очередной любовнице? Рожали бы.
   – Сравнил говно с лопатой. Я ж ее не люблю. Хотя что с вами говорить о каком-то ребенке – вы сами как дети, только сорокалетние.
   – Миш, а как ее зовут? – спрашиваю я.
   – Отстань, я не помню, – выкручивается Мишка.
   – А она красивая? Молодая? – не унимаюсь я.
   – Не знаю, красивая, наверное. Но я ее не люблю. Она молодая, красивая и очень глупая.
   – Как тебе повезло! – влезает в наш разговор Генка.
   – В чем же?
   – Да столько достоинств в одной женщине.
   – Главное из них для тебя, конечно, третье.
   – Я ж не ты, – с усмешкой отвечает он.
   – Хрен ты меня знаешь тогда, – замечает Гаминский.
   – Мишка, а что ты не женишься опять? – спрашиваю я.
   – На ком? Ну покажи мне такую, как ты.
   – Так ты в меня влюблен?
   – А ты?
   – Я великолепно к тебе отношусь.
   – Ты и не представляешь себе, почему я тебя люблю.
   – Интересно…
   – Помнишь фильм французский, достаточно старый. Он назывался «Старое ружье», с Роми Шнайдер в главной роли. Там один мужик у нее спрашивает: «Чем вы занимаетесь?», имея в виду где она работает. А она отвечает – с такой обворожительно-спокойной улыбкой, за которую полцарства, мне кажется, раньше отдавали. Она отвечает: «Я? Я просто живу…» И все! Этим все сказано. А ты, Алешина, – такая же.
   Я аж краснею от удовольствия.
   – Что вы тут устраиваете? – возмущается Романов. – Я вообще-то здесь тоже присутствую. Вы совсем обнаглели. Гаминский, тебе самое время сунуть в морду, и прекрати подливать Ольге шампанское, она им водку запивает. Механически или сознательно, не знаю. Как вы схлестываетесь, так пьете как сумасшедшие, я весь следующий день отойти не могу.



     – Не славы и не коровы,
     не шаткой короны земной —
     Пошли мне, Господь, второго —
     чтоб вытянул петь со мной!


     Прошу не любви ворованной,
     Не славы, что на денек —
     Пошли мне, Господь, второго…


     – Чтоб не был так одинок, —

   подхватывает Мишка.

     – И пусть мой напарник певчий, —

   со стоном подхватываю я.

     Забыв, что мы сила вдвоем,
     Меня, побледнев от соперничества,
     Прирежет за общим столом…

   Я вопросительно смотрю на Генку – мол, продолжай. Он уперто режет колбасу. Ну и ладно, сама – так сама.

     – Прости ему. Пусть до гроба
     Одиночеством окружен.
     Пошли ему, Бог, второго —
     Такого, как я и он. [1 - Стихи А. Вознесенского.]

   Я выхватываю у Романова кухонный нож и картинно ударяю им Мишку.
   – Вы какие-то сумасшедшие, – диагностирует мой единственный.
   – А ты? – Мишка уже завладел ножом и крутит им у Генкиного лица.
   – И я, потому что нам с Олькой с тобой хорошо.
   – Это вам друг с другом хорошо, а я – бесплатное приложение. Я везде бесплатное приложение. Старики в Израиль уехали, жену с ребенком перевезли, а я здесь с вами сижу, разговоры разговариваю. В принципе тоже надо собираться.
   – Ты серьезно? – спрашиваю.
   – Куда уж серьезней. А что мне здесь ловить, Алешина? Я бывший венценосный кавээнщик, им на всю жизнь и останусь. Вот Романов чуточку в студенческие игрушечки поиграл, капельку на гитаре побренчал и за дело. Работает по специальности и дело свое открыл.
   – Да кто ж тебе, хрен моржовый, то же самое мешал сделать? – возмущается Генка.
   – Мятущаяся душа еврейского народа.
   – Положим, ты еврей довольно неординарный для своей национальности. Водку жрешь, как истинно русский.
   – О, это мы умеем в совершенстве.
   – Вообще-то это огромная редкость.
   – О чем вообще речь, друзья мои? А кто его знает, может, там я себя и найду, на исторической-то родине?
   – Если ты уедешь, мы с Генкой останемся совсем одни, – грустно отмечаю я.
   – Да ладно плакать-то. «Все только начинается!» – как говорили мальчики из «Взгляда».
   – Нет, я серьезно, нам будет плохо без тебя, правда, Романов?
   – Вам не без меня будет плохо, душа моя, – вдруг резко говорит Мишка.
   – Нам вообще будет плохо? – чуя, что он имеет в виду что-то очень для меня жизненно важное, тоскливо спрашиваю я. – Только не ври!
   – Все зависит от него, – кивает в сторону Романова Миша. – Ему надо что-то решать. Так дальше невозможно. Я же вижу, как ты мучаешься.
   – Во! Класс! – возмущаюсь я. – Здорово, когда от тебя ничего не зависит. Значит, ты считаешь, что все дело в нем? А со мной все ясно?
   – Да не обижайся ты на меня, Олюшка. Просто ты сильнее его гораздо.
   – Я что – покойник? – раздраженно спрашиваешь ты. – Почему вы разговариваете так, будто меня нет?
   – Козел ты, причем молодой еще, прыткий и очень живой козел. Я ж твой друг, кто тебе, кроме меня, всю правду-матку нарежет?
   Я внимательно разглядываю дно хрустального бокала, крутя в руках его ножку.
   – Пошел ты знаешь куда? – предлагает Генка.
   – Да я на дачу поехал, – сообщает Гаминский.
   – Ты ведь пьяный, – выхожу я за ним в коридор.
   – А когда я за рулем трезвым-то был, ты помнишь?
   – Но мне кажется, ты сегодня очень пьяный.
   – Солнце мое, я не пьяный, я просто печальный. Мне тебя жалко. Хочешь, я тебя домой заброшу? Или поедем на дачу съездим, это ненадолго, мне только с покупателем встретиться.
   – Ты дачу продаешь?
   – А зачем она мне? Я бы вам подарил, но только вам, не ему, чтобы там Галька расхаживала.
   – Ольга никуда с тобой не поедет, – распоряжаешься по-хозяйски ты.
   – Почему ты за меня решаешь?
   – Прости.
   Миша ждет, что я скажу.
   – Я не поеду.
   – Хозяйка – барыня. Королева и в рубище королева, – изрекает Гаминский, захлопывая дверь.
   Настроение безнадежно испорчено.
   Мы возвращаемся на кухню. Романов наливает себе водки, садится на стул. Я отодвигаю рукой тарелки, сажусь на стол, ничего себе не наливаю, обхватываю руками его-мою любимую голову.
   – Что, если он прав?
   – Лёлька! Мы все равно будем вместе!
   – Когда? – обреченно спрашиваю я. – На том свете? Мне так не нужно. Романов, сколько нам осталось, я уже старая.
   – Ой, я вас умоляю. Ты сейчас красивей, чем раньше, когда мы встретились. И ты становишься красивей год от года. Время играет на тебя.
   – Понятно, в отличие от всех остальных я не старею, а молодею. Ген, это смешно. Когда я стану старухой и буду ходить с клюкой, красота моя достигнет апогея.
   – Почему с клюкой?
   – Не знаю, я так вижу – обязательно с клюкой. Так интересней. И вообще я не хочу доживать до этого возраста.
   – Это неправильно.
   – Гена, а что, если Гаминский прав?
   – Да он просто нам завидует. Мишка – отличный мужик, но это же не профессия. Карьеры не сделал, личная жизнь не сложилась, с женой развелся…
   – А у нас – сложилась?
   – У нас как раз – да.
   – Все шутишь.
   – Какие тут шутки? Что тебя в нашей жизни не устраивает?
   – Ты знаешь. И если…
   – Да никаких «если». Все будет хорошо. Ты видела небо в алмазах? Ну вот, у тебя еще все впереди.
   Мы ложимся в постель. И все так грустно-грустно. Неистовые поцелуи – будто сейчас кончится жизнь.
   – О чем ты думаешь? – спрашивает он.
   – О том, что я, наверное, не смогу без тебя жить. Не смогу, понимаешь? Помнишь, нам однажды в одну и ту же ночь приснились одинаковые сны? Я была тогда на юге, а ты был здесь. Перед отъездом моим мы зачем-то поругались. Через два дня приснился мне этот сон. Я позвонила тебе утром на работу, рассказала. Ты выслушал меня и сказал, что тебе снилось то же самое. Именно в эту ночь. Помнишь?
   – Ну конечно. Про то, что я ушел из семьи и мы встретились с тобой на какой-то презентации, там была и твоя дочь, и мы с тобой танцевали и целовались до крови на губах.
   – Чем он заканчивался, помнишь?
   – Тем, что мы должны были переехать в эту квартиру на следующий день.
   – Нет, это мы так договаривались. А кончилось все тем, что утром ты позвонил мне и сказал: «Понимаешь…»
   – Я этого не помню, ты выдумываешь.
   – Я не выдумываю, так было.
   – Но это ж всего-навсего сон, тем более двухлетней давности.
   – Это не важно. Тем более что сны сроков давности не имеют.
   – А что важно?
   – Что я люблю тебя, бестолковый, и ты для меня дороже всех на свете. Дороже дочери, дороже матери, понимаешь? Я ведь сейчас страшные вещи говорю. Я ради тебя могу пожертвовать головой, своей собственной головой, вот что важно.
   – Я знаю, замолчи, пожалуйста…

   Иногда мы гуляем по городу. И встречаем при этом – почти всегда (действие закона подлости) – наших общих знакомых. Некоторые при этом воровато прячут взгляд и не здороваются, некоторые делают вид, что все в порядке вещей, являя себя цивилизованными людьми, раскланиваются в ответ.
   А мой друг Катанян, если мы заходим в его фотомагазин, демонстративно целуя мне руку, молча смотрит на Гену.
   – Слушай, он меня ненавидит, твой красавец армянин.
   – Нет, он просто очень уважает моего мужа.
   – Не понимаю, что вообще вас связывает.
   – Но я же тебе рассказывала, я была корреспондентом, а он фотокором, мы работали в одной редакции.
   – Да мало ли ты с кем в своей жизни работала! У вас что-нибудь было?
   – Ты что? Никогда.
   Я говорю правду, а он мне не верит. Тогда я спрашиваю:
   – Получается, по-твоему, у мужчины и женщины могут быть только такие отношения?
   – Какие «такие»?
   – Ну, секс.
   – А у нас что – секс? – спрашивает он.
   – Наверное, – дурачусь я.
   – Ну ты и стерва, Олька.
   – Нет, ну озвучь, что у нас? Любовь, страсть, блуд, амок? Что?
   – Все вместе. И более того.
   А Катанян, блюститель моей нравственности, звонит мне вечером:
   – Оль, он меня просто раздражает. Не заходи ко мне с ним, прошу. Что ты в нем нашла, в конце концов?
   – Себя.
   – Господи, какая ж ты дура, Алешина. Катастрофическая дура в любви. Как Колька-то тебя терпит, я бы на второй день жизни с тобой тебя бы убил за все твои выкрутасы.
   – Только у него, пожалуйста, об этом не спрашивай.
   – Да не буду, не волнуйся. Я просто не понимаю, неужели ты ничего не видишь. Я твой друг, поверь мне, ты совершаешь страшную ошибку.
   – Роковую… Что я должна видеть-то, что?
   – Что он не стоит тебя.
   – А сколько я стою?
   – Не сколько, а кого? Я знаю все твои увлечения на протяжении двадцати лет, я смотрю на них сквозь пальцы, потому что сам такой. Мы одинаково порочные дети нашего времени. Мало таких или, наоборот, много, я не знаю. Да мне это и не нужно. Речь не о победах на любовном фронте. Раз они потом оборачиваются поражениями, а всякое расставание, не важно по чьей вине, поражение и есть, какие ж это победы. Потому мне тревожно, что ни одно из твоих увлечений не было по времени таким длительным. У тебя было много мужчин, и каких! Если бы ты просто намеревалась пополнить свою коллекцию, я бы все понял. Но ты слишком задержалась с ним. Мне это непонятно. И вообще… Все должно идти по восходящей.
   – Ты имеешь в виду должности? Так он достаточно высоко на служебной лестнице стоит.
   – Не прикидывайся. Ты знаешь, что я имею в виду уровень.
   – Чем он тебя не устраивает?
   – Да всем. Терпеть не могу рафинированных мужиков.
   – Да что ты о нем знаешь?
   – Я не знаю – я вижу.
   – Ты что, ясновидящим заделался?
   – С тобой невозможно разговаривать. Ты как чужая.
   – Прости, Катаняша. Прости меня. Просто я люблю и всех и все послала к черту. Какая коллекция… Мне никто, кроме него, не нужен. Может, и была когда-то коллекция, потому что я искала свою половину. Искала и нашла. Что же мне теперь делать?
   – Коля знает? Про половину…
   – Догадывается, наверное. Да мне все равно…
   – Что ты делаешь, Алешина? Близких своих пожалей.
   Но мы действительно всегда – всегда были как две половинки одного целого. Мы так точно подходили друг другу, как две створки раковины, они соединялись, раковина захлопывалась, получалось одно целое – МЫ. Одна общая душа. Такого со мной никогда не было. Всегда оставалось что-то для себя…


   Тот вторник, после дня рождения его дочки Юльки, пришел через месяц. Он заболел воспалением легких, попал в больницу. Общались мы только по телефону. Возможность встречи у постели больного с его женой, дочерью или мамой ни меня, ни его совсем не устраивала. Он звонил мне на работу со сводками о состоянии своего здоровья. Я очень тосковала.
   В тот день мы проводили Мишку Гаминского в Израиль. Ребенка мы ему так и не родили, дачу он нам так и не подарил. Мы отметили это печальное событие в буфете аэровокзала.
   – Ну, пора. Может, когда прилетим тебя навестить, – сказал Гена.
   – Да уж скорее я сюда приеду обратно, – ответил, смеясь, Мишка. Глаза у него были грустные-прегрустные.
   Мы поехали в нашу квартиру, зашторили окна, зажгли свечи, открыли коньяк. Начали наш разговор – глазами.
   – Ты сказал?
   – Нет. А ты?
   – Я жду тебя. Ты должен сделать это первым.
   – Завтра, – ответил мне он вслух. – Нет, сегодня вечером… Нет – завтра. Давай сегодня никуда отсюда не уходить.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное