Елена Нестерина.

Пудель бродит по Европе

(страница 1 из 10)

скачать книгу бесплатно

Глава I
Школа – место для самых стойких

Этой солнечной морозной зимой школы косила эпидемия.

Не успели закончиться зимние каникулы, как стало известно, что к занятиям приступит далеко не каждый ученик – по причине свирепствовавшего в городе гриппа. После первой недели занятий руководством школ города стало всё чаще произноситься страшное для учебного процесса, но радостное для ребят слово «карантин». Карантин – это значит: не ходи на уроки, делай что хочешь, гуляй, резвись, в общем – СВОБОДА!

Но пока на занятиях присутствовало количество учеников, умещающееся в тот процент, по которому определяется отметка карантина, школа не закрывалась.

Точно так же обстояли дела и в школе номер семнадцать, которая находилась в одном из районов на окраине города. По особому распоряжению директора ученика, чихнувшего больше пяти раз за урок, необходимо было немедленно освободить от занятий и отправить домой. Этим многие пользовались – старательно чихали, сморкались и кашляли, тяжело вздыхали и жалобно возводили глаза к потолку. «Нет, не надо нас, страдальцев, жалеть, – без слов говорил учителям их скорбный вид, – мы, конечно, посидим тут, на уроках, помучаемся. А то, что состояние наше – предсмертное, так это неважно, мы ради знаний на всё готовы – ах, апчхи!..» Ну как не отпустить домой такого больного ребёнка? Учителя отпускали, тем более что отличить симулянта от действительно заболевшего было трудно. Пусть, думали они, разрешая очередному ученику уйти с уроков, посидит дома, так, может, хоть не заразится.


Арина Балованцева очень любила прогуливать уроки. Но строить из себя больную, тем более когда это делают многие, стремясь улизнуть с занятий, она не желала. И даже наоборот – гордо сидела на всех уроках, демонстрируя, что поступать, как все, она не будет.

«Дешёвый трюк! Это не наш метод» – так сказала гордая Балованцева своему другу Вите Рындину, когда тот предложил ей тоже прикинуться больными и несчастненькими, уйти из школы и отправиться в овраг кататься на горке, залитой водой из лопнувшей трубы отопления.

– После уроков туда и наладимся, – заявила Арина.

На горку ей тоже очень хотелось – ведь ещё утром она увидела, как блестит на солнце лёд. Вода таким мощным потоком хлынула из трубы и устремилась вниз, к склону оврага, что, казалось, её не остановить. Но ремонтная бригада подкатила к месту аварии очень быстро, воду перекрыли и начали латать прорвавшееся место. А вода моментально застыла на двадцатиградусном морозе, и теперь на замечательной ледовой горе уже наверняка катались первые счастливчики!

– Мне стыдно, Витя, прикидываться больной бедняжкой, – добавила Арина, косясь на свирепую училку по прозвищу Овчарка, которая в ватно-марлевой повязке на морде вышагивала вдоль классной доски и тыкала острой указкой в ужасные по своей непонятности надписи вдоль сторон нарисованных на доске треугольников. – Если обманывать, то уж по-крупному и красиво.

А это мелкий позор. Что мы, не отмучаемся геометрию и ещё три оставшихся урока?

– Отмучаемся, – согласился Витя.

Свирепая Овчарка грозно гавкнула на них из-под своего намордника, ребята переглянулись и замолчали. Витя уставился на доску с наводящими тоску треугольниками и попытался услышать, а если повезёт, и понять то, что по поводу этих треугольников вещала Овчарка. А Арина даже и пытаться не стала. Геометрию она не любила, а потому положила голову на свою шапку, что лежала на парте, сладко вздохнула и закрыла глаза. Шапка навевала нежный сон, а спины одноклассников, хоть строй их и значительно поредел, всё-таки надёжно загораживали Арину Балованцеву от взора злобной училки. Девочка пригрелась на мягком мехе, на лице её появилась довольная улыбка…

В этой шапке Арина пришла сегодня в школу первый раз – и сразу же шапка стала центром внимания. Арину обступили девчонки, гладили шапку, играли с её большими пушистыми помпонами, примеряли по очереди. Арина была не против.

– Что за мех такой необычный?

– Да, что за мех? – интересовались у неё одноклассники.

– Снежный баран, сказали, – пожимая плечами, без особой гордости за своё имущество отвечала Арина.

Пусть шапка и вправду была хороша, она относилась к ней как к обычной вещи. Девочкой Арина Балованцева была скромной, наряжаться не любила. А шапулька на самом деле оказалась просто необыкновенной – на алой атласной подкладке, из густого белого меха с рыжими пятнышками. Мех был подстрижен ровными симметричными волнами, и казалось, что это пушистое меховое море подёрнулось мелкой рябью. Эту шапку несколько дней назад подарил Арине откуда ни возьмись объявившийся одноклассник отчима Константина Александровича – некий дядя Валера, коммерсант. Он пришёл к Константину Александровичу, владельцу и руководителю банка, чтобы попросить выдать ему особо выгодный кредит по старой дружбе. Дядя Валера заявился в их дом не просто так, а с дарами: очаровывая мадам банкиршу, в смысле, Аринину маму, он преподнёс ей муфту из настоящего лемура мадагаскарского, капризную дочурку Ариночку он осчастливил вот этой шапкой из снежного барана, а затем долго и льстиво целовал обеим ручки.

Арине это очень не понравилось, она тут же забросила подарочную шапку в кладовку, постаравшись забыть и о ней, и о дяде Валере, который скоро скрылся в кабинете Константина Александровича и продолжил своё льстивое бормотание уже там.

Но о шапке из драгоценного меха вспомнила Аринина мама. Она отыскала её и заставила Арину непременно пойти в ней в школу, чтобы не мёрзнуть на морозе и не подхватить грипп. Мама собственноручно надела на дочь-семиклассницу эту красивую пушистую шапку, завязала бархатные верёвочки помпонов.

Так что деваться было некуда. Арина направилась в школу. Белые помпоны весело качались в такт шагам, как будто какой-то пушистый неведомый зверюшка бежал на мягких лапках вместе с Ариной. Девочке это даже понравилось. И к шапке она стала относиться лучше.

Но лишь до того момента, пока она не стала вызывать к себе такой повышенный интерес. Сейчас же, на нудном уроке геометрии, Арине казалось, что пожадничал дядя Валера – нужно было ей спальный мешок из этого снежного барана дарить, а не шапку. В мешке-то уж точно уютней спать…


…Витя Рындин перехватил взгляд Димки Почечулина, который сегодня все уроки и перемены бросал на Арину странные взгляды. Обычно Витя ревниво отслеживал все взгляды, брошенные на Арину, но Димкин взор был какой-то ну совсем уж тоскливый, подозрительным не казался. А… Как-то жалко было Димку. Что с ним такое? Заболел и так страдает?

Так получилось, что пока грипп не подобрался ни к Арине, ни к Вите, хотя болела почти половина их класса. Сидела дома Зоя Редькина, которой симпатизировала Арина. Зоя сама себя лечила чесноком и горчичниками (родители никогда всерьёз не интересовались её проблемами), болел и их общий приятель Костик Шибай – вот ему-то доставалось лечения по полной программе. Его мама очень любила лечить сынишку. И сейчас он неподвижно, чуть ли не привязанным лежал в постели и каждые полчаса принимал какое-нибудь лекарство или процедуру. По-хорошему, как поняли Арина и Витя, навестив их, Зою с Костей надо бы поменять местами – отдать Костиковой маме подлечить как следует дохленькую, слабенькую Зою и отпустить практически здорового Шибая на свободу. Но это было, понятное дело, нереально – поэтому ребятам пришлось лишь узнать названия лекарств, которыми пичкали Костика, и купить точно такие же для Зои.

Вчера вечером Арина занесла таблетки и витаминки в жилище Редькиных и теперь надеялась, что скоро Зоя пойдёт на поправку.

Самой же болеть ей очень не хотелось. И Арина верила, что не поддастся гриппу ни за что.

Но ему поддавались другие. После геометрии был урок физкультуры, который вёл классный руководитель их седьмого «В», красавец мужчина Пётр Брониславович Грженержевский. Он-то и сообщил в конце урока, что после физкультуры занятий больше не будет – заболели сразу две учительницы. Так что можно с чистой совестью всем отчаливать домой.

Моментально собрав вещички, седьмой «В», довольный жизнью, тут же вылетел из раздевалок и устремился на волю.

Мимо Арины Балованцевой прошёл Дима Почечулин, снова посмотрел на неё грустным долгим взглядом, вздохнул, впал в задумчивость и отправился вперёд по коридору. Теперь уже и Арина поймала на себе его взгляд.

– Чего он так на тебя смотрит? – шёпотом спросил у Арины Витя, кивая вслед Почечулину.

– Да он уже давно такой, – ответила Арина.

– Но сегодня особенно такой… – хмыкнул Витя.

А ведь и правда, Димка вот уже почти месяц ходил грустным, поначалу даже с заплаканными глазами. И вот в чём было дело – его собака, огромный красноглазый сенбернар Харитоша, вдруг пропала. Его весь седьмой «В» хорошо знал и любил – Димка Почечулин жил у самой школы и часто гулял с Харитошей поблизости. На сенбернаре можно было верхом кататься, он, как слонёнок, таскал на себе ребят, обожал пробежки на далёкие расстояния, в свободном полёте, без хозяйского сопровождения, наматывал несколько кругов по кварталу, однако всегда возвращался. Но однажды не вернулся, и напрасно Димка и родители носились по улице, звали Харитошу, опрашивали прохожих. Даже дали объявление в газету. Но пёс не нашёлся.

– Жалко Почечулина, – вздохнул Витя, вспомнив о беде Димки. У самого Вити никогда никаких животных дома не было. Разве что у дедушки в деревне – те, что шли в конечном счёте на дальнейшую переработку: куры, утки, поросята.

– Жалко, – согласилась Арина, вместе с бурным потоком одноклассников устремляясь к выходу.

Пролетая мимо Петра Брониславовича, который стоял в коридоре у раздевалок и давал напутствия своим питомцам на дорожку, Арина вдруг заметила, что и тот как-то необыкновенно грустен, хоть и старается выглядеть задорным бодрячком.

– Пётр Брониславович, а вы случайно тоже не заболеваете? – спросила она, выруливая из толпы. – Скажите, вам чихается или кашляется?

– Эх, к счастью, нет, Ариночка, не заболеваю! Не кашляю и не чихаю… – печально вздохнул молодой учитель.

– Так это же хорошо! – бодро воскликнула Арина.

Но Пётр Брониславович обречённо пожал плечами и ссутулился. Такую картину можно было наблюдать крайне редко – осанка у учителя физкультуры, в прошлом прапорщика регулярной армии, была отменной. А если уж он позволяет себе сутулиться – значит, плохо дело, прямо-таки дело швах…

Увидев, что Арина заглядывает Петру Брониславовичу в лицо и что-то заинтересованно у него выспрашивает, Витя Рындин тоже подошёл к нему.

– …Значит, у вас что-то случилось, – тем временем говорила Арина. – Ведь случилось, и что-то неприятное, так ведь?

– Эх… Случилось, – в очередной раз тяжело-тяжело вздохнув, произнёс Пётр Брониславович.

– Может, вы расскажете? – не отставала Арина. – Если это, конечно, не личная тайна.

– Да, – подтвердил её вопрос немногословный Витя Рындин.

Пётр Брониславович посмотрел на девочку, на мальчика, которые, задрав головы, сочувственно вглядывались ему в лицо…

Случиться-то случилось… Рушилась его счастливая семейная жизнь – вот что случилось! Из-за глупой, даже смешной ерунды. Но как рассказать детям о том, что произошло?

– А! Эх… – Пётр Брониславович, точно разгоняя назойливых привидений, махнул своей сильной рукой. – Слушайте. Может, я и дурак, но что делать, не знаю. А вдруг вы-то мне и поможете…

И он начал свой рассказ.


Арина и Витя слушали внимательно. Пётр Брониславович повествовал о своих горестях, забыв обо всём вокруг; Арина острым зрением не отличалась, и поэтому только Витя Рындин заметил, как из-за двери раздевалки мальчишек выглядывает чьё-то чуткое и довольно знакомое ухо-локатор. Выглядывает, настраиваясь на приём волны, которая могла сообщить что-то интересное.

Витю так и подмывало одним прыжком броситься к двери и рассекретить человека-ухо. Однако почти на сто процентов Витя был уверен, что и рассекречивать-то особо нечего. Потому что наверняка прячется за неплотно закрытой дверью и подслушивает не кто иной, как поэт и гражданин, которому до всего на свете всегда есть дело, – Антоша Мыльченко.

Снова посмотрев на любопытное ухо, Витя Рындин усмехнулся – наивный Мыльченко уверен, что не обнаружен, а потому крут… Но Витя тут же закрыл рот ладонью – не дай бог Пётр Брониславович решит, что это он над ним смеётся, и обидится. А обижать любимого учителя Вите совершенно не хотелось.

Глава II
Советы будущим пуделеводам

Ни для кого в седьмом «В» не было секретом, что совсем недавно их классный руководитель Пётр Брониславович женился на молодой женщине по имени Галина Гавриловна. Из-за этого каждый день он бывал теперь на работе в особенно приподнятом и радостном настроении, шутил, часто весьма остроумно, не зверствовал на уроках и вообще был чудо что за учитель.

Никогда раньше Петру Грженержевскому не попадалось столь весёлых, умненьких и шустрых особ женского пола. А тут вдруг, во время экскурсии на мясокомбинат, группу его буйных учеников водило мимо колбасных и сосисочных агрегатов такое прекрасное существо в белом халате и с биркой «Технолог», что Пётр Брониславович понял: вот она, любовь, где человека может застать! Среди перерабатываемого мяса. Ей, оказывается, всё равно, любви этой, где явиться…

И влюбился.

Прекрасным существом женского пола, в которое влюбился Пётр Брониславович, и была Галина Гавриловна – молодой технолог с мясокомбината.

После ряда перипетий Петру Брониславовичу и Галине Гавриловне удалось пожениться и счастливо зажить в уютной квартире.

И вдруг сегодня, сегодня…


Галина Гавриловна была немного простужена. Прохаживаясь по цехам своего родного мясокомбината, она несколько раз чихнула, нос её зачесался, да и кашлять захотелось. Человеком старший технолог Грженержевская была очень ответственным, поэтому она сразу подумала: не имеет права старший технолог слоняться больным по предприятию и чихать в продукцию! А раз так, то Галине Гавриловне ничего не оставалось, как на время изолировать себя от производственного процесса.

Она отправилась в медпункт комбината и оформила больничный лист.

На третий день сидения дома Галина Гавриловна заскучала. В кровати ей не лежалось, лекарство не пилось, потому что симптомы болезни сами собой постепенно сошли на нет. Но опасные бациллы наверняка могли затаиться в её организме и вылететь, как только она переступит порог мясокомбината, так что на работе появляться было рано!

Галина Гавриловна поднималась ни свет ни заря, намывала и надраивала полы, мебель, посуду, перестирывала и переглаживала вещи, пересаживала в другие горшки комнатные растения. Даже портрет своего знаменитого дедушки – изобретателя колбас «Солидарная», «Южнопортовая», «Серые глаза» и сосисок «Приём» – врезала в роскошную новую рамку.

И на этом – всё… Заняться ей больше было нечем. Пётр Брониславович уходил с утра на работу, и Галине Гавриловне становилось скучно сидеть одной в пустой квартире. Ей хотелось на работу, но было нельзя – санитария и гигиена труда дороже всего!

Вот так и сегодня: щедро намазывая своему драгоценному Петру Брониславовичу масло на хлеб и укладывая сверху этажами сырок и колбаску, Галина Гавриловна произнесла в предчувствии скорой разлуки (муженёк отчаливал на работу!):

– Да, Петюня, повезло мне с тобой, голубчик. Кому бы ещё я такой большой бутерброд сделала? Кто бы его осилил? А ты молодец, съешь и добавочки попросишь!

Пётр Брониславович заулыбался и даже смутился.

– Это мне с тобой, Галиночка, повезло так повезло, – проговорил он, получая гигантский бутерброд. – Ну какая ещё женщина так понимает меня. И еду готовит такую прекрасную.

– А это всё потому, Петечка, – сказала Галина Гавриловна, – что мы с тобой просто идеально друг другу подходим. Вот и ссор у нас поэтому с тобой нет никаких, и стычек…

Пётр Брониславович, прожёвывая большой кусок бутерброда, чуть не поперхнулся.

– Скажешь тоже, Галиночка, – стычек! Что ж мы с тобой – демонстранты какие-нибудь?

Но Галина Гавриловна продолжала гнуть какую-то свою, известную только ей линию.

– Я в другом смысле, – покладисто проговорила она. – И всё-то у нас хорошо, и всем мы довольны, и не ругаемся никогда…

– И всё есть, – добавил весело Пётр Брониславович. И хотел продолжить перечисление счастливых явлений их совместной жизни.

Но тут Галина Гавриловна твёрдым голосом оборвала его:

– А вот и не всё у нас есть, Петюня.

Пётр Брониславович отложил бутерброд и удивлённо уставился на свою супругу.

– Не понял, – по-армейски заявил он. – А чего у нас нету, Галиночка? Вон и ковёр какой большой купили, и машину стиральную. Скоро денег накопим – и новый автомобиль приобретём…

– Да ну, Петюня, на старой машине поездим… – срывающимся голоском проговорила Галина Гавриловна. – Это уж как-нибудь потом…

Пётр Брониславович обхватил голову руками и принялся думать. Но уже через минуту он вновь обратился к супруге:

– Я заинтригован, Галиночка… Чего же это тогда у нас всё-таки нету?

– А радости у нас в доме мало… – кротко пролепетала Галина Гавриловна, внимательно следя за реакцией супруга.

А реакция оказалась бурной. Пётр Брониславович вскочил со стула и удивлённо развёл руками.

– Позвольте, Галина Гавриловна! – громко воскликнул он. – Это в каком же смысле мало?

Ведь действительно, развлекались они, по его понятию, на всю катушку.

– Зарядку мы по утрам под самую весёлую музыку делаем! – широко взмахивая руками, принялся перечислять Пётр Брониславович. – Да, под весёлую и задорную, мне мои ребята её специально подобрали: тектоник, хип-хоп и этот… как его, чёрта… латинский панк! О! Неужели тебе не нравится, Галиночка, эта музыка?

Галина Гавриловна тоже вскочила и попыталась усадить своего атлета-мужа на стул. А то ведь как сейчас ненароком смахнёт какую-нибудь вещь со своего места – испортит имущество.

– Хорошая музыка, хорошая! – забормотала она.

– Ну тогда хочешь, Галина, мы с тобой ещё раз «Весёлые старты» проведём? – не унимался Пётр Брониславович. – Теперь, правда, будем благоразумнее: попросим соседей снизу на время выехать из квартиры – и повеселимся на славу!

– Да были уже «Весёлые старты»! – воскликнула Галина. – Нет, Петя, знаю я, чего нам с тобой не хватает.

Добрый и доверчивый Пётр Брониславович тут же стал весь внимание, уселся за стол и приготовился слушать любимую супругу.

Галина Гавриловна держала паузу.

– Ну говори же, Галиночка! – в нетерпении воскликнул Пётр Брониславович, который перебрал все варианты того, чего не хватает в их доме для веселья, и теперь действительно был сильно заинтригован.

Галина Гавриловна, как принцесса, посмотрела на Петра Брониславовича и голосом принцессы произнесла:

– Хочу я собачку завести. То-то будет радость!

– Собачку? – переспросил Пётр Брониславович, ещё не понимая, плохо это или хорошо – собачка.

– Да. Собачку. Я уже всё продумала.

– И какой же породы, Галиночка? – Пётр Брониславович успел решить, что и совсем это неплохо – собачка. Раз Галиночка Гавриловна радоваться ей будет.

Молодая жена счастливо разрумянилась, сложила пухлые ладошки, подняла блестящие карие глаза к потолку и проговорила:

– Самой лучшей породы, самой красивенькой! Хочу я, Петя, пуделёчка иметь – такого миленького, весёлого!

Пётр Брониславович чуть со стула не упал. Воображение уже рисовало ему прекрасные цветные картины: его милая супруга величаво вышагивает по улице, ведя на поводке рыжего и весёлого красавца– боксёра, или мощного ротвейлера, или горделивую верную овчарку… А тут – нате вам из-под кровати! Пуделёчек!

– Как, Галя, пуделёчек? – с трудом проговорил ошеломлённый Пётр Брониславович. – Зачем, Галя?

– Как это, Петя, «зачем»? Радость, – сказала Галина Гавриловна весело, но твёрдо. И уже щебечущим голоском продолжила: – Будет у меня, Петенька, такой кудрявый пуделяшечка! Ах-ах! Ну Петя, у нас же с тобой вкусы полностью совпадают, ведь правда?

– Да-да… – ответил подавленный Пётр Брониславович.

А Галина Гавриловна, не теряя времени, продолжала:

– Тогда давай скорее пудю заведём! Я его мыть буду, а в холод на улицу в штаниках выводить стану, в попонке!

Пётр Брониславович смотрел на свою жену с ужасом. И не узнавал её.

– А у тебя когда-нибудь уже был пудель? – спросил он, надеясь, что Галина Гавриловна всё-таки понимает, что говорит.

– Нет, – ответила Галина Гавриловна, – но, я думаю, будет. Потому что мы с тобой вместе его очень хотим, Петя.

Пётр Брониславович даже не нашёлся что возразить на это. Супруги – это значит вместе. А вместе – так уж вместе. А раз так – Пётр Брониславович от своих клятв и обещаний никогда не отказывался. Его слово – это твёрдое слово солдата. Дорого стоит такое слово… Ведь он же пообещал Галине Гавриловне в ЗАГСе, что теперь всё у них – вместе… Нечего было обещать тогда.

– Мы… Вместе… Хотим… Да… – через долгую паузу, кивая в такт своим словам, начал Пётр Брониславович. – А почему же обязательно пудель? Может, овчарку заведём сторожевую, солидную? Вот, я понимаю, собака. А пудель…

– Как, милый, тебе не нравится? – взвизгнула Галина Гавриловна, бросилась к своему Петру и уселась ему на колени. – Представь только на минуточку: чудный такой пуделяха с чёлочкой. Мы пуделяшку нашего ещё и подстрижём модненько, чтобы на плечиках был пышный такой кудрявый мех, а попка у него чтобы была вся голенькая, на кончике хвоста круглый помпончик, махать им так раз-раз… И на лапках тоже по пушистику, и будет он семенить так забавно: тяп-тяп-тяп-тяп-тяп!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное