Елена Нестерина.

Мафия забивает стрелку

(страница 1 из 12)

скачать книгу бесплатно

…Ключи точно соответствовали замкам. Воровская рука в чёрной перчатке уверенно открыла дверь квартиры. Не зажигая света, люди бесшумно проникли в одну полутёмную комнату, другую… Они знали чего хотели. Без спешки и суеты вынесли то, что им было нужно. Тихо, не оставив улик, следов и отпечатков, покинули квартиру. Щёлк – закрыта входная дверь. Словно и не было совершено никакого преступления… Оглянувшись по сторонам, воры удалились прочь, унося награбленное…


Глава I
Подготовка к запуску

Хмурым зимним днём ученик восьмого класса «В» Антон Мыльченко стоял у окна. В школе только что началась большая перемена, по коридорам с визгом и гиканьем носились мальчишки и девчонки, скакали по лестницам, выбегали на улицу. Но Антоша ничего этого не замечал. Его взгляд был устремлён далеко-далеко – в сине-серую даль низкого неба. Где-то там на просторе гуляли вольные ветры, ревели бури, вспыхивали яркие молнии. Ничего этого было, правда, не видно. Но Антошу такая мелочь не волновала. Он знал, что где-то она есть – наполненная бурными событиями жизнь…

Со стороны можно было подумать: стоит себе просто так мальчик, приглаживает короткий белобрысый чубчик, вздыхает, иногда ботиночком притопывает. Но на самом деле в голове этого мальчика одна за другой носились сейчас мечты. Антоша мечтал о горячей любви, представлял себя на вершине небоскрёба в объятиях прекрасной блондинки. Одновременно с этим ему хотелось совершить какой-нибудь подвиг (спасти тот же самый мир, например), прославиться, увидеть свое имя и фотографию во всех газетах и на телеканалах, на афишах, столбах и заборах.

А ещё в его уме постоянно складывались стихи. Если успевал запомнить, Антоша от руки записывал их в толстую фиолетовую тетрадь, а иногда переписывал красивым почерком на листы почтовой бумаги и отправлял свою рукопись – без фамилии автора и обратного адреса (ведь так романтичнее и загадочнее) – по адресам издательств, газет и журналов. Написано непременно должно быть от руки – рукопись ведь. Так казалось Антоше единственно правильным. Антон даже не ждал ответа или рецензии. Он верил, что истинное искусство само пробьёт себе дорогу. А пока пусть его стихи просто радуют людей. Вот, например, представлял себе Антоша: открывает читатель газету или журнал… – а там напечатано прекрасное стихотворение. «Неизвестный автор» – значится в конце. Вся страна пытается отгадать загадку: кто же он, этот таинственный поэт-невидимка? Проходит год, два, три – сколько нужно… Прогрессивная общественность обеспокоена неизвестностью: кто же он, этот таинственный незнакомец, новый величайший поэт всех времён и народов? Куда пропал? Когда откроет свое инкогнито? И вот тогда-то на мировой арене и появится он, Антоша, с фиолетовой тетрадкой, которая подтвердит подлинность созданных им произведений. Почитатели ликуют, портрет Антона Мыльченко вешают рядом с портретом Пушкина в каждой школе и библиотеке… А он пишет всё лучше и лучше, день ото дня его мастерство оттачивается, а стихи радуют и поражают всех людей!

Но в последнее время что-то не заладилось с творчеством.

Антоша очень хотел славы поскорее и так волновался из-за того, что она где-то заплутала и всё никак не обрушивается на него. Из-за этого стихи не получались, учёба в школе не ладилась, да ещё любви, без которой не мог существовать ни один поэт, да и просто знаменитый человек, не было.

 
…И рифма дремлет в пробуждении,
Творенья льются из пера.
Поэзией моей овеянный,
Твой образ…
 

Та-ра-ра-ра-ра… И всё. А дальше никак. И как Антоша ни старался, стихотворение не получалось. Не было ни рифмы, ни мысли. Ни-че-го…

Антоша встал на цыпочки и прижал нос к стеклу. Он волновался и, точно конь вороной, в нетерпении бил по полу ногой, ерошил волосы и скрипел по стеклу пальцем. Мысли скакали, точно взволнованные тушканчики по степи. Напрасно Антоша пытался собрать их в кулак и подумать о чём-то одном…

И вдруг новая, очень свежая мысль пришла ему в голову. Антон ахнул и заговорил, обращаясь к самому себе:

– Творческий кризис! У меня же самый натуральный творческий кризис! Так вот он какой!

– Эй, Гуманоид, опять сам с собой разговариваешь? – раздалось вдруг над самым Антошиным ухом.

– Стихи, что ли, сочиняешь?

– Снова какая-нибудь хрень? Любовь-морковь?

– Розы-мимозы?

Антошу окружили девочки из параллельного восьмого «А» класса. Весёлые, шустрые, они не давали спуска никому – всегда находили над чем посмеяться. Антоша сразу смутился и попытался забиться в угол. Но девчонки не отставали. Наоборот, они обступили его плотным кольцом и тормошили. Вот уже неделю они не давали ему проходу – то стихи пытались заставить про них придумать, то на дискотеку зазывали, а то принимались щекотать его, щипать, дёргать за нос, за уши. А то как-то губной помадой изрисовали, Антоша даже заплакал и еле-еле отмылся, из-за чего опоздал на урок алгебры. И учительница по кличке Овчарка его чуть не загрызла.

– Придумай про меня стих! – трепала Антошу за рукав Аська – чрезвычайно стильная девчонка высокого роста.

– И про меня! Давай! Я поэт, зовусь Незнайка! – дёргала с другой стороны Лариска, рыжая бестия с вечно прищуренными ехидными глазами.

– Эй, поэт Гуманоид! Сочиняй давай стихи!

Антон Мыльченко вжался в угол ещё сильнее и попытался соскользнуть на пол. Но девчонки тут же схватили его за воротник, поставили на ноги.

«Да что ж это за женские персонажи такие мне попадаются! – с ужасом думал Антоша, отворачиваясь от нахальных девиц. – В прошлые века ради женщин стрелялись, на дуэль вызывали. А эти… А из-за этих… В них и влюбиться-то невозможно… Противные». Антоша сжал зубы и решил не сдаваться.

– О чем мечтаешь? – с хохотом тыкая пальцем в Антошу, спрашивала Лариска. – Знаем, о девочках. Когда же ты признаешься, о каких!

– Давай выкладывай свои секреты!

– А мы послушаем!

– Хи-хи-хи!

Пока девчонки прыгали вокруг него и верещали, Антон только и мог, что мстительно думать: «Ничего. Я про вас так пропишу… Будете у меня в новой мифологической поэме злобными летающими монстрихами! Гаргулии! Вот вы кто!» Неожиданно для себя Антон произнёс последние слова вслух, причём очень громко. Девочки на миг примолкли.

– Так, значит, мы гаргулии? – Первая опомнилась Аська. – Я не ослышалась?

Антоша и сам удивился – как это у него вдруг вырвалось. Но все равно ничего не ответил и только набычился ещё больше.

– Ну, чего молчишь, Гуманоид?

С детских лет привязалось к Антоше это прозвище – Гуманоид. Он протестовал против него всеми фибрами своей поэтической души. Но ничего не помогало. И в школе, и в родном дворе все с удовольствием называли его Гуманоидом. И Антону приходилось откликаться.

Гуманоидом его прозвали давно. Ещё дошкольником отправился как-то Антоша погулять по близлежащей стройке. Ходил, бродил, лазил везде. Откуда-то сверху упал на него разорвавшийся мешок с сухим цементом. Антон и пискнуть не успел, как оказался под кучей порошкообразной смеси. Засыпало Антошу всего – и шорты, и ботинки, и курточку. Строители, конечно, прибежали, вытащили бедного ребёнка из-под мешка, довели до родного двора.

И вот перепуганный Антон, весь обсыпанный блестящим сухим порошком, двигался по направлению к своему подъезду. Двигался медленно и неровными шагами, потому что глаза Антоши тоже порошком засыпало. Его приметила любознательная старушка. Она только что оторвалась от чтения газеты «Вести родных просторов». Газета писала о том, что космические пришельцы уже готовы к братанию с людьми. А старушка очень хотела с ними брататься. Она мечтала быть первым человеком, подружившимся с гуманоидами. Когда же старушка увидела, что к ней движется маленькое, заторможенное и блестящее существо, она поняла, что её мечта сбылась.

– Гуманоид! – крикнула она громко. – Наконец-то! Слава тебе, господи!

Весь двор тут же сбежался на её крик.

– На контакт идёшь! – радостно воскликнула старушка и протянула руки навстречу маленькому Антону. – Инопланетное существо!

Но тот, ударенный мешком, соображал плохо. Заревев, как пожарная сирена, Антоша, с большим трудом переставляя ноги, бросился в свой подъезд. Он хотел только к маме. Она помыла бы его, отчистила и успокоила.

Так дело и кончилось. Добрая мама не ругалась, только сильно переживала, не повредил ли Антоша голову. Когда же чистый, отмытый и успокоенный Антоша вновь появился во дворе, кто-то из мальчишек крикнул:

– Ну что, Гуманоид, очухался? Погулять выполз?

– Гуманоид! Гуманоид! – радостно подхватили все остальные.

Старушка, первая назвавшая Антона Гуманоидом, посмотрела на него равнодушно. Просто не узнала – мальчик и мальчик, их во дворе полно бегает. Потому что Антон был уже не серебристым, а значит, никаким не пришельцем из космоса. Только прозвище её приклеилось к Антону Мыльченко намертво. И чем чаще поведение романтического Антона отличалось от поведения всех остальных ребят, тем чаще называли его Гуманоидом.

– …Ну так что? – тем временем продолжали приставать к Антону нахальные девчонки. – Не хочешь про любовь рассказывать?

– Ы-ы-ы…

– Чего в угол забился? – Аська обнаглела и уже дёргала Антошу за ушки. – Придумай лучше песню для какой-нибудь популярной группы. Прославишься. И мы с тобой заодно! А?

Жизнь казалась сейчас Антоше совершенно невыносимой. Отмахиваясь от назойливых Аськиных пальцев с длинными ногтями в сиреневом маникюре, Антоша крикнул:

– Отстаньте от меня! Что же это за судьба у меня такая! Вся моя грустная жизнь – это события трагического рассказа, романа, эпопеи… А вы, вы… вы отрицательные женские персонажи! Вот!

Девчонки оглушительно захохотали. Антон снова попытался вырваться из их круга, но снова напрасно. Руки девчонок держали его крепко.

Помощь пришла неожиданно.

– Вот ты где, Антон Мыльченко! – раздался негромкий, но твёрдый голос.

Девчонки обернулись и увидели одноклассницу Антоши Арину Балованцеву. У неё за спиной стоял высокий и мощный Витя Рындин. Они всегда ходили вместе – Арина и чуть позади неё надежный, как скала, Витя. Когда-то он сам вызвался быть её добровольным телохранителем. И до сих пор, кажется, был этому рад.

Арина пользовалась большим уважением. Она легко решала любые проблемы. Многие старались набиться ей в приятели, но Арина была верна своим старым друзьям и не спешила заводить новых. И одноклассников обижать не позволяла никому.

– Что, девчонки, вы с Антоном уже поговорили? – обратилась Арина к Антошиным мучительницам. – А то мы тоже хотим.

– Да вроде как… – пробормотала Аська.

Она покосилась на Арину, на её молчаливого телохранителя, и вскоре Аськи и след простыл. За ней ускакали подружки. И вот уже Антоша остался с Ариной и Витей.

– Ну что? Ты как? – спросила у него Арина. – Как настроение, поэт?

– Проблемы есть? – добавил Витя.

Антоша отрицательно замотал головой. Во-первых, потому, что проблем, как ему казалось, больше не было. А во-вторых, Антоше очень хотелось сообщить своим спасителям, что у него сейчас только что миновал творческий кризис и появился замысел новой эпическо-мифологической поэмы. С благородным героическим сюжетом на тему борьбы с монстрами. Но вместо этого Антон сделал шаг вперёд и срывающимся голосом произнёс:

– Арина, это… Давай я тебя через ручей переведу, что ли…

– Какой ручей? Зачем? – удивилась Арина.

– Так это… Оттепель. Ручьи, лужи. Не зима, а сплошная слякоть. А у ручья я тебе и пригожусь.

Витя хмыкнул и постарался спрятать улыбку.

– Ой, Антоша, может, ты прогуляться на улицу сходишь? – предложила Арина, тщательно присматриваясь к юному поэту. – Перемена длинная. Сходи проветрись.

– Нет, Арина! – воскликнул Антоша. – Мне просто необходимо тебе пригодиться!

Он был благодарен за своё спасение, мечты и образы переполняли его душу. Антон уже успел представить, как он в роли Тристана переносит Арину – Изольду через ручей. Тем более что самый настоящий ручей действительно тёк неподалёку от школы – в бане-сауне, что находилась напротив, прорвало канализацию, поэтому уже несколько дней подряд вода хлестала мощным потоком.

Потом, вспомнив про свою поэму, Антоша мысленно ввёл туда Арину и Витю как положительных персонажей – Витю как могучего воина с двуручным мечом, а Арину как бесстрашную валькирию на колеснице. Антон засуетился, принялся что-то рассказывать… Он хотел поведать ещё так много, но от волнения постоянно сбивался, путался, и понять в его рассказе ничего было нельзя…

Поэтому Арина сказала:

– Ладно, Антоша. Раз у тебя проблем никаких нет, мы пошли. У нас важное дело, торопимся, понимаешь?

– Ой, понимаю! – ответил Антоша.

– А сейчас пойди-ка всё-таки освежись на улицу, – добавил Витя.

С этими словами они развернулись и отправились по коридору к кабинету труда для мальчиков.

А Антоша, вздохнув, побрёл к выходу из школы. Потому что все рифмы и строчки, которые он только что придумал, почему-то вдруг забылись. Антоша с тоской понял, что плохой он поэт, да и творческий кризис, оказывается, ещё в полном разгаре… Грустные мысли вновь гурьбой накинулись на Антона Мыльченко.

– …Учти, я видела, что ты не переобулся, – крикнула ему вслед дежурная десятиклассница, стоявшая в дверях. – Так что без сменной обуви я тебя обратно в школу не впущу!

– Эх, женщины, какие же вы разные… – произнёс Антоша, приглядываясь к клумбе, которую недавно перекопали. Но тут и там среди разбросанного снега и комьев земли видны были сухие завядшие цветки. Эти цветки на некоторое время и приковали Антошино внимание.


Навстречу Вите и Арине по коридору первого этажа бежали их шустрые одноклассники Костя Шибай и Мамед Батыров. Они, прячась за спины проходящих мимо, кидались друг в друга драной перчаткой и, попав, радостно вопили: «Тухлый! Тухлый!»

– Эй, вы на улицу случайно не пойдёте? – спросила у них Арина.

– Идём. Я вот только Батырова тухлым сделаю… – подтвердил Костя, останавливаясь и метко бросая перчатку в зазевавшегося Мамеда. – Всё, тухлый!

– Тогда к вам дело. – Арина заговорщицки подмигнула Косте. – Туда сейчас наш Антоша Мыльченко направился. Вы уж его проконтролируйте.

Пока Мамед отвернулся, Витя подал какой-то знак Косте и многозначительно постучал по наручным часам. Костя его понял и кивнул в ответ. Витя и Арина тоже без слов его поняли.

– А что такое? – усмехнулся Мамед, подбрасывая перчатку и целясь в Костика. – На нашего поэта и прозаика усилилось воздействие луны? Или пищевое отравление приключилось?

– Да я и сама не знаю, – пожала плечами Арина. – Но что-то уж очень он подозрительно грустный.

– Активно грустный, – добавил Витя. – Вон он, гляньте, ворон считает.

Ребята посмотрели в окно и увидели меланхоличного Антошу, который уставился в одну точку и водил в воздухе вытянутой рукой.

– Так что вы уж проследите, чтобы его энергия использовалась в мирных целях, – сказала Арина. – Он нам ещё пригодится. Сам сказал…

– Ну что, Мамедка, постараемся? – подмигнул приятелю Костя. – Не дадим поэту потерять смысл жизни?

– Сделаем! – крикнул Мамед удаляющимся Арине и Вите.

– Спасибо!


Витя и Арина подошли к двери мастерских, где обычно у мальчиков проходили уроки труда. Оглянувшись, Витя вытащил ключ и открыл кабинет. Они вошли внутрь и снова заперлись на замок.

– Неужели почти готова? – спросила Арина, пока Витя вытаскивал из-за верстака тщательно упакованные лёгкие красивые детали чего-то серебристого.

– Да.

Дело в том, что тут, за дверью мастерских, долгое время шла подготовка к самому настоящему чуду. Запустить над городом летающую тарелку и создать таким образом сенсацию было давней мечтой Арины. Витя Рындин, верный друг и товарищ, пообещал, что расшибётся, но совершит для Арины чудо. Арина всё придумала, а Витя при помощи Кости Шибая принялся за техническое воплощение мечты, и они часами сидели в кабинете труда. Под покровом строжайшей тайны почти месяц колдовали они над этой тарелкой. Кроме них троих, больше ни одна живая душа не знала об этом.

Вот и сейчас в кабинете труда должны были произойти последние приготовления к запуску. Учитель труда Павел Игнатьевич разрешил Вите и Костику оставаться в мастерских и вытачивать на станках, сверлить, паять. Павел Игнатьевич даже доверял им приходить в мастерские в его отсутствие, то есть брать в учительской ключ, работать сколько надо, а потом вешать ключ на место.

Так и в этот раз – Павел Игнатьевич давно ушёл (сегодня у него было всего два первых урока), и Витя собирался закрыться в кабинете труда вместе с будущей летающей тарелкой, которую он хранил в разобранном виде за коробками с деревянными заготовками, и завершить сборку. Костя Шибай, ответственный в этой операции за внешнюю безопасность, должен был появиться уже под самый финал, то есть после уроков. А поскольку в классе было много любопытных, как, например, приятель Костика рок-баянист Мамедка Батыров, Костик отвлекал и его и следил за тем, чтобы операция не привлекала больше ничьего пристального внимания.

– Ну как тут? – Когда Витя вытащил все детали и собрал их вместе, Арина бросилась к летающей тарелке и замерла в восхищении. – Вот это да! Как настоящая! Красота!

– Нравится? – просиял Витя Рындин, обычно невозмутимый.

– Очень! Неужели она уже готова? – спросила Арина, не переставая любоваться конструкцией.

– Ага. Осталось один диск подклеить сбоку – и всё! – ответил Витя.

Ещё некоторое время они стояли и любовались на будущее чудо, в основании которого лежал плотный шар, – Витя собирался надуть его гелием из небольшого баллона, что ему удалось раздобыть. И моторчик, которым можно было управлять с пульта. Ради этого Витя даже записался в авиамодельный кружок и ходил туда исправно, пока не выведал основную тайну воздухоплавания подобных радиоуправляемых аппаратов.

Арина с восхищением смотрела на Витю. Творение его рук было прекрасно. Сам сделал! Они с Костиком, конечно, тоже помогали Вите. Как помогали – подержи, подай, отрежь, приклей… Но тем не менее это была совместная работа – кто-то бегал по всему городу и искал тонкую серебристую бумагу, кто-то покупал непрозрачный полиэтилен и резал его на точно вымеренные сегменты, кто-то долго стоял и держал на вытянутых руках готовые части будущей летающей тарелки, которые ещё не склеились…

И теперь эта сложная конструкция, разложенная на широком столе, радовала глаз. Конечно, вблизи было понятно, что всё это – творение человеческих, а не инопланетных рук. Тонкие рейки, образующие диск с башенкой сверху, натянутый на рейки полиэтилен, серебристая бумага, напоминающая некий странный металл, фольга, мерцающие, точно настоящие, бортовые огни летающей тарелки, стразы из переливающегося пластика…

– Ух, если это увидеть в небе, да ещё тогда, когда уже смеркаться начнёт… От настоящей летающей тарелки точно не отличить, – не переставая любоваться воплощением своей мечты, говорила Арина. – А то у нас в городе ничего не происходит, ведь правда? С появлением тарелки тут такое начнётся!.. В общем, молодец ты, Витя!

– Теперь бы только чтоб с запуском всё удачно получилось, – вздохнул Витя.

– Постараемся, – уверенно проговорила Арина. – Ладно, после седьмого урока мы приходим с Шибаем к тебе. А перед учителями мы тебя отмажем. Не волнуйся.

Глава II
У куста барбариса стою…

Антоша Мыльченко, рукой загородив от солнца лицо, меланхолично рассматривал клумбу.

«Увы, увы, – думал он. – Ничего у меня не получается. Никто меня не любит… Только издеваются. Увял мой талант, смёрзся, как эти цветы. Я один. Грустный, никому не нужный. В печали моё творческое сердце, гнетёт его мировая скорбь… Тревожат судьбы человечества. Стихов больше не могу писать, а уж поэм тем более! Ненужный я, никуда не годный. Человечеству от меня только проблемы…»

– Да, Балованцева права, Гуманоид наш что-то явно не в себе, – издалека приглядываясь к Антоше, сказал Костя.

– А он когда-нибудь бывает в себе? – заметил Мамед. – Так, к качелям засеменил. И точно, дело серьёзное. Давай-ка, Костик, подберёмся поближе.

– И ни любви, ни радости, ни творческого воплощения не получает мятежная душа моя… – бормотал Антон, раскачиваясь на качелях и болтая ногами.

– Эй, Антошка, как жизнь-то? Нормалёк? – весело крикнул ему Мамед. – Качаешься, что ли?

– О, вот ещё мучители мои… – обречённо произнёс Антон. – Качаюсь… А что мне ещё остаётся?

– Как – что? – бодрым голосом сказал Мамед. – Жить, Антоша, учиться и бороться!

– Ах… Не за что мне в жизни бороться. Я проиграл в этой суровой борьбе. Ничего у меня не получается…

Костя Шибай остановил Антошины качели.

– Ну ты и крендель! – заявил он. – Не за что бороться. Там, понимаешь, девушка на лестнице стоит, вздыхает и, по-моему, портрет твой в руке держит. А он тут…

Антошино настроение резко сменилось. Он пристально посмотрел на Костю, потом на Мамеда.

– Мой портрет? Да? А вы меня не разыгрываете?

– Ни в коем случае, – отрезал Костя. – Мы констатируем факт.

– Факт… – Антоша хорошо знал значение этого слова. – А кто она?

Мамед посмотрел на него, как на чудо природы.

– А ты сам не догадываешься?

Антоша схватился ладошками за щёки.

– Я… Я даже подумать боюсь. Неужели Арина Балованцева?! Ведь я её хотел через ручей перенести, как Тристан Изольду! И пригодиться обещал…

Костя и Мамед переглянулись.

– Ну и тормоз же ты, Антоша, – покачал головой Костя. – Про вас уже вся школа говорит. Ну, подумай получше, напряги своё творческое воображение. Представь себе ЕЁ на ступеньках…

– Какого этажа?

Костя и Мамед посмотрели на него с сожалением.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное