Елена Нестерина.

Мафия пишет оперу

(страница 1 из 10)

скачать книгу бесплатно

Глава I
Пинок навстречу искусству

Дети среднего школьного возраста – существа вполне мирные. Но если их вдруг среди долгого учебного дня лишают самого святого, то есть большой перемены, заставляя сидеть тихо и слушать что-то непонятное – вот тогда держись, господа учителя!

Именно так случилось сегодня, пятого апреля. Учеников трех восьмых и трех девятых классов средней школы номер семнадцать загнали на большой перемене в гулкий холодный актовый зал, якобы чтобы сообщить что-то очень важное. Что может быть важнее свободы, почти никто из учеников понимать не хотел, поэтому классные руководители и двое завучей словно электровеники метались вдоль галдящих рядов и добивались спокойствия и тишины.

Классный руководитель восьмого «В» Петр Брониславович Грженержевский, молодой и красивый учитель физкультуры, гордо возвышался возле нескольких рядов стульев, которые занимал его класс. Порядка он добился быстро – несколько легких подзатыльников, один фофан и по десять приседаний для наиболее активных – вот и порядок в его строю наведен. Увидев этот порядок, завучи призвали Петра Брониславовича в качестве миротворческих сил для усмирения непослушных в других классах. И вскоре в актовом зале установились относительная тишина и спокойствие.

На сцену вышли завуч по воспитательной работе Маргарита Алексеевна и завуч по учебной работе Валентина Петровна.

– Дорогие ребята, – начала Маргарита Алексеевна.

Несколько совестливых ребят, услышав это, тут же постарались сесть ровно, не качаться на стульях и не ковырять их – чтобы, когда речь зайдет о том, какие они действительно ребята дорогие и как дорого обходятся родной школе и государству, смело могли считать, что данные слова к ним не относятся. Но остальные ничего подобного не подумали, и правильно сделали, потому что речь завучей была совершенно о другом.

– Все вы помните о конкурсе театральных постановок, который проводился в конце третьей четверти между десятыми и одиннадцатыми классами, – вещала между тем Маргарита Алексеевна, – помните, что победивший в этом конкурсе одиннадцатый «А» ездил в Москву в один из лучших театров смотреть замечательный спектакль. Теперь настала ваша очередь. В смысле конкурса, а точнее, победы в этом конкурсе. Ведь вы хотите победить, прокатиться на комфортабельном автобусе до самой Москвы, посмотреть спектакль и целый день не учиться?

Поднялся страшный гвалт. «Да!» «Хотим!» – это было единственное, что можно было разобрать. Наверняка все хотели разного – кто съездить в Москву, кто актерской славы, а кто просто целый день не учиться. Но кричали все одинаково громко. Миротворец Петр Брониславович не сразу утихомирил это бушующее море.

– А раз хотите, давайте, ребята, действовать! – подхватила вслед за Маргаритой Алексеевной Валентина Петровна. – Сейчас Маргарита Алексеевна расскажет вам условия конкурса, для вас мы их немного изменили, и сообщит о наградах. Вы ведь хотите награды?

И снова грянул хор могучих голосов.

Но быстро стих – все как можно скорее хотели услышать, что же за награды их ожидают.

– Значит, первая премия, – заговорила Маргарита Алексеевна, которая в отличие от Валентины Петровны выступать со сцены любила, – почетная грамота, поездка в Москву и посещение спектакля в Большом театре с предварительной прогулкой по столице нашей Родины.

– Ура! – слаженно гаркнул девятый «Б», как будто он эту поездку с прогулкой уже выиграл.

– Тихо, тихо, – погрозила пальцем Маргарита Алексеевна, – вторая премия! Чаепитие в столовой…

– С предварительной прогулкой по территории нашей школы! – добавил смешливый лопоухий троечник из восьмого «В» Костик Шибай.

– Нет, Костя, – перекрикивая смех, с укоризной ответила ему завуч, – с большим количеством вкусных тортов и почетной грамотой в придачу. А третья премия, она тоже приятная, – почетная грамота и большой групповой снимок участников спектакля. Кроме того, особо отличившихся артистов, режиссеров и драматургов ждут специальные призы.

Ученики, еще несколько минут назад недовольные тем, что их согнали в актовый зал, лишив возможности носиться по коридорам и заниматься своими важнецкими делами, теперь забыли обо всем и думали только о конкурсе. Особенно после того, как Маргарита Алексеевна добавила:

– Это будет повышение оценки за четвертую четверть на один балл по всем гуманитарным предметам.

Это был уже верх блаженства! Настоящие золотые горы сулило ни за что ни про что вдруг раздобрившееся школьное руководство. Хотя как ни за что – за постановку, которую осуществить не так-то просто…

– Главное условие нашего конкурса – это чтобы сюжет вашего драматического действия был взят ниоткуда, – продолжала тем временем Маргарита Алексеевна. – То есть чтобы вы не показывали нам «Колобок» или «Репку» на новый лад, а придумали спектакль сами. Это трудно, да. Но – интересно. И не просто спектакль вы должны показать, а именно такой, какой вам достанется разыграть по жребию. Поэтому сейчас я прошу подняться на сцену по одному представителю от каждого класса. Ну, старосты, выходите к нам тянуть жребий.

В руках у Валентины Петровны появилась меховая кроличья шапка, которой она встряхивала, перемешивая, очевидно, насыпанные туда бумажки.

Старосты один за другим потянулись к сцене. Только в рядах восьмого «В» наблюдалась суета и возня. Дело в том, что старосты в этом классе до сих пор не было. За журналом – что было главной обязанностью классного старосты, ходили в учительскую все кому не лень. А организационные вопросы решал в приказном порядке строгий, но всегда справедливый командир Петр Брониславович. Вот и сейчас среди учеников восьмого «В» шла борьба за то, кому идти на сцену тянуть бумажку. Никто не хотел брать на себя ответственность. А предводитель Петр Брониславович был занят и не видел ничего вокруг: со счастливой улыбкой на лице он набирал на своем мобильном телефоне SMS-сообщение для любимой жены Галины Гавриловны.

– На подготовку спектакля вам дается ровно три недели, – говорила тем временем Маргарита Алексеевна, – и ровно через три недели в этом самом зале мы с вами, а вместе с нами и вся школа увидим шесть театральных постановок. Итак, это будут: драма, трагедия, комедия, оперетта, рок-опера и балет. И сейчас какой класс что вытянет, то и будет готовить для конкурсного показа. Ну, уважаемые старосты, приготовились. Подходите к Валентине Петровне и… тяните каждый по одной бумажке!

Пять рук одновременно сунулись в шапку.

– Петр Брониславович, Петр Брониславович, ну пожалуйста! – взмолились девочки восьмого «В» класса, от которого на сцене в момент раздачи так и не было представителя.

– Что, что? – засуетился Петр Брониславович, отправивший, наконец, сообщение.

– На сцену, на сцену идите!

– Бумажку тяните!

– Узнайте, что нам показывать-то?

Петр Брониславович соколом влетел на сцену и схватил из шапки последнюю бумажку. И только после этого сообразил – а почему, собственно, этого не смог сделать ни один из его учеников? Он грозно посмотрел в зал – но ученики лишь разводили руками и нетерпеливо спрашивали: «Что? Что нам досталось?»

– Жанры распределились следующим образом! – констатировала завуч, проходя вдоль выстроившихся в ряд старост и поочередно заглядывая в их бумажки. – Восьмой «Б» показывает трагедию, девятый «В» драму, девятый «А» балет, восьмой «А» рок-оперу, девятый «Б» комедию и восьмой «В»…

С этими словами она усмехнулась, оглядев застывшего с бумажкой в руке физкультурника – мужчину богатырского сложения. И повторила:

– И ученики восьмого «В» – оперетту!

Пораженный словом «оперетта» Петр Брониславович поспешил убраться со сцены, где старосты всех остальных классов продолжали топтаться и спрашивать у завучей, что им теперь делать с этими комедиями, балетами и трагедиями.

– Оперетта какая-то… – загнусили недовольно ученики восьмого «В», когда классный руководитель вернулся к ним.

– Лучше бы…

– Что – «лучше бы»? – строго спросил Петр Брониславович. – Отставить критику действий руководства. Не нравится оперетта – могли бы сами выбрать себе что-нибудь из шапки. А то ишь – они делегата не могли на сцену послать. Стыд, позор!

– Почему это оперетта – позор? – поинтересовалась завуч Валентина Петровна, неизвестно как оказавшаяся возле восьмого «В». Совершенно неожиданно она вынырнула из-под руки Петра Брониславовича и теперь внимательно оглядывала его учеников. – У нас все жанры хороши, кроме скучного. Правильно, ребята?

– Да… – нестройно и вяло затянули те.

– А оперетта – это очень веселый жанр. У вас есть шанс сделать самую смешную постановку, всех развеселить – и выиграть конкурс! – задорно добавила завуч и направилась к классной руководительнице девятого «А», которая призывно махала ей рукой.

И тут, не сговариваясь, все ученики восьмого «В» посмотрели на Антона Мыльченко – мечтателя и витателя в облаках, сочинителя стихов и рассказов, за которым с первого класса закрепилась слава чуть ли не местного сумасшедшего. Вот теперь-то он, вечно гонимый и не понимаемый народом, оказался нужен. Кто, как не он, постарается и придумает для своего родного класса оперетту?

– А ну-ка, Мыльченко, давай, напряги мозги.

– Ты ж понимаешь, что нам оперетта нужна.

– Вот и придумай по-быстрому сценарий. – Тут же окружили его девочки.

– И мы спектакль поставим…

Их кольцо постепенно сжималось. Несчастный Антоша заметался. Вроде бы, вот он, желанный успех и признание, но…

– Я, да я… – запинаясь, заговорил Антоша. – Стихи могу, да, прозу тоже… А оперетту я никогда, нет, никогда…

– Ну надо же когда-нибудь начинать, – резонно заметил кто-то из мальчишек.

Девочки, ободренные поддержкой, еще активнее принялись тормошить бедного поэта.

– Антоша, ты можешь! – проникновенно говорили они.

– На тебя одна надежда!

– Ты должен спасти класс! Для всех постараться…

– Ведь ты же стихи пишешь? Рассказы сочиняешь? А уж оперетту тебе – раз плюнуть, Мыльченко!

– Ведь это только ты можешь! Только ты!

Никто из восьмого «В» не заметил, как много пристальных глаз следило за ними и сколько настороженных ушей прислушивалось к разговору. А напрасно…


Следующим после большой перемены в восьмом «В» был урок географии. Географию преподавал маленький пыльный человечек по кличке Сырник, которого не то что не слушались, а открыто игнорировали. И пока он, как обычно, тихонько рассказывал сам себе о строении геосинклиналей и движении земных платформ, а затем вызывал кого-то по журналу и ставил этому ученику оценку «два», потому что тот просто не слышал, что его вызвали и к доске не выходил, в классе шла разработка проекта «оперетта». Девочки, которым больше всего хотелось участвовать в постановке и играть каких-нибудь принцесс, рьяно атаковали Антошу.

– Антончик, – дергая поэта за рукав, ласково пела самая крупногабаритная девочка в классе Даша Спиридонова, – напиши нам сценарий. А мы за это тебя Гуманоидом обзывать не будем.

– Честное слово – никогда, только напиши! – клялись остальные.

– Да что там – обзывать… – смущенно бормотал Антоша.

К Гуманоиду он давно привык. Как с детских лет к нему это прозвище прилипло, так и преследовало до сих пор. Очень уж он был нестандартный мальчик, вот и выделялся всегда в толпе, словно самый настоящий пришелец-гуманоид среди землян… Сейчас же, казалось растерянному поэту, когда его мечта, наконец, сбывается – люди сами просят его создать произведение искусства, он ничего-ничего не может сделать…

– Да я ж в драматургии не силен! – восклицал он.

Девочки хором принимались его хвалить, многие вспоминали стихи, которые он когда-то им посвящал, пытались цитировать с последующими восторженными откликами. И Антоша отнекивался все кокетливее, а вскоре забормотал уже что-то вроде: «Ну я попробую… Может быть, что-то… Но я не могу ручаться…»

За поэтом Антошей, у которого пробил наконец-то звездный час признания его таланта, с последней парты, пряча улыбку, следила Арина Балованцева. Она радовалась Антошиному успеху. Сама Арина не чувствовала себя артисткой, поэтому в спектакле участвовать не собиралась. Она подмигнула обернувшемуся к ней поэту, давая понять – молодец, я за тебя рада. И занялась более полезным, чем постановка спектакля, делом – Сырник вытащил к доске ее верного друга и телохранителя Витю Рындина, который на беду свою фамилию, тихо произнесенную Сырником, услышал и вышел к доске, вот Арина и принялась активно Вите подсказывать.

Глава II
Как воруют мозги

Быстро понеслись дни, отпущенные на создание драматических шедевров. Ученики восьмых и девятых классов бегали и суетились, стараясь выдумать что-то оригинальное. Где-то уже были придуманы сюжеты спектаклей и шли репетиции. А для того, чтобы попасть на сцену актового зала и порепетировать там, даже в очередь записывались.

Восьмой «В» тоже пытался что-то придумать. Но с каждым днем активность постепенно сходила на нет. Все больше становилось понятным, что шансов выиграть, да и вообще просто сочинить что-то дельное, практически никаких. Грустным ходил и классный руководитель Петр Брониславович. Ведь за все время обучения никогда и ничего, кроме «Веселых стартов» и лыжных кроссов, его восьмой «В» не выигрывал. Так что хоть загоняй этих оболтусов в спортзал и отдавай команду репетировать оперетту, хоть нет – результат один. Нулевой.

Антон Мыльченко, постоянно понукаемый девочками, и особенно Дашей Спиридоновой и Эльвирой Накоковой, которые во что бы то ни стало хотели выступить в главных ролях, растерялся окончательно. Теперь он вздрагивал от каждого громкого слова и думал лишь о том, что капризная муза отвернулась от него – ведь шанса отличиться в драматургии она ему никакого не давала. Вновь начались насмешки, тычки в спину, а презрительная кличка «Гуманоид несчастный» раздавалась непрестанно. Сник поэт, загрустил писатель…

Однажды, в порыве отчаяния, когда Антон решил, что сам уже никогда не сможет придумать НИЧЕГО, он предложил взять за основу и разыграть в лицах дворовую песенку, которую и попытался исполнить перед обступившими его одноклассниками:

 
В старом сыром чемодане
Блошки танцуют фокстрот.
Маленький толстенький
Серенький клопик
Блошку за ручку ведет.
 

– Ну и что там дальше? – наслушавшись его неумелого пения, спросили девочки. – Где оперетта-то?

– Оперетта дальше. Песня-то про любовь и страсть… И танцевать можно, и петь. В оперетте, кажется, всегда так… – неуверенно пробормотал Антоша. – Там дальше вот что…

 
– Любишь меня, аль не любишь?
Сердце клопа не трави!
– Нет, не люблю я,
Нет, не люблю я…
 

Раздался дружный смех.

– Глупость какая! – фыркнула Эльвира Накокова, которая не собиралась играть какую-то там блошку. Сама Эльвира собиралась стать в будущем или артисткой, или моделью – вслед за своей старшей сестрой, которую, правда, после восьмого класса пристроили обучаться профессии мотальщицы.

– Хуже ничего не мог предложить? – добавила Даша, которой тоже роль блошки не казалась привлекательной.

– А дальше-то что? – поинтересовался Костик Шибай.

– Дальше отвергнутая любовь, убийство… – проговорил Антоша, но одноклассники уже отходили от него.

Накрывалась медным тазом Москва с Большим театром, и чаепитие с тортами, и даже просто почетная грамота… Неделя с небольшим оставалась до того дня, когда будут происходить конкурсные показы, а с постановкой оперетты дела обстояли хуже некуда. Ученики восьмого «В» завидовали всем остальным, которые уже что-то придумали и репетировали, репетировали…

И никто из них не догадывался, что где-то дела обстоят точно так же плохо…


Перед последним уроком входя в класс, Арина Балованцева вдруг увидела листок бумаги, который был прикреплен кнопкой к доске. Видимо, никто его еще прочитать не успел. Арина сорвала листок с доски.

– Не может быть… Вот это да! – с этими словами она оглянулась на своих одноклассников, поискала кого-то в толпе и бросилась к Вите Рындину.

– Смотри! – прошептала она, показывая Вите свою находку.

На листе бумаги была отпечатанная на принтере надпись:

ВНИМАНИЮ 8 «В»!

Поскольку вы не нуждаетесь в таланте поэта и драматурга Антона Мыльченко, мы берем его под свое покровительство – и его блестящие способности найдут достойное применение. Это не шутка. Просим до конца конкурса шухер не поднимать, потому что все это время Мыльченко в школе не появится (родители его оповещены им самим, так что искать его не будут). Гарантируем, что сразу после спектакля Мыльченко будет отпущен. А вы выкручивайтесь сами!!! Надеемся, что вы не побежите жаловаться, что у вас произошла утечка мозгов, ведь это конкурс, игра. А игра есть игра. И еще надеемся, что вы смиритесь со своим поражением, которое неизбежно ждёт вас, ведь без мозгов Мыльченко вы – ноль! До встречи на конкурсе!

Хе-хе!

Внизу текста была нарисована большая ухмыляющаяся рожа.

– Нельзя нашим об этом говорить, – тут же решила Арина, пряча листок за спину, потому что мимо прошли две девчонки. – Кто-нибудь обязательно проболтается. И такой шорох начнется…

– А ты думаешь, это правда? – с сомнением произнес Витя. – Нашего Мыльченко украли?

– Мы выясним, – ответила Арина.

Она помахала рукой, и вскоре к ее парте подскочил шустрый Костик Шибай. Он тоже прочитал послание от неизвестных.

– Круто дело повернулось, – сказал Шибай, почесав в затылке. – Да, и правда, говорить про похищение Мыльченко нашим пока не надо.

– Нет, но вы понимаете, что нам бросили вызов! – с азартом заявила Арина. – Кто-то думает, что, украв наши творческие мозги, они действительно покажут всем, что мы – ноль? Вот этого допустить нельзя. Антошу мы найдем и отобьем, но и с конкурсом надо теперь решать вопрос по-другому.

Арина Балованцева, которую до этого борьба за победу в конкурсе любительских спектаклей не интересовала, резко оживилась. Ведь ситуация изменилась. Началась настоящая игра – с борьбой, трудностями и даже с похищением. Это была ее стихия. Спрятав листок в карман, Арина вышла на середину класса и, коротким жестом индейского вождя вскинув руку, заставила всех замолчать.

– Послушайте, – сказала Арина так, как умела только она одна – тихо, но пронзительно. – Пока с конкурсом мы облажались. Мыльченко замучили, ничего не сделали. Он, кстати, даже заболел, с уроков ушел, в школе его не будет. Так что придется нам нашу оперетту ставить без него. А я сейчас к тому же узнала – нам брошен вызов.

– Какой вызов? – удивились в классе.

– Обыкновенный, – уверенно ответила Арина. – Все думают, что мы вообще ничего не покажем, и уж тем более не выиграем.

– Ну, так оно и будет! – согласились мальчишки.

– Ведь не придумали же ничего. Гуманоид наш в пролете оказался со своими стихами.

– Не надо было на него наезжать так сильно, – ответила Арина. – А обидеть поэта каждый может.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовалась Эльвира Накокова, которая уже успела проститься с карьерой самой великой артистки школы.

– Как – что делать? – удивилась Арина. – Нам брошен вызов. Наши конкуренты, то есть другие классы, которые в конкурсе участвуют, не верят, что мы оперетту поставим. Разве мы хуже всех…

– Вызов? – раздались удивленные и обиженные голоса.

– Чего это мы хуже всех-то?

– Чего это мы ничего не поставим? Да пошли они со своим вызовом!

– Нет, – перебила эти голоса Арина. – Вызов – дело чести. И мы его принимаем. Оперетта так оперетта. Сделаем мы эту оперетту. Так что давайте сегодня после уроков встретимся, лучше вечером попозже. Попросим Петра Брониславовича спортзал нам открыть. Он только рад будет, что мы репетировать там начнем.

– Что репетировать-то? – захлопав наивными глазками, спросила Зоя Редькина.

– Вот тогда и придумаем, – без тени сомнения заявила Арина. – Только все должны прийти. Раз это дело чести для нашего класса. Значит, давайте-ка соберемся в шесть вечера. А до этого времени пусть каждый что-нибудь узнает, что в этих опереттах вообще бывает. Я, например, про них ничего не знаю. Но у меня дома книжка про оперетту есть. Я принесу.

– А я спектакль в театре видела, – пискнула Редькина. – Оперетта «Орфей в аду».

– В аду? – усмехнулся кто-то из мальчишек. – Что ты, Редькина, гонишь? Оперетта – это танцы, пляски, визги. А в аду обычно страдают, значит, это трагедия.

– Нет, на афише было написано: «оперетта»! – попыталась защититься Зоя.

Но в это время в класс вихрем внеслась учительница математики.

– Решено: собираемся в шесть! – крикнула Арина Балованцева, бросаясь к своей парте.

Одноклассники с ней согласились, расселись по местам, обдумывая планы будущей постановки. И обычно страшный урок геометрии прошел даже как-то весело. Потому что появилась надежда. А надежда – она же ведь компас земной…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное