Елена Нестерина.

Это Фоме и мне

(страница 2 из 7)

скачать книгу бесплатно


На девятый день пребывания Фомы в больнице имени Красного Креста в одном из боксов первого этажа началось вдруг серьёзное оживление. Туда явно кого-то помещали болеть, и Фома не мог оставить этот факт без внимания. Его верный посланец Сергуня принёс весть, что в третий бокс кладут сразу двух больных – и того и другого с подозрением на дизентерию.

– Ну что, дристуны, как здоровье? – когда новеньким тщательно промыли внутренности и отправили их, отныне пациентов, лежать по кроватям, спросил Фома, неожиданно появляясь в дверях их палаты. – Лежите?

– Лежим, – сказал один из них – тот, чья кровать была дальше от Фомы.

– Где ж это вы подцепили? – поинтересовался Фома и присмотрелся к больным повнимательнее. – О, вы что, братья?

– Нет, – явно обиделся один больной, – мы даже и не похожи.

– Ха, не похожи! Да не то слово, как похожи! – Фома поддёрнул свой необъятный халат и уселся в ногах ближайшего к нему дизентерийного.

Несмотря на протесты, больные действительно были похожи друг на друга. И не только тем, что одному на вид было лет восемнадцать, а другому чуть поменьше. Тот, что помладше, был просто рыжий, а что постарше – не то что рыжий, а рыжий с переходом в зелёный, в эдакий плесневый. Фома решил, что так болезнь их сплотила, и не стал акцентировать на этом факте внимания. Его новые соседи бодрились, старались говорить громко и мужественно, но Фома пожелал им ни в чём себе не отказывать и обдумать мысль о раздельном питании, после чего удалился в свой в бокс.

Итак, теперь у Фомы были соседи – больные Мхов и Лишайников, ранее незнакомые друг с другом. Их фамилии Фома прочитал на табличках возле кроватей. Такие таблички любила изготавливать на досуге Галина Петровна. Фома узнал её почерк. Но особого интереса Мхов и Лишайников у Фомы не вызывали, он даже немного расстроился. Сергуня весь вечер приглядывался к ним и приставал с расспросами, после чего доложил всё Фоме. Дети…


Когда стемнело и почти наступила ночь, Фому разбудил стук пистолета в окно – это приехал навестить его наряд милиции. Друзья Фомы стояли себе по ту сторону свободы, оставив свой милицейский «бобик» у въезда в больничный комплекс, – стояли и всячески обсмеивали Фому, помахивали банками пива и чипсами, предлагали забрать Фому из больницы именем закона или же, в крайнем случае, взять какую-нибудь санитарку в заложники, с последующим обменом на Фому. Они были так бодры и активны, так громко смеялись и ругались матом, что Фоме пришлось прочитать им лекцию об уважительном отношении к медперсоналу, о гигиене умственного и физического труда и о правильности выбора профессии – после чего друзья спрятали пиво, притихли, поинтересовались у Фомы, не надо ли в следующий раз чего привезти, с кем поговорить и тому подобное – и скоро тихо удалились в ночь. Лишь где-то далеко долго мяукала милицейская сирена – так они приветствовали своего больного друга.

ОГОНЬ + ВОДА = МЕДНЫЕ ТРУБЫ

Был у Вики сосед – дедок, который знал всё на свете.

Очень, ну очень любознательный. Он и сообщил Вике то, что решило бы все проблемы и её, и Фомы.

– Такую болезнь, уж ты меня, миленькая, слушай, – говорил он, зазвав Вику в недра своей квартиры, – лечить надо один раз. Простым средством – а проходит на всю жизнь и больше уже никогда не привязывается. И печёнка здоровая, хоть водку, милая, вёдрами глуши…

Секрет его лечения был простой и предельно народный – нужно было проглотить вошь обыкновенную. Проглотить, понятное дело, не Вике, а тому, кто болеет.

– В воши такие полезные качества, что болезнь наповал валит, прямо сразу… – дед говорил так едко, что Вика полностью поверила.

Теперь две проблемы встали перед ней – где достать вошь, потому что сосед своего товара не имел и посоветовать ничего не мог. И вторая – вошь должна быть живая в момент её глотания: ей предстоит, выделив свои полезные качества, умереть внутри больного организма Фомы, иначе никакого эффекта не будет.

Как всё это устроить – Вика не знала. Оставалось только жаловаться подруге. Вика так и сделала.

Подругу звали Лариска. Уже по телефону, общаясь с встревоженной Викой, она поняла, как можно всё устроить.

– Вика, собирайся, мы едем к Брысе! По дороге объясню, почему к ней… – заявила она и уже через пятнадцать минут стояла у дверей Викиной квартиры.

Брыся была когда-то одноклассницей Лариски и Вики, а теперь работала медсестрой в детской больнице. Особой дружбы они с Брысей никогда не имели, но и откровенной недружбы тоже.

– Я у Брыси была на работе один раз, но точно уже не помню, как её искать, – при всей своей худобе Лариска умела ходить очень быстро, да ещё и говорить много и тоже быстро, так что Вика едва-едва за ней поспевала, – но это ничего, найдём.

Перед Викой снова была больница, только детская. Приятного в ней тоже оказалось мало – хорошо только, что здание находилось почти в центре города, да и построено оно было в позапрошлом веке.

– У-гу-гу-гу! – моталось по коридорам с высокими потолками словно отсыревшее эхо.

И совсем это было не у-гу-гу-гу, эхо ещё и всё перевирало – это Лариска спрашивала у проходящей мимо медсестры:

– Скажите, а где тут терапевтическое отделение?

– Какое терапевтическое? – удивилась медсестра, словно впервые слышала это слово. – Кто вам нужен?

Услышав имя Брыси, она малость подумала, а потом снялась с места и, уже удаляясь, махнула рукой:

– Идите во вторую соматику.

Лариска хотела возмутиться невоспитанностью этой медсестры – что она, по-человечески, что ли, ответить не может, но на первой же двери оказалось написано, что там и есть вторая соматика.

Дети носились по коридору, который открылся сразу Вике и Лариске за дверью «второй соматики», как угорелые. У них только что закончился тихий час и полдник. Как ледокол сквозь айсберги, пробиралась между ними Брыся в халате и замысловатом чепчике. Она хватала некоторых детей, встряхивала, громко ругалась, перекрикивая визги и верещание, – Брыся, наверное, хорошо работала.

– Мы что, у них будем искать? – в ужасе спросила Вика у Лариски, пока Брыся узнавала их и подходила ближе, радостно всплескивая руками.

– Паразиты, а не дети, – втолкнув в одну из комнат мальчика, которому, чтобы не упасть из-за этого, пришлось ускориться, сказала Брыся и, весело улыбаясь, подошла к Лариске и Вике. – Какими судьбами, девчонки? Вот уж кого не ждала… Пойдёмте ко мне. Не балуйся, Казаков, я сказала, а то мигом у меня будешь в боксе сидеть. А маме твоей скажу, что у тебя карантин. Понял?

«В боксе сидеть – это страшное наказание, – подумала Вика, увидев, как борзый мальчонка сразу притих и тихонько встал к стеночке. – Бедный Фома…»

– Заходите, тут у нас типа комнаты отдыха, – сказала Брыся и завела Вику с Лариской в крошечный закуток без окна. Дверь она оставила открытой и время от времени выглядывала в коридор.

Минут пять они говорили про жизнь, про то, кто чем занимается, кто и что знает о судьбах других одноклассников, а потом Вика сказала:

– Одним словом, нам нужна вша. Живая. Очень нужна, – и коротко объяснила зачем.

– У вас тут ведь должны быть вшивые дети, помнишь, ты рассказывала? – заглянула Лариска прямо в лицо Брысе, и той ничего не оставалось, как кивнуть:

– Есть. То есть должны быть. Вернее, их не должно быть, но есть… – Вика подумала, что Брыся стесняется, а на самом деле она просто вспоминала что-то. – Погодите, я сейчас…

С этими словами она быстро вышла из комнаты и пропала где-то.

– Неужели это так просто? – удивилась Вика.

– Я ж тебе и говорю – сейчас на подносе принесёт, – Лариска всегда была уверена в успехе.

– Целый поднос, и всё вши, вши?

– Ага.

Но Брыся пришла с пустыми руками – она всего лишь ходила давать таблетки ребёнку.

– Дело в том, что вшивых-то на самом деле у нас полно бывает, – сказала она, когда вернулась.

– Маленькие беспризорники которые или дети бомжей, да? – спросила Вика.

– Да нет, у нормальных, у домашних детей вошки, – спокойно ответила Брыся.

– А родители куда смотрят? – удивилась Лариска.

– Ну, получается, мимо вошек, – развела руками Брыся. – Вы что, такие родители бывают… Когда поступают к нам в больницу с ребёнком, мы их обязательно на педикулёз осматриваем – если ребёнок один ложится, то только ребёнка, а если с мамой – то и того, и другого. Вот они, эти мамы, так против, как будто мы их права человека нарушаем, – скандалят, не даются, одна чуть ли не министру здравоохранения звонить собиралась.

– Ого.

– Да. Пришла, значит, она вот с такой причёской! – Брыся подняла руки и сомкнула их кольцом над головой. – Эдакая фуфочка… Вот именно у неё-то вошки и были. Как разгребла я эту причёску, гульку такую накладную, всё начёсано, лака море – а там вохи: видимо-невидимо! Друг на друге катаются! И у девочки её тоже гнидки нашла… Если вам интересно, конечно, – вдруг остановилась Брыся.

– Конечно, конечно, интересно! – с восторгом воскликнула Лариска, которой только дай послушать что-нибудь эдакое. Но только послушать, в крайнем случае посмотреть, но чтобы с ней что подобное – ни-ни, на это она не согласна.

– А ты нам когда, прямо сейчас наловишь? – До Фомы добираться было почти полтора часа, Вика спешила и волновалась. – Если можно, конечно.

– Ну, пойдёмте в бокс, есть там у меня пациент, как раз в обед поступил. Сидит там как миленький, ждёт обрабатываться… Сейчас, только я порядок наведу и зайду за вами. Посидите. – С этими словами Брыся вышла – и тут же понёсся над детским гвалтом её командный голос.

– Вик, а может, мы не пойдём, пусть она одна наловит, а то вши на нас перепрыгнут? – Лариска неуверенно заёрзала и даже зачесалась.

– Хочешь – не ходи, а мне надо, – заявила Вика.

– Ну, идёмте! – тут же появилась Брыся и крутанула в воздухе ключами. – В боксы ходить, конечно, даже родителям нельзя, но врача уже нет, так что…

Лариска не хотела идти, совсем не хотела, она попросила у Брыси халат и шапочку, а Вика посмотрела на её причёску – три волосинки – и подумала, что заведись там вошки, изловить их проблем не будет. Но вслух ничего не сказала.

– Вообще мы всех, кто со вшами, домой заворачиваем – если несрочная операция и они приехали не из области, – говорила Брыся и словно экскурсовод показывала Вике и Лариске даже на самые мало-мальские достопримечательности своей больницы. Подруг у Брыси, считай, и не было. – А тех уж, кто издалека приезжает, мы по всей строгости обрабатываем. Вот он, – Брыся открыла ключом дверь с тюремным окошком, – заходите. Сидит. Ну, сидишь, не скучаешь?

От окна отскочил мальчик лет восьми-девяти, в тапках и застиранной пижаме, – и жадно уставился на руки Брыси, Вики и Лариски.

– На, я тебе редиску принесла, – с этими словами Брыся вытащила из кармана мокрый пакет с бледно-розовой редиской.

Мальчик схватился за пакет, влез в него обеими руками и начал быстро поедать редиску.

– А «спасибо» Пушкин будет говорить? Спа-си-бо. – Брыся попыталась выхватить у мальчика пакет, но он так вцепился в него своими тёмными-тёмными пальцами почти без ногтей, что было ясно: схваченного один раз этот мальчик уже не отдаст никогда. – Ладно, ну тебя, садись на стул и сиди тихо. На стул, я сказала. Знакомьтесь, девочки: Рафик Гусейнов, дикий человек. Привезён сегодня своим папаней из области, диагноза пока нет, так что будем тут его воспитывать и лечить. Видите, ногти какие? Это я их ему обстригла. Он сам не умеет и никогда не пробовал.

– А как же? – спросила Лариска, которая как встала у самой двери, так дальше и не пошла.

– А вот так же: пока сами отломятся. Честно. Ничего, мы из него человека сделаем. Да, Рафик?

Рафик промолчал, но Брыся продолжала:

– Он, кажется, даже зубной щёткой и туалетной бумагой пользоваться не умел. Щёткой зубной, а, Рафик, умеешь?

– Умеешь, – хрипло ответил Рафик и даже гордо передёрнул плечами.

– О, вот так. Это я его сегодня научила. Быстро схватывает.

– У тебя есть шанс выйти в люди, Рафик, – серьёзно сказала Вика, потому что Рафик уже насупился – он решил, что про него говорят что-то нехорошее.

– Есть, конечно. Когда он по-русски говорить научится, тогда вообще будет всё отлично. Хоть в университет поступай. Да, Рафик?

Слово «университет» напомнило Рафику слово «универсам», а в универсам обычно ходили за едой, поэтому Рафик вмиг оживился, чёрные глазёнки его бодро загорелись, он даже приоткрыл рот и завертел головой во все стороны, прямо как галчонок.

– Кушать хочет. Любит кушать, – пояснила Брыся.

Вика, чувствуя себя виноватой, порылась в своей сумке и достала разорванную пачку леденцов, хотела протянуть их маленькому Рафику, но Брыся опередила её:

– Не давай ничего. Пусть он сначала смирно посидит, пока я поищусь у него, а когда отпущу, тогда дай. Так, Рафик, садись ровненько, – с этими словами Брыся натянула резиновые перчатки и накинула на Рафика марлю, которую принесла с собой в бокс. – Сиди, не вертись. Будешь вертеться – конфеты не получишь. Понял?

Рафик уселся послушно. Лариска совсем прижалась к двери и только шею изо всех сил вытянула, чтобы смотреть на то, что Брыся делает. А Вика, заложив, правда, руки за спину, наклонилась прямо над Рафиковой головой и, не отрываясь, смотрела, как резиновые пальцы Брыси разгребают чернейшие и густейшие Рафиковы волосы.

– Ну зарос, не проберёшься, – сказала Брыся, раздирая спутанные кудри, отчего бедный Рафик заорал и схватился за Брысину руку.

– Нельзя! Не хватайся за меня! – закричала Брыся и, вырвав руки из Рафиковой шевелюры, попыталась успокоить дикого ребёнка, который начал сдирать с себя марлю. Рафику, видно, даже леденцов не так хотелось, как свободы.

– А-а! – тоненько завизжала Лариска у двери. – Пусть он головой не машет, а то они разлетятся во все стороны, и что мне тогда делать?! Скажи ему!

– Да что говорить – сейчас горячую воду дадут, мы его с санитаркой мыть будем, а потом обреем налысо, – Брыся успешно дала Рафику подзатыльник, что, как оказалось, было ему очень привычно и привело к замечательному педагогическому результату: Рафик снова уселся спокойно.

– Вот видишь – лупить надо, будет шёлковый, да, Рафик? – сказала Вика, но Рафик быстро сообразил:

– Не нада лупить.

– Не будем, не будем, сиди тихонечко, – сладенько заговорила Брыся, – давай поищу вошек, а то они мальчика кусают, кусают, маленького… Чёрт, что ж это у тебя тут в волосах залипло, не пойму. Ларис, будь добра, принеси из процедурного кабинета ножницы любые и клеёнку. Или пакет – что найдёшь.

Лариска мигом испарилась из бокса, а в это время Брыся поймала первую вошь и тут же показала её Вике:

– Смотри какая, не бойся…

Вошь медленно, как тяжелогружёная галера, гребла всеми своими лапами, пытаясь передвигаться по резине Брысиной перчатки. На её почти бесцветном теле хорошо были видны красные веночки.

– Ишь какая, мясистая, крупненькая. – Брыся прямо любовалась Рафиковой вошкой.

– Это считается крупненькая? – спросила Вика. Так получилось, что никогда раньше она вшей не видела, и они представлялись ей совсем другими.

– Конечно. Отличный экземпляр. Уж я-то их насмотрелась.

– Гордись, Рафик, породистые у тебя вошки, – Вика даже пожала Рафику руку, но он никак не среагировал.

– Давай вытаскивай у меня из кармана коробок, туда её положим, – скомандовала Брыся, и Вика полезла в карман её халата.

Брыся соскребла вошь с пальца, закрыла коробок и протянула его Вике:

– Держи, не урони. Давай на всякий случай подстрахуемся, а то мало ли что. Я тебе ещё штучки три поймаю.

И снова стала копаться в Рафиковой голове, снова дёрнула слипшийся локон, и снова Рафик взвыл, отчаянно махнув головой. В дверь несмело заглянула Лариска, протянула огромные, почти овечьи ножницы и пакет с ручками.

– Не нашла я никакую клеёнку, вот у меня с собой пакет был, пойдёт?

– Замечательно. А ножниц меньше не нашлось? – Брыся взяла ножницы и щёлкнула ими в воздухе. – Ладно, и эти пойдут, где ты их только взяла. Тоже, что ли, у тебя с собой были?

Но Лариска сострить в ответ ничего не успела, потому что Рафик ножниц испугался и взбрыкнул обеими ногами. Лариска отскочила к двери.

– Резать тебя никто не будет, сиди, дурак. – И Брыся мгновенно отхватила целую пригоршню Рафиковых волос, затем ещё и ещё. – Не бойся, это были плохие волосы, они слиплись. Понял? А вот теперь аккуратно, Вика, держи пакет, я туда это дело выкину. Всё, на пол клади.

– А не расползутся? – Вика с сомнением посмотрела на пакет.

– Не успеют. – Брыся смотрелась как великий специалист по поиску вшей, она и сама это, кажется, чувствовала, поэтому говорить стала очень уверенно: – Вика, давай коробок.

И она положила туда вторую вошь, затем третью и четвёртую. Она резала Рафиковы волосы не рядами, а как попало, потому что гонялась за понравившимися ей вшами.

– Эх, упустила! – Брыся хлопнула ладонью по Рафиковой голове. – Такой крупный экземпляр убежал.

– Так давай мы его поймаем! – Вика взяла ножницы. – Рафик, отстрижём тебе твои заросли, будешь модный, лысенький – видел, сейчас ребята ходят, и голова чесаться не будет. Ведь чешется, чешется? – и Вика на всякий случай почесалась сама.

– Да… – сказал Рафик и тоже хотел почесаться.

– Ну что, стрижём? – обратилась она к Брысе. – Давай, что ребёнок мучается. Всё вам работы меньше.

– А, давай. Надо только голову ему намочить. – И Брыся подтащила не успевшего опомниться Рафика к раковине. – Всё равно у нас в корпусе машинки нет, сломалась. Пришлось бы в первый идти просить. Будем стричь: а остатки я безопасной бритвой подровняю. У нас есть новая.

С этими словами Брыся нагнула Рафика над раковиной и включила воду.

– О-о-а! – заорал басом Рафик. – Холёдный!

– Смотрите, поплыли, поплыли! – закричала Лариска.

И действительно, несколько вшей завертелись на дне раковины и исчезли в дырке.

Брыся начала стричь. Посаженный на стул Рафик в это время ел леденцы, которые ему дали за страдания немножко раньше времени.

– Помнишь, как та вша выглядела? – спросила Вика, держа мешок, в который Брыся кидала мокрые отстриженные куски волос.

– Не помню теперь. Сейчас найдём получше…

Но в мокрых Рафиковых волосах было уже ничего не разобрать.

– Утонули все ваши вошки, – вздохнула наконец спокойно Лариска. Но на лице изобразила сострадание.

– Ничего, нам хватит, – ответила Вика, поменявшись с Брысей, которая вышла проверить, как там её больные дети себя ведут, и сама теперь кромсала то, что осталось расти на Рафиковой голове. Вика хотела подправить его новую причёску, но короткие и жёсткие, как щетина, волосы не слушались, выскакивали из-под ножниц и торчали по всей голове пучками.

– Так, терпи, Рафик, чуть-чуть бритвочкой, и всё, – появилась тут Брыся с одноразовой безопасной бритвой.

Через три минуты Рафик сидел на стуле уже без марли и без волос. Совсем лысенький. Стало видно, что сизая голова его вся в красных точках, расчёсанных до крови и засохших пятнах. И в не засохших тоже, потому что Вика и Брыся ножницами несколько раз промахивались.

– Красавец, – уверенно сказала Вика. – Нет, вы посмотрите, какой он красавец. И блошки теперь тебя есть не будут, ты это понимаешь, Рафик? Всё, считай, можно из больницы уезжать, а уж из бокса точно.

– Ну это мы ещё посмотрим, – проговорила Брыся, унося вон всё, что имело отношение к стрижке Рафика.

Но тут Рафик повернулся к Брысе, Вике и Лариске каким-то другим боком, и оказалось – это было видно невооружённым глазом, – что голова-то у Рафика квадратная! Совершенно квадратная, только правый бок немножко приплюснут. Как он жил такой всё это время – непонятно.

– Что же, у него мозг тоже квадратной формы? – сразу пришло на ум Лариске.

– Не знаю, – а вот Брыся, кажется, не очень удивилась. Или только делала вид, что не удивилась, она же фактически врач…

– И теперь все это увидят? – в ужасе спросила Вика. – Что же мы наделали!

– У людей его национальности волосы растут очень быстро, так что через недельку он весь зарастёт, – спокойно сказала Брыся. – Да, Рафик?

Рафик привычно промолчал.

– И все углы сгладятся?

– Конечно. А пока поживёт с квадратной головой, немножко-то можно.

– А дети смеяться будут.

– Не будут, да, Рафик?

Рафик так больше ничего и не сказал, сколько бы к нему ни приставали. Он сидел на стуле и ловил затылком своей квадратной головы ветер, который поддувал из приоткрытой форточки, гладил себя по черепу и всем его углам рукой, которая была почти без ногтей, трогал уши, не узнавая их, и досасывал последний леденец.

Вскоре пришла санитарка, потому что дали горячую воду, и отвела маленького Рафика мыться.


– … Жить, болеть, умереть, жить, – посчитала Брыся всех отловленных вшей, которые всё так же медленно ползали по дну коробка. – Правильно мы четыре штучки поймали, не больше, не меньше. Ну, Вик, закрывай.

– Спасибо.

– Ты что, в спичечном коробке собираешься их нести?! – Лариска, как увидела, что Вика закрывает коробок и кладёт его в сумку, чуть до потолка не подпрыгнула. – Расползутся по нам, и не заметишь как. А я не хочу быть блохастой.

Вика схватилась за коробок и сжала его между ладоней:

– А как же с ними?

– Эх, что бы ты без меня делала… Я специально прихватила. – Лариска вытащила баночку из-под крема. – Держи, ссыпай их туда. Из банки точно не выскочат.

Вика так и сделала – ссыпала вошек, которые даже упирались, так им в коробке понравилось, в банку. Лариска взяла у нее из рук эту банку и как можно плотнее завинтила крышку.

– Девчонки, приходите, я вас буду ждать, поболтаем… А то мне тут так скучно бывает, ужас. Детей хочется бить. Приходите, – прощаясь, лепетала Брыся и оставила Вике на бумажке расписание своих дежурств.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное