Елена Михалкова.

Время собирать камни

(страница 2 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Тетя Шура, я не знаю, – смутилась Тоня. – Понимаете, он сейчас работает допоздна…

– Ладно, ладно, ты не оправдывайся, – махнула рукой старуха, – Витька пусть оправдывается. Ты скажи, как тебе здесь, нравится?

– Нравится, только непривычно, – призналась Тоня. – Ой, тетя Шура, – спохватилась она, – я ведь даже чаю вам не предложила!

– Предложи, предложи, милая моя, вот чайку-то я с удовольствием выпью. Я ведь тебе и вареньица яблочного захватила.

– Спасибо, зачем же вы…

– Да ты не спасибкай, варенье мое все Калиново лопает, даже и те, кто яблочное не особо уважает.

Пока Тоня расставляла на столе тонкие фарфоровые чашки, тетя Шура шелестела пакетиком и наконец выставила на скатерть небольшую баночку, в которой светилось розоватое варенье. В прозрачном сиропе плавали маленькие, аккуратные золотистые дольки, и Тоне сразу же захотелось съесть всю банку.

– Красиво как! – восхищенно сказала она. – А вы мне потом рецепт дадите? Здесь ведь яблок уйма…

– Дам, дам, ты попробуй сначала. Вдруг не понравится? Хотя все мои его съедают быстро, зима начаться не успеет, а уж нет ни банки.

Вскипятив чайник, Тоня разлила по чашкам ароматный черный чай с травами, который Виктор покупал в каком-то маленьком московском магазинчике по невозможной цене. Правда, чай был действительно очень вкусным.

– Тетя Шура, – осторожно спросила Тоня, поставив чайник на середину стола, – а из друзей Виктора здесь кто-нибудь остался?

– Конечно, остался. Да хоть все мои. Юлька – та вообще со мной все лето живет, а Колька с Сашкой в отпуск да на выходные приезжают. Чего тут ехать-то? Час всего от Москвы.

– Это дети ваши?

– Ну да, я ж тебе говорю, они с Витькой пятнадцать лет подряд каждое лето не разлей вода были. Ну, в Москве-то, конечно, не больно приятельствовали, потому как жили в разных концах. Хотя созванивались, конечно. А уж потом, когда постарше стали, Витьку-то твоего родители на лето стали в Болгарии всякие отправлять, да и еще куда подальше. А как дед с бабкой дом свой продали и к Татьяне с Андреем переехали, так и вовсе приезжать перестали. Да и чего: дом-то потом сгорел, на пепелище, что ли, ездить?

Старуха тяжело поднялась и вышла на крыльцо.

– Тетя Шура, – спросила последовавшая за ней Тоня, – скажите, а вон в том доме, соседнем, кто-нибудь живет?

– В Машкином-то? Да нет, заброшенный он. А жалко, дом хороший, добротный. Не чета этому, конечно, но тоже на совесть строили. Там, кстати, Андрюшка жил, тоже Витькин дружок хороший. У них тут вообще большая компания была. Ну да тебе обо всех Витька пускай рассказывает.

– Почему же там сейчас пусто? Случилось чего?

– Да как тебе сказать… – задумчиво протянула тетя Шура. – Пожалуй, что и случилось. Витя о том лучше моего знает, вот у него и поспрошай. Может, и мне потом что расскажешь, я старуха любопытная. А как варенье варить, я тебе потом напишу, как супруг твой в гости ко мне заглянет. Только из твоих яблок самого вкусного, какое должно быть, не получится.

– А из каких получится?

– А вон видишь, за оградой китайка растет? Старое такое дерево, все в мелких яблочках… Вот из них самое объедение и получается, даже моему варенью не чета.

У меня ведь сорта другие, мельба там всякая, белый налив, антоновка, а китайки нету. Эх, хороши яблочки, хороши… Будь я помоложе, сиганула бы через ограду, и всех делов…

Старуха подмигнула Тоне, спустилась по скрипящему крыльцу и пошла к калитке.

– Ну, заходи, Антонина, – обернулась она от яблони. – Даст бог, надолго вы тут осядете, а жить-то по-соседски надо. Так мужу своему и скажи.

– Скажу. До свиданья, тетя Шура, за варенье спасибо.

Соседка махнула рукой и пошла по тропинке.

Тоня вернулась в дом, уселась за стол и допила остывший чай, заедая его вареньем. Какое же вкусное! Даже удивительно: из яблок – и такая вкуснятина. Все, надо Вите оставить. Странно, почему же он к этой бабушке ни разу не зашел? Вон она его как хорошо знает. Ведь с детьми ее дружил… Спрошу, решила Тоня. А вообще с соседями дружить надо. Вот она в субботу пирогов напечет и пойдет знакомиться…

Закрыв банку и убрав ее со стола, Тоня опять вышла на крыльцо. Ярко-алые яблочки на китайке в заброшенном саду словно светились в воздухе. Тоне вдруг захотелось набрать хотя бы корзинку этих яблочек, а потом по рецепту соседки сварить из них варенье, чтобы Виктору понравилось. Тетя Шура, наверное, его маленького угощала. Вот он удивится, когда жена ему точно такое же варенье приготовит! Да и срывать-то яблочки не придется, там наверняка падалицы можно целый мешок набрать.

Захватив из сарайчика пакет, Тоня подошла к дырке в заборе, которую приметила еще два дня назад, оглянулась и пролезла в соседний сад. Яблоня росла далеко от ограды, и Тоня осторожно пошла по высокой траве.

Участок был еще больше запущенный, чем их собственный. Начало быстро смеркаться, и она заторопилась: стемнеет, и никаких яблок не найдешь, а забираться сюда завтра ей почему-то не хотелось. Да и сейчас зря она это затеяла… Подойдя к раскидистому дереву, Тоня наклонилась. Падалицы и в самом деле было очень много, но все больше попадались яблочки подгнившие, на варенье такие точно не годятся. Тоня начала обрывать плоды с дерева, но сразу почувствовала себя как-то нехорошо, словно чужое брала без спросу. Трава под яблонями была очень высокой, вдалеке, у самой дороги, темнел дом, и ей казалось, будто в траве кто-то шуршит. Может, здесь змеи есть? Ой, да бог с ними, с яблоками, своими обойдемся…

Тоня сорвала, придерживая ветку, последнее, самое большое яблочко с золотистым бочком, но оно скользнуло из ладони и упало в траву. Присев, она раздвинула травинки и пошарила по земле, но яблочко не находилось. Бог с ним, решила Тоня, подняла голову и, увидев перед собой чьи-то ноги, не сдержала вскрика.

– Ну что ж орать-то так сразу, а? Полдеревни переполошила! И нет бы по делу, а то ведь по своей же глупости.

Тоня безропотно выслушала отповедь, виновато глядя в сторону.

– Я просто испугалась, вы незаметно подкрались…

– Это бандиты подкрадываются, а я крадусь, как рысь, – совершенно серьезно заметил толстый лысоватый мужик простецкого вида в кепке а-ля Лужков. – И тем самым бандитам являю облик нашего правосудия.

Тоня взглянула на него. Издевается, что ли? Непонятно.

– Какого правосудия?

– Нашего, калиновского. Участковый я местный, чего ж тут непонятного? Звать меня Капица Степан Иванович, ну а для тебя просто Степан Иванович.

Тоня опять недоверчиво посмотрела на мужика, но вид у того был абсолютно серьезный.

– Ну а теперь, милая моя, объясняй-ка мне, чего тебе на чужой территории понадобилось. Злодейство замышляешь или из жадности залезла?

– Да я просто яблок хотела нарвать, – обидевшись, сердито ответила Тоня. – Мне соседка сказала, что в доме никто не живет, вот я и решила… Можете меня арестовать, если хотите.

– Арестую, голубушка, непременно арестую, – проворковал участковый, – но только в другой раз. А пока отпускаю по причине деятельного твоего раскаяния и обещания задобрить меня в будущем банкой варенья. Тебе ведь Шурка, соседка твоя, насоветовала? Ну, так я и полагал. В общем, варенье принесешь.

– Так это ж взятка, товарищ участковый, – прищурилась Тоня.

– Ой, голубушка, какие ты слова-то страшные говоришь! – испугался Капица. – Хотя, если рассудить, то, конечно, взятка. А ты как хотела: в деревне жить и взяток не давать? Нет, милая, тут тебе не столица, где все по-честному, по закону, здесь с волками жить, по-волчьи – сама знаешь что. Да, взятка, взятка…

Вздыхая, он взял Тоню за руку и повел к дому.

– Ой, вы куда меня ведете? – забеспокоилась Тоня.

– Куда-куда? В дом старый. Сейчас снасильничаю тебя там, а труп под яблонькой и закопаю. Народу тут немного ходит, а яблочки знаешь какие потом расти начнут! И варенье славное будет…

Господи, да он сумасшедший! Никакой он не участковый, догадалась Тоня. Сейчас закричу, подумала она. Но не закричала. Мужик, крепко держа ее под локоть, провел мимо дома, толкнул незапертую калитку и вывел на улицу.

– Ну все, красавица, дорогу отсюда знаешь. Пакетик свой не забудь. – Он протянул Тоне пакет с яблоками, невесть как оказавшийся у него в руке.

– Спасибо, – растерянно сказала Тоня.

– Да всегда пожалуйста! – отозвался странный участковый. – Только учти, красавица, второй раз поймаю, уши надеру, вон как Вальке с Васькой. Ну, бывай.

Он повернулся и вразвалку зашагал к магазину.

– Да, что забыл-то я? – обернулся дядька к смотревшей ему вслед Тоне. – Как зовут-то тебя?

– Антонина.

– Антонина? Хорошее имя. Жалко только, Витьке твоему такие не нравятся.

Через две минуты он исчез в сумерках. Пораженная Тоня так и стояла с пакетом в руках. Господи, как он догадался, что Вите имя ее не нравится? Может, он и в самом деле сумасшедший? У тех, кажется, интуиция обостренная, как у зверей. Надо будет завтра у тети Шуры спросить… Но как же она испугалась!

Тоня пошла к своему дому, оглядываясь по сторонам. И что же Витя так долго не едет…


– Мам, рассказывай же! Ну мам!

Юлька только что не приплясывала вокруг тети Шуры. Та не торопясь стянула разношенные кеды и опустилась на крыльцо.

– А что рассказывать-то? – проворчала она. – Виктор это, с женой своей.

– Поговорила ты с ней?

– Да поговорила, поговорила.

– Ну и как она? Мам, да чего из тебя все выжимать надо?

Тетя Шура покачала головой. Когда она увидела жену Виктора, то обомлела. Высокая, статная девушка с русой косой еще издалека казалась ей красивой, но увидеть такое лицо она не ожидала. Ясные серые глаза под дугами густых бровей, нос прямой, губы резные… Господи прости, с нее ведь икону писать можно. Ну Витька, ну и жену нашел себе!

– Мам, да не молчи ты! – рассердилась Юлька. – Не хочешь рассказывать, так и скажи.

Тетя Шура глянула на дочь, мысленно сравнила ее с той. Вздохнула.

– Да хочу я, Юль, только не знаю, с чего начать. Растерялась я.

– Почему?

– Думала, фифу какую увижу в Викторовых женах-то, а там красавица такая, что я аж обомлела. Да и не в том дело, что красавица, а в том, что не по Виктору она.

– Как так? Не понимаю.

– Да так. Не знаю как. Но только Витька другую себе жену должен был выбрать, я так полагала. Да и сейчас полагаю. Не пара она ему. Поглядела я на нее, послушала… Может, конечно, Витька наш сильно изменился, да только сомневаюсь я что-то. Ну как она за него замуж пошла, я понять еще могу. А вот как он на ней жениться вздумал? Витьке всякие финтифлюшки нравились, вроде Любки-продавщицы, – чернявенькие, вертлявенькие… Да чего я тебе рассказываю, ты лучше меня все знаешь.

Юлька только молча кивнула.

– Зайдет она к нам, сама посмотришь, – закончила тетя Шура и поднялась. – Ладно, пошли домой, холодно уже. Где паршивцы-то твои?

– Мам, да не паршивцы они!

– Паршивцы, паршивцы, точно тебе говорю. Конфет купила?

– Купила, – пробурчала Юлька.

– Ну и молодец. Пойдем, Юляш, утро вечера мудренее. Не сиди ты тут, нечего душу бередить.

– А я и не бережу.

– Вот и правильно. Зови ребятишек, укладывай. О них думай, а все остальное – сор, полынь.

Юлька промолчала. «Ой и горькая ж та полынь, – подумалось ей, – горчее некуда. Ладно хоть ты не знаешь…»

Глава 3

Виктор вернулся от тети Шуры, когда Тоня уже спала. Эх, елки, три часа уже, вот так заговорились… Он покачал головой, улыбаясь в темноте. Я-то ладно, а вот деревенские все рано спать ложатся, в десять не найдешь никого, так что завтра Юльке и тете Шуре тяжело вставать будет. У меня-то выходной, а они без всяких выходных на огороде вкалывают. Ну ладно, там завтра Сашка с Колькой будут, они помогут…

Когда накануне вечером Тоня рассказала ему о визите соседки, он не задумываясь пошел к ней. Прощенья вымаливать, усмехнулся Виктор. Тетя Шура встретила его не сказать чтобы приветливо.

– Ты чего пожаловал, поганец? Все уж спать давно легли. Или совесть замучила?

Вот ехидная старуха, а! И всегда такой была, сколько он себя помнил.

– Замучила, тетя Шура, точно, – поклонился он. – Простите дурака, Христа ради!

– А сейчас-то чего приперся? До завтра подождать не мог?

– Не мог.

Виктор обаятельно улыбнулся, и тетя Шура не смогла не улыбнуться в ответ.

– Мам, кто там? – послышался заспанный Юлькин голос.

– Сосед наш, – проворчала тетя Шура и, обращаясь к Виктору, добавила: – Погоди, оденется Юлька, в дом зайдешь, а то стоим на пороге….

Продержали его на пороге целых пятнадцать минут. Юлька красоту наводит, понимающе хмыкнул Виктор. Интересно посмотреть, наведет или нет?

Когда она наконец – причесанная, в какой-то красной кофте (видно, праздничной) – вышла на крыльцо, Виктор быстро подошел к ней, наклонился и поцеловал.

– Юлька, дай рассмотрю тебя хорошенько!

– Пусти, Витька, нечего меня рассматривать, – отбивалась она, смеясь, – страшненькая я стала.

– Красавица! – покачал он головой.

– Ну тебя…

Юлька даже покраснела.

– Пойдем, я тебе ребятишек своих покажу, – затараторила она. – Они, конечно, спать уже легли, но ради такого случая разбудим.

– Вот еще глупости придумала! – фыркнула тетя Шура. – Оставь их в покое, не настолько Витьке отпрыски твои интересны.

– Неправда, тетя Шура, я как раз очень посмотреть хочу, – покривил душой Виктор.

Смешно. Как была Юлька девчонкой, такой и осталась, даром что двоих детей родила. Маленькая, худенькая, волосики серенькие в разные стороны торчат, в общем, воробушек воробушком. Хоть наряжайся, хоть нет, простоту свою не скроешь. Интересно, Колька с Сашкой тоже дылдами корявыми остались или выправились?

Пока Юлька тормошила детей, он оглядывался. Ничего здесь не изменилось. Ну, разве телевизор стоит новый, хороший, должно быть, Колькой купленный, да занавески другие. А так все по-прежнему: дом деревенский, а обставлен, как квартира небогатая. Да что там небогатая! Как бедная, прямо скажем, квартира. Вот ведь ни вкуса, ни чутья у людей. Хотя откуда им взяться?

– Ну что, не нравится убранство-то наше?

Тетя Шура сидела напротив Виктора и пристально рассматривала его. Посмотрите, тетя Шура, посмотрите, усмехнулся он, пожалейте лишний раз, что Юльку против меня настраивали. Ну и где теперь ваша Юлька? Правильно, с вами живет, внучков ваших пытается поднимать. А когда в школу они идут осенью, не иначе как полы метет в той же школе или в магазине по соседству. Может, конечно, у Кольки и Сашки дела лучше идут, да что-то не похоже, по дому судя.

– Мне у вас, тетя Шура, всегда нравилось, – ответил он, а про себя подумал: «Жил бы в таком доме, взвыл бы через пару месяцев».

– Нравилось, как же! Ты у нас мальчиком привередливым был.

– Каким я был, таким и остался, – отшутился Виктор.

– Валя, Вася, познакомьтесь с дядей Витей! – Радостная Юлька завела в комнату двоих заспанных ребятишек в одинаковых пижамках. В первую секунду Виктору показалось, что они близняшки, но потом он понял, что ошибся, просто очень уж похожи. Дети как дети, белобрысые, веснушчатые, на Юльку ни капли не похожи, вот только на Сашку немного. Они таращились на позднего гостя мутными со сна глазенками, а Юлька что-то чирикала:

– Дядя Витя теперь наш сосед, так что яблоки больше из его сада не таскайте. Ясно вам?

Дети синхронно кивнули.

– Ну все, а теперь спать давайте.

– Мам, можно мы еще посидим? – подал голос мальчишка.

– Я тебе дам посидим, живо в кровать! – вмешалась строгая бабушка, и дети беспрекословно развернулись и пошли к дверям. У порога они остановились, обернулись к Виктору.

– Спокойной ночи, – независимо кивнул мальчик. Девочка стояла молча.

– Валюша, а ты что же не прощаешься? – удивилась Юлька.

– А яблоки я у вас все равно таскать буду! – выпалила та, схватила брата за руку и убежала.

– Вот поганка, – покачала головой тетя Шура. – Вить, ты не обращай внимания, они маленькие еще.

– Да бог с вами, тетя Шура, – рассмеялся Виктор, – вы что? Им по сколько?

– Ваське двенадцать, Вальке одиннадцать. Ты рассказывай, как у тебя дела? Как же ты надумал дом почтальонов купить?


Вернувшись домой, Виктор походил по комнате. Колька, значит, водитель. С Сашкой тоже понятно, тот всегда не головой, а руками мог хорошо работать, в отличие от самого Виктора, а теперь двери какие-то устанавливает, замки врезает. Тетя Шура ими обоими, видно, гордится. Смешно.

Виктор подошел к окну, за которым деревья в темноте не были видны, а скорее угадывались. Отпуск бы взять, подумалось, домом заняться, да не до отпуска сейчас, пока стройка не закончится. Ладно, жить можно, а там видно будет. А Андрюхин дом разваливается – крыша осела, ставни все перекошены… Виктор еще утром разглядел и даже специально поближе подошел. Вспомнил: палисадник маленький был перед домом, так он весь травой какой-то желтой зарос. Уехали все. Жалко.

А вообще-то нет, не жалко. Сами виноваты. За глупость свою люди должны отвечать, он и в детстве так думал.

В деревне, помнится, мужичонка жил, по имени Евграф Владиленович, глупый, как пробка, к тому же выпивал крепко. Иначе как Графкой, словно собачонку, его никто в деревне и не звал. Вызвался тот как-то раз помогать бабушке Виктора морковь проредить – моркови в тот год она много посадила, одна не управлялась, а внука, понятно, не особенно нагружала. Договорились об оплате – конечно, водкой. Когда Виктор увидел, что Графка наделал, он ахнул: алкаш столько повыдергал, что оставшиеся растеньица аж через десять сантиметров друг от друга из земли торчали. Дураку же понятно, что морковь теперь толстая расти будет, безобразная и невкусная. А мужичок оправдывался: я, говорит, хотел, чтобы морковка большая выросла. Ну да, вот и получилось на каждой грядке по десять морковин толщиной с репу.

Ох, Виктор и злился тогда! Видел же, как бабушка на тех грядках возилась (он же ей и помогал), как уже один раз аккуратно прореживала, поливала, рыхлила. И на тебе! Виктору тогда лет четырнадцать было, и он решил, что никакой водки Евграфу Владиленовичу не дождаться. Но нет, бабушка, как договаривались, столько и отдала. Объяснила внуку: «Витенька, он ведь не со зла так сделал, а по глупости и еще ведь хотел как лучше. Что ж я обижать его буду?»

Не права была бабушка, нет, не права. Дураков учить надо, хоть добрых, хоть злых. Правильно сказано: иная простота хуже воровства. И с Андрюхиными родителями так же: сглупили, вот и пострадали. Да и сам Андрюха тоже хорош был!

Виктор тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания! Надо ложиться, подумал он, завтра же никакой буду, а работы по дому немерено. Разделся, залез к Тоне под одеяло, закрыл глаза.

Но сон не шел. А все Андрюха чертов: как Виктор вспомнил про него, про тетю Машу и дядю Андрея, так из головы и не выходит. Ладно, ерунда все это и лирика. Вот, точно, сам Андрюха всегда именно что лириком был. И романтиком. Затем и на гитаре научился играть, чтобы баллады идиотские бардовские петь. Романсы! Они с Колькой и Сашкой Цоя слушали, как все, а он – Александра Долина. И ведь еще и им пел!

 
Ну вот наконец-то дождливый сентябрь,
Ну вот наконец-то прохладная осень,
И тучи повисли косыми сетями,
И кончился месяц под номером восемь.
 

Под нежную мелодию песни, вертевшуюся в голове, Виктор уснул.

Двадцать лет назад

Андрей перебирал струны. Пальцы не слушались. Черт, уже мозоли, как положено, а барре до сих пор нормально взять не может!

 
Ну вот наконец-то дождливый сентябрь,
Ну вот наконец-то прохладная осень,
И тучи повисли косыми сетями,
И кончился месяц под номером восемь.
 

– Андрюшенька, – заглянула в комнату мама, – там ребятишки за тобой пришли.

– Мам, сама ты ребятишки! – возмутился он. – Мы уже вполне состоявшиеся, взрослые люди.

– Иди, вполне состоявшийся взрослый людь! – расхохоталась мать. – Да, в кухне на столе у окна корзинка со сливами стоит – захвати, угости своих.

– О, низкий поклон вам за это, маменька!

Андрей закружился в шутовском вальсе, подхватил мать, и вместе они сделали круг по комнате.

– Ну все, все, иди уже!

Мама ласковым жестом взъерошила ему волосы и подтолкнула к двери.

– Да, Андрей, – окликнула она его, когда он перекладывал золотистые ароматные сливы в пакет, – ты барре свое несчастное освоил?

– Нет пока.

– Не слышу!

– Нет, говорю! – заорал Андрей.

– А зачем так кричать? – удивилась мать, входя в кухню. – Господи, Андрюша, что ты делаешь, они же помнутся! Переложи обратно сейчас же! Ну-ка, дай сюда.

– Пусти, мам, не дам! – отбивался Андрей. – Что я, с корзинкой пойду, как дурак?

– И кто тут дурак? – раздался громкий бас. Дверь распахнулась, и вошел отец. – Андрей, тебя там ждут.

– Да знаю я! Вон, маменька задерживает, не дает уйти спокойно. Ну все, мам, перестань!

– Ладно, неблагодарный, – махнула рукой та, – иди с пакетом.

Андрей схватил пакет, чмокнул мать, откозырял отцу и выскочил за дверь. Из-за забора торчали четыре головы.

– Дрон, ну сколько можно! – прогудел Сашка. – Ты че, спал, что ли?

– Наш Дрон в очередной раз овладевал гитарой, – съязвил Витька. – Ну что, на этот раз взаимно?

– Иди ты! И сколько раз говорил, не называйте вы меня Дроном. Кличка какая-то собачья, а не имя!

Андрей закрыл калитку и обернулся к четверым парням, курившим возле забора:

– Ну что, тронулись?


Через полтора часа они стояли на берегу Ветлинки. Лес в этом месте отступал от берега, и большая поляна вся заросла мелкими гвоздиками и ромашками. Прозрачная неширокая речка бурлила, кружила небольшие водовороты, изгибалась то влево, то вправо. Противоположный берег был выше, и из песчаного откоса торчали корни росших там сосен, кронами уходивших высоко в небо.

– Долго шли сегодня, – заметил Мишка, пожевывая стебелек ромашки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное