Елена Логунова.

Снегурка быстрой заморозки

(страница 4 из 26)

скачать книгу бесплатно

– А что было, когда Михаил Моргулин вернулся домой, вы можете увидеть сами, – радостно перебила ногастую Эллочку грудастая ведущая. – Мы заранее установили в прихожей Моргулиных скрытую камеру, и она запечатлела сцену встречи супругов во всех подробностях!

Вопреки сказанному, выяснилось, что обещанные подробности в большой степени закрыла от объектива широкая спина дородной мадам Моргулиной и ее руки, уставленные в бока. Общее впечатление, полученное зрителями от просмотра записи, свелось к восхищению удивительной живучестью артиста. Стало понятно: если Моргулин благополучно выдержал экзекуцию, устроенную ему женой, то пережить падение мешка с песком будет для него плевым делом. Это порадовало тех, кто выражал беспокойство о самочувствии артиста, покинувшего студию на носилках «Скорой помощи».

Марине моргулинское здоровье было до лампочки. Из рассказа мерзавки Эллочки она сделала свои собственные выводы, для проверки которых немедленно выключила телевизор, обесточила гудящий холодильник и плотно прижалась ухом к стене, за которой располагалась квартира соседей. После того, что она увидела и услышала по телевизору, Марина ничуть не удивилась бы, уловив за стеной воркующий голос своего мужа и сладкие вздохи соседки, однако в чужой квартире было тихо.

«Затаились, голубки!» – нелогично подумала Марина.

Она открыла тумбочку в прихожей и в ящичке для перчаток отыскала ключик, который в доме Куропаткиных не подходил ни к одному замку, потому что открывал дверь соседской квартиры. Прошлым летом, уезжая на две недели к морю, предусмотрительные соседи на всякий пожарный случай оставили Куропаткиным ключ, а прозорливая Марина сделала себе дубликат. Как знала, что пригодится!

Бесшумно ступая в мягких домашних тапках, вооруженная ключом Марина Куропаткина подкралась к чужой двери, ловко открыла ее и вошла в квартиру соседей. Ее появление осталось незамеченным, так как входную дверь можно было увидеть только из кухни или непосредственно из прихожей, а именно там в данный момент никого не было. Хрипловатый, отчетливо мужской, шепот доносился из комнаты и сопровождался скрипами и стуком. Марина, которой показалось, что она узнала конспиративно приглушенный голос Гоши, зловеще усмехнулась и сняла с рогатой вешалки в прихожей длинный зонт-трость с тяжелым набалдашником.

– Ну, где же ты, где, едрить твою налево? – раздраженно приговаривал хрипатый.

Судя по звукам, он одновременно совершал разнообразные и энергичные телодвижения, всячески контактируя с непрочной скрипучей мебелью. Услышав жалобный певучий звон, который издала какая-то стеклянная дверца, Марина вопросительно вздернула брови. Чем это они там занимаются? В прятки играют, что ли?!

В воображении ревнивой жены тут же возникла яркая картинка: подлый изменщик Гоша Куропаткин, на котором из одежды была только шелковая повязка на глазах, вытянув вперед дрожащие от нетерпения руки, в поисках затаившейся партнерши брел по чужой комнате, натыкаясь на мебель обнаженной натурой.

Тут Марина посетовала на то, что соседка не увлекается разведением кактусов, потому что столкновение Гоши в костюме Адама с каким-нибудь здоровенным колючим столбом доставило бы мстительной Марине искреннее садистское удовольствие. Законную супругу Гоша никогда еще не радовал веселыми сексуальными играми типа «жмурки-пряталки»!

– Все, я больше не могу! – возвестил мужчина, которого Куропаткина не видела, зато слышала, как он шумно повалился на скрипучий диван.

«Пора!» – сказала сама себе Марина и с зонтом наперевес выскочила из своего укрытия в прихожей.

– Убью сволочей! – ревела она на ходу.

Множественное число оказалось неуместным: вопреки ожиданиям ревнивицы, на диване обнаружился только один человек, лежавший поверх покрывала в одежде и обуви, плашмя, как камбала. Разогнавшаяся Марина, настроенная на совершение акта возмездия, не успела на бегу поменять свои планы и с размаху огрела незнакомца поперек спины сложенным зонтом. Зонт треснул, мужик крякнул, скатился с дивана и, прикрывая голову руками, рванул в прихожую.

– Врешь, не уйдешь! – крикнула азартная Марина, повторно замахиваясь своим оружием.

Изловчившись, она, как клюшкой, кривой ручкой зонта наподдала пробегающему мимо незнакомцу по заду и с силой выбила мужика из прихожей в открытую дверь.

Побитый воинственной Мариной малый даже не огрызнулся, только негромко матерился, шумно катясь с лестницы.

Сама Марина, поколотив вместо собственного супруга совершенно постороннего гражданина, не испытывала по этому поводу ни малейших угрызений совести. Она пребывала в уверенности, что огретый зонтом тип был еще одним любовником соседки – наряду с Гошей Куропаткиным, который пока не был пойман на месте преступления, что отнюдь не снимало с него подозрений. Немного жаль было зонтик, который оказался менее крепким, нежели спина и ягодицы мужика, и с пугающим хрустом переломился пополам, однако Марина полагала, что это ничтожная плата за возможность наказать в лице незнакомца всех неверных мужей. Тем более что зонтик принадлежал соседке, и, сломав его, Марина таким образом одновременно материально наказывала в ее лице всех коварных любовниц.

Гордо подбоченясь, победоносная Марина оглядела комнату, презрительно фыркнула в сторону дивана и удалилась восвояси, не забыв закрыть дверь на ключ.


Было уже черным-черно, когда я подошла к своему дому. Одиннадцатый час вечера, да еще небо затянули пухлые облака, и под этим толстым одеялом задохнулись и потухли и луна, и звезды.

Оступаясь на покрытом рытвинами допотопном асфальте, оскальзываясь на невидимых во мгле керамзитовых заплатках, я шагала к подъезду, как слепая цапля по болоту – опасливо пробуя ногами почву перед собой и вытягивая шею в надежде хоть что-то разглядеть. Со стороны это должно было выглядеть комично, поэтому я не обиделась, когда с лавочки из-под раскидистой вишни донесся смешок. Вместе с ним донесся сигаретный дымок, а секундой позже – ломкий юношеский голос:

– Эй, гражданка! Ты тут не ходи, ты там ходи, а то в люк попадешь – совсем мертвый будешь!

Цитату из «Джентльменов удачи» я узнала, а голос говорящего – нет.

– Это кто тут? – обернулась я, застыв на одной ноге.

– Это я, Красная Шапочка! – глумливо пропищала из темноты какая-то девчонка.

Несколько крепких молодых глоток согласно издали радостное лошадиное ржание.

– Ой, вы, кони мои, кони привередливые! – съязвила я в ответ, фрагментарно процитировав Высоцкого. – Признавайтесь, жеребчики и кобылки, кто опять лампочку в подъезде выкрутил?

– Темнота – друг молодежи! – авторитетно сообщили мне из дружественного подрастающему поколению мрака.

– А также грабителей, маньяков и бандитов, – заметила я, ощупью вдвигаясь в темный, как склеп, подъезд.

Цепляясь за перила, поднялась на второй этаж, ощупью нашла в кармане ключ, а в двери – замочную скважину, с трудом совместила то и другое, открыла дверь и зашагала по неосвещенной прихожей, напрочь забыв о возможности включить электрическое освещение. Втянулась, привыкла перемещаться в темноте!

На третьем шаге под моей ногой что-то болезненно хрустнуло, и я ужаснулась, вообразив, что Пискля и его команда прислали мне новый фрагмент моей подруги – на сей раз кость. Похоже, берцовую.

Ослабевшие колени очень кстати подогнулись, я присела и дрожащими руками ощупала то, что хрустнуло: действительно, похоже на кость, только весьма необычной формы – кривую, как коровий рог. Очень странно, у моей подруги вроде ничего такого нет...

Воображение скупыми штрихами живо набросало мне поясной портрет Ирки, очертаниями похожей на слоненка, и тоже с бивнями. Или с одним бивнем, если второй лежит у меня на полу.

– Фу, чушь какая! – сообразив, что несу чушь, я покачала головой и вытряхнула из нее бредовую мысль о бивнях, рогах и копытах.

В освободившуюся мозговую извилину тут же заползла мысль рациональная – о том, что неплохо было бы включить свет. Я поднялась, протянула руку к выключателю и зажгла бра на стене.

Опасливо прижмурив один глаз – на тот случай, если на полу и впрямь валяется что-нибудь страшненькое, я обернулась и поглядела себе под ноги. Разумеется, никаких ороговелостей там не было. На линолеуме лежал зонтик, согнутый закорюкой, которая позволяла безошибочно диагностировать закрытый перелом стержня в районе крепления ручки.

Я протяжно вздохнула: с зонтами у меня почти та же беда, что с декоративно-цветущими растениями – ни один не задерживается в доме дольше чем на месяц. Во-первых, я забываю зонтики в общественном транспорте и присутственных местах, во-вторых, их также теряет Колян, в-третьих, их калечит Масянька, который очень настойчиво пытается понять конструкцию каждого нового складного зонта, а также установить предел его механической прочности. Правда, на сей раз возложить ответственность за поломку полезного устройства на мужа или сына я не могла, потому как их не было дома. Четвероногих друзей, которые могли бы приложить к зонтику свои лапы и зубы, у нас не водится, а сама я к этому предмету не прикасалась уже с месяц – погода стоит отличная, солнце, жара... Так кто же сломал хороший прочный зонт, способный выдержать тропический ливень и град величиной с горошину?

Встревоженная, я подняла искалеченный зонтик, прихватила его выше перелома на манер казачьей пики и обошла всю квартиру в поисках проникшего в нее постороннего. Никого не нашла, но обнаружила, что балконная дверь открыта. Может, я забыла ее запереть, когда в спешке выбегала из дома? А зонт снесло с вешалки в прихожей сквозняком, и он сломался при ударе о пол? Крайне маловероятно! Притом, я вижу, и покрывало на диване смято, и всякое мелкое барахло на полочках и тумбочках сдвинуто со своих мест, и в ящиках, похоже, кто-то копался! Хотя вроде ничего не пропало. Значит, в моей квартире побывал не вор-домушник, а какой-то иной персонаж.

Мне стало немножко страшно. Будучи в данный момент одинокой беззащитной женщиной, я не могла чувствовать себя в безопасности, находясь в квартире с незарешеченными окнами и входной дверью, бронированной не крепче, чем панцирь виноградной улитки. Желание переселиться в Иркины хоромы под защиту зубастой овчарки вновь посетило меня и заметно окрепло. Решено! Последую примеру сказочных поросят, сбежавших от злого волка в кирпичный домик умного старшего братца, и переберусь в Пионерский!

Я выволокла из стенного шкафа средних размеров рюкзачок, с которым хожу выгуливать своего ребенка, вытряхнула из него набор для песочницы, две машинки, мячик, коробку цветных мелков, флакон с мыльно-пузырным раствором, панаму и резервные штанишки. Сложила собственные вещи: белье, пару маек, дамскую сумочку со всем ее содержимым. В Иркином доме я гощу нередко, так что у меня есть там кое-какой гардероб, можно не тащить с собой в Пионерский ворох одежек.

Разумеется, бежать с рюкзаком на спине в ночь было бы неразумно: трамваи и троллейбусы уже уходят на заслуженный отдых в свои депо, маршрутки удаляются в персональные конюшни. В принципе, можно добраться в Пионерский на такси, но только в район многоэтажек, потому что ни один нормальный водитель не согласится везти меня ночью в квартал недостроенных частных домов. А шагать в полночный час через дикое поле на своих подгибающихся от страха двоих – спасибо, дураков нет! Стало быть, переночевать надо дома, а эмиграцию в Пионерский перенести на завтра.

Придя к этому выводу, я закрыла балконную дверь на оба шпингалета, соорудила у порога портативную баррикаду из пары табуреток, подбодрила себя большой чашкой чая с маленькой шоколадкой и просмотром одного из Масянькиных мультиков, после чего бухнулась в постель, накрылась с головой простынкой и крепко уснула.

Понедельник

Тяжелый день понедельник начался с того, что я проспала время подъема. Это меня огорчило, но совсем немного. Гораздо больше я расстроилась, когда вспомнила события вчерашнего дня – в частности, похищение Ирки и вторжение в мою квартиру неизвестно кого. У меня даже аппетит пропал, так что я не стала завтракать, даже чаю не попила, сразу двинула на работу, в свои телевизионные рудники.

Вздернув заранее собранный рюкзачок на спину, я вышла на лестничную площадку, крепко-накрепко закрыла свою дверь, дернула ключ и тут обнаружила, что он прочно застрял в замке. Это еще что за новость? До сих пор замок не барахлил!

Я еще раз дернула непослушный ключ, потом еще и еще – безрезультатно! При этом проворачиваться в замке он не отказывался, крутился, как гимнаст на турнике, только вылезать из скважины категорически не желал. Я открыла дверь, снова ее захлопнула, еще раз заперла, но на строптивый ключ это никак не повлияло. Я толкнула дверь плечом – не надеясь таким образом разъединить слившиеся в экстазе ключ и скважину, а просто для разрядки нервного напряжения. До чего же глупая ситуация! Уйти я не могу – не бросать же без присмотра дверь с гостеприимно торчащим из нее ключиком! И вернуться в квартиру тоже не могу – все по той же самой причине!

В сердцах я бухнула в дверь кулаком и вдруг услышала:

– Замрите, гражданочка. Вы у нас кто будете?

Я не замерла, наоборот, резко повернулась и внимательно посмотрела на человека, задающего такие оригинальные вопросы. «Кто вы будете у нас!» Я знаю только, кто я есть у меня!

– И кем же я могу быть, по-вашему? – поинтересовалась я, прикидывая, не поскандалить ли с этим не в меру любопытным типом.

Непокорный ключ меня жутко разозлил, и было бы неплохо выплеснуть на кого-нибудь свое раздражение!

– Какие у вас есть варианты? – спросила я.

Тощий носатый дядька с седыми усами, неаппетитно свисающими с губ, как две дохлые мохнатые гусеницы серого цвета, выпятил вперед костистый подбородок. Гусеницы конвульсивно дернулись и снова замерли.

– Запросто можете оказаться воровкой-домушницей или невезучей медвежатницей. В любом случае хорошо бы взглянуть на ваши документики, – скучно промолвил усатый, заставив гусениц поплясать в соответствии с артикуляцией.

Это зрелище меня так увлекло, что смысл сказанного дошел до меня с опозданием.

– Насчет взлома – это вы не по адресу, – секунд через пять обиженно заявила я. – Это моя квартира, я тут живу.

– Документики попрошу, – слабо трепыхнулись гусеницы.

– Паспорт у меня дома, но я за ним не пойду, потому что не могу вытащить ключ из замка и не собираюсь бросать дверь без присмотра, когда на площадке торчит подозрительный тип вроде вас, – на одном дыхании протарахтела я, разозлившись пуще прежнего.

Решено, сейчас поскандалю с этим нудным дядькой, так что он пожалеет, что ко мне привязался!

– Могу показать служебное удостоверение, оно у меня в кармане лежит, только не знаю, зачем я буду это делать? Вы-то сами кто такой будете? У вас и у нас?

– Полковник Червяченко, – сонно моргнул дядька.

– Червяченко – это от слова «червяк», да? Вот здорово! – бестактно восхитилась я. – Слушайте, полковник, а вы такие усы нарочно отпустили, под фамилию?

– Нет, усы я отпустил под бороду, – дядька неожиданно мило улыбнулся, и мохнатые червяки усов изогнулись полукружьями. – Я зимой в отпуск ходил, отпустил бороду, а к ней до комплекта усы просились. Потом, конечно, бороду сбрить пришлось, а усы так и остались.

– Прижились, – заметила я, оттаивая.

Улыбающийся Червяченко выглядел вполне симпатично, и я решила простить ему ошибку: в самом деле, со стороны я, наверное, и впрямь смахивала на взломщицу.

– Усы, лапы и хвост – вот мои документы, – миролюбиво пошутила я, протягивая полковнику свое служебное удостоверение.

Вместе с нормальным настроением ко мне вернулась и способность соображать.

– Секундочку! – вслух подумала я. – А что вы, полковник, делаете на нашей лестничной площадке? И вообще, вы полковник чего?

– Телеви-и-идение! – изучив мое удостоверение, протянул Червяченко вне прямой связи с моим вопросом.

Он скорчил гримасу отвращения и вернул мне красную книжицу, держа ее за уголок двумя пальцами, как дохлую мышь.

– Да, телевидение! – с вызовом сказала я, снова начиная ершиться. – А что вы имеете против? Нет, не отвечайте, я и так знаю, почему ваши органы недолюбливают журналистов: мы тоже ведем расследования и зачастую гораздо более успешно. Молчите! Не возражайте мне, все равно не переубедите, у меня в вашем ведомстве есть пара добрых приятелей, мы с ними все время спорим на эту тему. Молчите, говорю! Лучше скажите, что случилось? Кого-то из соседей ограбили?

Конечно, об ограблении я подумала потому, что и в моей квартире кто-то побывал без спроса и разрешения, да еще ключ, застрявший в замке, наводил на мысль о том, что с ним что-то приключилось. Не с ключом – он все время был при мне, а с замком, в котором кто-то вполне мог поковыряться. Помнится, в милые сердцу школьные годы мои одноклассники заталкивали в замочные скважины запертых кабинетов спички и монетки, чтобы заблокировать механизм замка и сорвать урок.

– Почему обязательно ограбили? – ухватился за мои слова оживившийся полковник.

Подумав секундочку, я не стала пересказывать ему ход своих мыслей. Я подозревала, что несанкционированное проникновение неизвестного лица или группы лиц в мою квартиру находится в одной связи с похищением Ирки и поисками неведомого добра, а в таком случае мне следовало избегать контактов с правоохранительными органами. Не дай бог, похитители решат, что я нарушила их запрет, обратилась в милицию, еще выполнят свою угрозу и навредят моей Ирке! Нет уж, никому ничего не скажу. Лучше, наоборот, натрясу информации из полковника.

– А теперь вы покажите мне свои документы, – потребовала я.

Вместо красной книжечки удостоверения Червяченко протянул мне маленькую карточку.

– «Ваш участковый уполномоченный милиции – Бондарь Семен Иванович», – прочитала я.

Перевернула карточку – там были ФИО и служебные телефоны начальника окружного УВД и ГУВД края. Правда, никто из них не носил фамилию Червяченко. Видно, мой собеседник исполнял роль посыльного. Такой полковник на побегушках!

– Это мне зачем? – удивилась я.

– Информация к сведению. Вдруг пригодится? Я в каждую квартиру такую визитку отдаю.

– Ну, ладно, так уж и быть, я готова поверить, что вы не жулик, – смилостивилась я.

– Тогда я верю, что вы не домушница, – сказал полковник, смешно подергав гусеницами. – Давайте, помогу вам с ключом.

Я склонна думать, что у мужчин взаимопонимание с элементарными механизмами налажено гораздо лучше, чем у женщин. Наверное, эти простые устройства – я имею в виду, механизмы и мужчины, – чувствуют друг друга на каком-то субмолекулярном уровне. А женщины со свойственными им непредсказуемостью и многовариантностью поступков вызывают у примитивных механизмов (мужчин, дверных замков и так далее) что-то вроде классовой вражды, выражением которой становятся забастовки и бунты. Вот и сейчас, стоило только настоящему полковнику протянуть руку к замку, как ключ чуть ли не сам выпрыгнул из скважины в подставленную ладонь.

– Спасибо, – забрав у Червяченко ключик, вежливо сказала я.

При этом не удержалась и покосилась на дядьку с подозрением: может, это он тут у нас медвежатник?

– Не за что, – тряхнул гусеницами полковник.

В этот момент бесшумно открылась дверь квартиры Куропаткиных, и на лестничную площадку выступила Марина, и без того нескладная фигура которой была перекошена под тяжестью большого ведра. Емкость была накрыта крышкой, но это нисколько не мешало догадаться о ее содержимом. Ведро распространяло характерный запах хорошо выдержанных кухонных отбросов, такой концентрированный, что крысы, тараканы, грифоны и гиены должны были начать массированное наступление на квартиру Куропаткиных уже несколько часов назад.

– Ну, мне пора, – полковник скривил физиономию, и мохнатые червячки усов сделались досадно несимметричны.

– Мне тоже, – поспешила заметить я, вздергивая на спину рюкзачок.

Марина обволокла нас одним липким взглядом, насмешливо хмыкнула и всей своей буратинистой наружностью выразила оскорбительное неверие в случайность и невинный характер нашей с полковником встречи.

– Вот дрянь, – прошептала я.

– Это не дрянь, это помои! – объявила Марина, в подтверждение сказанного снимая с ведра крышку.

Зловонное месиво могло вызвать активное выделение желудочного сока у голодного стервятника. У меня тоже началось слюноотделение, но лишь как предвестник скорого и острого приступа морской болезни. Почувствовав дурноту, я оперлась рукой о стену.

– Кстати, о мусоре! – нарочито твердым голосом произнес мужественный полковник. – Возьмите, гражданочка, визитную карточку вашего участкового уполномоченного милиции. Обращайтесь, если что.

И, сунув в карман халата мадам Куропаткиной картонный прямоугольничек карточки, господин Червяченко так легко вспорхнул по лестнице на следующий этаж, словно его дрессированные гусеницы мгновенно превратились в бабочек особо высокой грузоподъемности.

Фыркнув повторно, Марина накрыла вонючее ведро просторным пакетом из прочного пластика и перевернула его. Мусор с противным шуршанием и журчанием перевалился в пакет, а мой желудок сделал попытку выскочить через горло. Невозмутимая Марина, у которой, похоже, напрочь отсутствовали всякие рецепторы в носу, завязала горловину мусорного пакета узлом и понесла освободившееся ведро в квартиру. Пакет с гадостью остался лежать посреди площадки, но задержался там ненадолго.

– Опять дерьмища под дверь навалили, сволочи! – заревел в своей берлоге Дядьвась, катастрофически нетрезвый с раннего утра.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное