Елена Крюкова.

Сотворение мира

(страница 2 из 25)

скачать книгу бесплатно

     Пред телом веселого друга,


     Под глазом приказа, в вонючем плену,
     Во почте, где очи… не чают…
     Полай ты, собака, повой на Луну —
     Авось нам с тобой полегчает…


     Ну, прыгай!… Анкор, моя моська!… Анкор!…
     Заврались мы, нас ли заврали —
     Плевать!… Но в груди все хрипит дивный хор —
     О том, как мы там умирали!


     Как слезно сверкает в лучах Гиндукуш!…
     Как спиртом я кровь заливаю…
     Анкор, моя шавка!… Наградою – куш:
     Кость белая, кус каравая…


     Мы все проигрались.
     Мы вышли в расход.
     Свечва прогорела до плошки.
     И, ежели встану и крикну: «Вперед!…» —
     За мной – лишь собаки да кошки…


     Что, Армия, выкуси боль и позор!
     А сколь огольцов там, в казармах…
     Анкор, моя жизнь гулевая, анкор,
     Мой грязный щенок лучезарный.




     Ох, да возьму черпак, по головушке – бряк!…
     Ох, да справа – черный флаг, слева – Андреевский флаг…
     А клубничным умоюся, а брусничным – утрусь:
     Ох ты флажная, сермяжная, продажная Русь!…
     Эк, тебя затоптал закордонный петух!
     Песнопевец твой глух, и гусляр твой глух:
     Че бренчите хмурь в переходах метро?…
     Дай-кось мужнино мне, изможденно ребро —
     Я обратно в него – супротив Писанья! – взойду:
     Утомилася жить на крутом холоду!…


     Лягу на пузо. Землю целую.
     Землю целую и ем.
     Так я люблю ее – напропалую.
     Пальцами. Звездами. Всем.


     Дай мне билетик!…
     Дай мне талончик!…
     Я погадаю на нем:
     Жить нам без хлеба, без оболочек,
     Грозным гореть огнем.


     Рот мой сияет – ох, белозубо!
     Жмурюсь и вижу: скелет
     Рыбий, и водкою пахнут губы,
     И в кобуре – пистолет…


     Вот оно, зри – грядущее наше:
     Выстрелы – в спину, грудь,
     Площадь – полная крови чаша,
     С коей нам пену сдуть.


     …Эй-эй, пацан лохматенький, тя за штанину – цап!
     В каких ты кинах видывал грудастых голых баб?!
     Да, змеями, да, жалами, огнями заплетясь,
     Из вас никто не щупывал нагой хребтиной – грязь!
     Из вас никто не леживал в сугробном серебре,
     Из вас никто не видывал, как пляшет на ребре,
     На животе сияющем – поземка-сволота!…
     А это я с возлюбленным – коломенска верста —
     Лежу под пылкой вывеской харчевни для господ —
     Эх, братья мои нищие! Потешим-ка народ!
     Разденемся – увалимся – и вот оно, кино:
     Куржак, мороз на Сретенье, мы красны как вино,
     М голые, мы босые – гляди, народ, гляди,
     Как плачу я, блаженная, у друга на груди,
     Как сладко нам, юродивым, друг друга обнимать,
     Как горько нам, юродивым, вас, мудрых, понимать…


     Вижу Ночь.
Лед.
     Вижу: Конь Блед.
     Вижу: грядет Народ —
     Не Плоть, а Скелет.


     Вижу: Смел Смог.
     Вижу: Огнь Наг.
     Вижу:
     Человекобог —
     Бурят, Грузин, Каряк.


     Вижу: Радость – Дым…
     Вижу: Ненависть – Дом!
     Вижу: Счастье… Над Ним —
     Огонь! И за Ним! И в Нем!


     Вижу: Разрывы. Смерть.
     Слышу: Рвется Нить!
     Чую: нам не посметь
     Это
     Остановить.


     Чучелко мое смоляное, любименький, жавороночек…
     Площадь – срез хурмы под Солнцем! А я из вьюги, ровно из пеленочек —
     На свет Божий прыг!… А Блаженный-то Васенька
     Подарил мне – ревнуй, сопляк! – вьюжные варежки:
     Их напялила – вот ладошки-то и горячии,
     А глаза от Солнца круто жмурю, ибо у меня слезы – зрячии…


     Воля вольная,
     Расеюшка хлебосольная —
     Черный грузовик во след шины
     Пирожок казенный скинул —
     Дай, дай полакомлюсь!…
     Милость Божья
     На бездорожьи…
     Не обидь меня, не обидь:
     Дай есть, дай пить,
     А я тебя люблю и так —
     Ни за грош ни за пятак —
     Дай, дай поцелуйную копеечку…
     Не продешеви…
     Дай – от сердца деревянного… от железной любви…
     Черный грузовик, езжай тише!
     Пирожки твои вкусны…
     Я меховая богатейка! Я все дерьмо на копеечку скупила!
     Я все золотое счастие забыла,
     Я широко крестила
     Черное поле
     Грядущей войны.


     Дай, дай угрызть!…
     Жизнь… ох, вкусно…


     На. Возьми. Подавись. Мне в ней не корысть.


     …Лоб мой чистый, дух мой сильный —
     Я вас, люди, всех люблю.
     Купол неба мощно-синий
     Я вам, люди, подарю.


     Вам дитя отдам в подарок.
     Вам любимого отдам.
     Пусть идет огонь пожара
     Волком – по моим следам.


     Заночую во сугробе.
     Закручу любовь во рву!
     В колыбели – и во гробе —
     Я – войну – переживу.


     И, космата, под вагоном
     Продавая плоть свою,
     Крикну мертвым миллионам:
     Дураки! я вас люблю…


     Вы себя поубивали…
     Перегрызли… пережгли…
     Как кричала – не слыхали! —
     Я – о бешеной любви!…


     Но и в самой язве боли,
     В передсмертнейшем хмелю,
     Я хриплю: услышь мя… что ли…
     Кто живой… тебя – люблю…




     Земля моя! Встань предо мною во фрунт.
     Кинь тачки свои и тележки.
     Ладони холеные враз не сотрут
     Невольничьей острой усмешки.


     Дай гляну в сведенное мразом лицо:
     Морщинами – топи да копи
     Да тьма рудников, где мерзлотным кольцом —
     Посмертные свадьбы холопьи.


     Россия моя! Меня выстрел сразил,
     Шатнулся мой конь подо мною,
     И крест золотой меж ключиц засквозил
     Степною звездой ледяною…


     И я перед тем, как душе отлететь,
     Увидел тебя, Голубица:
     В лазури – церквей твоих нежную медь,
     Березы в снегу, как Жар-птицы!


     Увидел мою золотую жену,
     Что пулями изрешетили,
     Узрел – из поднебесья – чудо-страну,
     Что мы так по-детски любили!


     Узрел – домны, баржи и грузовики,
     Цеха, трактора да литейки:
     Народ мой, страданья твои велики,
     Да сбросить вериги посмей-ка!


     Тебя обло чудище в клещи взяло —
     И давит суставы до хруста…
     И дух отлетел мой. И Солнце взошло.
     И было мне горько и пусто.


     За веру, за Родину и за Царя
     Лежал я в январской метели,
     И кочетом рыжим горела заря
     Над лесом, лиловее Гжели!


     А я полетел над огромной землей —
     Над Лондоном, Сеною, Фриско…
     Но вышел мне срок! Захотел я домой!…
     И вновь заискрились так близко


     Увалы, отроги, поля во грязи…
     Вот – вымерший хутор: два дома
     Во яхонтах льдов – слез застылых Руси…
     Вот – в церкви – пивнушка… О, Боже, спаси:
     Знакомо все – и незнакомо!


     Детишки молитвы не знают… и так
     Отборным словцом щеголяют…
     Гляди же, душа, мой исплаканный зрак,
     На брата-ефрейтора, что, нищ и наг,
     В миру с котомой костыляет!


     На девок панельных. На хлестких купцов.
     На жирных владык в лимузинах.
     На черных чернобыльских вдов и вдовцов.
     В ночлежный декор магазинов.


     Не плачь, о душа моя, твердо гляди
     На храм, что сожгли сельсоветы, —
     Теперь над ним чистые стонут дожди,
     В ночи – светляками – кометы…


     Гляди – вот под ветрами трактор гниет…
     Раскопы пурга обнимает…
     Гляди, о душа, – твой великий народ
     Без Бога живот свой умает!


     Кто это содеял?! К ответу – кого?!…
     Я всех назову поименно.
     Я шашки и сабли рвану наголо —
     За Ад наш трехсотмиллионный!


     В толпе Вавилонской сплелись языки,
     Ослабились древние крови —
     Гляди же, душа, с межпланетной тоски,
     Как дула здесь наизготове!


     Ах, долго гремел репродуктор в пурге,
     Трепались в ночи транспаранты —
     Намаслен уж ствол, и винтовка – к ноге! —
     Опричники, тля, оккупанты…


     Так! Все, что здесь было, – великая ложь!
     Но, Боже! Я верую в чудо
     Твое! Я люблю тебя! Ты не умрешь,
     Красавица, кляча, паскуда,


     Век целый тащившая проклятый воз,
     Блудница, царица, святая, —
     И я, офицер, зревший кровь и навоз,
     Скитавшийся между блистающих звезд,
     Мальчонкой – к буранам седеющих кос,
     К иссохлой груди припадаю.




     – Тише, пес мой сеттер!…
     Очень сильный ветер…
     Нос твой – ветер жадно пьет,
     Хвост твой – ветер бьет и бьет…
     Собака моя, собака —
     Рыжий Огонь из мрака…
     Я – Мрак тобой подожгу!…
     …Не смогу.


     Темные флаги на землю легли,
     Плоть городскую укрыли.
     А в снеговой ювелирной пыли
     Рынка врата – будто крылья.


     Ночью смыкаются эти крыла.
     Крытые спят павильоны.
     Днем тут держава войною прошла —
     Грубых сапог батальоны.


     Следом от шины впечатался Путь
     Млечный – в поднебесья деготь…
     Рынок! Тебе зацепился за грудь
     Птичий обломанный коготь —


     Вот он, малявка, пацан, воробей, —
     Смерть надоели подвалы,
     Где среди взрослых и грозных людей
     Шкетья судьба ночевала!


     Шел он да шел, без суда, без следа,
     Сеттер к нему приблудился…
     Рынок! Пристанище ты хоть куда,
     Коль ты щенятам сгодился!


     Сбить на морозе амбарный замок —
     Плевое дело, игрушка!…
     Пахнет свининой застылый чертог,
     Медом, лимоном, петрушкой…


     Запахов много – все не перечесть!…
     Ящик – чем хуже перины?!…
     Сеттер, огонь мой, – скулишь, клянчишь есть,
     Носом толкаешь корзину…


     Все здесь подъели, в прогнившей стране.
     Все подмели подчистую.
     Всю потопили – в дешевом вине —
     Голода силу святую.


     Гладит малец одичалого пса.
     Тесно прижмутся друг к другу
     В ящике из-под хурмы… Небеса,
     Сыпьте арахисом – вьюгу!


     Сыпьте им яркою радугой – снег,
     Сахар капусты – с возов и телег,
     Кровь помидоров – из бака!…
     Медом стекает по скулам ночлег…
     В ящике, маленький, спи, человек,
     Спи, заревая собака.




     Это крайняя – я – за лимоном стояла!…


     Вот глаза ледяные – синее Байкала,
     Косы из-под платка, что рыбачьи канаты,
     И все швы на дерюге пальтишка разъяты;
     Кочерыжка, горбушка, птенец, восьмилетка, —
     Поднабита людьми рынка ржавая клетка,
     Все со службы – час пик! – каблуки не источишь,
     А туда же! – стоишь: мандаринчика хочешь…
     И распахнуты синие очи иконно
     На купюры, на смерч голубей заоконных,
     На торговку златой мандаринной горою,
     На лица ее булку,
     на море людское!
     В кулачонке вспотевшем зажаты копейки…
     Ты, проталина вешняя, дудка-жалейка,
     Заплати – и возьми! Тонкокорый, громадный
     Охряной мандарин – и сожми его жадно,
     Так зажми в кулаке, чтобы кровь стала капать,
     Чтобы смог сладкий плод на морозе заплакать —
     По тебе, истопницына дочь, замухрышка,
     Сталеварного града сухая коврижка.




     А вот лисы, а вот лисы, а вот зайцы-волки!…
     Мездру мороз прошивает кованой иголкой,
     Меха иней зацелует сизыми губами, —
     Не горжетка то – ослеп ты: пламя это, пламя!…
     Звери рыскали по лесу. Дитяток рожали.
     Целясь, очи потемнели! Локти задрожали!…
     …А теперь зверье – гляди-ко! – рухлядь, красотища!…
     Закупи – и вспыхнешь павой, а не мышью нищей,
     Шею закрути лебяжью лисьими хвостами —
     Пусть мужик твой, жмот и заяц, затрясет перстами,
     Затрусит на снег монеты из мошны совецкой:
     Вот он мех колымский, кольский, обский, соловецкий,
     Вот – куничий да соболий, искристый, богатый,
     На руках торговки Любы во пурге распятый, —
     Рвите, рвите, налетайте, по дешевке сбуду
     Выпивохам да пройдохам, черни, сброду, люду,
     А не наглым иноземцам с масленым карманом,
     А родной толпе дремучей, хвойной, дымной, рваной.




     Ох, Расея моя, Расея.
     Головою – о край стола…
     Каменея, горя, леденея,
     О, куда б от тебя ушла?!


     Горевая твоя простуда
     И чахоткин, с подхрипом, рык…
     Средь зверья твоего и люда
     Расплескался мой жалкий крик.


     Задери головенку: страшно!…
     Коли страшно – к земле пригнись…
     Вот они, кремлевские башни, —
     Им, кровавым, да поклонись.


     Ты из вервия мне свивала
     Сети, петли, мешки, хлысты…
     Ты поземками целовала
     По-над грудью моей – кресты!


     Но я землю рвала ногтями!
     Ела падаль твоих полей!
     Снег твой мечется меж горстями
     Сирым клекотом журавлей!


     И, на нежном пригорке стоя
     По-над Волгою в синем дыму,
     Я молюсь – твоей красотою —
     За вкусивших твою тюрьму!


     За тебя проклявших, бежавших
     Во заморских быков стада,
     За любимых, друг друга сжавших
     Пред прощанием – навсегда, —


     Как в горсти – да твою землицу…
     Я люблю тебя, я люблю:
     Мне любовь та, Расеюшка, снится,
     Но плюю, хриплю – во хмелю


     Ненавидящем,
     пламя сея
     Воплем, дланью, нутром, очьми:
     Ох, Расея моя, Расея,
     Заполярной совой косея,
     Всей кандальною Гипербореей —
     Всю свободу мою возьми.




     Звезды дули в пазы и во щели.
     Звезды жестко крестили окно.
     Смертный одр не страшней колыбели,
     Но царями любовной постели
     Стать не всем в дольнем мире дано.


     И в династии сей ты двадцатый
     Или первый – не ведать о том!
     Вот на лбу – поцелуйная цата,
     Вот лобзанье – нательным крестом…


     Тело вспыхнет вулканами, лавой.
     Сладко выгнется плод – ешь и пей!
     Над кроватью дешевою, ржавой —
     Веер простоволосых лучей!


     Допотопная, дикая сила,
     Ласка, будто лисенка… – до слез… —
     Та коса, что века нас косила
     Вплоть до лунных старушечьих кос, —


     Это чрево ли Евы пылает,
     Это дух ли Адама горит —
     Это Марс над постелью рыдает
     И Венера объятие длит!


     Вширь – по стеклам – хвощи ледяные…
     Митинговый – на улице – гул…
     И ругательства хана Батыя
     Из-за двери, что бомж распахнул…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное