Елена Коровина.

Версальская грешница

(страница 6 из 19)

скачать книгу бесплатно


   Соня оторвалась от чтения: может, в этом и есть разгадка? Может, Помпадур создала волшебный крем или эликсир против старения кожи? За такой рецепт увядающие красотки отдадут все, что имеют. Соня ахнула – тот, кто сумеет воссоздать этот рецепт станет богатейшим человеком.
   А ведь Помпадур вполне могла изобрести такое снадобье. Она же была одной из умнейших женщин своего времени и не считала зазорным самой работать в химическом кабинете посреди колб и реторт. Она даже несколько раз непредумышленно устраивала пожар – смеси, из которых готовился тот или иной продукт, взрывались.
   А может, Помпадур изобрела совсем не крем? Ведь ее лаборатория была не просто химической – алхимической. Маркиза работала с вытяжками из ядовитых растений, а значит, создавала яды и противоядия. Недаром в ее библиотеке нашлись рукописные труды старинных алхимиков и знаменитых ядоварителей. Говорят, там даже были записки братьев Лоренцо и Космо Руджери, которые готовили яды по приказу королевы Екатерины Медичи. Правда, та царствовала лет двести назад, но тайные знания ее колдунов вполне могли сохраниться.
   Еще – Соня сама читала об этом – в библиотеке Помпадур был знаменитый труд «Книга о ядах». Говорят, когда-то ее автор – Антуан Ла Бонневиль – даже покушался на Короля-Солнце. Понятно, почему после смерти маркизы Людовик XV, внук Солнечного короля, собственноручно сжег эти книги. Но может, он их не сжег?
   Впрочем – Соня фыркнула – глупость все это! И в листке, написанном самой Помпадур, и на страницах, вырванных из чьей-то книги, нет никаких четких деталей или указаний. Ну, производила маркиза какие-то опыты – да все знали об этой версальской лаборатории. Эка тайна!
   К тому же вряд ли московским ворам нужен крем маркизы де Помпадур. А что касается ядов – так с тех пор наука далеко продвинулась. Синтетические яды куда сильнее растительных. К тем и противоядие можно найти, и разлагаются они быстрее.
   Соня совсем недавно читала, что нашли перстень римского папы Борджиа с секретом. Если надавить на камень, под ним откроется тайник, где Борджиа хранил яд. Ему стоило только поднести перстень к кубку врага, незаметно высыпать яд и предложить выпить. Все – врагу конец!
   Современные ученые со всеми мерами предосторожностей вскрывали перстень – а вдруг там яд, которым можно отравиться? И действительно, в потайном углублении нашелся белый порошок, но, оказалось, что отравиться им уже нельзя – яд из растения потерял свою силу. Словом, вряд ли в московской квартире Сони ищут рецепт яда маркизы де Помпадур.
   Но тогда, может, тайна в тех потайных комнатах Версаля, в секретной лестнице, по которой поднимался к Жанне Антуанетте Людовик, или в тайниках, сделанных в покоях самой маркизы? Ведь где-то же Помпадур имела тайники!
   И именно там она могла многое хранить. Например, рецепты того же яда или особого крема.
Правда, в своей лаборатории она работала не одна. Так что, если были рецепты, о них знали помощники, лаборанты. Со временем они давно бы уже обнародовали тайну, хотя бы для того, чтобы нажиться.
   Впрочем, все это – бесполезные размышления! Соня сидит в московском доме на Варварке, а тайники маркизы где-то в Версале. И ей туда не попасть. Был вчера шанс поехать в этот самый Версаль, да весь вышел. Сама отказалась!
   И ведь поехала бы не одна, а с Виктором. Сейчас девушке казалось, что с таким человеком нечего бояться в путешествии. Уж он-то уладит все вопросы и найдет выход из любой ситуации. В поездке Соня могла бы видеть его каждый день. Говорить, вместе радоваться хорошему, смеяться над смешным. Она могла бы прикоснуться к Виктору ладонью. И он мог бы поцеловать ей руку, как вчера…
   Да ведь когда он только прикоснулся губами к ее пальцам, Соню словно молния пронзила. А потом так сладко на сердце стало, что она даже испугалась. Вот и пугается до сих пор – отказалась от поездки, убежала прочь. Даже вспоминать об этом поцелуе себе не позволяет. Хотя какой же это поцелуй? Ручку целуют мужчины всем дамам просто из вежливости.
   А если бы они поехали вдвоем по долгой-долгой дороге в Париж, вдруг Виктор по-настоящему поцеловал бы Соню? Целовал же ее дедушка и папа на ночь. А сколько ночей прошло бы в длинной дороге? И в одну из таких ночей Виктор мог бы…
   Хватит! Соня со злости даже губу прокусила. Сама виновата во всем, дурочка! Вон маркиза боролась за свою любовь, а глупая, нерешительная Соня стушевалась, когда мужчина сам обратил на нее внимание. И какой мужчина! Можно сказать, герой снов…
   Девушка зло сгребла листы, намереваясь засунуть их обратно в шляпную картонку. Что толку горевать да гадать? Она и так почти не спала всю ночь и ничего не ела. Впрочем, есть-то и нечего. Придется сбегать в лавочку. Еды никто не принесет, горничных нет.
   И тут последний лист, исписанный мелким бисером маркизы, выпал на пол. Девушка перевернула его и прочла:
   «Четвертая ступенька лестницы».
   Что это? Просто нацарапанные в спешке строки или указание тайника? Ну и дела…
   Соня еще раз вгляделась в строку. Написано явно самой маркизой, но очень быстро, как будто она торопилась.
   Где-то уже было упоминание какой-то ступеньки. Ах да! Соня торопливо пробежала глазами текст книжных листов. Вот:

   «Людовик пришел! Маркиза услышала шаги еще до появления короля на пороге комнаты. Недаром она приказала тайно поставить пружину под одну из ступенек в начале лестницы. Теперь ступенька исправно скрипит, когда на нее наступают».

   Значит, тут указание на лестницу, по которой Людовик поднимался из своих «нижних» покоев, в «верхние» покои маркизы. Именно так называла их Помпадур в записках. Интересно бы посмотреть на эту тайную ступеньку – может, в ней не одна пружина, а еще что-то – например тайник? А там идеальный крем или сильнейший яд, а может, и драгоценности, созданные Бенвенуто Челлини?!
   Ох! Соня чуть зубами не заскрипела. Где она, а где – ступенька! Даже если Сонина догадка и верна, не видать ей Франции как своих ушей.
   И что?.. Сама виновата! Ей же предлагали поехать в Версаль, но она, дурочка, отказалась. Сиди теперь, кусай локти!


   Москва, декабрь 1875
   Стук в дверь прервал размышления Сони о загубленной поездке. Почти отработанным за последнее время движением девушка засунула листы в шляпу, шляпу в коробку, коробку в шкаф. Сама вылетела в прихожую:
   – Кто там?
   – Квартальный Симков! Открывайте, барышня! Меня ваш дворник Степан оповестил.
   Ну, слава Богу – Соня перекрестилась – не лихой человек, а защитник.
   – Входите, господин квартальный! – Девушка отперла засовы. – Извините, у меня разгром. Со вчерашнего дня прибрать ничего не успела. Проплакала всю ночь…
   – Ничего, барышня. Бывает. – Симков горестно поцокал языком, оглядывая содранные обои, валявшиеся кругом вещи и книги. – Надо было сразу меня звать!
   – Так ведь уже поздний вечер был. Как же мне по темноте на улицу выходить? Боязно!
   – Дворника надо было кликнуть.
   – Боязно, – все одно лепетала Соня.
   Ей почему-то захотелось, чтобы этот верткий и быстро оглядывающийся вокруг квартальный принял ее за перепуганную дурочку. Иногда на Соню накатывало нечто, заставлявшее ее выкидывать странные фортели. Однажды дедушка хотел повести ее в парк на Остоженке, показать диковинные зеркала во «флигеле смеха». Так 7-летняя Соня устроила форменное представление, заявив, что ей плохо: она, дескать, съела бабочку.
   – Зачем есть бабочек? – удивился в сердцах дед.
   – Ты же сам сказал, что бабочка – шоколадная! – ответила Соня.
   Словом, никуда в тот день не пошли, а к вечеру узнали, что во «флигеле смеха», который собирались посетить, загорелись деревянные перегородки. И три человека задохнулись в дыму…
   С тех пор дед и отец часто вспоминали это происшествие и утверждали:
   – У девочки интуиция!
   Вот и сейчас Соне чем-то не понравился квартальный Симков, ощупывающий квартиру цепким и хитрым взглядом. Однако виду она не подала. Наоборот, глядела на представителя закона самым невинным взором, который отточила еще с гимназических времен. Именно так девочки глядели на преподавателей, когда был не выучен урок.
   – Я так боюсь! – снова прошептала она. – Вы можете мне помочь?..
   Под ее умоляющими глазами Симков выпятил грудь и подкрутил усы, словно заправский вояка:
   – Я готов, милая барышня! Но как? Дело, сразу видно, серьезное. Из-за мелочи такой погром никто производить не станет. Вы ведь, скорее всего, и сами знаете, что искали!
   – Я не знаю… – опустила очи долу Соня.
   – Может, было в квартире что-то стоящее? То, чему вы и сами цены можете не знать. Вдруг ваш батюшка что-то прятал?
   Соня гордо вскинула подбородок:
   – Прячут только нигилисты, господин квартальный! А мой батюшка был почтенным педагогом. Осведомитесь у мадам Бове, она расскажет вам, каким уважаемым человеком был мой батюшка. Не мог он ничего прятать!
   – Но ведь искали! – Глазки квартального забегали по сторонам. – Я вам знаете, что посоветую? Ежели что есть, вы лучше мне на сохранение отдайте!
   У Сони прыгнуло сердце: что за странное предложение?! Это явно не к добру… Но она тут же сориентировалась: всплеснула руками и мелодраматично приложила их к груди:
   – Так ведь у меня ничего ценного нет, господин Симков! Мне даже на еду теперь денег не хватает…
   – Может, бумаги какие старые? – осторожно осведомился квартальный.
   У Сони екнуло сердце: неужто знает? Не может быть! Откуда? Или они тут все заодно – и злодеи, и полицейские? Но девушка мгновенно взяла себя в руки. Ее голос зазвучал убедительно:
   – Никаких старых бумаг у батюшки не было! Я точно знаю. Я все разбирала. Нашла счета, квитанции, погашенные долговые расписки. Но никаких старых бумаг! Да вы и сами взглянуть можете!
   И Соня жестом пригласила квартального в комнату отца.
   Симков помялся, но в кабинет не пошел. Только и сказал:
   – Я вам верю, барышня! Да и недосуг мне в бумажках копаться.
   Или он уже знал, что не найдет ничего?..
   – Но как же мои страхи? – снова заволновалась девушка.
   – Не бойтесь, милая барышня, я принял меры. Привел с собой человечка. Он вас постережет. – Симков выскочил на лестницу и мигом вернулся, вталкивая какого-то маленького, тщедушного мужичка с непокорным черным чубом. – Вот Григорий Стрелкин, прошу любить и жаловать. Вы не смотрите, что у него внешность цыганская, воровская, он добрый малый и смышленый. Пока злоумышленников, набедокуривших в вашей квартире, не схватят, Гришка за вами походит, когда вы на улицу выйдете, а то и на лестнице посидит, ежели вы в доме. Постережет, одним словом.
   Соня остолбенела. Выходит, теперь не воры-злодеи, а она, честная девушка, будет под наблюдением?! Кажется, это называется «наружное наблюдение». Вон как дела повернулись!..
   Но инстинкт потребовал не возмущаться. Соня только и выдохнула:
   – Благодарствую…
   – Вот и славненько, – прогудел квартальный. – Заступай на пост, Гришка, да смотри – береги барышню!
   И Симков, козырнув, удалился. Соня закрыла за нежданными гостями дверь и, еле дыша, привалилась на нее всем телом. Да что же это – охрана или все-таки слежка? Больше похоже на второе…
   Что это значит… Что это значит?..
   Это значит, что господин Симков заодно со злодеями.
   И что теперь делать?
   Соня прижала пальцы к пылающим вискам. Раз они вчера не нашли ничего при обыске и квартальный сегодня не пошел смотреть бумаги, значит, они все-таки уверились, что бумаг в квартире нет. И то хорошо! Больше не станут срывать обои со стен. Да что срывать? Все уже посрывали…
   Но Соне-то что делать дальше? Нельзя же просидеть весь век в квартире… Надо найти помощь – позвать кого-то, сыскать друга и защитника. Только где ж его возьмешь? Друзей у Сони нет. Подруги по гимназии давно уже о ней позабыли. Она и видится только с одной Лидочкой Збарской. Но ни Лида, ни ее супруг не помощники в таких делах…
   Может, обратиться к кому-то из папиных друзей? Но ведь и они не помогут. К тому же всем этим историкам придется рассказать про записки Помпадур… Нет, этого нельзя ни в коей мере! Никто не должен знать…
   Впрочем, есть милейший Николай Петрович Контин, папин коллега. И он преподает никакую не историю, а сценическое искусство – учит гимназисток выступать в домашних спектаклях, сочинять небольшие сценки, выразительно и громко говорить. Ведь долгими зимними вечерами, особенно в провинциальных усадьбах, так приятно поиграть в театр – разучивать роли, потом представить сценку перед домашними и соседями. Вполне приличное и невинное времяпрепровождение!
   Милейший Николай Петрович не станет спрашивать, из-за, чего сыр-бор, он просто поможет Соне, присоветует что-нибудь.
   Девушка быстро начала собираться. Конечно, тщедушный соглядатай Гришка увидит, к кому пошла Соня, по разве она не может навестить папиного приятеля и своего старого учителя?!
   Заперев свои новые замки, Соня выскочила на улицу. Даже не взглянув, тут ли Стрелкин, крикнула извозчика. Плюхнулась на жесткую скамейку и велела кучеру:
   – Самсоньевский переулок, дом Плисова!
   Николай Петрович Контин снимал квартиру в доме купца, торговавшего, как говорили москвичи, «колониальными товарами», то есть тем, что привозили из жарких стран: пряностями, соусами, экзотическими фруктами и прочим. Лавочка Плисова была прямо в доме на первом этаже – так что по всей улице плыли ароматы, будоражащие вкус и воображение.
   Но вот только самого Николая Петровича дома не оказалось. Неприветливый швейцар окинул подозрительным взглядом бедную заячью шубейку девушки и отрезал:
   – Господина Контина нет, и никаких записок передавать жильцам не положено!
   – Но…
   – Если бы господин Контин желал, он бы уведомил меня, что ждет от вас записку, а так – нет. Извольте покинуть здание, барышня!
   Соня поплелась вон. И что дальше? Поехать в гимназию – вдруг Николай Петрович там? Ох нет! Придется встречаться с учителями, а не все с пониманием отнесутся к наряду Леноровой. Начнут жалеть или презрительно коситься. Нет уж! Лучше приехать к Контину с утра пораньше, ведь завтра уже Сочельник и уроков в гимназии не будет. С завтравшего дня у гимназисток свобода – рождественские каникулы.
   Домой Соня поплелась пешком. Благо снег не валил из туч и на небе прорывалось даже нечто, похожее на солнечные лучи. Уже свернув на свою улицу, девушка вспомнила – надо зайти в лавочку. Дома только чай с сахаром. Впрочем, сахар в пост нельзя, зато теперь можно меда купить. По милости дворника Степана, у Сони теперь есть наличные деньги. Еще можно купить кулебяку постную – капустную, а может, и пирог с грибами в лавочке найдется. Это же целый пир, несмотря на Рождественский пост. Ну а завтра уже и разносолы к празднику взять можно. Завтра – Сочельник. Конец поста!
   С еще теплыми пакетами в руках и свежей газетой девушка вышла из лавочки и заспешила к дому. И тут раздался истошный визг:
   – Ох, мамочки!
   Какая-то девчонка, поскользнувшись, ухватилась за Соню. И обе рухнули на снег. Кулебяка с пирогом покатились по улице. И тут же – словно только этого и ждали – двое мужчин вынырнули неизвестно откуда и, подхватив Соню под руки, потащили в подворотню.
   Девушка даже пикнуть не успела, как оказалась между домами: со всех сторон стены и заборы – не убежишь.
   Один из мужчин, тот, что помоложе, прижал Соню к ржавому забору:
   – Цыц, не ори, хуже будет!
   Второй, постарше и одетый получше – в пальто с котиковым воротником, наклонившись над ней, дыхнул в лицо перегаром:
   – Говори, где бумаги, дура!
   Соня округлила глаза и выдавила:
   – Там! Они на снег упали…
   Старший скосил глаза:
   – А ну неси!
   Младший тут же выскочил на улицу, а тот, что в паль-го, остался:
   – А ты ничего, – протянул он, сально оглядывая девушку, – смазливенькая.
   У Сони сердце рухнуло. А ну как изнасилует? Это ведь не скабрезный мальчишка Копалкин, а взрослый мужик. Господи пронеси!
   Мужчина протянул руку и провел по лицу Сони грязными пальцами:
   – Экая кожа беленькая! Глазки блестят и реснички топорщатся…
   Соню всю передернуло от этакой «ласки». Она в ужасе уставилась на мучителя. И что же дальше будет?..
   Но тут вернулся второй мужичок:
   – Вот: два пакета и газета!
   – Какая газета? – удивился старший, отвернувшись от Сони.
   – Вы же просили бумаги? Вот я газету купила! – выдохнула девушка.
   – Чего она купила? – проблеял младший.
   Но старший только захохотал, как захрюкал:
   – Эка, фифа! Ха-ха! Газету купила!
   И он вдруг, ощеряясь, наотмашь ударил Соню. Девушка взвизгнула:
   – Вы же просили бумагу!
   – Я спросил: где старинные бумаги, доставшиеся тебе от папаши! – рявкнул мучитель.
   Соня шмыгнула носом и вдруг зарыдала:
   – Какие еще бумаги? После батюшки не осталось никаких бумаг! Если мне не верите, обыщите мою квартиру!
   – Искали уже! – хихикнул младший.
   – Цыц! – гаркнул на него котиковый воротник.
   – Не знаю я ни о каких бумагах! – залилась слезами Соня. – Отпустите меня, дяденьки. Не знаю я ничего!
   – Может, и правду, не знает девчонка! – жалостливо прошептал младший. – Может, и нет ничего? Может, надул тебя тот человек? Хотел нас на мокрое дело подбить, мол, стукнем невзначай девчонку – и вся недолга!
   – Замолчи! Что я – душегуб? Кража со взломом – пять лет, а мокрое дело – виселица. Да я тому человеку…
   – Что ты ему? – Из калитки в одном из заборов вынырнула темная фигура, завернутая в черную крылатку. В руке человека угрожающе мелькнул пистолет. – Договаривай, сошка?
   – Да я ничего… – сразу сбавил тон старший похититель. – А вот что она-то? – Он ткнул дрожащую от страха Соню корявым пальцем. – Говорит, не знает ни про какие бумаги!
   – Не знает… – что-то прикидывая, протянул незнакомец в черном. – А про колечко она знает?
   Соня ахнула. Перчатки давно упали с ее рук. И теперь на пальце блестело оставшееся колечко с витой змейкой.
   – Сними с нее кольцо! – приказал черный человек.
   Старший послушно начал стягивать колечко с пальца девушки. Но кольцо сидело как влитое.
   – Может, сломать палец? – подсказал младший.
   – Не стоит, – буркнул старший и вдруг, наклонившись, облизал Сонин палец своим шершавым языком.
   Соня взвизгнула от отвращения. Зато кольцо упало на ладонь мучителя. Тот кинул его своему хозяину. Человек в черном ловко поймал и спросил лилейным голосом:
   – Знаешь, что это за кольцо, Соня?
   Девушка дернулась: все известно им, даже ее имя. И тут вдруг она поняла, что уже где-то слышала этот лилейный голос. Хоть черный незнакомец и старался говорить, меняя голос на хрип, но вот в последней фразе не сумел изменить голос. Соня явно слышала его раньше. Но где? Когда? Горячечная голова не хотела вспоминать, мысли путались…
   – Отвечай! – Старший вновь отвесил девушке оплеуху, но на этот раз полегче.
   Соня подняла избитое лицо:
   – Это кольцо осталось от мамы…
   – Так ли? – прохрипел незнакомец.
   – Богом клянусь! – прошептала Соня.
   – Не ври барину! – гаркнул мерзавец и снова занес руку.
   Но третьей пощечины не последовало. Чей-то огромный кулак с размаха врезался в голову насильника. Тот отлетел к стене ржавого забора с такой силой, что старый табор закачался. Секунду – и второй удар впечатал туда же другого негодяя. Но тут скрипнула и закрылась калитка. Хозяин бандитов скрылся, словно испарившись в темноте.
   – Вы живы, Соня? – услышала девушка знакомый голос.
   Слезы на ее глазах высохли от неожиданности:
   – Это вы?!
   Перед Соней стоял, потирая ушибленные костяшки пальцев, вчерашний знакомый – Виктор Грандов. Он улыбался такой странной оскаленной, почти волчьей улыбкой, что на Соню накатил страх еще более сильный, чем перед бандитами.
   – Вы? – снова тупо повторила она и вдруг с ужасом поняла, что теряет сознание.
   Последнее, что она почувствовала – сильные руки Виктора, подхватившие ее.
   Очнулась Соня в собственной квартире. Она лежала на софе в гостиной, и Виктор растирал ей виски одеколоном. Или это было что-то другое? Пахло какой-то резкой свежестью, немного соснами и не то апельсином, не то лимоном. Соня втянула в себя этот странный запах и подумала: «Наверное, так пахнет защита и безопасность…»
   – Слава Богу, очнулись! А то я хотел за доктором посылать! – озабоченно проговорил Грандов, завинчивая пробку небольшого хрустального флакона, который он быстро убрал в нагрудный карман.
   Его модное пальто валялось прямо на полу и отлично вписывалось в общую картину разгрома, который Соня так и не успела ликвидировать.
   – Как вы? – все еще озабоченно спросил Грандов.
   – Ничего… – протянула Соня. – Извините, у меня тут форменный беспорядок… – Девушка неопределенно повела слабой рукой.
   Виктор улыбнулся:
   – Чудачка! Ее чуть не убили, а она о порядке в квартире волнуется.
   – Как же не волноваться, если я не успела прибрать… Конечно, я не знала, что ко мне кто-то придет. Тем более вы… Но вы не думайте, что я в таком свинстве живу! – Соня тоже улыбнулась, но улыбка вышла кривая и беспомощная. – Спасибо вам. Если б не вы, они бы меня точно… убили…
   – Глупости! – хмыкнул Виктор. – Это я для красного словца. Днем в центре Москвы никого убивать не станут. Тем более эти типы. Они же просто воры. На мокрое дело никогда бы не осмелились. Им кто-то дал наводку и определенное задание. Что они хотели?
   Соня дернулась и попыталась подняться. Кое-как ей удалось сесть. Голова гудела, пальцы все еще подрагивали от страха. Девушке очень хотелось рассказать своему спасителю всю правду: про загадочную историю своей семьи, про тайные записки маркизы де Помпадур, про погром в квартире, про свои страхи и даже про то, что читая старинные записки, она, кажется, поняла, что все ищут – баснословно дорогие ювелирные украшения работы Бенвенуто Челлини.
   Ну почему бы не рассказать все этому человеку? Он спас ее от насильников, а значит, никак не замешан в этой страшной истории. Если рассказать ему, он поможет Соне избавиться от страхов, защитит, спасет. Ведь неизвестно же, когда появится Николай Петрович, который тоже мог бы помочь, а Виктор – вот он здесь.
   – Не таитесь и не бойтесь меня, мадемуазель Ленорова! Можно я стану называть вас по имени без церемоний – просто Соня?
   Девушка кивнула. Бархатный голос Грандова убеждал и настаивал. Неужели, и правда, Виктор от всего сердца хочет помочь? Соня раскрыла рот, уже намереваясь нее рассказать, и вдруг взгляд ее упал на палец, с которого бандиты сорвали мамино колечко.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное