Елена Коровина.

Версальская грешница

(страница 3 из 19)

скачать книгу бесплатно

   – Нет, месье, благодарю! – машинально выпалила Соня и только тут поняла, что беседа ведется на французском языке.
   – Позвольте хотя бы проводить вас!
   Мужчина предложил Соне руку. Но девушка, еще не пришедшая в себя после мерзкого визита, отпрянула:
   – Прошу, оставьте меня!
   Соня выскочила из-под арки подъезда и кинулась наверх по Кузнецкому мосту. Ноги сами привычно завернули налево к Большому театру. В голове пронеслось:
   «Как глупо! Человек помочь хотел, а я ему нагрубила!»


   Москва, декабрь 1875
   Театральная площадь у Большого и Малого театров уже неделю как была превращена в предрождественский базар. На его праздничный гомон и выскочила Соня – где люди, там безопасно.
   Пряный запах апельсинового счастья ударил в голову. Рождество всегда ассоциировалось у Сони с круглыми оранжевыми заморскими плодами, каждый из которых заботливые продавцы заворачивали в белую папиросную бумагу. Тогда «солнышки» выглядывали из нее, словно из-под облаков.
   Нынешний базар гордо демонстрировал груды лакомств – золоченые грецкие орехи соседствовали с пронзительно-желтыми лимонами, обернутыми в серебряную фольгу. Ароматические свечи даже на морозце ухитрялись источать свой притягательный аромат праздника. Благовония, раскупаемые под Рождество, придавали необычайный, мистический, чисто московский оттенок обычному городскому базару, на котором продукты-то частенько были далеко не первой свежести.
   Базилик, мирра, эвкалипт и смирна забивали запашок портившейся рыбы или подгнивающих солений. Как и полагается на большом базаре, купцы с завидным стремлением пытались сбыть просроченный товар. Но ведь и москвичи не зевали – пусть рыбка немного с душком, зато ведь не за рублик продается, а за копеечки. А у кого рублики-то лишние, те могут и в дорогие лавки пойти, нечего по базарам и рынкам шляться.
   Однако для Сони и на дешевеньком базаре было притягательное место – в тех рядах, откуда неслись завораживающие запахи кофейных и какао-зерен из пестро раскрашенных железных банок. Соня сглотнула слюну. Как же она любит свежемолотую арабику! Ох, нет – любила…
   Все эти изыски в прошлом. Теперь по утрам Соня варит на спиртовке «собачью труху», как говаривал когда-то отец, – овес, перемолотый с цикорием. Однажды, лет десять назад, в их доме гостил приятель Ивана Ивановича – господин Засурский, заехавший из Петербурга. Он и привез Леноровым эту самую смесь. Долго рассказывал, что эта «овсяная пыль» хоть и стоит копейки, но настоящий кладезь здоровья. Что именно ее, а не вредный кофей, следует пить по утрам для бодрости и хорошего самочувствия.
   Отец с Соней, конечно, кивали головами ради приличия. Но едва гость отбыл в свой Петербург, попросили кухарку засунуть очередную панацею куда-нибудь подальше.
   – Может, просто выбросить от греха подальше? – в сердцах басила кухарка. – А ну ненароком кто отравится?
   – He надо выбрасывать! – улыбался отец. – А ну как Засурский вернется да по утру свою «кладезь здоровья» потребует? Вряд ли в наших лавочках таковая найдется.
   И вот теперь Соня довольствуется ею сама.
Что делать! На кофеи у нее теперь нет денег. Приходится хлебать «собачью труху».
   Девушка остановилась. Может, плюнуть на все и купить хоть сто грамм настоящей арабики? Пальцы судорожно сжали в кармане последнюю мелочь. Но нет! Соня вскинула голову – нельзя! С тем, что есть, надо дотянуть до 27 числа. Утром 27-го она надеется получить денежный перевод. Небольшой, конечно, но и он – спасение. Вот тогда она накупит и кофе, и апельсинов…
   Хотя – опять же – нет! Не станет она тратить деньги на баловство. Вдруг она так и не найдет работы, тогда этот перевод останется ее единственным средством к существованию.
   Соня и так должна благодарить Бога и… незнакомого благодетеля. Того самого, что вот уже с осени шлет ей переводы. Первый пришел неожиданно в конце сентября, когда Ленорова уже и не знала, на что надеяться. Небольшие сбережения, оставшиеся после отца, закончились. Аванс, полученный в издательстве, тоже.
   Соня пробивалась случайными уроками, бегала по Москве, как собачка, то за полтинник, а то и вовсе за 25 копеек. Хорошо, хоть сентябрь был сухой. Под дождем-то не набегаешься!
   В тот день она вернулась совершенно измученная и сломленная – родители ученика отказались от ее услуг, еще и за последний урок полтинник не отдали. Хозяйка просто вышвырнула девушку:
   – Ступайте! Мы и так вам переплатили!
   Соня доплелась до дому и всю ночь просидела без сна, не зная, что делать, как жить дальше. А утром случилось настоящее чудо – почтальон принес ей денежный перевод на 25 рублей. На обратной стороне квитанции было написано:
   «Вы можете рассчитывать на эту сумму 27 числа каждого месяца».
   Это было так таинственно, словно в романе. Но бедная Соня не уловила романтики и не кинулась раскрывать загадку таинственного дарителя. Хуже того – она прорыдала все утро. Казалось бы, надо возносить радостные молитвы за незнакомого благодетеля. Но девушке почему-то стало ужасно стыдно, что она не может жить самостоятельно, и очень горько оттого, что приходится принимать помощь от незнакомца. Словно ребенок, заплутавший в мире взрослых, – ничего не умеет, ни на что не годна…
   – Соня! Ленорова!
   Знакомый голос ворвался в тяжелые думы девушки. Соня обернулась – за ней почти бежала краснощекая с морозца, улыбающаяся Лидочка Збарская.
   – Стой же! С наступающим тебя святым днем!
   Лидочка ухватила подружку за рукав заячьей шубки.
   Она все делала быстро, весело, с наскока. Однако сейчас ее радость могла выйти Соне боком.
   – Осторожно, Лида, не оторви мне рукав! – Соня высвободила руку и улыбнулась через силу: все-таки, надо соблюдать хорошие манеры.
   – Ну, что Копалкин? Нормально? А его сыночек? Небось дурак? – не унималась Лидочка.
   Она еще с детства прославилась в гимназии тем, что сама задавала десяток вопросов и сама тут же на них отвечала. Вот и сейчас затараторила:
   – Вредный мальчишка? Я думаю, что очень. Но папаша будет за него платить? Я думаю, будет. Не волнуйся, Соня! Я думаю, справишься!
   И тут – Соня не успела даже ничего сказать – рядом с Лидочкой возник тот самый молодой человек – незнакомец с Кузнецкого моста.
   Приподняв котелок, он ловко склонился к руке Лидочки:
   – Мадам Збарская, рад встрече! Как поживает ваш талантливый супруг?
   – Ах, Виктор! – расплылась в улыбке Лидочка. – Рада вас видеть. Проводите нас, а то мой противный Альфред и нос не кажет на улицу. Говорит, холодный воздух вреден для его голоса. Кстати, вы знакомы? – Лидочка перевела взгляд на Соню и проворковала: – Это моя гимназическая подруга – мадемуазель Софья Ивановна Ленорова. А это старинный друг моего мужа – господин Грандов Виктор Алексеевич.
   Молодой человек повернулся к Соне и, снова приподняв котелок, поцеловал теперь уже ее ручку:
   – Рад знакомству, мадемуазель!
   И больше ни слова. Будто это не он минут двадцать назад пытался заговорить с Соней на Кузнецком мосту.
   – Прогуляемся немного?
   Виктор галантно предложил дамам взять его под руки. Лидочка, кокетливо засмеявшись, заворковала что-то о погоде, о будущем Рождестве, о подарках и визитах к родственникам. Ее слова пролетали мимо Сониных ушей – какие родственники, какие подарки?.. Дожить бы до Нового года.
   Внезапно Соня поняла, что подруга обращается к ней:
   – Мне нужно зайти в театр. Соня, я оставляю тебя в надежных руках победителя!
   Соня вяло кивнула: нужно так нужно. А победитель – это, конечно, Виктор. Так его имя переводится с латинского. И как только Лидочка пропала в толпе, Соня прошептала, почти не глядя на нового знакомого: – Благодарю вас, месье Грандов. Мне тоже надо идти. С наступающим вас праздником!
   Соня потянула свою руку, но ничего не вышло. Виктор крепко стиснул Сонину ладонь локтем. И тогда Соня впервые подняла на него глаза. Взглянула и обомлела. Да он же красавец, этот Виктор! Высокий, стройный, черноволосый. О таких говорят: красив, как сам сатана. Лицо смуглое, но одухотворенное. Глаза темные, опушенные ресницами совершенно неприличной для мужчины длины. Но плечи широченные, руки сильные. И взгляд… Соня чуть не отшатнулась. Взгляд был холодным, как сталь, и проходящим до сердцевины души, как острый стилет. В глубине темных зрачков крылось предупреждение об опасности. Соне вдруг показалось, что она видит не реального москвича, а то ли романтика-флибустьера, то ли покорителя других миров.
   – Мне необходимо поговорить с вами, мадемуазель!
   Голос Виктора звучал вкрадчиво и призывно. Непонятно почему, Соне стало и страшно, и притягательно интересно. Как будто перед ней открыли таинственный сундучок с мерцающими сокровищами. Но вдруг из сундучка, из разноцветных камней появится острое жало имен?..
   – Я знаю, что вы даете уроки французского, и хотел бы предложить вам работу.
   – Вам нужна гувернантка для вашего ребенка? – предположила Соня.
   – Нет, мадемуазель. Я не женат и у меня нет детей.
   Соня поежилась: неужели опять неудача? Но ей же надо найти место! И потому девушка выдохнула:
   – Может, у вас есть брат или сестра, а может быть, воспитанники?
   – Я сам бы хотел нанять вас, мадемуазель, в качестве переводчика, вернее, переводчицы с французского.
   Соня вздрогнула. Этот странный мужчина насмехается над ней? О каком переводчике речь? Он же только что говорил с ней по-французски на Кузнецком мосту!
   – Конечно, я знаю самые простые фразы, мадемуазель, но не более, – словно угадав ее мысли, пояснил Виктор. – К тому же мое произношение приемлемо лишь для Москвы, но не для Франции. А мне необходимо поехать в Версаль. У меня там бабушка, вернее, прабабушка. Я и не подозревал о том, что она еще жива, пока она сама не отыскала меня. Представляете, прислала письмо и позвала к себе. Так что я должен поехать и произвести хорошее впечатление. А какое впечатление может произвести человек, не понимающий другого?
   Соня вздохнула: все ясно. Внучок надеется перехватить наследство.
   – Нет-нет, мадемуазель! – снова ответил на ее невысказанную реплику Виктор. – Я не гонюсь за деньгами. Мне и своих не прожить. Мой покойный батюшка имел огромные имения сразу в нескольких черноземных губерниях. Я – его единственный наследник.
   – Тогда наймите самого дорогого учителя и подучите язык!
   – Идея хороша, но требует времени. А моя француженка стара. Я даже не могу предположить, сколько ей лет. Так что ждать невозможно. А если вы согласитесь сделать доброе дело и посетить со мной прабабушку в Версале, я хорошо заплачу вам.
   Соня ахнула. Съездить во Францию? Посетить Версаль?! И за это еще и заплатят?! Да разве за мечту платят деньги?..
   У девушки перед глазами засверкали блестящие точки. Только что она подсчитывала последние копейки в кармане и вдруг – Версаль?!
   – Но почему я? – прошептала она. – Я там не была. Вдруг я не справлюсь?
   – Справитесь! – почти страстно выдохнул Виктор. – Именно вы справитесь!
   – Но вдруг…
   – Никаких вдруг! Скажите, что вы согласны!
   Голос Виктора стих до вкрадчивого уговора. От этого тембра у Сони закружилась голова. Люди с такими голосами способны подчинять себе других, словно сказочные сирены. Впрочем, сирены – женского рода. А этот Виктор – Орфей, певец мечты и… искуситель.
   – Вам понравится путешествие. Вы увидите Париж, Версаль. Если захотите, навестив бабушку, поедем, в другие города. Хотите, в Венецию и Флоренцию? Хотите, в Берлин или Амстердам? Куда захотите!
   Голос искушал, обещал, пророчил нечто прекрасное.
   – Почему? – прошептала Соня. – Чего вы хотите на самом деле?
   – Я? – Виктор словно споткнулся.
   Будто понял, что переборщил и теперь останавливал коня на всем скаку.
   – Я просто хочу повидаться с прабабушкой, которую никогда не видел. Вы не поверите, как она стара. Наверное, живая мумия. Всю жизнь прожила в Версале в собственном доме рядом с дворцом. Наверное, она может рассказать о нем множество историй. Они могла бы пригодиться вам для будущей книги. Вы ведь пишете о Версале?
   Соня дернулась, словно с разбега налетела на препятствие.
   – Откуда вы знаете? Вы собирали обо мне сведения?!
   – Мне сказал ваш издатель. В этом нет ничего запретного. Поедемте со мной! – прошептал Виктор и, как опытный искуситель, страстно взглянул на девушку. – Вам будет интересно поговорить с бабушкой. Она знает много тайн. Раскроете их в своем новом романе.
   Уверенным жестом красавец медленно поцеловал руку Сони. Тепло губ обожгло ее. Но девушка встрепенулась:
   – Какие тайны, господин Грандов? В моем романе нет никаких тайн. Только известные всем исторические факты. Я пишу про Помпадур потому, что издатель решил напечатать роман о фаворитке Людовика XV. Если бы он согласился на книгу о Диане Пуатье, я стала бы писать о ней. Мне же нужно на что-то жить!
   И, забыв о вежливости, Соня вырвала у Грандова свою руку и нырнула в праздничную толпу.
   Скорее домой! Дома пристань, дома прибежище. Слишком лихорадочным был день. Слишком настойчивым показался этот странный и опасный незнакомец. Откуда такое невероятное предложение – ехать с ним в Версаль? И главное, о какой тайне он говорил?! Нет у Сони никаких тайн! По крайней мере, ее тайн…


   Москва, декабрь 1875
   Девушка влетела в парадное дома на Варварке, поднялась по лестнице на второй этаж и остановилась перед дверью. Руки заскользили по карманам, раскрыли ридикюль – куда же она дела ключи?! Вечно одна и та же история – она по пять минут простаивает под собственной дверью и ищет связку ключей!
   И тут Соня увидела под дверью тоненькую полоску света. Этого еще не хватало – выходит, она вообще не заперла дверь? Неужели так торопилась к Копалкину, что не закрыла ни одного замка? Никогда раньше не случалось такого!
   Была бы хоть дешевая прислуга, хоть деревенская девочка, нанятая из милости в хозяйский дом, квартира не оставалась бы беззащитной. А ведь Соня должна хранить бумаги отца. Так требовал на смертном одре Иван Иванович. Только об этом и просил: «Сохрани бумаги, дочка!»
   Но для кого сохранить, зачем? Этого она не узнала. Отец не успел сказать.
   Соня толкнула дубовую дверь. Вошла и застыла на пороге.
   По коридору словно смерч пролетел. Одежда сорвана с вешалок. Галошница перевернута, обувь разбросана по полу. Обои отодраны от стены.
   Соня кинулась в столовую, в папину комнату, в свою. Кошмар! Шкафы открыты, из ящиков все выкинуто на пол, книги беспомощно усеяли ковер в папиной комнате, которая являлась для него и рабочим кабинетом. Черный кожаный диван, на котором обычно спал Иван Иванович, вспорот. Дверь тумбочки отломана, а столешница оторвана от ножек стола.
   Разгром в гостиной, разгром в комнате Сони. И везде по стенам содраны обои…
   Господи! Соня рухнула на одиноко стоявший посреди гостиной старенький стул и зарыдала.
   Как же она надеялась, что пронесет – не пронесло!
   Как же мечтала, что все то, что нашептывал ей когда-то дед, окажется просто бредом его воображения – не оказалось!
   Как же верила, что все тайны рода Леноровых остались в прошлом.
   Но все началось сначала!
   Началось…
   Внезапно всплыла сцена из сна. Гадалка, когда-то напророчившая юной Жанне Антуанетте, что та станет фавориткой короля, всесильной мадам Помпадур, погадала и ей, Соне. Что она сказала? «Помни: все начнется завтра». Вот и началось!
   Умер дед, умер отец. Но род Леноровых не оставили в покое.
   Соня вспомнила, как иногда еще не очнувшийся ото сна дед прерывисто шептал:
   – Охе-хе, деточка! Ох, Сонечка, Сонечка!
   – Не пугай ребенка, папа! – одергивал его отец.
   – Что ее пугать? – вздыхал дед. – Придет время, сама испугается…
   И вот, кажется, это время пришло. Словно со старого дагерротипа всплыло лицо деда и послышался его сбивчивый рассказ. Из него Соня и узнала немного об истории своей семьи. Прадед ее Жан Ленотр жил в Париже, но приехал в Россию. Собственно, французов, бежавших из революционной Франции, в России было множество. Аристократы спасались в Петербурге при дворе Екатерины Великой от гильотины.
   Наверное, и Жан Ленотр покинул Францию по той же причине. Его сын, Сонин дед, не распространялся, почему семья оказалась в России, но Соня знала, что Ленотры были хоть и обедневшие, но все-таки аристократы. Словом, семья появилась при дворе русской императрицы, потом переселилась из шумного города в более тихую Москву, здесь и нашла вторую родину. Прадед изменил фамилию на русский лад, став Леноровым. Назвался Иваном. Сын его, Сонин дед, – Иваном Ивановичем. Когда родился отец Сони, и он получил семейное имя.
   Если бы Соня была мальчиком, тоже стала бы Иваном. Но, увы – она девочка! И о семейной тайне до конца никто ей так и не рассказал – родственникам и в голому не пришло открывать тайны девочке. Она могла только складывать в голове кусочки головоломки. Но понятной картинки из этой мозаики так и не выходило. Соня знала твердо только одно: семейство Ленотров привезло в Россию старинные бумаги, написанные самой маркизой де Помпадур…
   Соня взвизгнула и кинулась в свою комнату. Неужели бумаги нашли?! Кому они нужны – это второй вопрос. Сейчас главное – в целости ли они?
   Ведь это о них говорил отец, умирая. О них просил: «Сохрани!»
   Соня рывком распахнула свой шкаф. В нем рылись!
   Платья были скинуты с вешалок и валялись внутри. Под ними лежало несколько картонок со шляпками. Девушка лихорадочно открыла одну – с коричневыми розами. Надо же такое выдумать – коричневые розы!
   Одним движением Соня вытряхнула мятые листы, которыми небрежно была набита шляпка. Целы! Листы целы! Есть же Бог-хранитель!..
   Девушка плюхнулась на пол. Хвала всем угодникам! Ворам не пришло в голову, что смятые и скрученные листы и есть то сокровище, которое они ищут!
   Эту метод придумал отец. Сам он хранил бумаги в старых сапогах – набил ими почти рваную обувку и бросил у печки. Кому придет в голову искать в таком месте?! Ценные вещи хранят в тайниках – а тут сапога, которые сушатся у огня…
   Когда Соне было лет десять, их обворовали. Взяли ценные вещи и перевернули все вверх дном. Отец с дедом тогда облегченно вздыхали, глядя на старые сапоги:
   – Не нашли, подлецы!
   И вот когда отца не стало, Соня поступила так же. Правда, хранить старые сапоги она не могла – девушки таких сапог не носят. В туфли бумаги не войдут. Вот Соня и набила ими дамскую шляпку. Шляпы ведь всегда набивают старыми ненужными бумагами.
   И снова не нашли!
   И, даст Бог, не найдут!
   Вот только кому нужны старые листы? Если они и могли скомпрометировать кого-то, кто жил в те давние времена, то кому они могут понадобиться сейчас?
   И снова воспоминания подсунули старую картинку: дедушка сидит рядом, гладя Сонечку по головке, и рассказывает историю, больше похожую на сказку:
   – Маркиза де Помпадур была одинока при дворе. Ее любимая дочка Александрина умерла, вот она и придумала брать в свои апартаменты детей. Выбрала одного крошечного мальчика из обедневшей аристократической семьи. Кормила его сладостями и позволяла играть на пушистом обюссоновском ковре в солдатики. Сама красавица при этом сидела за любимым столиком и писала в споем дневнике. Была у нее такая привычка – записывать все, что произошло с ней днем, а вечером читать дневник королю Людовику. Писала красавица с юмором, так что по вечерам король часто хохотал. Он был вообще весьма смешливым человеком, ценил шутку, обожал анекдоты. Но иногда маркизе не нравилось то, что она писала. Тогда прелестница вырывала лист из дневника и бросала его на ковер. Ну а мальчику казалось, что это такая игра: маркиза бросает скомканный лист, а он подбирает и разглаживает. Что там написано 4-летний мальчик не понимал, но почерк у маркизы был такой красивый, бисерный, округлый. И фиолетовые чернила отливали всеми цветами радуги. Словом – красота. Частенько мальчуган просто закорачивал в эти листы то своих солдатиков, то конфеты, которыми угощала его мадам, и уносил домой. Так что листов скопилось множество. Из-за них-то и все беды, Сонечка! – Дед вздохнул. – Листы попали в нашу семью. И нашлись люди, которые подумали: а вдруг там есть нечто компрометирующее придворных или даже членов королевской семьи. Словом, за листами пошла охота. Моему отцу, твоему прадеду, стали угрожать. Потом убили мою матушку и пригрозили, что, если прадед не отдаст бумаги, убьют и меня. Пришлось отдать листы. А меня твой прадед взял в охапку и увез в далекую Россию – от греха подальше. Думал он, что все закончилось. Но, увы, не знал, что несколько листов осталось. В них были завернуты заветные сокровища мальчика – его солдатики. Эти игрушки мы и привезли в Россию. Кто же знал, что солдатики завернуты в такие ценные бумаги?
   Проклятие! Соня потерла виски. Кажется, ее прадед был не слишком-то умен. И почему он не уничтожил эти листы, когда нашел среди солдатиков?! Выбросил, сжег бы, наконец! Можно было даже оповестить через газеты, что записки Помпадур, случайно найденные в России, сгорели при пожаре. Да можно было бы даже показательный пожар устроить. Чего не сделаешь ради безопасности!
   Но Сонины предки сохранили записки. Почему они пошли на явный риск? Что в этих листах особенного?!
   Девушка порывисто встала. До этого момента она, в сущности, не верила, что кому-то понадобятся эти дурацкие листы. Правда, она с детства интересовалась историей Помпадур, сейчас вот пишет о ней книгу. Но в ее книге не будет никаких тайн. Это же беллетризованная биография. Как раз то, что любят читатели. Кроме того, Соне хотелось бы написать роман о настоящей любви. Ведь Помпадур, простая парижанка из третьего сословия, полюбила короля и посвятила ему всю жизнь. Преодолевала болезни, танцевала на балу в полуобморочном состоянии – и все потому, что знала: король терпеть не может скучных людей, а любит тех, с кем ему весело и интересно. Да Помпадур о себе забыла во имя любви!
   Так, может, в ее записках все же есть какие-то тайны? Может, стоит прочесть их повнимательнее? Но прежде надо принять меры предосторожности. Соня подошла к двери. Оба сорванных замка валялись на полу в коридоре. И как она не заметила это раньше? Придется заказывать новые замки. Надо искать деньги…
   Деньги! Деньги! Вечные деньги! Вот маркиза де Помпадур тратила, не задумываясь. А Соня, сколько себя помнит, слышала одни и те же разговоры:
   – У тебя есть пара сотен? – спрашивал дед у Сониного отца.
   Тот пожимал плечами:
   – Куда ты деваешь столько, отец? Играешь? Спускаешь на красоток? В твои годы стоит уже и поберечься бесшабашных трат!
   – В твои годы тоже! – отвечал дед. – И ты ведь – не отрок!


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное