Елена Коровина.

Версальская грешница

(страница 12 из 19)

скачать книгу бесплатно

   И, между прочим, эта должность не воспринимается во Франции унизительной. Никто здесь не скажет, что переводчица ублажает патрона. Здесь все уважают трудящуюся девушку. Это вам не купец Копалкин, который возжелал «выйти к „учительке“ сей миг, как только кальсоны натянет». Здесь все по-иному! Конечно, Соня уверена, так будет и в России. Вот только когда?..
   Пока же дома «курица не птица – женщина не человек». Но разве не женщина дает начало новой жизни?! И разве русские женщины работают меньше мужчин? Да сколько раз Соня наблюдала, как пьяный муж прямо на улице обзовет жену. А та, между прочим, только что прибежала «с работы в людях», то есть мыла кому-то полы, стирала, убирала, готовила еду. Да она, бедняга, ног под собой не чует. А дома еще дети ждут, их тоже нужно и накормить, и искупать. Да только дойти бы до дому и дотащить бы своего пьяного муженька…
   Ах, все не так во Франции! Женщины здесь веселые и озорные. И главное – они независимы. Соня сама видела, как молодые девицы и почтенные матроны сидят в кафе за столиками, заказывают сами себе напитки и пирожные. Да это же немыслимо в Москве! Там ни один официант не подойдет к одинокой женщине, да ее и в кафе-то приличное одну не впустят. Ну а если она все-таки пройдет, все сразу посчитают ее дамой легкого поведения, ославят на весь мир. Ужас, стыд!
   А в Париже – и на центральных улицах, и на бульварах – дамы смеются, смакуют свои пирожные, потом еще и заказывают что-то на дом. А быстрые официанты ловко заворачивают теплую булочку в цветную обертку – плезир, то бишь подарок от заведения. Приходите еще!
   Едва приехав, Виктор повел девушку в кафе, которое так и называлось «Плезир». Правда, тамошний официант взглянул на девушку с удивлением. Конечно, платья «немаркого тона» в Париже редко увидишь.
   Может, потому Виктор и завел речь о модной одежде для Сони – не ходить же в обносках.
   Девушка засомневалась, засопротивлялась. Но Виктор чуть не силком притащил ее в магазин мадам Бреттин. Соня взглянула и ахнула. И надо бы отказаться, да сил нет – красота-то какая! Платья самые новомодные и все в пастельных, нежнейших тонах. Ткани мягкие, струящиеся, обволакивающие фигуру. Сказка, музыка, волшебство!
   Однако Соня перевела глаза на цены и задохнулась. Только и смогла выговорить непослушными губами:
   – Нет! Не нужно! Цены-то заоблачные…
   У Виктора глаза сузились, щека задергалась. Схватил Соню за руку:
   – Пойдем пройдемся. На улице поговорим!
   И, повернувшись к растерявшейся мадам Бреттин, которая уже, видно, подсчитывала в уме сумму будущего дохода, Виктор проговорил по-французски:
   – Не продавайте то, что я отобрал. Мы вернемся!
   Соня выскочила на улицу. Как же – вернемся!..
   – Вы искуситель! – крикнула она.
   – С чего вы решили?
   – С того, что вы…
   – Что я решил сводить вас по магазинам? Да любая девушка, приехав в столицу моды, мечтала бы об этом!
   – Вы решили расплатиться со мной, как с куртизанкой? – в сердцах вскричала она. – Ублажить нарядами?! А сами… сами…
   Голос девушки сорвался.
   – Что сами? – взвился Виктор. – Что я такого сделал?
   – Сами даже… – выпалила Соня и осеклась.
   Лицо Грандова изменилось мгновенно.
Злобный взор угас, как по мановению волшебной палочки. Виктор улыбнулся. Он всегда так улыбался, когда ему удавалось прочесть Сонины мысли. Так было, когда она как-то потерялась на улице. Испугавшись, завертела головой – и тут же возник Грандов. Так случалось в дорожных ресторанах, когда Соня еще только читала меню, а Виктор уже заказывал – и именно те кушанья, о которых Соня подумывала.
   – А я понял, что сам даже… – лукаво улыбнулся искуситель Виктор и, наклонившись, мягко поцеловал Соню.
   У той сердце полетело куда-то вниз. Захотелось провалиться сквозь землю. Она ведь действительно чуть не крикнула: «А сами даже не поцеловали меня ни разу!»
   Сколько раз мечтала она до поездки: вот они с Виктором куда-то идут, и она держит его под руку, а вот, расходясь по своим купе в железнодорожном вагоне, Виктор говорит ей: «Доброй ночи!» Может, при этом он поцелует ей ручку и, может быть, не только ручку. Поцелуй в щечку – это же так невинно между товарищами в пути!..
   Но Виктор ни разу не воспользовался дорожными обстоятельствами. Отчего? Ведь путь был длинным. Сначала по железной дороге добрались из Москвы в Петербург. Правда, с ними ехала неутомимая Варвара. Вместе со слугой Виктора и своими пятью служанками она выскакивала чуть не на каждой станции, потом возвращалась и трещала без умолку. Даже ночью не могла заснуть, все рассказывала что-то, чего Соня и слушать не хотела.
   В Петербурге провели два дня. Жили в гостинице «Морская». Виктор с Варей навещали друзей, приходили ночью. Варя оставляла с Соней одну из служанок, наказывая:
   – Одна никуда не ходи! Если захочешь посмотреть город, она тебя проводит. Я ей вполне доверяю.
   Еще бы! Ведь это была та самая служанка, которая спала в Сониной прихожей с тяжеленной цепью. Теперь служанка садилась у двери в Сонином номере и неотрывно смотрела на девушку. И так таращиться она могла часами, ну просто как цепной пес. То ли стерегла, то ли наблюдала за Соней.
   Под таким присмотром та даже ни разу не посмела вытащить из заветной шляпной картонки, которую взяла с собой, старинные записки маркизы Помпадур. Решила, уж лучше пойти прогуляться.
   Но и гулянье под присмотром – не в радость. Прошли по Невскому мосту, дошли до Исаакиевского собора. Походили по скверику. Потом зашли в собор, помолились о добром путешествии и возвращении. Тут уже темнеть стало. Вот и вся прогулка.
   На другой день все повторилось. Соня опять гуляла со служанкой по Невскому, дошла до Канавки. И опять быстро стемнело – начало февраля. К тому же на Неве – ветер. Так что в гостиницу вернулись быстро.
   На третий день утром уехали поездом в Варшаву. Время коротали в разговорах. Виктор и Варвара рассказывали что-то, громко смеясь и перебивая друг друга. У кузенов была масса общих воспоминаний. Соня сидела между ними как потерянная. Она почти ничего не понимала. Только смотрела на Виктора – на глаза, в которых плясали чертики, на нервно сплетенные пальцы, на смеющиеся губы.
   Иногда Виктор дотрагивался до Вари – то хлопал по плечу, как мальчишку, то брал за руку, а то и вовсе гладил по голове. Тогда Соня напрягалась. Почему он не гладит ее, Соню?! В сердце что-то начинало глухо дребезжать. В такие минуты Соня готова была наброситься на Варвару. Как она позволяет Виктору такие вольности, ведь они двоюродные брат и сестра?!
   Однажды Варя заметила возмущенный взгляд подопечной и, хихикая, ляпнула:
   – Да ты никак ревнуешь?
   Соня сцепила пальцы и выдохнула:
   – Вот еще!
   Тут же вскочила и выбежала в тамбур. Хорошо, что Виктора не было при этом ужасном разговоре! Но вот он, идет…
   Соня уже научилась не видеть и не слышать, а ощущать Виктора каким-то особым чувством. Сердце ее срывалось вниз, по коже шли мурашки – значит, Виктор приближался. Если бы раньше кто-то сказал ей, что можно чувствовать кожей – не поверила бы.
   Но теперь, в поездке, Соня поворачивалась к Виктору, как подсолнух к солнцу. От волнения говорить, а тем более спорить или шутить с ним, она не могла. Просто сидела, набычившись, и смотрела в пол. Но, даже не глядя, она знала – где он и что делает. Когда же Грандов выходил из купе, девушке хотелось вскочить и ринуться за ним вслед. Но таких вольностей она себе не позволяла. Она даже не позволяла себе взглянуть на него повнимательнее. Виктор не должен заметить ее влюбленность. Не должен – это стыдно! И уж тем более нельзя влюбляться в хозяина, который нанял ее в качестве переводчика. Это вообще неприлично. Даже думать о мужчине до свадьбы – грех!
   Да только о какой свадьбе вообще думать?! Виктор тоже ни разочка лишнего на Соню не взглянул. Даже когда Варвара осталась в Варшаве у очередных друзей, пообещав приехать попозже (Соне показалось, что храбрая Варя просто струсила и дала слабину – не осмелилась явиться в Париж к своей некогда отвергнутой любви), даже когда они тронулись в дальнейший путь вдвоем, не считая слуги, Виктор не стал более нежным.
   Конечно, особого дискомфорта Соня не чувствовала. Да она вообще ничего уж не чувствовала – влюбленность заливала ее, как Нева столицу в наводнение. И не убежишь никуда, и спасения не предвидится. Соня даже не понимала, где они делают пересадку, где едут по почтовому тракту, где переходят в железнодорожный вагон. Прямого железнодорожного пути из Польши через Германию в Париж то ли не было, то ли он почему-то не подходил Виктору.
   Но Соня мало, что осознавала. Вагон так вагон, карета так карета. Главное – Виктор рядом! Плохо было только по вечерам. Тогда Соня задерживалась около Виктора так долго, как только могла, тянула время, как умела. Ей все мечталось: вдруг он поцелует ее на сон грядущий?
   Но мечта не сбывалась, хоть бедная девушка и лепетала что-то, из последних сил вспоминая каких-то знакомых, чтобы удержать разговор. Но разговор все равно кончался, и приходилось расходиться. На пороге сердечко Сони замирало, как в предсмертной лихорадке вздрагивало в последний раз, но…
   Ничего не случалось. Грандов обычно уже сидел спиной к уходящей девушке. Иногда даже бубнил что-то, а то и грубил «на дорожку». И почему он так делал? Это же верх неприличия!
   Соня выходила и бухалась на постель. Ей казалось, что она уже не живет. Она умирает и только с каждой поной встречей по утру воскресает снова.
   Она видит Виктора, и жизнь начинается!
   Но вечером – опять смерть…
   И вот теперь в благословенном, праздничном, уже почти весеннем Париже Соня никак не может поверить, что ЭТО долгожданное чудо случилось…
   – Я понял, что даже ни разу не поцеловал вас! – хрипло прошептал Грандов и снова коснулся губ девушки.
   Соня прижалась к груди Виктора. И как только он понял, что она хотела сказать?! Вот стоять бы так всю жизнь, вдыхая любимый запах.
   – Хорошо? – улыбаясь, прошептал Грандов.
   Опять он, негодник, прочел ее мысли! Соня хотела сказать: «да!», но голос не повиновался, она только потрясла головой, еще сильнее зарываясь в плащ на груди Виктора. Господи как хорошо!..
   И вдруг (откуда только голос взялся?), Соня вскричала:
   – Да здравствует Париж!
   Боже, ну что за идиотка?! Виктор решит, что она – умалишенная. И ведь такое с ней всегда. От сильного волнения Соня делает не то, что нужно, говорит не то, что положено. Однажды отец взял ее, еще маленькую, на чью-то свадьбу, так она сказала молодоженам:
   – Доброй ночи!
   Все гости захохотали в голос, переглядываясь и перемигиваясь. Одна Соня не поняла, что тут такого. Папа всегда целовал ее на ночь и говорил: «Доброй ночи!» Это же самые главные слова – слова любви.
   А в другой раз Соня ухитрилась сказать на похоронах:
   – С Новым годом!
   И опять все заулыбались – только криво…
   И вот теперь Виктор тоже засмеялся. Соня уже хотела вырваться из его рук и кинуться, куда глаза глядят. Только бы подальше от позора! И тут вдруг осознала – Виктор смеется радостно, счастливо. Он в восторге прижал девушку к себе и закружил.
   И Соня вдруг очнулась. Они же целуются прямо на улице! В центре Парижа – рядом с модным магазином мадам Бреттин. Стыд-то какой! Сейчас соберется толпа. Начнутся крики, ругань, наставления.
   Но ничего не начиналось. Несколько прохожих просто обошли их стороной. Да что же это за город такой, где можно целоваться прямо на улице, и никто не станет ругаться?!
   И снова Виктор прочел ее мысли.
   – Париж – город любви! – прошептал он. – Знаешь, как я переживал всю дорогу? Мне постоянно хотелось взять тебя за руку, обнять, прижать к сердцу. Когда ты уходила к себе, у меня в глазах темнело, чудилось: вдруг больше не увижу?
   – И мне казалось, что я умираю до утра. Назавтра увижу тебя – и снова жизнь!
   – Милая! – Виктор снова обнял девушку. – Все это читалось на твоем прелестном личике. Но я должен был себя сдерживать. Боялся: вдруг оскорбишься и вернешься ДОМОЙ.
   – Значит, теперь ты целуешь меня потому, что уверен, что я уже не вернусь в Москву? – Лукаво засмеялась Соня.
   – Мы оба вернемся, но прежде повидаемся с прабабушкой.
   – Интересно, какая она?..
   Виктор загадочно улыбнулся:
   – Откуда мне знать? Я ее никогда не видел. Но вот что скажу: я хочу, чтобы ты была во всеоружии и понравилась ей. А что такое оружие женщин? Понятно же – платье, шляпка, туфельки модные. Поэтому я хочу, чтобы ты была одета не хуже самой импозантной парижанки. Понимаешь?
   – Но я не могу принять такие дорогие вещи!
   – Считай, что это экипировка. Мои служащие должны быть выше всех похвал. Пойми, Сонюшка, для меня ты в любом наряде – королева. И на мой взгляд, ты краше любой красавицы, но ведь бабуля увидит тебя не моими глазами, а своими. И ты должна ей понравиться.
   Словом, они развернулись и отправились назад в модный магазин мадам Бреттин.
   – Я говорил, что мы вернемся? – с порога подмигнул Виктор невероятно обрадовавшейся их возвращению мадам.
   – Да ты так боек, что мне и переводить не приходится! – улыбнулась Соня.
   – Твоя роль еще впереди. Пока я вспоминаю, что могу. А ты примерь скорее платья!
   И тут же одни продавщицы кинулись приносить платья для примерки, другие начали резать бумагу, чтобы завернуть покупки. После небольшого препирательства Виктор даже уговорил подопечную взять платье наимоднейшего фасона «фру-фру» – с водопадом широких шелковых оборок, которые завораживающе шуршали при каждом движении. А вот от платья с рискованно модным турнюром Соня отказалась – виданное ли дело подшивать под юбку подушечки на уровне, пардон, собственного зада?! Для путешествия же к прабабушке девушка решила взять платье самого простого фасона, зато с модной шемизеткой – накидкой из светло-сиреневых кружев-блонд.
   – Твоя родственница старенькая и не привыкла к новомодным нарядам, – объяснила Соня Грандову. – Простое платье с шемизеткой будет привычнее для ее взгляда, чем «фру-фру».
   Мадам Бреттин удивлялась скромности русской девицы, но возразить не посмела. Богатые заказчики, которые платят не глядя, как этот русский господин, – редкость. Мадам даже вышла на крыльцо проводить покупателей.
   – Пожалуйста, приходите еще, месье, мадемуазель! – бормотала Бреттин, заискивающе поглядывая на мужчину.
   На Соню она обращала мало внимания – понимала, что слово девушки тут не указ, но льстила безбожно.
   – У мадемуазель такая шикарная фигура, мои наряды словно на нее шиты!
   Словом, из магазина Соня с Виктором вышли, увешанные свертками и провожаемые восторженным взором хозяйки.
   И вот Соня уже битый час вертится перед зеркалом в своем номере отеля «Парадиз». И впрямь, платья как на нее шиты! А к платьям Виктор еще настоял купить и манто с удлиненным жакетом, который называли по имени графа Кардигана, и туфли с башмачками-«путешественниками» на маленьких застежках. Виктор даже отослал мерки Сони в корсетную мастерскую и магазин нижнего белья. Туда идти девушка наотрез отказалась. Вспыхнула, зарделась, как маков цвет, но не пошла.
   Виктор тоже не счел возможным покупать ей белье сам. Сказывались московские обычаи – белье для мужчины – табу. Конечно, в веселом городе Париже никого не смутишь клиентом, который выбирает для своей пассии хоть корсет, хоть игривые панталончики. Но Виктор воспитывался не в Париже. Да и Соня не была его любовницей. Так что сообща решили, что в корсетную мастерскую и дамский магазин пошлют служанку из отеля с мерками. Пусть все принесет Соне.
   Вскоре раздался частый стук в дверь.
   – Мадемуазель, ваши покупки!
   Горничная Жизель, запыхавшаяся и восторженная, вывалила на стол целую кипу белоснежных свертков, радостно щебеча:
   – Корсет длинный и корсетка мягкая из мастерской мадам Шемиз. А это – лучшее белье, мадемуазель, – прямо из лавки месье Дриго.
   – Белье продает мужчина? – удивилась Соня.
   – Конечно, мадемуазель Софи! Мужчина может точнее подсказать даме, что ей идет, а что нет. Женщина всегда обманет – позавидует чужой красоте. А мужчина точно присоветует, что скрыть и что утянуть следует!
   Соня вздохнула – как многому еще нужно учиться для парижской жизни. Да если бы она, Соня, зашла в магазин, где панталоны предлагает мужчина, с ней бы, наверное, удар случился…
   – Ах, смотрите, мадемуазель Софи, какой цвет – кипельный! А сколько кружева – просто пена воздушная! – Горничная вынула из упаковки белые панталоны и поднесла их Соне. – Смотрите – здесь разрез для шагу, а тут – бантики. Последний писк, нигде таких не найдете, мадемуазель Софи, только у месье Дриго!
   Жизель быстро начала распаковывать и другие свертки. У Сони зарябило в глазах. Такого количества кружев, бантиков, блондов, кисейных рюшечек она сто лет не видывала. Неужели парижанки носят такую красоту?! Да ведь такое и одеть страшно!
   – Сколько же все это стоит? – прошептала девушка, хотя уже и сама понимала, что расстаться с таким волшебством ей будет не под силу.
   Теперь становится понятно, отчего Париж – город любви! Да от одного вида всех этих кружавчиков и бантиков, голова кругом идет. Попробовали бы парижане впасть в искушение при виде наших панталон до колен цвета «немаркий беж» или «синий домашний»!..
   – А про цену я не должна вам говорить! – засмеялась Жизель. – Месье Грандов, – девушка произнесла фамилию на французский лад с ударением на последний слог, – сказал, что счета он оплатит сам. И не надо вздыхать, мадемуазель Софи! – назидательно произнесла бойкая горничная. – Да если бы по моим счетам платил сам Квазимодо, а не такой красавец, как ваш месье Виктор, – имя тоже было произнесено с ударением на последний слог, – я бы не вздыхала, а пела от счастья. Но, увы, канцлеры не для такой бедной гризетки!..
   – Неужели у вас нет поклонников? – удивилась Соня. – Вы такая красавица, Жизель. Мужчины должны падать к вашим ногам!
   – Ах, мадемуазель, красота часто отпугивает. Простые юноши думают, что я для них слишком хороша, а богатые господа, что у меня уже есть покровитель. Но я, увы, одна…
   – Мне жаль, – вздохнула Соня. – Вы такая жизнерадостная!
   – Да, мадемуазель, я никогда не унываю. К чему? Слезами горю не поможешь. Надо просто ходить в те места, где бывают молодые господа. Вот недавно я была в модном кафе.
   – Сама? – ахнула Соня и осеклась: ах да – в Париже это можно!
   – Да у нас не так, как на вашей заснеженной родине. Как называется ваш город – Москва?
   Соня кивнула.
   – Я слышала о нем от одного месье литератора. Как раз его я встретила в кафе. Мы мило поболтали, но не более. Бедняга не способен на флирт. У него несчастная любовь. Какая-то глупая русская мадемуазель бросила его, потому что он пишет стихи. Разве у вас в Москве не пишут стихи?
   – Конечно, пишут! – засмеялась Соня и вдруг ее смех оборвался.
   Она в растерянности взглянула на Жизель.
   – Как звали того поэта?
   – Месье Гастон Леду. Но только теперь он не поэт. Бросил писать стихи от расстройства. Ах, что творит любовь! – Горничная закатила глаза. – Теперь месье Леду пишет либретто для модных оперетт. Это хороший заработок. И что вашей русской мадемуазель не хватало? Да я бы за такого зубами держалась. Красив, талантлив, кредитоспособен. Чего ж еще?!
   Соня схватила болтушку за рукав:
   – Подождите, Жизель! Как зовут этого поэта?
   – Гастон Леду, мадемуазель.
   Соня ахнула: именно так звали того поэта, о котором с отчаянием вспоминала Варвара!
   – Вы знаете, где он живет, Жизель?
   Горничная закатила глаза:
   – Откуда же мне знать, мадемуазель? Я не какая-нибудь, я – честная девушка. Я не набиваюсь к мужчинам! Месье Гастон просто сказал мне пару комплиментов, и нее. Так принято в Париже. А потом мы разошлись каждый в свою сторону. Но если он вам нужен, вы можете найти его в театре «Варьете» на Монмартре.
   У Сони дыхание оборвалось. Да ведь про этот театр говорила гадалка мадам Ле Бон во сне. Театр «Варьете»!
   – Этот театр стоит по левой стороне бульвара, и у него два ряда белых колонн?
   – Конечно! Это самый модный театр в Париже. Когда была Всемирная выставка, туда приезжали даже короли и принцы со всего мира.
   – И этот театр ставит оперетты на либретто Гастона Леду?
   – Конечно, мадемуазель Софи, имя Гастона там на многих афишах! Но зачем он вам?
   – Дело в том, что та русская мадемуазель, о которой он грустит, – моя подруга, и она скоро приедет в Париж.
   – Повезло же Гастону! – всплеснула руками Жизель. – Любовь, побеждающая преграды и расстояние, – чистый роман! Ну всем везет, кроме меня, бедной девушки!..
   И Жизель, шмыгнув носом, выскочила из номера Сони.


   Париж, февраль 1876
   Вечер того же дня
   Соня плюхнулась на витой стульчик времен рококо. Ну и дела! Гастон все еще любит Варвару. Значит, как только она приедет, нужно помочь им встретиться. Или начать действовать, пока Варя в пути? Рассказать Гастону, что Варвара о нем грустит-вздыхает, объяснить: в том, что они разошлись, виновато незнание языка. Но теперь-то Соня в Париже, она переведет!
   Господи, ну что за благословенный город, этот Париж! Виктор наконец-то поцеловал Соню и хочет, чтобы она понравилась его прабабушке. Ах, зачем? Неужели хочет сделать Соне предложение? А без прабабушки, конечно, нельзя. Ведь она – его единственная родственница. Иначе зачем бы он стал покупать Соне наряды да еще и оплачивать белье?..
   Ах, какая красота! Соня вынула розовый пояс – кружевной со вставками ручной вышивки, с розами. Ах, роза – цветок любви. Недаром его так любила маркиза Помпадур. Она даже создала собственный сорт фарфора и назвала его «„Rose Pompadour“, потому что он был окрашен в любимый ею розовый цвет.
   Соня всплеснула руками – вот про кого она забыла! Сейчас самый удобный момент. Варвара со своими служанками-охранницами осталась в Варшаве. Виктор думает, что Соня любуется бельем и часа на два оставит ее в покое. Самое время прочитать оставшиеся страницы записок Помпадур.
   Девушка повернула ключ в замке. Прислуга отеля постучит. Если что, пусть постучит и Виктор. Соня достала старую шляпную картонку с коричневыми розами по бокам. Когда-то эта шляпка казалась ей верхом изящества. Но сейчас, когда она видела витрины шляпных магазинов Парижа!.. Завтра утром они с Виктором пойдут туда.
   А потом поедут в Версаль к бабушке, вернее прабабушке. Но это завтра. Сейчас – записки Помпадур!
   Вот эти четыре листа Соня уже читала. А вот эти два еще предстоит проштудировать. Вдруг на что-то наткнется!
   Сначала девушка вынула один лист, а все остальное запихнула обратно. Если кто и войдет, один лист можно спрятать в лиф платья.
   Письмо было помечено:
   «Версаль, май 1749».

   «Сегодня я счастлива. Кажется, все обычно. Но…


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Поделиться ссылкой на выделенное