Елена Кондаурова.

Хранительница

(страница 9 из 39)

скачать книгу бесплатно

Поэтому она молча бродила по храму, разглядывая фрески, изображающие деятельность богини, когда она еще жила среди людей, и постепенно увлеклась, потому что это было интересно. На изящно выполненных настенных картинах богиня представала не суровой и мстительной, какой ее представляла себе Лика по рассказам Дорминды и после событий на храмовой площади, а милосердной, любящей и всепрощающей. Сердце Лики уже готово было раскрыться навстречу прекрасному образу, как вдруг она наткнулась на изображение богини с огненным мечом в руках, собирающуюся поразить толпу уродливых существ, напоминающих карикатуры на людей. Они потрясали кулаками в бессильной злобе и заходились беззвучным криком, от которого искажались их и так обезображенные ненавистью лица.

– Што, детошка, никак ижгоев стало жалко? – прошамкал кто-то у нее за спиной.

Лика вздрогнула и обернулась. В двух шагах от нее стояла согнутая старуха, вся в черном, с мерзкой улыбкой на темном морщинистом лице.

– А разве это изгои? – Ей так не хотелось в это верить!

– А хто ж еще, детошка? Ишь как рты-то ражинули, небошь, не охота в решку огненну лежть-то! Ну, нишего, богиня-матушка, заштупница наша, всех их туда мечом жагонит!

На заднем плане фрески действительно была изображена огненная река. Сердце Лики сжалось от боли. Решив, что никогда не поймет эту свигрову религию, она решительно повернулась, чтобы уйти подальше от этой фрески, но бабка с неожиданным для ее возраста проворством схватила Лику за рукав.

– Жалеешь ижгоев, детошка? А шамой не штрашно шреди них окажаться? Ты волошыньки-то прикрой, чтобы не шоблажнить кого ненароком, и крашоту швою шпрячь подальше от греха, а то тебе шамой дорога в ту решку будет!

Она выпустила Ликин рукав и потянулась рукой к ее волосам, причем Лике на мгновение показалось, что рука ее сжимает что-то черное, похожее на кусок свежей грязи. Она отпрыгнула, пытаясь не дать испачкать себя, и сделала отвращающий жест рукой. Старуха, не удержавшись, упала на пол и что-то негромко забормотала под нос. Лика замерла. У нее возникло такое чувство, что ее связали и она не может пошевелиться. Между тем голос бабки становился все громче и зазвучал речитативом, произнося странные, мало связанные между собой по смыслу слова проклятия.

В этот момент к ним подошла Пила, решительно встала между старухой и Ликой и скомандовала:

– А ну пошла от нее, старая ворона!

Бабка зашипела, подняла руку и швырнула в Пилу тот самый кусок грязи, от которого минутой раньше увернулась Лика. Заметив это, Лика, неожиданно для самой себя резко выскочила из-за спины подруги, выставила перед собой обе руки.

– Арр-хэн! – То ли крик, то ли всхлип.

С пальцев сорвалось белое пламя и мгновенно окутало и старуху, и комок грязи, летящий в Пилу. Бабка закатила глаза и повалилась на бок.

Пила схватила Лику за руку и почти бегом понеслась на выход, таща ее за собой.


– Ну ты даешь, подруга! – сказала она, стоя на темных ступенях и пытаясь отдышаться. – Это же надо, саму бабку Крыньку отшить! Что ты ей такого крикнула, что она сразу загнулась? – Лика пожала плечами. – Или ей просто время пришло на тот свет отправляться как раз в тот момент, когда она решила тебя на путь истинный наставить? Слушай, сколько себя помню, она всегда в храме отиралась, и всегда была такая же старая.

Я даже представить не могла, что она когда-нибудь сдохнет!

– За что ты ее так не любишь, Пила?

– А за что можно любить вредную и злобную старуху, Лика? – поморщилась Пила. – Она уже всех тут достала, как ее еще не выгнали до сих пор, не понимаю! Но ты мне не ответила. Что ты ей все-таки крикнула?

– Да не знаю я! У меня это не нарочно получилось! Когда я увидела, что она в тебя какую-то гадость бросила, у меня будто крышу снесло! Я что-то сделала, а что – и сама не поняла!

– Гадость бросила? По-моему, она просто так руками размахивала, старая ведьма! – Лика снова дернулась, и Пила поспешила ее успокоить. – Ну ладно, ладно, не переживай! Постой-ка здесь, я за Нетой сбегаю, а то она нас там обыскалась, наверное!


Когда к верховному жрецу Центрального ольрийского храма Всевеликой богини пришел неизвестный бритоголовый человек в потертой одежде, его секретарь, молодой монах, недавно занявший эту должность, очень удивился. Но еще больше он удивился, когда его господин, пришедший после визита странного гостя в возбужденное состояние, абсолютно не соответствующее нормам поведения священнослужителей, обязанных в любом случае сохранять безмятежность, приказал доставить к нему храмовое пугало: старуху по прозвищу Крынька. Приведя еле доковылявшую до кабинета верховного жреца безобразную старуху, которая всю дорогу только и делала, что осыпала и его, и верховного жреца проклятиями, секретарь перевел дух, но, как выяснилось, ненадолго. Разговор его господина с Крынькой не затянулся, и секретарю пришлось вести ее обратно. На его счастье, старуха на этот раз выглядела довольной и осыпать его проклятиями не стала. С чем это было связано, ему так и не довелось узнать, потому что этим же вечером он, поднимаясь по лестнице, оступился, упал и, ударившись головой о неизвестно откуда взявшийся в здании монастыря камень, умер. Впрочем, даже если бы он и остался жив, незначительность его должности вряд ли позволила бы ему до конца разобраться в происходящем, все хитросплетения которого были известны только верховному жрецу.

* * *

Когда Багин доложил Тито-су о том, что их подопечная намеревается посетить храм Всевеликой, тот сначала подумал, что, наконец-то, ему улыбнулась удача. Он позвал храмовую ведьму, которая уже много лет верой и правдой служила делу укрепления веры среди местного населения, и дал ей четкие указания насчет молоденькой блондинки, которую сложно было с кем-либо перепутать. В том, что старуха справится, Тито-с не сомневался, несмотря на все насмешки его светлости. Потому что каждое ее проклятие было шедевром магического искусства, снять которое было под силу только самым сильным монастырским магам, да и то примерно раз в полгода ведьма в порыве вдохновения выдавала нечто настолько заковыристое, что даже они опускали руки. Простым же людям оставалось только собирать деньги на мага и молиться пресветлой, чтобы не оставила своей милостью. И то и другое было в равной степени полезным для храма, и поэтому старую ведьму как могли берегли, холили и лелеяли, выплачивали ей солидное содержание и временами баловали разного рода подарками.

Когда же Тито-су доложили о смерти Крыньки, он сначала попросту не поверил. Потом подумал, что эта смерть наступила от естественных причин, а точнее, от старости. В то, что в этом повинна молоденькая, потерявшая память девчонка, с которой Крынька разговаривала перед смертью, он верить не хотел и, как страус, прятал голову в песок до тех пор, пока монастырские маги четко и однозначно не назвали ему причину смерти храмовой ведьмы. По их мнению, это было силовое магическое воздействие пятой степени, причем белое, и вот после этой новости верховному жрецу стало по-настоящему плохо.

Глава 5

Пришла зима, вьюжная и снежная, как и все зимы на севере Ольрии. Долгая череда предзимних праздников, традиционно отмечаемая в Ольрии еще с языческих времен, уже закончилась, и веселая праздничная кутерьма, закружившая Лику в эти дни, канула в лету.

Права была Нея, когда делала ставку на светловолосую рабыню смертельно опасного изгоя. Парни крутились вокруг нее постоянно, но, натыкаясь на холодное равнодушие и плохо скрываемое отвращение, были вынуждены обращать внимание на окружающих ее менее привередливых девушек. И у Неи, и у Дары появилось столько поклонников, что они должны были носить Лику на руках, если бы их одновременно с благодарностью не душила черная зависть. Только Тибун по-прежнему хранил верность Лике, хотя после памятного знакомства с ее хозяином стал вести себя значительно сдержаннее.

Пилу молодые люди тоже не обходили своим вниманием, но смириться с ее характером был способен далеко не каждый. Сама Пила тоже была не склонна идти на компромисс, ей нужен был сильный, надежный и умный мужчина, с которым она могла бы быть на равных, а остальные могли не беспокоиться.

И наконец-то кое-кто из парней заметил Нету, но ее застенчивость, как всегда, помешала ей отреагировать должным образом, и их внимание стало носить оттенок насмешливой снисходительности.


Однажды Лика пришла с посиделок намного позже обычного, и Таш, который по-прежнему дожидался ее каждый вечер, решил выйти и поинтересоваться, что же случилось. Но она разговаривать не пожелала, отвечала на его вопросы неохотно и при этом прятала от него правую руку, замотанную носовым платком. Вскоре она, извинившись, ушла в свою комнату. Таш посидел несколько минут в одиночестве и, выругавшись, пошел за ней. Ему не хотелось давить на нее, но ситуацию следовало прояснить немедленно.

Он подошел к ее комнате и прислушался. За дверью было тихо, наверное, она уже легла. Таш негромко постучал и распахнул дверь. Она сидела на своей кровати и подняла голову, когда он вошел. Таш взял стул, сел напротив нее и сказал:

– Рассказывай.

Она попыталась сопротивляться. Делано пожала плечами и натянуто улыбнулась.

– Что именно?

– Не валяй дурака! Ты знаешь, о чем я. – Таш кивнул на ее руку.

Рил с безнадежным видом отвернулась от него и начала рассказывать.

– Понимаете, там, на посиделках, один парень есть...

– Как зовут?

– Вача Длинный.

– Ну, знаю, дальше.

– Вы же знаете, что я с Нетой туда хожу. Раньше я с ней все время рядом была, а теперь вокруг меня постоянно Тибун крутится, то на танец пригласит, то с гитарой привяжется. В общем, с недавних пор этот Вача начал к Нете приставать. При всех, представляете? То ущипнет, то зажмет ее в углу. А она же безответная! Она ему слова сказать не может, и меня рядом нет. Ее обычно Пила защищала, а сегодня... – Арилика чуть помолчала, а потом повернулась к нему и решительно продолжила: – А сегодня Пила почему-то не пришла, а меня задержали, и я думаю, что нарочно. Но у них ничего не вышло, я не осталась и не стала ждать Тибуна, чтобы он меня проводил. Пошла одна. А когда стала подходить к дому, смотрю, у Нетиного дома кто-то возится. Я остановилась, прислушалась – вроде как голос Неты. Подошла посмотреть, и вижу, что этот... – Рил остановилась, чтобы не выругаться. – Это ничтожество... Он прижал ее к забору, расстегнул на ней платье и лапает ее. А она даже не кричит, только поскуливает, как щенок. Если бы не я, он бы ее, наверное...

– А ты что?

– А я, – тут Рил немного смутилась, – я не знаю, как это у меня получилось, но я сломала ему нос. По-моему. А еще дала ему в глаз и... ну, в общем, между ног. Вот. Нета убежала, а он сказал, что если бы я не была твоей рабыней, то он бы меня убил.

– А ты?

– А я сказала, что пусть радуется, что я не убила его.

Таш не знал, злиться ему или смеяться над ее рассказом. Этот Вача работал на Крока и был парнем с характером. Интересно, как он переживет то, что девка набила ему морду? И вообще, как это у нее получилось?

– Покажи руку! – потребовал он.

Рил развязала платок и протянула ему руку. Таш взял ее, и недоумение его только усилилось. Маленькая узкая ладонь, тонкое запястье, длинные нежные пальцы – как этим можно было сломать кому-то нос или дать в глаз? Тем не менее кожа на пальцах была стесана почти до кости, а сами пальцы уже начали распухать. Таш не стал ломать голову над тем, действительно она это сделала или нет, завтра и так все станет ясно, а пошел за мазью и бинтами. Надо было обработать рану.


На следующий день он пошел к Ваче в гости. Вача был из местных, изгоем не был, и жил с родителями. Такую профессию он выбрал себе сам, никакой необходимости у него в этом не было. Он вполне мог бы жить честно, зарабатывать себе на жизнь, плотничая, как его отец, но не захотел. Его родители все еще надеялись, что он одумается, и не прогоняли его. А значит, его пока принимали и все остальные, несмотря на его занятие.

Дверь Ташу открыл сам Вача, и, глядя на него, Ташу захотелось засмеяться, потому что выглядел он как после хорошей драки. Его нос действительно был сломан, или Таш ничего не понимал в сломанных носах, а под правым глазом красовался роскошный синяк. При виде Таша Вача, несмотря на свою уже ставшую притчей во языцех наглость, несколько смутился. Таш же спокойно прошел мимо него в дом, и Ваче ничего не оставалось, как последовать за ним. Его родителей дома не оказалось, но это было к лучшему: можно было не церемониться. Таш по-хозяйски уселся за стол в горнице и очень спокойно спросил:

– Это кто тебя так?

Наглость тут же дала о себе знать.

– А кому какое дело? – ощетинился Вача, усаживаясь напротив Таша.

– Мне есть дело, раз спрашиваю.

– Я ее не трогал! Не знаю, что она там тебе наплела!

– А я в этом не уверен. – Голос Таша по-прежнему ничего не выражал, и тем не менее Вача начал оправдываться.

– Она сама в мои дела влезла! Подумаешь, пощупал ее подружку. Ничего бы я ей не сделал! – Чем дальше, тем сильнее Вача заводился. – А она накинулась на меня, как сумасшедшая! Да если бы она не была твоей рабыней, я бы ее прибил! Тебе ее надо на цепи держать, чтобы на людей не бросалась!

После этих слов Вача вместе с табуреткой отлетел к противоположной стене и рухнул на пол. Таш подошел к нему, парень был в сознании и попытался уползти, но Таш не стал его добивать. Только наклонился к нему и сказал:

– Еще раз увижу в Закорючке – прибью.

И ушел. И если он еще хоть что-то знал о своих собственных ударах, то у Вачи теперь, вдобавок ко всему прочему, была сломана еще и челюсть.


За этим, в сущности, не столько значимым, сколько неприятным, по мнению Лики, инцидентом последовали события, которых она при всем желании не смогла бы предвидеть в тот момент, когда ломала Ваче нос. А если бы смогла, то сделала бы все что угодно, только бы исправить то, что она, по недомыслию, натворила.

Прибежавшая домой вся в слезах и в разорванном платье Нета, конечно же, была вынуждена рассказать обо всем, что произошло, своим хозяевам. И они, люди очень пожилые, сделали из этого свои выводы. Они решили, что Нету необходимо как можно скорее выдать замуж, пока не пошли сплетни, иначе ее шансы на семейную жизнь становились совсем призрачными.

И с оханьем, стенаниями и плачем они отдали ее какому-то дальнему родственнику своих знакомых, который согласился ее взять, позарившись на небольшое приданое, выделенное ей сердобольными хозяевами.

Лика вместе с Пилой присутствовала на венчании, и была не в состоянии удержать злые слезы, безостановочно катившиеся из ее глаз. Своей обострившейся в последнее время из-за чувства вины интуицией она ощущала, что муж Неты не то что не любит ее, она вызывает в нем отвращение, и перед глазами Лики вставали картины такой семейной жизни маленькой вандейки, что волосы вставали дыбом. И, похоже, не у нее одной.

Мрачно молчавшая во время церемонии Пила, как только они вышли из храма, вынесла свой вердикт:

– Да, не повезло нашей королеве с мужиком! А ты еще удивляешься, почему я не хочу замуж! – Хотя уж кто-кто, а Лика этому совершенно не удивлялась.


Молодые зажили в маленьком домике, который Кивену (так звали мужа Неты) помогли купить родственники, и который они обставили на приданое Неты. Какое-то время они обживались, а потом молодой муж устроился в лавку приказчиком, и Нета стала приходить в гости к прежним хозяевам и, разумеется, к Лике. На вопросы подруги о том, как она живет, Нета неизменно отвечала, что хорошо, но вид у нее при этом был такой несчастный, что даже Пила не решалась выспрашивать подробности и уж тем более подшучивать.

Как-то, спустя недели три после свадьбы, Нета не показывалась у Лики три дня подряд, и подруги забеспокоились. Отпросившись у Дорминды, они пошли навестить свою замужнюю подружку, и, как только она открыла им дверь, поняли, почему она не приходила.

Лицо Неты представляло из себя сплошной синяк, на шее красовались следы от пальцев, а левое запястье было замотано тряпкой. Под сочувствующими взглядами подруг Нета совсем смутилась и забормотала что-то о том, как она поскользнулась и упала. А также о том, что им лучше уйти, потому что Кивен скоро придет обедать. Пила, не считая нужным возражать избитой подруге, просто молча отодвинула ее от двери и прошла в дом. Лика не менее решительно последовала за ней.

Усевшись за кухонным столом, Пила потребовала:

– Ну, давай рассказывай, что тут у тебя творится!

Нета, не зная куда девать разукрашенное лицо, горячо заговорила о том, что это она сама виновата, что хозяйка из нее никудышная и т. д. Пила подняла руку, останавливая этот поток.

– Так, с чего ты взяла, что ты плохая хозяйка? Мне Лика уже все уши прожужжала, что у тебя все получается лучше, чем у нее, и что она никогда не научится делать женскую работу так, как ты! Что конкретно настолько не устроило твоего мужа?

Нета мучительно покраснела сквозь синяки.

– Суп.

– Так. А еще?

После этого вопроса Нета вообще опустила голову и замолчала.

Тут хлопнула входная дверь, и из прихожей послышался шум. Нета, встрепенувшись, резко сорвалась с места и бросилась туда.

– Что ты там копаешься, дрянь? – прозвучал недовольный голос Кивена. – А ну-ка, помоги сапоги снять! Да чего ты возишься, дура бестолковая! – Звук удара и грохот упавшего ведра.

Через пару секунд он вошел на кухню и замер, с неудовольствием глядя на сидящих там девушек.

– А вы что здесь забыли, барышни? – холодно поинтересовался он, даже не поздоровавшись. – Нета теперь замужняя женщина, ей некогда с вами лясы точить. Так что ступайте-ка вы отсюда подобру-поздорову, нечего ее с пути истинного сбивать!

Пила, чье ольрийское воспитание не позволяло ей вмешиваться в супружеские отношения, встала и молча направилась к выходу. Но, как выяснилось минутой позднее, Лике, обычно мягкой и всеми способами избегающей конфликтов Лике, глубоко плевать на все ольрийские обычаи вместе взятые. Она взяла со стола нож, медленно встала и подошла к Кивену почти вплотную.

– Если ты еще раз, сука, хоть пальцем ее тронешь, я тебя порежу!

Пила и Нета, не ожидавшие от нее ничего подобного, остолбенели, а Кивен презрительно хмыкнул:

– Ты, пигалица? – Он оглядел ее с высоты своего роста. – Если бы не твой хозяин, я прибил бы тебя прямо здесь, и ничего бы мне за это не было!

Вообще-то Лике в тот момент и в голову не пришло прикрываться Ташем, но после того, как Кивен сам напомнил о нем, она решила не стесняться.

– А если я ему нажалуюсь, от тебя мокрого места не останется!

Кивен ухмыльнулся и сплюнул на чисто вымытый пол.

– Да ничего он мне не сделает! Никто не будет встревать между мужем и женой, цыпа!

Лика подняла на него такой бешеный взгляд, что Пила, быстро сообразив, что дело пахнет керосином, схватила свою чрезмерно агрессивную подругу за рукав и с силой потянула вон из дома.


К счастью, Дорминда уже ушла, когда они вернулись, потому что Пиле совсем не улыбалось объяснять ей, почему Лика находится в таком... неуравновешенном состоянии. Сама Пила тоже была далека от спокойствия, и потому решила, что им обоим не помешает выпить чего-нибудь... расслабляющего. Она по-хозяйски прошла на кухню, немного покопалась на полках и с довольным возгласом выудила оттуда большую бутыль с вином. Налив два полных стакана, она протянула один Лике, нервно нарезающей по кухне круги. Та залпом, не глядя и не чувствуя вкуса, выпила и наконец-то бросила свое бесполезное занятие, усевшись за стол напротив Пилы.

– Пила, скажи мне, ей правда никак нельзя помочь?

Ответ Пилы был кратким и очень емким.

– Нет.

– И даже Таш ничего не сделает?

Пила пожала плечами.

– Вряд ли он станет вмешиваться. Кто она ему? Нет, Кивен прав, никто не захочет вставать между мужем и женой. Богиня не велела, да и неблагодарное это занятие!

– Тогда я сама его прибью! – мрачно пообещала уже слегка опьяневшая Лика.

Пила налила еще вина.

– А кормить ее кто будет? Ты?

Вопрос был чисто риторическим.

– Но неужели ничего нельзя сделать? – простонала Лика.

– Ну почему же? – Пиле во хмелю сам змей был не брат. А вино оказалось крепким и накрывало так, что дай боже. – Можно к ведьме сходить, пусть приворотное зелье сварганит! – Пила пьяно хихикнула. – По-моему, моя мачеха к ней точно наведывалась, судя по тому, как она сейчас из отца веревки вьет!

– Шутишь? – удивилась Лика. – Здесь, что, правда, есть ведьма?

– А ты что, не знала? Она живет рядом, на соседней улице, крайний дом. Да ты ее видела! К ней со всего Олгена бабы шастают мужиков привораживать!

– И как, помогает?

– Еще как! Она же зарегистрированная, у нее и бумага из храма есть. Все чин чином!

– Тогда это идея! – тут же загорелась энтузиазмом Лика. – Пошли!

– Эй, ты чего, прямо сейчас хочешь идти?

– А чего тянуть? – от всей пьяной души возмутилась подруга. – Пока мы будем ждать, он ее вообще убьет!

– Тоже правильно, – согласилась Пила, разливая остатки вина по стаканам и мимоходом удивляясь, что оно так быстро кончилось. Лика встала, слегка пошатываясь, сбегала за плащами и деньгами, и они, поддерживая друг друга, направились к ведьме.


Жизнь давно отучила Далиру чему-либо удивляться, и уж две хорошо набравшиеся девушки в любом случае не смогли бы вызвать у пожилой женщины это забытое чувство. Тем более что пришли они за тем, за чем обычно приходили в этот дом все женщины. Разве что светленькая показалась Далире на секунду странной, но не более того. Поэтому она спокойно начала делать свою обычную работу. Сначала расспросила, что и как, потом насыпала трав в котелок и приступила к самому важному. Для того чтобы зелье получилось, надо добавить в него немного удачи, которую она обычно забирала у клиенток. А чего они хотели, за все надо платить! В храме такое зелье называли «грязным», но клиенткам до этого, как правило, не было никакого дела. Лишь бы работало. И жаловаться на приготовившую его ведьму они не спешили. Скорее, жалобы последовали бы, если бы она решила сделать его «чистым», которое срабатывало в одном случае из десяти.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное