Елена Кондаурова.

Хранительница

(страница 5 из 39)

скачать книгу бесплатно

– Подкидыши, – брезгливо сказала Дорминда.

Их прижгли, не обращая внимания на плач, посыпали ранки синим порошком и унесли в храм.

– Что с ними будет? – чужим голосом спросила Лика.

– Ничего! – резко ответила не желающая вдаваться в подробности Дорминда. О судьбе таких детей ходили страшные слухи, и, учитывая то, что она ни разу не встречала взрослого изгоя, выросшего при храме, пожилая женщина склонна была им верить. Но говорить об этом впечатлительной Лике ей не хотелось. – Там о них позаботятся!

Лика вдруг повернула к ней резко повзрослевшее лицо и спросила:

– Дорминда, почему их просто не убивают? Зачем заставляют переживать такое, если потом все равно убьют?

– Наша всемилостивейшая богиня не хочет просто так отнимать подаренную жизнь! – заученно ответила та. – Она хочет, чтобы ее дети через унижение других научились бояться и избегать греха, где бы он их не подстерегал! А жизнь изгоя ей не нужна, она навсегда изгоняет его из своего сердца, потому что он есть воплощенное зло! Лика покачала головой и отвернулась. Нет, ей никогда этого не понять.


Домой они возвращались молча. Даже на Дорминду церемония произвела тяжелое впечатление, хоть она ни за что не призналась бы в этом. Дома они опять же молча доделали все дела, и Дорминда, уже уходя, все-таки заговорила с мрачной и потерянной Ликой.

– Лика, доченька, нравятся тебе наши порядки или нет – тут уж ничего не поделаешь! Такова жизнь! Таш – хороший человек, это я могу сказать открыто. Он изгой и преступник, но он хороший человек! За два года, что я к нему прихожу, я не слышала от него ни одного дурного слова! Но ты, Лика, девочка моя, беги от него, как от огня, пока еще не поздно. Он пожалел тебя, так воспользуйся этим! Устрой свою жизнь, выйди замуж, нарожай деток. Что еще нужно женщине для счастья?

После этих слов пожилая служанка прослезилась, и Лика, тоже расплакавшись, обняла ее, не зная, что сказать. Она видела, что Дорминда и в самом деле переживает за нее, но не могла ей ничего пообещать, кроме того, что хорошо обо всем подумает.


Она ушла, а Лика без сил свернулась калачиком на кровати, стала думать. Правда, думалось ей совсем не о том, о чем советовала Дорминда. У нее перед глазами, как наяву, стоял помост, на котором клеймили грешников. Она вспоминала, как они протягивали палачу руки, и ей становилось не по себе от беспомощности этого жеста. Она вдруг поняла, почему клеймо не ставят на более заметном для окружающих месте – оно в первую очередь было предназначено для самих изгоев. Чтобы они каждый день смотрели на него и знали, что они – отверженные. Что они никому не нужны, даже давшим им жизнь богам. Чтобы они чувствовали себя грязными и стыдились этого. Чтобы они не сопротивлялись, когда их будут убивать. Чтобы сами не хотели жить.

А еще Лика поняла, почему Таш никогда в жизни не позволит ей остаться с ним. Потому что не захочет, чтобы его ребенку досталось такое же клеймо, как у него. Дорминда как-то упомянула, что он – изгой с рождения, и Лика уткнулась в подушку, давясь рыданиями, от представившейся ей картины его клеймения.

Потом взяла себя в руки и успокоилась, решительно вытерев слезы.

Таш хочет, чтобы она вышла замуж? Хорошо, чтобы доставить ему удовольствие, она попытается.

Хотя мысль о замужестве вызывала в ней отвращение, и она даже знала почему. Если она свяжет судьбу с кем-нибудь из местных, ей придется с головой окунуться в эту жизнь, и спасения уже не будет. Она окажется связанной по рукам и ногам обязательствами перед мужем, детьми и родственниками, сверху ее придавит груз многочисленных обязанностей жены и матери семейства. И храм, со своими порядками, будет стоять надо всем этим, придавливая ее своим могуществом. Лика уже сейчас задыхалась, и на секунду ее посетила крамольная мысль, что проще было бы умереть, чем добровольно ввязываться во все это.

Глава 3

Таш и Самконг уже битый час ломали друг друга на тренировочной площадке. После вчерашней попойки на Самконга было жалко смотреть, но именно в такие дни на него обычно накатывало желание начать вести здоровый образ жизни и поддерживать свое тело в должном состоянии. Силушкой его богиня не обидела, но гибкость с возрастом стала не та, и он пыхтел, как забытый на плите горшок каши, пытаясь вывернуться из очередного захвата Таша, который, проявляя редкостную жестокость, даже не думал поддаваться. Напротив, сделал еще пару неуловимых движений – и безжалостно ткнул старого друга мордой в песок, которым был щедро посыпан поединочный круг. Отпустил же его только тогда, когда побежденный друг энергично заскреб землю свободной пятерней.

– Ну, что, хватит на сегодня? – спросил он, протягивая Самконгу руку.

Тот, отплевываясь, схватился за нее и тяжело поднялся с колен.

– Хватит, – недовольно проворчал он. – Ну ты и...

– Кто? – спокойно поинтересовался Таш.

– Гусь! – огрызнулся Самконг. – Только кости ломать горазд! Никакого душевного понимания в тебе нету.

– Понимания? – удивился Таш. – Какого свигра я тебя понимать должен? Это что, я тебя с бодуна сюда притащил?

– Ну, тащить, может и не тащил, – нехотя согласился Самконг, – но что песок заставил жрать, это да!

– Знаешь, что? – разозлился Таш. – В следующий раз, когда на тебя накатит, я буду тебя на скотном дворе тренировать, чтобы ты вместо песка навоз жрал!

– Я же говорю, никакого душевного понимания и сострадания к чужой головной боли! У самого-то, небось, ничего не болит!

– Ну вот, я еще виноват в том, что не нажрался вчера, как некоторые!

– Да ты мало того, что не нажрался, так еще и слинял в самом разгаре праздника. Все наши, помню, удивлялись, куда это ты подевался?

– А они еще способны были заметить, что меня нет?

– Конечно, способны, за кого ты нас принимаешь? Все заметили, что тебя нет, даже Лайра глазки продрала и поинтересовалась: а что это Таш ее девочек так невежливо проигнорировал? Не понравились, что ли? Всего-то одну и помял.

– Какого змея? – опять вскипел Таш. – Я вам что, петух, что ли, на каждую курицу кидаться?

– Не горячись, Таш, они же не со зла! Вон Валдей сразу за тебя заступился! Так прямо и сказал: Таш вам что, жеребец, что ли? У него дома такая краля живет, что на других даже и смотреть не захочется.

Таш мгновенно остыл. Так вот к чему весь этот разговор.

– Допустим. Только она не краля, и если кто к ней свои лапки потянет, может и огрести, ясно?

– Да это всем уже давно ясно. Неясно только то, зачем ты ее до сих пор прячешь. Ты ж ее вроде как замуж собрался отдавать?

– Может, и собрался. Вам-то что?

– Да нам-то ничего. Только как она себе жениха найдет, если ты ее из дома не выпускаешь?

– Как вы меня достали все! Болела она, ясно? Болела! Вам что, Заген не натрепал, в каком состоянии она ко мне попала?

– Да ладно, ладно, Таш, не злись! – примиряюще сказал Самконг. – Это я так, к слову. Но сейчас-то, я надеюсь, она выздоровела? Может, позволишь посмотреть, а?

Таш вдруг расхохотался.

– Самконг, друг мой! Ты полчаса выводил меня из себя только для того, чтобы попросить показать тебе мою рабыню?

Друг пожал плечами и тоже рассмеялся.

– Ну, а зачем же еще?

– А нормально попросить не мог?

Самконг делано вздохнул.

– Таш, друг мой! Я знаю тебя уже столько лет, что с большой долей уверенности могу сказать, что если бы я попросил тебя, как ты выражаешься, нормально, то ты послал бы меня так далеко и надолго, что у меня не было бы никаких шансов вернуться. – Баронское воспитание иногда начинало лезть из Самконга, как шерсть с шелудивого кобеля.

Таш хмыкнул.

– Как пить дать, послал бы! Нечего ей с изгоями клеймеными якшаться! Ей, как ты правильно заметил, еще замуж выходить!

– А я не клейменый, Таш! Я, если что, и жениться могу!

Оба засмеялись, но Таш при этом все-таки наградил своего друга увесистым подзатыльником. По-дружески, разумеется. А клейма у Самконга действительно не было, и оба знали, почему.

* * *

Таш и Самконг познакомились во время драки в одном из портовых кабаков Вангена, столицы Вандеи. Обычная свалка, наступившая после пьяного вопля «Бей клейменых!» Лучшее развлечение для одуревших от морского однообразия матросов. Изгоев в кабаке обнаружилось всего человек пять, включая Таша, но к ним неожиданно присоединился высокий черноволосый красавец, явно благородных кровей. Высокомерно заявив, что он тоже изгой, он вытащил меч и вскочил на стол, первым открывая всеобщее веселье.

Он был великолепен. Таш краем глаза наблюдал за ним с невольным восхищением. Парень прыгал по столам, как горный козел по скалам, блестя синими сумасшедшими глазами, и успевал между делом раздавать комплименты столпившимся у дверей кухни служанкам.

К концу драки они остались вдвоем. Встали спиной к спине, что получилось как-то само собой, и приготовились дорого отдать свои жизни. К их удаче в этот момент в кабак ввалилась городская стража и повязала всех, не разбираясь, кто изгой, а кто нет.

Потом, уже в участке, все-таки разобрались, матросов отпустили, а изгои, как всегда, остались виноватыми. Таш и Самконг провели ночь в тюрьме, ожидая наутро самого худшего. Тогда-то Самконг и вывалил на новообретенного друга свою историю.

Оказалось, что он действительно был законным сыном одного вантийского барона, который, будучи уже немолодым и имея взрослых сыновей от первого брака, женился вторично на красивой дворяночке из одного из обедневших, но знатных родов. Молодую жену он обожал, и сына, который в скором времени появился на свет, тоже. Он даже изменил завещание, чтобы после его смерти оба дорогих ему существа были обеспечены самым наилучшим образом. Самконг с детства ни в чем не знал отказа, а когда подрос, его отправили учиться в лучшую школу меча в Ванте, после чего он собирался занять достойное его место при вантийском дворе.

К сожалению, этим мечтам не суждено было сбыться. В один прекрасный день барон, бывший к тому времени уже очень старым человеком, отправился в мир иной, а его старшие сыновья приложили все усилия к тому, чтобы наследство оказалось поделенным между двумя наследниками вместо законных четырех. Они обвинили мать Самконга в грехе прелюбодеяния, а также в том, что она произвела на свет ублюдка, и подали на нее в суд. Как назло, красавец Самконг был точной копией своей матери, не унаследовав от отца ничего, кроме баронской гордости и любви к прекрасному полу, а потому доказать что-либо в суде молодой баронессе было очень сложно. Точнее, невозможно, потому что ее пасынки откуда-то привели не меньше двух дюжин свидетелей ее развратного поведения, а также представили суду множество улик. В общем, мать осудили и приговорили к позорному клейму и работе в городском публичном доме, дабы возместить семье барона все затраты на воспитание ублюдка.

Сам Самконг в это время был в школе и ничего не знал о произошедшем. Его вызвали в столицу ничего не объясняющим письмом, и только преданность старого слуги не позволила ему попасть в руки правосудия. Он вовремя сбежал, разумеется поклявшись отомстить и вытащить мать при первой же возможности.

Таш, которому на тот момент было все равно куда идти и для которого понятие «мать» было свято, пообещал помочь. Если к тому времени будет еще жив, конечно.

В тот раз удача от них не отвернулась. Им удалось удрать буквально из здания городского суда, и они так и не узнали, в чем их обвиняли и к чему собирались приговорить.

Да, они отомстили всем виновным так, что мало не показалось. Оба сводных брата Самконга отправились на тот свет, а сильно пострадавший в пламени пожара и частично разрушенный баронский замок до сих пор продолжает наводить ужас на обитателей тех мест. Мать они тоже вытащили и, благодаря реквизированным из замка фамильным драгоценностям, золоту и ценным бумагам, устроили со всем возможным комфортом в небольшом грандарском городишке. К сожалению, все их старания оказались бесполезными. Баронесса медленно угасала, не в силах пережить тот стыд, который выпал на ее долю. Она умерла всего через год после тех событий, и было ей на тот момент всего тридцать семь лет.

У Самконга не было клейма, и если бы теперь, при его нынешнем богатстве, он решил бы попытаться исправить давнишнюю несправедливость, то у него это вполне могло получиться. Таш был уверен, что он без особого труда смог бы вернуть себе титул барона, вместе с землями и замком, которые принадлежали ему по праву. Но еще больше он был уверен в том, что стоит Самконгу появиться в любом государственном учреждении Ванта и назвать свое имя, как его моментально схватят и предъявят ему такой список всевозможных прегрешений перед законом и короной, что, каким бы он ни был высоким и крупным мужчиной, на его теле все равно не хватило бы места для всех клейм, которые он заслужил. То же самое касалось и еще полутора-двух десятков стран по всему побережью, которые Самконг в разное время почтил своим присутствием. Иногда в компании Таша, иногда в какой-нибудь другой компании, когда случалось так, что жизнь разводила друзей в разные стороны.


Таш закончил свои дела только к вечеру, когда на Олген опустились ранние осенние сумерки. Уже сто раз прокляв про себя всех богов, он зашел за Самконгом, чтобы все-таки отвести его к себе домой. Что из этого получится, он, конечно, мог себе представить, даже мог предложить на выбор несколько вариантов развития событий, но ни один из них его не устраивал.

Самконг всегда нравился женщинам, да и как он мог не нравиться, если у него было все, что они любят? И внешность, с годами, конечно, изменившаяся, но нисколько не утратившая своей привлекательности, и, что гораздо важнее, манеры бывшего барона, умевшего превращаться в заправского обольстителя и дамского угодника. Кроме того, любовь у Самконга с прекрасным полом была взаимной. Женщины любили его, а он любил их. И в этом, по мнению Таша, заключалась самая главная опасность.

Но, с другой стороны, рано или поздно эта встреча все равно произойдет, так лучше пусть все случится сейчас, чем тогда, когда уже сложно будет что-либо изменить. В общем, сказать, что у Таша на душе кошки скребли, значит, ничего не сказать. Впрочем, оказалось, что кошки скребли не у него одного. Вышедший из дома Самконг, по самые глаза закутанный в плащ, неожиданно матюгнулся и сунул руку за пазуху.

– Вот зараза, царапается!

– Чего там у тебя? – удивился Таш.

– Чего, чего. Подарок для твоей рабыни.

– Это еще зачем?

– Эх, Таш, вот вроде и не дурак ты, и на свете не первый год обретаешься, а таких простых вещей не понимаешь! Разве ж можно к бабе без подарка ходить?

– Она не баба!

– Так тем более!

Таш хмыкнул, но ничего не сказал. Так и молчал до самого дома. Самконг, хорошо зная своего друга, даже не пытался его разговорить. Все равно бесполезно.

Идти было недалеко, поместье Самконга располагалось на окраине Олгена, подальше от любопытных глаз, но все же неподалеку от Закорючки. Хотя дорога и не заняла у них много времени, все же, когда они подошли к дому Таша, уже совсем стемнело и на небе загорелись первые звезды. Воздух был стылым, и по всему было ясно, что ночью наверняка ударит первый морозец.

Таш не стал открывать своим ключом, просто постучал. За дверью раздались легкие шаги, щелкнул замок, и... Самконг, уже приготовившийся говорить приветствие, замер с открытым ртом. На пороге стояла Рил.

– Рил, у нас гости, – сказал Таш, награждая друга чувствительным тычком в спину.

Тот закрыл рот и шагнул через порог, но дар речи так и не обрел.

– Это мой старый друг Самконг, Рил, – представил смутившегося друга Таш, хотя кто угодно мог поднять его за это на смех. Надо окончательно свихнуться, чтобы представлять друзей рабыне.

Впрочем, сам друг против этого не возражал. Негнущимися пальцами он расстегнул плащ, достал из-за пазухи «подарок» – маленького белого котенка.

– Тебе случайно кот не нужен, красавица? – криво улыбнувшись, выдавил из себя подрастерявший свои манеры барон. – Хороший кот, всех мышей у вас переловит!

Рил рассмеялась и хотела взять пушистое чудо, но потом вопросительно глянула на Таша. Он кивнул.

– Я назову его Пушок, можно? – спросила она, беря на руки котенка. – У него же еще нет имени?

– Конечно, называй, красавица! – Обретший уверенность Самконг улыбнулся одной из своих самых обаятельных улыбок. – Ему точно понравится!

– Рил, собери-ка нам что-нибудь поужинать! – прервал процесс очаровывания Таш.

Она кивнула и исчезла на кухне, а Таш повел друга в гостиную. Там бывший барон окончательно пришел в себя, расслабился, заговорил о каких-то пустяках, только изредка поглядывая на снующую туда-сюда Рил. Наконец она пригласила их к столу, а сама повернулась, чтобы уйти. Но гость не дал ей этого сделать.

– Рил, девочка, посиди с нами! Составь компанию двум старикам! Таш, ты же не против?

Таш пожал плечами. Даже если и против, что это изменит? Рил на секунду замерла, а потом обошла вокруг стола и села на край той скамейки, на которой сидел Таш. Самконг опять криво усмехнулся, но потом заговорил, постепенно вовлекая в разговор и ее. И вскоре они уже дружно смеялись над очередной байкой главаря Олгенского ночного братства. Таша это зрелище резало ножом по сердцу, он молча пил и только изредка улыбался, чтобы поддержать разговор.

Наконец Самконг засобирался уходить, и Таш вышел вместе с ним. Они молча шли по большому запущенному саду, и вдруг Самконг остановился.

– Не дело ты задумал, Таш!

– О чем ты?

– Ты знаешь, у нас в Ванте есть поговорка: голубая кровь и сквозь грязь просвечивает.

– Голубая кровь? У кого, у Рил? Да откуда ты можешь это знать? – Таш не хотел даже думать о такой возможности. Он попросту боялся, что это может оказаться правдой.

Самконг усмехнулся.

– Ты все время забываешь, кто я такой. У меня, между прочим, со стороны отца двенадцать поколений благородных предков. А со стороны матери двадцать три. Я такие вещи нюхом чую. Не сможет она жить замужем за лавочником. Заметь, я не говорю о том, будет она за ним счастлива или нет. Такой вопрос даже не стоит. Она не сможет с ним жить, понимаешь? Рано или поздно или сбежит, или наложит на себя руки, это я тебе точно говорю. А ты хоть раз думал, что будет, если она вспомнит, кто она такая, а будет уже поздно, и она будет связана по рукам и ногам?

Такая мысль и Ташу приходила в голову неоднократно.

– Ее дед ее и продал. Семья не примет Рил обратно. Ей придется смириться.

Самконг немного помолчал.

– Как ты думаешь, откуда она вообще? Сигурия?

– Сигурия? – переспросил Таш. – Я думал об этом, но вряд ли. Ты же знаешь, какие они там.

– Да уж! – усмехнулся Самконг. – У них даже бабы – амбалы. Но зато блондинки.

– И ведьма на ведьме. – Таша слегка передернуло от неприятных воспоминаний. Национальный характер коренных сигурийцев отличался крайней степенью неуживчивости. Хорошо еще, что местные не знают, да и не хотят знать, как выглядят сигурийцы, иначе у Рил было бы много проблем. Они уже давно стали притчей во языцех на всем материке.

– Отдал бы ты ее мне, Таш. Если уж сам взять боишься. Ты же знаешь, что я ее не обижу.

– С чего ты взял, что я боюсь?

– А то я не вижу, что ты ее хочешь, но не решаешься? Да и кто бы на твоем месте не хотел? И не надо смотреть на меня зверем, я не собираюсь переходить тебе дорогу! Один раз уже перешел, так до сих пор тошно! Ты же помнишь, Зару, друг?

Еще бы Таш не помнил Зару. Юная кокетка здорово покружила им с Самконгом головы на самой заре их жизни. Оба увлеклись так, что света белого не видели. А она не хотела выбирать, гуляла поочередно то с одним, то с другим, доводя их до белого каления. Один раз они чуть не поубивали друг друга, и после этого Таш отступил. Он не мог воевать против Самконга, друга и больше чем брата. К тому же бывший барон всегда нравился женщинам, и Таш думал, что Зара наверняка любит его, а с ним так, играет. Но только с Самконгом у них что-то не заладилось. Она пробыла с ним около месяца и сбежала с каким-то купчишкой в Ванген, после чего следы ее затерялись. Только через несколько лет Таш узнал, что этот ублюдок продал ее в публичный дом. Он бросил все и помчался в столицу, надеясь на чудо. Ему даже сейчас было тяжело вспоминать, как он носился по всему Вангену, пытаясь собрать хоть какие-нибудь сведения о ней. И то, что он узнал... Честно говоря, он предпочел бы никогда этого не знать. В борделе она не задержалась, потому что почти сразу же заболела. Ее вышвырнули на улицу, и она умерла под забором, потому что никто не бросил ей даже корки хлеба. Да она и не просила. Она всегда была слишком гордой.

Таш долго не мог поверить, что ее нет. Что то, что горело в ней, играло и переливалось всеми цветами радуги, навсегда ушло из этого мира.

Он нашел того, кто ее продал, и отрезал у него то, чего боятся лишиться все мужчины на свете. И никакое сострадание не шевельнулось в его душе, потому что этот его не заслужил.

Таш никогда не обсуждал с Самконгом то, что случилось с Зарой, и не знал, помнит ли он ее вообще. Оказалось, что помнит.

– Она ведь любила тебя, Таш! – после некоторой паузы продолжил Самконг. – Тебя, а не меня. А ты ее мне отдал. А я, дурак, принял. Лучше бы ты меня тогда убил. Так вот, слушай сюда! – Он ткнул Таша твердым, как палка, пальцем. – Если ты Рил не понравится замужем, вернее, когда Рил поймет, что ей не нравится замужем, я приду и заберу ее, понял?

Он повернулся и зашагал по выложенной камнями дорожке. Таш усмехнулся в усы.

– Если ей там не понравится, я сам ее заберу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Поделиться ссылкой на выделенное