Елена Гайворонская.

Пепел звезд

(страница 5 из 28)

скачать книгу бесплатно

– Трусихи!

Ник купил для Ады браслет, не очень дорогой, но изящный. Он вполне мог сойти за Тиффани. Ник оставался верен своему принципу – расставаться, по возможности, красиво. Ник довольно погладил руль и улыбнулся. Последняя ночь – и все. Он сыт ею по горло.

Переступив порог ее дома, Ник вновь поморщился при виде крикливого, помпезного убранства.

«Дворняжка. Ей сколько денег не дай…»

Счастливая и сияющая, Ада выглядела превосходно, но ее лимонное в черный горох платье с большим бантом пониже спины было кошмарным.

«Не дай Бог с такой женщиной появиться на посольском приеме – помидорами закидают. И она претендовала на нечто большее, чем несколько ночей! С ее профессией, родословной, вкусом! Нет, он не повторит ошибки отца – вульгарная шлюха никогда не станет матерью его, Ника, детей. Ни одна из этих женщин не стоит его мизинца.»

– Ник, я хочу познакомить тебя с моими подругами.

Его губы заранее сложились в саркастическую улыбку. Очередная порция глупеньких расписных красоток. Одна за другой в гостиную вышли три девушки. Первая – как раз то, о чем Ник подумал – девица с вываливающейся из выреза платья грудью, и выражением «Трахни меня» на кукольном личике. Пожалуй, ею можно будет заняться. Вторая – сама невзрачность. И где Ада ее откопала? Какая-нибудь библиотекарша или учительница. За очками лица не видно. Третья…

В голове Ника защелкали, замелькали некогда накрепко впечатавшиеся в сознание кадры.

Фарфоровая блондинка в пенном кружеве белья…

«Русская Венера покоряет Париж.»

«Не может быть…»

Она протянула узкую прохладную, без единого кольца, ладонь. Улыбнулась приветливо, дружелюбно:

– Лена.

– Вы не снимались для «Вога» несколько лет назад? – обрел он, наконец, дар речи.

– Да, но это было давно.

– Я знал, – пожирая ее глазами, произнес Ник, – что рано или поздно встречу вас. Это – судьба.

Девушка растерянно посмотрела на Аду. Та замерла, бледнее, нервно теребя браслет на запястье.

– Извините, сказала Лена, – мне пора. Кажется, такси подъехало. Приятно было познакомиться.

– Я провожу вас, – с горячностью воскликнул Ник.

Ада была близка к обмороку.

– Нет, спасибо, – отрезала Лена. – Ты идешь, Марина?

Ник проследовал за ней в прихожую. В коротком белом, отделанном норкой пальто, она смотрелась еще более умопомрачительно.

– Мы встретимся, – пообещал Ник.

Лена резко обернулась.

– Послушайте, – отчеканила она, – не в моих правилах общаться с мужчинами моих подруг. Но даже не будь вы таковым, я никогда не стала бы иметь с вами дела. Вы – самый наглый, самовлюбленный, беспринципный тип, которого я когда-либо знала. И я буду очень рада, если больше никогда вас не увижу. Прощайте!

– Ошибаешься, детка, – тихо проговорил Ник, глядя, как желтое такси исчезает в ночи. – Мы встретимся, и не раз. И ты станешь моей. Это – судьба.


При подъезде к дому Юлькин кабриолетик, шкрябнув низким днищем по разбитому асфальту, плюхнулся в большую яму.

– Твою мать!

Юлька открыла дверцу и с размаху наступила золотистой туфелькой от Москино в холодную грязную лужу, утонув по щиколотку.

Высказав все, что думает, о российских дорогах, погоде и работе дворника, Юлька подняла голову вверх и остолбенела – в одном из окон ее квартиры горел свет.

– Что за дьявол… – пробормотала она.

У родителей ключей от нового замка не было. Может, просто забыла выключить?

Свет погас и переместился в соседнюю комнату. Юльке сделалось не по себе. Охраны в ее ведомственном доме не было, только полуглухая консьержка, кому нужны в наше время престарелые академики? Девушка еще раз прокляла себя за лень, из-за которой до сих пор не нашла себе жилье поприличнее. Лихорадочно прикидывая, что предпринять, она вспомнила об охране, дежурившей в круглосуточном магазине неподалеку.

Молоденький симпатичный, атлетически сложенный охранник скучал в винном отделе. Когда Юлька изложила ему свою просьбу, он, восхищенно оглядев ее с головы до пят, молодцевато поправил кобуру на поясе и скомандовал:

– Идемте.

«Великолепный экземпляр, – подумала Юлька, – надо будет познакомиться с ним поближе…»

– Мне кажется, я видел вас по телевизору, – нарушил молчание парень, – в рекламе…

– Презервативов, – подсказала Юлька. – Да и во многих других. Я ни от какой работы не отказываюсь. Мои подруги, те все выбирают. А по мне, что резинки, что жвачки – лишь бы платили хорошо. О, черт, какие скользкие туфли!

– Совершенно с вами согласен, – кивнул, подхватывая девушку, охранник. – Меня Сережей зовут, а вас?

– Юля, – ямочки на ее щечках заиграли. – Вот и пришли.

Возле подъезда, остервенело сигналя, растянулась вереница машин, желающих проехать. Им мешал Юлькин «БМВ».

– Сейчас уберу! – Рявкнула Юлька. – Да заткнитесь вы, пошли в задницу!

– Нервные какие! – она одарила Сережу чарующей улыбкой.


В вагоне последней электрички, кроме Марины, находились дедок бомжатского вида с костылем и старушка с большой сумкой на колесиках. За пыльным окном проплывали то огоньки домов, то черные, словно обугленные, стволы деревьев.

Помимо воли, мысли Марины уносились в ту неожиданную ночь…

Девственность она потеряла слишком давно, чтобы об этом вспоминать. С тех пор она научилась относиться к сексу, как к неизбежному злу, вроде приготовления пищи, чего Марина терпеть не могла. Вначале мужчины использовали ее, затем она научилась «иметь» их. Это не преподают в школе. А зря. Марине, во всяком случае, данный «предмет» пригодился в жизни ничуть не меньше, чем русский язык, математика или рисование.

Директор детдома, обожавший «лолиток» – возможность не идти работать на чулочно-носочную фабрику, а продолжать образование в медучилище. Декан училища – направление на вечернее отделение мединститута, отделения косметологии. Начальник РЭУ – ордер на комнату в доме недалеко от станции. Завкафедрой – помощь в трудоустройстве в престижное модельное агентство. И многие, многие другие… Чьи имена и лица постепенно стирались в памяти, уступая место следующим. Марина не считала себя проституткой. Она пыталась выжить, как могла, будучи совсем одна в огромном враждебном мире.

Но последняя ночь выбивалась из общего ряда.

Он сказал: «Расслабься. Перестань играть. Будь собой». Внезапно она подчинилась магии этих слов, опыту его рук, умению губ… Это был взрыв, всплеск чувств и эмоций неожиданных, не изведанных прежде. Безумный танец страсти и гармония тел… Никогда раньше ей не было так хорошо с мужчиной.

Это напугало ее. Мимолетная интрижка, лекарство от скуки, возможность лишний раз попрактиковаться, удовлетворение любопытства – вот, чего ожидала она от той ночи. Ничто большее не входило в ее планы. Но даже при воспоминании ее тело начинало гореть…

«К черту… – Марина стиснула зубы. – Все в прошлом. Больше мы не увидимся. Никогда.»

На платформе «НАТИ» в вагон ввалились два подвыпивших юнца в замызганных куртках. У одного из сумки торчала поллитровка. Завидев одинокую девушку, они переглянулись и, осклабившись, направились прямо к ней. Один, бритоголовый, косящий под «крутого», обнажив в улыбке желтые щербатые зубы, уселся напротив. Другой, в надвинутой на нос кепке, плюхнулся рядом, дохнув перегаром, как Змей Горыныч. Марине не понравилось выражение их глаз. Она слишком хорошо знала этот недобрый блеск – смесь похоти и злобы.

– Малютка, тебе не скучно?

Марина, нахмурившись, промолчала.

«Кепочка» положил красную, с грязными ногтями, руку ей на колено.

– Убери лапы, – твердо сказала девушка.

– Глянь, какая цаца, твою мать… Будет целку корчить. Пойдем в тамбур, побалуемся.

Марина пристально оглядела того и другого.

– Ладно, пошли.

Парни, довольно переглянувшись, заржали.

– Так бы и сразу, – сказал бритый. – Чего ломаться-то? Всегда нужно по-хорошему. Тебя как звать?

– Катя. А вас?

– Меня Толик, – с пафосом произнес «кепка», а он – Вадик.

– Мои любимые имена.

– Слушай, – причмокивая слюнявым ртом, поинтересовался Толик, – а ты минет умеешь делать?

– Только этим всю жизнь и занимаюсь, – заверила Марина, остановившись в тамбуре. – Правда, для этого тебе придется расстегнуть штаны.

Путаясь в застежке, обрадованный попутчик принялся стаскивать грязные джинсы.

– Хлебнешь? – указывая на бутылку, спросил Вадик.

– После. О, неплохой у тебя дружок. – Улыбка девушки сквозь стиснутые зубы и ненавидящий взгляд не предвещали ничего хорошего. Но парни этого не замечали. – Ты, наверно, им гордишься?

– А то! – довольно хмыкнул тот.

– Тогда тебе тяжело будет с ним расставаться.

В мгновение ока в свободной руке Марины блеснуло лезвие ножа.

– Ты что, больная?! – завопил «кепка».

– Не дергайся, – глаза ее были столь же безжалостны и холодны, как серая сталь. – Ну, как, все отрезать, или одно яйцо на память оставить?

– Чокнутая… – второй испуганно попятился к выходу.

– Стоять, твою мать, или я твоего дружка кастрирую.

– Вадик, стой! – заблажил Толик. – Слушай, ну ты чего? Пусти!

– А я ненормальная, – поигрывая ножом, невозмутимо сообщила Марина. – У меня и справка есть, из психушки. Мне ничего не будет. Полечат – и выпустят. В казне денег нет, чтобы долго держать, знаете?

В поросячьих глазках парня застыл ужас.

– Так-то я смирная, – пояснила Марина, – только насильников не люблю.

– Да мы вовсе не насильники, ты нас не так поняла! – заверещал Толик. – Мы думали поразвлечься, хотели по-хорошему…

– Вот и повеселитесь, – пообещала Марина. – Ты, придурок, открывай дверь. Теперь прыгай.

– Да ты что! Я разобьюсь!

– Ни хрена тебе не будет. Скорость маленькая, скоро станция. У тебя нездоровый цвет лица – надо больше бывать на свежем воздухе. Ну, прыгнешь, или… – Марина сжала руку.

– Да, – прохрипел парень.

– Вперед.

Темная фигура, оторвавшись от подножки, с диким воплем, приземлилась на насыпь. Марина проследила взглядом, как Толик поднялся и неловко заковылял в сторону станции.

За спиной у нее хлопнула дверь. Дружок «сделал ноги».

– Скотина.

Марина убрала лезвие и спрятала нож в карман. Затем вернулась в вагон, на прежнее место.

– Дочка, – участливо обратилась к ней старушка, – ничего тебе хулиганы не сделали? Может, машинисту сообщить? Милицию позвать?

– Все в порядке, – сказала Марина. – Не волнуйтесь. Я сама могу о себе позаботиться. Они ушли.


Вспомнив взгляд Ника, Лена зябко поежилась. Что-то ее обеспокоило, но она никак не могла понять, что именно. Может, Юлька права – Лена перестраховщица? И вдруг, как озарение – Франсуа Рено.

Его взгляд. Он смотрел так же, когда… вводил дозу.

Ей стало страшно.

«Нет, не может быть! Какие глупости!» Она замотала головой, стараясь отогнать назойливое видение.

«Сегодня – ночь звездопада.»

Лена накинула пальто и вышла на балкон.

«– Можно загадывать желания…

– Самое заветное…

– Светила должны быть к нам благосклонны…»

«Душный майский вечер. Запах жасмина. Огонь желания и трепетная нежность в темных глазах мужчины. Жар его рук. Голос, срывающийся на страстный полушепот…

 
…В любви и в слове – правда мой закон,
И я пишу, что милая прекрасна,
Как все, кто смертной матерью рожден,
А не как солнце или месяц ясный.
 

Я не хочу хвалить любовь мою, – Я никому ее не продаю![3]3
  В. Шекспир. Сонет № 21. Пер. Лозинского


[Закрыть]


Горбатая тень от настольной лампы. Гитара в углу. Книги на полу. Смятая постель…

– Почему ты не сказала, что я первый?

– Я… я боялась. Девчонки в институте говорят, что мужчины не любят девственниц… Ты еще хочешь со мной встречаться?

– Глупенькая. Я рад, я безумно счастлив! Выходи за меня замуж.

– Что?

– Не торопись. Подумай. Я подожду.

– Я согласна, согласна!»

Одна из звезд вдруг сорвалась с места и начала медленное скольжение по черному полю Вселенной.

– Я хочу, – неожиданно для себя самой призналась Лена, – все вернуть. Вернуть его.


– Как ты мог так меня унизить! – кричала Ада.

– Перестань, – железным тоном отрезал Ник. – Я хотел быть вежливым с твоими подругами, только и всего. Но даже если бы я стремился к чему-то еще – это тебя не касается. Кто ты такая, чтобы указывать мне, с кем и как себя вести? Прекрати визжать сию минуту. Или мы проводим незабываемый вечер, или я уезжаю.

– Ты никогда не любил меня. – По щекам девушки катились крупные слезы. – Ты меня в грош не ставил. Как я раньше не понимала, не видела… Не хотела замечать…

Она опрометью выскочила на кухню, достала из ящика стола упаковку с малиновыми шариками, выдавила несколько штук на ладонь, запила водой.

«Надо успокоиться. Надо выставить его вон. Пусть убирается! Нет, нужно его удержать, я не могу без него!»

– Ада, – крикнул Ник, – телефон!

Звонила мать. Поздравляла с днем рождения.

– Мама, – зарыдала Ада в трубку, – мне плохо, мама…

– Ты пьяна?

– Нет, нет, – Ада отчаянно замотала головой. Таблетки начинали действовать, путая мысли, нагоняя сон. – Я не нужна ему… Я никому не нужна. Почему?!

– Ты сама выбрала эту участь.

Голос матери безжалостно бил по голове.

– Нет, я хотела стать лучше, хотела, чтобы меня любили… – пыталась оправдаться Ада.

Ник осторожно прикрыл дверь в комнату. Затем пошарил у Ады в сумочке, нашел записную книжку.

– Веденеева Лена. Прекрасно.

Он успел переписать номер и адрес, когда на пороге появилась Ада. Она была так бледна, что макияж смотрелся отдельными пятнами теней и румян.

– Что-то мне нехорошо, Ник, – пролепетала она, – извини…

– Ничего. Все пройдет.

Он подхватил девушку, отнес в спальню, положил на кровать.

– Все будет хорошо.

Ада приоткрыла сонные глаза.

– Ты уходишь, Ник?

– Прощай, Ада. Мне было неплохо с тобой.

Ник поцеловал девушку в лоб и быстро сбежал вниз по лестнице. Он ликовал!

– Она будет моей, – сообщил Ник железному другу, любовно оглаживая его влажный от дождя капот.

– Лена Веденеева никуда от меня не денется. Все, все женщины продажны, знаешь это? Интересно, какова ее цена?


– Здесь, – сказала Юлька.

Охранник достал пистолет, передернул затвор:

– Отпирайте.

Юлька осторожно повернула ключ в замке. Парень толкнул ногой дверь, та распахнулась. Из спальни доносилась музыка.

– Не двигаться!

На кровати валялся Маслов. Он жрал чипсы, запивая пивом. При виде нацеленного на него дула моментально задрал вверх обе руки, причем в одной продолжал держать банку «Гиннеса», а в другой – упаковку «Эстреллы». Только теперь Юлька вспомнила, что не забрала у этого негодяя ключ.

– Ах ты, скотина, сукин сын, ты что здесь делаешь?!

– Руки можно опустить? – вежливо поинтересовался Маслов.

– Милицию вызывать? – спросил Сережа.

– Сама разберусь. Я щас у тебя всю опущу, козлина.

– Вы уж простите, ради Бога, – она виновато потупила глаза, повернувшись к охраннику. – Заглядывайте ко мне в воскресенье на чашечку кофе…

– С удовольствием, – отрапортовал он, пряча пистолет в кобуру. – Вы уверены, что моя помощь не потребуется?

– Не беспокойтесь. Еще раз извините.

– Малышка, – сказал Маслов, когда дверь за охранником закрылась, – твой наряд способен вызвать эрекцию и у покойника. Ты, кажется, хотела мне что-то опустить?

– Сейчас, – пообещала Юлька, нащупав щетку с длинной ручкой.

– Ой, не надо! – уворачиваясь, вопил Маслов. – Я больше не буду!

Остановилась мстительная Юлька, только когда щетка переломилась пополам.

– Ну, чего приперся?

– Ой, блин, – стонал Шурик, – ты мне точно позвонки сместила.

– Вот и топай к жене – пусть полечит.

– Да ладно, Юль, я мириться пришел. Смотри, что я тебе принес…

Перегнувшись пополам, Маслом проковылял в прихожую, достал из кармана куртки коробочку, обшитую черным бархатом.

– Открой.

Внутри лежала красивая брошь в виде стрекозы.

– Почти как у Шэрон Стоун, – горделиво заметил Маслов, – даже лучше.

– Феониты или цирконий? – фыркнула Юлька.

– Да ты че, без глаз?! – возмутился Шурик. – Натуральные брюлики! В «Бриллиантовом мире» брал, вон чек, можешь проверить.

– И откуда ж у тебя такие деньги? – усомнилась Юлька.

– Я ж и пришел рассказать, да ты, дура, блин, мне чуть хребет не сломала. Мне выдали задаток под одно выгодное дельце, так что скоро я разбогатею.

– Дура – твоя жена, – парировала Юлька. – Плевала я на твои богатства.

– Фу, как грубо для девушки с двумя высшими образованиями.

– Не нравится – проваливай. Тебя никто не держит.

– Слушай сюда, балда, – Маслов дернул Юльку за руку, и та, потеряв равновесие, рухнула к нему на колени. – Мне, наконец, подфартило. Получил классный заказ. За эту работу я получу кругленькую сумму, и мы с тобой отправимся в круиз вокруг света. А, как тебе?

– Жену с ребенком тоже захватишь? – ехидно поинтересовалась Юлька. Ее платье сбилось, и теперь полуобнаженная грудь находилась аккурат напротив загоревшихся глаз приятеля.

– К черту жену… – он повалил Юльку на кровать, нетерпеливо освобождая от немногочисленных остатков одежды. – Танька мне осточертела. Я хочу развестись…

Юлька попыталась подняться, но то ли начал действовать выпитый у Ады коньяк, то ли накопившаяся дневная усталость… Она закрыла глаза и, чувствуя, как по телу разливается сладостная истома, прерывисто задышала…


В подъезде у батареи тусовалась стайка подростков.

– А ну, кыш отсюда, – сказала Марина, – орете на весь дом.

– Ладно, мы будем тихо, – шмыгнул простуженным носом тот, что постарше, – холодно же…

– И чего вам дома не сидится!

– Дома… – хмыкнул парнишка, – отец опять пьяным нажрался, мать колотит. – И добавил с внезапной злостью: – Я его убью когда-нибудь, гада.

– Я те дам «убью», – Марина порылась в сумке, достала круг варенокопченой колбасы, отломив, протянула подростку.

– Не надо… – неуверенно проговорил тот.

– Бери, пока дают. Вот выучишься, пойдешь работать, снимешь комнату, будешь жить один. А им ты уже не поможешь.

– Меня кореш обещал пристроить, – чавкая, сообщил парень. – Он травкой торгует. Такие бабки гребет – мама дорогая.

– Сажать надо твоего кореша!

– Если б хотели – давно бы посадили, – рассудительно заметил подросток. Че, думаешь, менты не в курсе?

– Не знаю, – вздохнула Марина. – Наркотики это смерть. Они же делают деньги на человеческих жизнях – разве вы не понимаете?

– Никого насильно не заставляют их брать, – упрямо сказал парень. – Не я, так другие найдутся.

– Много ты понимаешь… – Буркнула Марина. – И чтобы – ни звука.

В коридоре на Марину налетел веселый Степаныч. В руках он бережно, как ребенка, держал бутылку «Столичной».

– Мариночка! – просиял он, – тебя там гость дожидается. Хороший человек!

– Какой еще гость? – недоуменно пожала плечами Марина, открывая дверь в комнату.

Перед включенным телевизором в кресле дремал Антон. Когда дверь скрипнула, он тотчас подскочил, но, увидев Марину, потер глаза и улыбнулся:

– Привет.

Помимо воли, сердце девушки заколотилось так, что стало больно груди.

– Это ты Степанычу на водку дал? – спросила она первое, что пришло в голову, стараясь скрыть волнение.

– Я. Забавный мужик. Он мне за это комнату открыл.

– Не отдаст.

– Ничего, переживу.

– И что ты здесь делаешь?

– Жду тебя.

– Зачем?

– Я привез платье, – он кивнул на лежащий на кровати сверток. – Ты забыла.

– Отлично. Будет, в чем пойти на работу.

Он встал, подошел, испытующе заглянул в лицо.

– Куда ты исчезла в прошлый раз?

Она отвернулась, поправила волосы, боясь встретиться с ним взглядом:

– Домой. Куда же еще?

– Я бы отвез тебя.

– Есть хочешь? – спросила Марина.

– А что?

– Колбаса есть, пельмени магазинные. Я не слишком люблю готовить.

– Пойдет.

Она пулей вылетела на кухню. Стоя у плиты, едва перевела дыхание, ощущая себя полной дурой.

Антон разглядывал морские пейзажи, висевшие на стенах.

– Это ты рисовала?

– А кто же?

– Здорово. Всегда хотел уметь рисовать. Вот тот где делала?

– Здесь. В этой комнате. Я никогда не была на море.

– Правда?!

– Зачем мне врать? Садись за стол.

– А себе? – спросил он, увидев одну тарелку.

– Не хочу. Я только что из гостей. У подруги был день рожденья. У твоей соседки, Ады.

– Ну и как она?

– Ничего. Ее приятель – настоящее дерьмо.

– Бывает, – посочувствовал Антон. – Может, все-таки составишь компанию?

Он вытащил откуда-то пакет, достал бутылку вина и кучу всевозможных салатов в пластиковых корытцах.

– Я взял разных. Не знаю, что ты любишь.

– К чему все это? – Марина, наконец, нашла в себе силы заглянуть в его точечки-зрачки.

Он молча провел ладонью по ее волосам, осторожно коснувшись виска, медленно спускаясь вниз, по щеке, по шее… Она вновь ощутила предательскую слабость в коленях. Она хотела сказать: «Не надо», но лишь беззвучно шевельнула губами. Ее разум твердил: «Нет», но тело отвечало: «Да»… Он властно привлек ее к себе, опускаясь на кресло…

После, сидя в одной смятой блузке, Марина испытывала смешанные чувства. Она хотела сказать, что вовсе не стоит воспринимать ее как какую-нибудь дешевую давалку, к которой можно завалить в любое время с бутылкой и банкой салата… Но сейчас все выглядело именно так, и отрицать было просто глупо. Поэтому она закурила и попросила налить вина.

– У тебя загранпаспорт есть? – спросил он, протягивая бокал.

– Есть. Нам на работе всем сделали. Однажды я выезжала в Париж. Там был показ.

– Понравилось?

– Да, только времени было очень мало. Один Лувр и успела посмотреть.

И тогда Антон сказал:

– Собирайся. Поедем в Ниццу.

– Когда?

– Сейчас.

– Ты спятил? – Марина покрутила пальцем у виска. – Мне завтра на работу.

– Не волнуйся, я все улажу.


«Это – безумие, – твердила себе Марина, переступая порог аэропорта в „Шереметьево-2“. – Это – настоящее безумие…» То же самое она продолжала повторять, когда за ней бесшумно затворились стеклянные двери VIP, когда она поднималась по трапу к белоснежному лайнеру с синими буквами «Эйр Франс» на борту, когда улыбчивая стюардесса поднесла к ее креслу напитки и фрукты, когда огромный город превратился за окном в созвездие крошечных разноцветных огней и, наконец, вовсе исчез из виду.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное