Елена Гайворонская.

Пепел звезд

(страница 1 из 28)

скачать книгу бесплатно

Посвящается моим любимым мужчинам – мужу и сыну.



Открылась бездна, звезд полна.

Звездам числа нет, бездне дна.

М. Ломоносов. «Ода Вечности».

Часть 1

Глава 1

– Юля, твой выход!

– Ой, у меня каблук сломался!

– Девочки, где салатовое?

– Представляете, эта прозрачная хреновина стоит десять тысяч баксов.

– Ада, дай я тебе грим подправлю.

– Юля, Юля, твой выход!

– Девочки, ну где салатовое?

– Вот оно. Ты на него задницей села.

– Молнию помогите застегнуть.

Помощник режиссера показа Миша, в белой, прилипшей к спине рубашке, маленький и суетливый, дышал так, точно сам наматывал метры на подиуме. Миша был одним из немногих мужчин, кого оставляли равнодушным прелести полуобнаженных красавиц – манекенщиц одного из самых престижных модельных агентств Москвы «Звезды». Для него, как и для режиссера Тамары Петровны, прозванной девушками Томой, весь этот блеск означал лишь еще один рабочий вечер – духоту, смешанный с французскими дезодорантами запах пота, падающие с вешалок дорогущие тряпки, раздражение, усталость – неизменные атрибуты шоу Высокой Моды.

– Юля, блин, что ты копаешься? Твой выход!

– Да пошел ты!

Юлька ступает на вырванный из черной пасти зала освещенный двадцатиметровый четырехугольник, называемый подиумом. Фотовспышки слепят глаза, губы привычно складываются в рабочую улыбку. Узкие носы туфелек «от кутюр», точно тиски, сжимают пальцы. Девятый выход.

«Вечернее платье из серебряного шелка…»

Легко шагая на пятнадцатисантиметровых ходулях-шпильках, Юлька движется навстречу темной яме партера. Чертовски сексуальная шатенка в умопомрачительном декольте. Серые глаза устало и холодно глядят из-под мохнатых ресниц. На самом краю подиума, вызывающе качнув бедрами, она на секунду замирает, чуть наклонившись вперед. Высокая, упругая, как мячик, права грудь с торчащим соском выскакивает на всеобщее обозрение. Зал взрывается аплодисментами и восторженным ревом.

За Юлькой, в полупрозрачном черном, идет Лена. Платиновая блондинка нордического типа с фарфорово-белой кожей, отстраненным взглядом зеленых глаз, утонченной грацией аристократки.

Замыкает шествие Ада, яркая брюнетка. Черные глаза дерзко поблескивают, высокие брови разлетаются к вискам, на которых бьется в напряжении крохотная синяя жилка.

«Юлия Величко. Лена Веденеева, Ада Беркер.»

Голос ведущего звучит торжественно, когда он произносит их имена. Еще бы, эти девушки – тройка лучших. Элита российского модельного бизнеса. В галерее мировой Высокой Моды они стоят в одном ряду с Синди Кроуфорд, Линдой Евангелистой, Наоми Кемпбелл. Только им прощаются некоторые вольности на подиуме. У каждой – внушительный послужной список заграничных контрактов с ведущими Домами.

И пока дамы из партера, теребя драгоценности, лихорадочно прикидывают, на какие же платья разорить своих спутников, мужчины восторженно пожирают взглядами знаменитых красавиц.

– Последний выход!

– Слава Богу. – Юлька падает в кресло. – Четыре показа за день. Рехнуться можно.

– Встань, помнешь! – Миша готов накинуться на нее с кулаками.

– Отвали. Минута отдыха.

– Свадебные платья! Ада, твое – красное.

– Ужасно, – бурчит Ада, – как такое могло в голову прийти? Красное…

– Да ладно, – Юлька, поднимаясь, машет рукой. – Мое, вообще, черное. Невеста была в черном… Триллер!

– Лена, подними руки.

Покорно, словно манекен, девушка ожидает, пока ее облачат в последний наряд – свадебное платье из белого атласа с пятиметровым шлейфом. На голову нахлобучивают фату. Десяток шпилек вгрызается в волосы. Лена страдальчески морщится.

– Терпи, подруга, ты будешь очаровательной невестой, – язвит гримерша Марина.

– Я буду выходить замуж в джинсах.

Миша делает страшные глаза:

– Девочки! Атас!

Мэтр Высокой Моды, господин Монтана, элегантный и небрежный, как истинный парижанин, с довольной улыбкой появляется за кулисами. Ему предстоит завершить показ, по традиции выйти на подиум с одной из манекенщиц. Быть может, он зажжет новую звезду. Двенадцать пар прекрасных глаз с надеждой взирают на знаменитого кутюрье, – на кого же падет его выбор?

Господин Монтана подает руку Лене. Одиннадцать девушек разочарованно выдыхают. «Всегда везет одним и тем же.»


Показ закончился. Только сейчас Лена ощутила страшную усталость. Больше всего ей хотелось отцепить фату и принять теплый душ.

Господин Монтана придержал ее за руку.

– Вы работаете здесь по контракту?

– Нет, по трудовому соглашению, – Лена с трудом вникала в смысл фраз, произнесенных по-французски. Она давно вернулась из Парижа, и немного подзабыла язык. И, как назло, разболелась голова.

– Это означает, что Вы можете быть свободны в любую минуту?

– Совершенно верно.

– Я хочу предложить Вам контракт с нашим Домом.

– О-о, – выдохнула Лена. Голова вдруг стала необычайно ясной. – Я не знаю… Сказать по правде, я собираюсь оставить модельный бизнес.

Брови мэтра удивленно поднялись.

– Оставить бизнес? Но почему? Ваша карьера в самом разгаре. Вы звезда.

Лена смущенно улыбнулась.

– Мне уже двадцать пять…

Клод Монтана громко рассмеялся.

– Уже двадцать пять! У вас в стране странные понятия о возрасте. А сколько лет Кроуфорд и Шиффер? Или Вы набиваете себе цену? Каковы Ваши условия?

Лена озадаченно молчит.

– Десять миллионов франков в год Вас устроит?

– Сколько?!

– Гм… Двенадцать миллионов. Примерно, два миллиона долларов. В России ведь предпочитают доллары, не так ли? Или Вы желаете получить в рублях?

В другой момент Лена рассмеялась бы этой шутке, но сейчас она была слишком ошарашена. Такое предложение – именно тогда, когда она всерьез собиралась сказать «прощай» подиуму, который смогла покорить, но так и не сумела полюбить. Что за дьявольское искушение!

– Мне надо подумать. Дайте немного времени.

На губах мэтра Высокой Моды заиграла мефистофельская улыбка.

– Хорошо. Оставьте номер Вашего факса, я велю подготовить текст контракта и переслать его Вам, – он говорил тоном человека, чьи желания всегда были законом для других. Мягко, но очень уверенно. – Я буду рад видеть в нашем Доме знаменитую русскую Венеру. Позвольте, я Вам помогу… – Он попытался отстегнуть фату, но укололся и чертыхнулся.


– Чего тут думать, – Юлька сняла туфли и запустила ими в стену, едва не попав в голову Миши, не обратив ни малейшего внимания на его негодующий возглас. Она сидела в кресле в одних трусиках и разминала негнущиеся пальцы ног.

– Два миллиона баксов! Ты, верно, рехнулась? Соглашайся! Эх, если бы я не подпортила репутацию, снявшись в том чёртовом журнале… Откуда мне было знать, что буржуи так щепетильны!

– Юлька права, – Ада аккуратно развесила модели на плечики, надела короткое бордовое платье от Валентино, накинула полушубок из соболя. – Это прекрасное предложение. Больше такого может не быть. Не забывай, нм уже по двадцать пять. Ты ведь работала во Франции?

– У Лагерфельда. Но там нашим платили гораздо меньше.

– Ну вот. Я бы на твоем месте не раздумывала. Возможность пожить в цивилизованной стране, где тебя средь бела дня не разденут, не пристрелят и по телевизору воскресным утром не объявят, что в связи с необходимостью новых реформ все твои сбережения приравниваются к жирному нулю.

– А ты как думаешь, Марина? – обратилась Ада к невысокой худенькой девушке в больших очках, лихо орудовавшей шваброй.

– Что? – та выпрямилась, отерев лоб.

Серенькая мышка, невзрачная, неприметная Марина Субботина была на деле гениальным гримером. Из-под ее рук выходили потрясающие лица. Марина обладала острым, ироничным умом и не слишком сговорчивым характером. Многие девушки испытали на себе ее острый язычок.

– Монтана предлагает Ленке контракт на двенадцать миллионов франков годовых, а она колеблется.

– Если ей этого мало, пусть требует больше, – невозмутимо ответила Марина и принялась дальше тереть пол.


Противный мокрый снег сыпал с промозглого неба. В вызывающе-красном «Феррари» Ада неслась по ночной Москве в сторону Крылатского. За заплаканным окном мелькали неоновые огни: ресторанов, клубов, раззолоченных витрин бутиков и супермаркетов. Кое-где уже весело подмигивали разноцветными глазками-фонариками новогодние елочки. Мегаполис готовился к празднику. Но Ада знала, – стоит свернуть с шумной магистрали в темный отнорочек переулка – и отовсюду повеет неприютностью грязных дворов, вонью переполненных помоек, бомжатскими лохмотьями, кислым запахом бедности. Весь этот блеск и лоск начищенных фасадов не более чем камуфляж, такой же, как и ее дорогой автомобиль, коттедж на Николиной горе, бриллианты от Тиффани и платье от Валентино. Маска, за которой скрываются комплексы прошлого, страх перед настоящим и неуверенность в завтрашнем дне.

Ада выросла в интеллигентной еврейской семье. Ее более чем скромные детство и юность прошли в тесной хрущевке на Вернадском. Мимо ее окон проезжали в МГИМО «золотые» мальчики и девочки, дети высокопоставленных родителей. Наверно, среди них был и Ник…

Ник… Губы Ады беззвучно шевельнулись, повторяя имя, при звуках которого ее сердце забилось учащенно. Ник… Сегодняшний вечер, плавно перетекающий в ночь, они договорились провести вместе. Он не любит ждать… Ада тяжело вздохнула и съезжая на Рублевку, прибавила скорость. На спидометре стрелка показала сто пятьдесят.

Ник… Непостижимый, красивый, капризный, эгоистичный… Как бы она хотела знать, что на самом деле значит для него. Если бы набраться смелости и спросить… Ада включила дворники, и они заплясали по стеклу в такт ее размышлениям.

Их первая встреча произошла шесть лет назад. Приятельница по курсам итальянского, эксцентричная дочка тележурналиста Наташа Колечицкая, томно именовавшая себя «Натали», неожиданно пригласила Аду к себе на вечеринку. Чем это было продиктовано – желанием изобразить «близость к народу» или национальным предпочтением, Ада так до конца и не поняла. Сперва она хотела отказаться, но любопытство, а, может, тайное желание хотя бы на один вечер ощутить себя наравне с «элитой», пересилило, и к шести вечера Ада приехала к Натали.

Ада одиноко бродила меж благоухающих французским парфюмом изысканно-элегантных юношей и девушек, будущих послов, журналистов, политиков. В простой белой блузке, чересчур длинной юбке и немодных туфлях, она чувствовала себя вороной, залетевшей в стаю жар-птиц. Ада тоскливо поглядела в окно – с высотки открывался замечательный вид на город и башни Кремля, и уже собралась тихонько улизнуть, но разгоряченная шампанским Натали схватила ее за локоть:

– Знакомьтесь. Ник Португал, восходящая звезда советской дипломатии. Ада Беркер, учится в Гнесинке.

Ада смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Высокий, загорелый, шатен с фиалковыми глазами, римским профилем и надменным, чувственным ртом, он показался ей самым красивым мужчиной на свете.

Ник скользнул по ней холодным, равнодушным взглядом.

– Очень приятно, – вежливо произнес он, и Ада поняла – с таким же успехом он поздоровался бы с новым диваном, телевизором или котом Васькой…

Впереди замаячили огни. Охранник, завидев «Феррари», привычным жестом нажал кнопку. Шлагбаум поднялся. Коттеджный поселок представлял собой маленькую модель города лишь с той разницей, что в нем проживали граждане, чьи состояния превышали миллион долларов. Волшебным образом среди них оказались политики, думские чиновники, таможенники и прочие – люди, умудрявшиеся на скромные зарплаты госслужащих отстраивать дворцы, при виде которых султан Брунея умер бы от зависти. Впрочем, это мало волновало Аду, поскольку, в отличие от соседа по поселку, она работала не в налоговом комитете.

Двухэтажный дом Ады, выстроенный в стиле «шале», утопал во тьме. Ада отперла дверь, зажгла свет, поднялась по устланной мягким ковром мраморной лестнице. Кругом стояла гнетущая тишина. Видимо, Ник отпустил домработницу. Ада вошла в гостиную, заставленную помпезной дубовой мебелью. Никого. Заглянула в спальню. Пробежала по всем комнатам. Дом был пуст. Только теперь в гостиной на столике Ада заметила початую бутылку «Хеннесси», пустую рюмку и дымящийся в пепельнице окурок. Ник ее не дождался. Ушел, как всегда, даже не оставив записки. Едва сдерживая слезы, Ада взяла рюмку, зачем-то посмотрела в нее на просвет, затем чуть подрагивающей рукой налила коньяк, сделала два глотка. Горло мгновенно обожгло. Ада закашлялась, вдруг ощутив бессильную ярость. Что было силы она швырнула рюмку о приоткрытую дверцу бара. Рюмка разбилась. Вдребезги. Рассыпалась на сотню хрустальных капелек-осколков. Как утраченная иллюзия. Как обманутая надежда.

«Они все бросают меня. Отец. Мама. Ник… Теперь и Ник… Я ждала его шесть лет, но не смогла удержать и трех месяцев.»

Ада вдруг почувствовала страшную усталость, давящую, как тишина. Она без сил рухнула в громадное, обитое вишневым бархатом, кресло и тихо заплакала.


Лена стянула свои роскошные волосы в «конский хвост», надела джинсы и короткую голубую дубленочку «автоледи» и через запасной выход, миновав разгоряченную показом толпу, вышла на улицу. Свирепый ветер бросил в лицо пригоршню мокрого снега. Лена поежилась и быстрым шагом направилась к автостоянке, где была припаркована ее «Вольво» цвета «серый металлик». Девушка уже приготовилась нырнуть в ее теплое чрево, как стоящий неподалеку черный «Мерс» мигнул фарами и посигналил.

Лена страдальчески поморщилась. Из «Мерса» вылез коренастый, невысокого роста парень с коротко остриженным затылком. Квадратная челюсть методично двигалась, перемалывая резинку. Взгляд небольших светло-серых глаз был пуст, как карман инженера и невыразителен, как старые обои. Он широко улыбался Лене.

– Привет. Не ожидала? – Он по-хозяйски чмокнул девушку в губы. – Отлично выглядишь.

– Устала.

– Да? А так и не скажешь. Ну, ничего. Прыгай в мою тачку – поедем отдыхать. Сегодня в «Метелице» классное шоу.

– Извини, Олег, но мне необходимо выспаться. Голова трещит. Поеду домой.

– Домой? Да брось! Время детское. Бокал хорошего вина – и пройдет твоя голова. А просадим пару штук в казино – усталость как рукой снимет.

– Ты же знаешь, я не люблю казино. Давай как-нибудь в другой раз. Сегодня я не настроена никуда ехать. Извини.

На лице Олега отразилось недовольство. Он выплюнул жвачку под колеса стоявшей рядом «БМВ».

– О’кей. Я тебя провожу. Оставлю свою тачку здесь.

Подняв полы длинного плаща, он плюхнулся на переднее сиденье. Приподнявшись, извлек из-под себя книгу, придирчиво ее оглядел.

– «Возрастная психология». Это чё?

– Учебник, – Лена вырулила со стоянки.

– На фига?

– Хочу восстановиться в институте.

– На фига?

– Получить образование психолога.

– На фига?

– Что ты заладил? – раздраженно сказала Лена. – Зачем человеку профессия? Я не собираюсь всю жизнь ходить по подиуму.

– Правильно. Выйдешь за меня замуж, и на фига тебе работать?

Лена молча следила за дорогой.

– Как тебе мой новый «Роллекс»? – вновь нарушил молчание Олег, продемонстрировав массивные часы на широком золотом браслете.

– А чем был плох старый?

– Ты чё, это ж новая модель. Это ж круче.

– Понятно.

Некоторое время ехали молча.

– Ползешь, как черепаха, – не выдержал Олег. – Глянь, нас «девятка» сраная уделала.

Лена поморщилась.

– Ну и пусть. Мы же не на ралли.

Олег положил на плечо девушки руку, средний палец которой украшала массивная печатка с вензелем «ОК».

– Слушай, по-моему ты слишком серьезно относишься к жизни. Только и знаешь – работа, дом, театры, книжки какие-то. В старости нечего вспомнить будет.

– Это зависит от того, что именно ты хочешь вспоминать.

Олег включил магнитолу, покрутил, остановился на песне «Утекай! В подворотне тебя ожидает маньяк…», прибавил громкость и удовлетворенно закивал в такт.

– Ништяк.

– Гадость какая.

– Чё ты понимаешь? – вскинулся Олег. – Это твои оперы – гадость.

– Дом моделей Монтана предложил мне контракт на двенадцать миллионов франков годовых, – сказала Лена будничным тоном, словно произнесла «Сегодня – хорошая погода.».

– Что?! – Олег убавил звук. – И ты согласилась?

– Да.

– Снова уедешь за бугор?

– В Париж. Это во Франции.

«Вольво» свернула на Маленковку. За железной оградой, оберегающей от соседства дряхлых «хрущевок» и обшарпанных сине-белых панельных башен, возвышался жилой комплекс из красного кирпича со стрельчатыми башенками и узорчатыми балконами, брезгливо взирающий на мир голубоватыми стеклопакетами-окнами. Олег выключил магнитолу и спросил неожиданно тихо:

– Постой, а как же я?

Лена въехала в подземный гараж, поставила машину, выключила двигатель. Стало слышно, как тикает «Роллекс».

– Как же наша свадьба?

– Когда это мы говорили о свадьбе?

– Мы сейчас о ней говорим.

Некоторое время девушка, закусив губу, молчала, затем, собравшись с духом, выпалила:

– Прости, но никакой свадьбы не будет.

– Ты… ты отказываешь мне?

Лена опустила голову.

– Так будешь лучше для нас обоих. Мы слишком разные люди, Олег.

– Но я… я люблю тебя…

Он стал похож на обиженного ребенка. На мгновенье Лена почувствовала жалость. Но решила быть твердой до конца. Горькая правда, считала она, лучше сладкой лжи.

– Тебе это только кажется. Наши отношения просто льстили твоему самолюбию. Все вокруг знали, что у тебя роман с известной топ-моделью. Тебе нравилось демонстрировать меня твоим друзьям. Поверь, это не то, на чем должен строиться брак.

Обида во взгляде Олега сменилась на злобу.

– Так ты никогда не любила меня.

– Мы не говорили об этом. Нам было неплохо вместе, но я не думала, что ты захочешь большего.

– Да кто ты такая, – взорвался Олег, – просто девка, показывающая себя за деньги, готовая продаться тому, кто больше заплатит!

– По крайней мере, – голос Лены звучал тихо и твердо, – я не сижу на шее у богатого папы.

Его глаза сузились, губы сжались.

– Ах ты, сука, – прошипел он.

Лена поняла, что он хочет ее ударить. Распрямила плечи, с вызовом вздернула подбородок.

– Даже и не думай. Или я вызову охрану, и ты здорово пожалеешь.

Олег с шумом выдохнул.

– Да ты просто холодная, – процедил он сквозь зубы. – Считаешь, я тупой и не понимаю, что ты ни черта не чувствуешь, когда трахаешься? Так и помрешь в одиночестве со своими книжками, интеллектуалка.

– Я полагаю, тебя это уже не должно волновать, – Лена отвернулась, чтобы скрыть выступившую на щеках краску. – Давай расстанемся, как цивилизованные люди. Я, действительно, желаю тебе всего хорошего.

Олег хлопнул дверцей так, что задрожали стекла.

Лена поднялась на второй этаж, в свою квартиру. Три большие светлые комнаты, обставленные со вкусом и изяществом. Ничего лишнего, не считая сувенирных безделушек, привезенных на память из разных мест.

Первым делом Лена включила телевизор. Всего их было четыре, в каждой комнате и на кухне. Диктор канала ОРТ что-то монотонно забубнил, разводя руками, как экстрасенс. Лена бросила на него равнодушный взгляд – галстук никак не сочетался ни с рубашкой, ни с пиджаком. Не обращая ни малейшего внимания на происходящее на экране, девушка принялась раздеваться. Больше всего на свете она ненавидела гнетущую тишину пустых комнат. Человек на экране создавал эффект присутствия.

«Лучше быть одной, чем с кем попало». Именно боязнь одиночества заставила ее сблизиться с единственным сыном известного банкира Олегом Крыловым. Хотя он олицетворял собой все, что было ей противно в мужчинах. И сейчас Лена испытывала облегчение. «Лучше куплю пятый телевизор. Хватит с меня…»

Лена просмотрела присланные за день факсы, приглашения на презентации, съёмки в рекламах, даже на свадьбы и дни рождения каких-то «новых русских», желающих козырнуть присутствием на торжестве знаменитости. Внизу, отдельной строкой, предлагаемая стоимость «ее интересов». Отложила в сторону предложение от английской компании – производителя высококачественной парфюмерии, давно ей знакомой. Остальные бумажки без жалости выбросила в мусорное ведро.

«Душ, теперь горячий душ…»

Фраза, произнесенная с экрана, заставила Лену резко обернуться. «На этот вопрос мы попросили ответить известного московского адвоката Дмитрия Грачевского.»

Лена опустилась на краешек стула, внезапно почувствовав дрожь в коленях. Смотрела, не отрываясь, на появившегося в телевизоре человека. Мужчина, слегка за тридцать, темные, с проседью, волосы, высокий лоб, над левой бровью едва заметный шрам, ровная нить усов над тонкими губами. Умное, волевое лицо.

Спокойный взгляд карих с зеленоватыми точечками глаз… Лена не разбирала слов, лишь, подобно глухонемой, следила за его движениями, чувствуя, как колотится, отдаваясь в висках, сердце. Вот он чуть склонил голову, и, на мгновенье, стали видны длинные, черные, изогнутые, как у девушки, ресницы…

«– Димка, закрой глаза. Лежи тихо. Вот так…

– Ой, ты что делаешь?

– Я у тебя ресницу вырвала. Сейчас возьму свою и померяю… Твоя длинней. Это безобразие. Нельзя мужику иметь такие ресничищи.

– Если это нас разделяет, то я их подстригу.

– Нет, не смей. Я их люблю. Я люблю тебя всего – глаза, нос, губы, щеки, усы…

– Даже усы?

– Ага.

– Ты потрясающая, нежная, милая. Я тоже очень тебя люблю. У нас будет самая счастливая в мире семья. И самые красивые дети.

– С длиннющими, как у папы, ресницами.

– С зелеными, как у мамы, глазищами…»

Лена стиснула зубы, длинные ногти до боли впились в ладони.

Вновь вылезший диктор в дурацком галстуке радостно известил: «…если у Вас возникнул другие вопросы, обращайтесь в московскую юридическую консультацию номер четырнадцать по адресу…»

«Номер четырнадцать… У меня есть вопрос. Всего один. Самый главный – ты счастлив, Димка?»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Поделиться ссылкой на выделенное