Елена Арсеньева.

Роковое имя (Екатерина Долгорукая – император Александр II)

(страница 1 из 3)

скачать книгу бесплатно

Обитатели Зимнего дворца в конце 60-х годов XIX века еще помнили маленькую комнатку под лестницей, ведущей в покои прежней, не так давно умершей императрицы Александры Федоровны. Здесь некогда устроил свой кабинет император Николай Павлович, не признававший никакой роскоши, которая могла бы отвлекать от работы. Этот, с позволения сказать, кабинет был обставлен более чем скромно, по-военному. Но именно отсюда самодержец управлял Россией. Эту комнату так и хранили в неприкосновенности, сюда редко кто-либо заглядывал, кроме уборщиков, однако осенью 1866 года Александр Николаевич, его величество император Александр II, отчего-то вдруг зачастил в этой заброшенный покой.

Слуги всегда любопытны, и царские слуги отнюдь не являются исключением. Вскоре было замечено, что со временем прихода государя в кабинет непременно совпадает некое таинственное явление. Бесшумно отворялась маленькая дверка, ведущая во дворец из тихого проулка (а надо сказать, что таких дверок, известных лишь посвященным, таких тайных ходов, тщательно замаскированных со стороны улиц лепными украшениями, а изнутри завешенных портьерами или гобеленами, было в первом этаже Зимнего немало!), и в коридоре возникала высокая фигура дамы в черном, с лицом, скрытым вуалью.

Лакей, увидевший даму впервые, случайно, едва не лишился дара речи, приняв ее за призрак какой-нибудь фрейлины былых времен. Его отрезвило лишь то, что дама была одета хоть и в черное, однако по последней моде, то есть былые, забытые времена были тут ни при чем, да и тонкий запах парижских духов никак не мог исходить от призрака.

Лакей набрался храбрости и проследил за ней. Легко, почти невесомо ступая, дама дошла до забытой комнатки под лестницей и без стука отворила дверь. Рачительный слуга едва не возмутился такой бесцеремонностью и не бросился выдворять загадочную гостью, однако остолбенел, когда услышал из-за двери мужской голос.

У лакея мурашки побежали по коже. Самое удивительное, что он узнал этот голос! Он принадлежал не кому иному, как государю Александру Николаевичу, но, Боже мой, лакей и вообразить не мог, что император может говорить с такой страстью и нежностью!

Потом послышался легкий, счастливый женский смех, звук поцелуя, потом… потом лакей счел, что его не иначе как морочит бес, и отошел от двери как можно дальше.


Бес, впрочем, был тут ни при чем, морок тоже. Лакей не ошибся! Эту комнатку под лестницей император Александр Николаевич избрал местом для встреч с княжной Екатериной Долгорукой. Ей было восемнадцать лет, и прошло всего несколько месяцев с того июльского дня, когда она стала любовницей императора.

И не только любовницей. Она стала великой любовью всей его жизни.

* * *

Первая встреча их была на редкость забавна. В августе 1857 года, едучи на маневры в Малороссию, император остановился в имении Тепловка, что близ Полтавы. Имение это принадлежало князю Михаилу Михайловичу Долгорукому.

Это был богатый помещик, унаследовавший от отца крупное состояние и беспечно проживавший его то в Москве, то в Петербурге, то в Тепловке, которая была местом настолько роскошным, что принимать здесь царя было ничуть не зазорно. Тем более что Долгорукий происходил из старинного и весьма почтенного рода, который шел по прямой линии от Рюрика, Владимира Святого и Великомученика Михаила, князя Черниговского. Дочь одного из Долгоруких, Мария, в 1616 году вышла замуж за Михаила Федоровича Романова, первого из ныне царствующей династии.

Жена князя Долгорукого, Вера Гавриловна, была урожденная Вишневецкая. В семье росли четыре сына и две дочери, и старшая из девочек в первый же вечер не смогла сдержать любопытства и спряталась в кустах возле террасы, где пил чай уставший с дороги гость. Заметив странную возню в кустах, Александр долго не мог понять, что там происходит. Потом разглядел мелькание голубых шелковых оборок, блеск ярких глаз… Он неожиданно спустился с террасы, раздвинул ветки – и поймал за косу десятилетнюю девочку, которая хотела было удрать, да зазевалась.

– А это еще кто? – изумленно спросил он, не выпуская эту длинную косу и глядя на хозяев, которые готовы были провалиться сквозь землю от смущения. Они с трудом могли поверить, что их гость совсем не сердится.

– Прошу простить, – смущенно начал Долгорукий, – это, изволите ли видеть…

– Княжна Екатерина Михайловна, – торжественно представилась девочка, ловко выдергивая свою косу из руки императора. – Я явилась посмотреть на государя.

Ее манеры и разговор были враз уморительны и исполнены достоинства. Александр, который был отнюдь не чужд юмора, не мог сдержать смеха. При этом он смотрел на девочку с восторгом, ибо она была очень хорошенькая и обещала сделаться истинной красавицей. А уж волосы-то каковы роскошны!

Щелкнув каблуками, император склонил голову, коротко отрекомендовавшись:

– Александр Николаевич. – А потом церемонно проговорил: – Могу ли я просить вас, Екатерина Михайловна, оказать мне честь и быть моим проводником по этому великолепному саду?

Он предложил княжне руку. Девочка приняла ее так же церемонно, однако скоро забыла о том, что была маленькой дамой, и вела себя так просто, грациозно и мило, что император не мог отвести от нее глаз. Удивлялся, размышляя, отчего его дочери, которых он, конечно, очень любил, не ведут себя так же просто и естественно. Наверное, все дело в простой обстановке, в которой росла эта будущая красавица. А может быть, у нее такая счастливая натура…

Он порою вспоминал прелестную «Екатерину Михайловну» в Петербурге – и не мог удержаться от смеха, изумляя окружающих, которые привыкли к замкнутости императора. А потом до него дошли совсем не веселые известия.

Князь Долгорукий, понимая, что никакое состояние не выдержит такого мотовства, которому предавался он, решил поправить свои дела с помощью спекуляций. Однако попытка сделаться негоциантом его окончательно разорила, а потрясение от этого свело в могилу. Тепловку осаждали кредиторы…

Император распорядился взять имение «под государеву опеку» и принял на себя расходы по воспитанию и образованию всех шестерых детей. Девочки были определены в Смольный институт. С тех пор, как императрица Екатерина II основала его, подражая Сен-Сирскому институту, некогда созданному мадам де Ментенон, фавориткой и морганатической супругой французского короля Людовика XIV, это было очень популярное и уважаемое учебное заведение. Оно всегда находилось под особым покровительством царской семьи, поэтому никого не удивляло, что государь Александр Николаевич также бывает здесь и осыпает институт своими милостями.

Принято было докладывать высоким гостям об успехах воспитанниц. Сестрам Долгоруким было чем похвалиться, особенно Екатерине. А кроме успехов в учебе, княжны выделялись и своей красотой. И здесь всех превосходила Екатерина. У нее были тонкие, словно выточенные черты, необыкновенно белая кожа, роскошные каштановые волосы, вызывающие всеобщее восхищение, и яркие карие глаза. Такие глаза обычно называют говорящими. Пожалуй, они были даже слишком разговорчивыми, поэтому воспитательницы и классные дамы советовали Екатерине почаще держать их опущенными. Особенно когда она встречается с особами противоположного пола.

Впрочем, княжну Долгорукую трудно было упрекнуть в легкомыслии. Детская непосредственность ушла в прошлое, и только когда с Екатериной заговаривал государь, она сияла радостной улыбкой – в точности как та незабвенная «Екатерина Михайловна», о встрече с которой часто упоминал Александр.

Когда Екатерине было семнадцать, она окончила Смольный. Деваться ей, с ее небольшой пенсией, определенной государевой милостью, было особенно некуда. Поэтому она поселилась в доме брата, на Бассейной улице. Князь Михаил Михайлович был счастливо женат на неаполитанской маркизе Вулькано де Черчимаджиоре. Маркиза обожала свою belle sњur[1]1
  Belle sњur – золовка (фр.).


[Закрыть]
и была намерена как можно удачней выдать ее замуж.

Однако планам маркизы не суждено было сбыться.

Екатерина часто гуляла в Летнем саду и однажды весной едва не столкнулась там с императором. Встреча была странная. Забыв своих сопровождающих, не обращая внимания на гуляющих, Александр подошел к Екатерине и повелительно потянул за собой в боковую аллею.

Там еще не растаял и не был вычищен снег. Ботинки Екатерины мигом промокли, но она не замечала этого, ошеломленно глядя на царя. Она не верила глазам, видя его взволнованное лицо. Она не верила ушам, слушая его пылкие речи!

Он говорил о любви. О том, что сходит по ней с ума, любит ее больше жизни. Что будет любить до последнего дыхания! Что все это время, с тех пор как она покинула Смольный и стала жить в доме брата, не мог найти предлога для встречи. Что боролся с собой, измучился, а потом приказал доверенным людям следить за Екатериной. И нынешняя встреча в Летнем саду не случайна. Он пришел сюда, чтобы видеть ее и сказать о своей любви.

Екатерина была так изумлена, что не нашла слов. Впрочем, Александр очень скоро понял, что не столько обрадовал ее своей пылкостью, сколько напугал. И он простился, взяв на прощание с нее клятву: каждый день в это время бывать в Летнем саду. Он будет урывать хоть минуту от дел, чтобы тоже приходить сюда. Просто видеться с ней…

Екатерине ничего не оставалось, как дать эту клятву. Однако держалась она при встречах так сдержанно, так отчужденно, что император порою приходил в отчаяние. Его любили многие женщины, и он увлекался не раз, однако, как и всякого богатого, властного, могущественного человека, его не могли не уязвлять размышления: а кого на самом деле любит моя возлюбленная? Меня – Александра или меня – императора?

Ну, насчет Екатерины двух мнений быть не могло. Она совершенно точно не любила императора Александра – женатого, семейного человека, бывшего к тому же на тридцать лет ее старше. Конечно, он очень красив, считается, подобно отцу, одним из красивейших мужчин своего времени, черты его лица кажутся высеченными из мрамора, у него изумительные голубые глаза, но все же… Екатерина боялась и его, и его любви. И ей даже как-то удалось прекратить эти встречи, ставшие для нее мучением.

Но однажды, в том же Летнем саду, спустя несколько месяцев, император вновь стал на ее пути. И Екатерина вдруг перестала понимать себя, свой сердечный трепет, свое ожидание новой встречи с этим человеком, который показался ей таким усталым и измученным, что вызывал теперь жалость. Бог ты мой, вдруг поняла Екатерина, да ведь он измучился от того, что не видел ее! И она горько упрекнула себя за жестокость.

Странными путями приходит иногда любовь в женское сердце…

Теперь Екатерина не понимала, отчего была такой глупой, жестокой, отчего противилась любви Александра. Отчего лишала счастья и его, и себя.

Настало лето 1866 года. Двор перебрался в Петергоф. В это время Екатерина была уже фрейлиной императрицы Марии Александровны и, само собой разумеется, тоже приехала в Петергоф. Она жила теперь только мечтами о встрече с Александром. И надеждой, что никто не замечает их взглядов, исполненных взаимной любви, их мимолетных, как бы случайных встреч, их жадного стремления хоть на мгновение укрыться за какой-нибудь колонной, за портьерой и коснуться друг друга хоть кончиками пальцев.

Но если этого было довольно романтичной девушке, то уж никак не было достаточно зрелому мужчине, который давно уже жил врозь с женой. Когда-то Александр считал свой брак очень удачным, однако вскоре понял, что для семейного счастья родовитости жены и соблюдения государственных интересов мало. Он пошел в своего отца, который был страстным, сильным мужчиной. Марья же Александровна ничем не отличалась по темпераменту от всех незначительных немецких принцесс, которых издавна брали в жены русские государи. А впрочем, нет, бывали исключения и среди них: Софья-Августа – Екатерина, Вильгельмина – Наталья[2]2
  Речь идет о первой жене императора Павла.


[Закрыть]
, да и Луиза – Елизавета Алексеевна как-то раз переполошила Зимний дворец… Однако Марья Александровна, Максимилиана-Вильгельмина-Августа-София-Мария, принцесса Гессен-Дарм-штадтская, была скромной женщиной. И была поистине удивительна та страстная любовь, которую испытывал к ней некогда муж. Тем паче что родители были против этого брака: ведь великая герцогиня Вильгельмина, ее мать, рожала детей не от мужа, а от одного из своих многочисленных любовников, очень красивого испанца. Понятно, почему Николай Павлович пытался противостоять увлечению сына. Однако Александр уже тогда отличался неистовством чувств. Он поклялся, что скорей откажется от престола, чем лишится Максимилианы-Вильгельмины. Родители сдались, благословили сына на брак с Марией Гессенской.

Опытный Николай Павлович не сомневался, что скоро настанет разочарование. И как в воду смотрел! Несмотря на свою яркую внешность, унаследованную от отца, несмотря на смуглую кожу и огненные глаза, жена императора Александра отнюдь не отличалась страстным темпераментом. Покорно принимала пылкость мужа и так же покорно родила ему семерых детей. И вздохнула почти с облегчением, когда врачи вынесли традиционный вердикт: больше рожать нельзя. Но это значило, что нельзя и спать с мужем…

Мария Александровна знала, что ее belle me?re[3]3
  Свекровь.


[Закрыть]
некогда оказалась в совершенно такой же ситуации. И о любовных увлечениях своего beau pe?re[4]4
  Свекра.


[Закрыть]
, императора Николая Павловича, она была наслышана. Прекрасно понимала, что и ее не минует чаша сия, однако готова была смириться: такова природа мужчины! Но она надеялась, что ее супруг будет предаваться лишь мелким, незначительным, преходящим увлечениям. Так оно и было до недавнего времени. Мария Александровна не особенно беспокоилась. Даже когда муж увлекся блестящей княжной Александрой Сергеевной Долгорукой, редкостной красавицей и умницей, советам которой следовал так охотно, что при дворе ее прозвали La grand Mademoiselle[5]5
  Великая мадемуазель (фр.).


[Закрыть]
, императрица была уверена, что это ненадолго. Так и случилось: Александра Сергеевна вышла замуж за старого генерала Альбердинского, который стал потом губернатором Варшавы. И никто не ожидал того, что произошло…

Хотя жена, как водится, о случившемся узнала последней, однако и ей в конце концов все стало известно. И эти постоянные визиты таинственной дамы в забытый кабинет под лестницей. И то, кто была эта дама. И даже то, что истинной любовницей императора Екатерина стала там, в Петергофе, 1 июля, в крошечном уютном павильончике, который некогда выстроил для своей жены прежний император Николай Павлович – еще в раннюю пору их любви. Павильончик назывался забавно – Бабигон, и правда, могло показаться забавным то, что Александр для своих любовных утех выбирает именно те места, которые были святыми для его отца: связанными с любовью к жене и с самоотверженной работой.

Это могло быть забавным, да. Однако не забавляло никого. Находили нечто мистическое, что и прежняя любовница была Долгорукой, и нынешняя носит ту же фамилию. Некоторые знатоки истории заходили еще дальше и вспоминали еще одну Екатерину Долгорукую – фаворитку, а потом недолгую жену юного императора Петра II, которую ее родственники даже пытались выкрикнуть на престол, в пику воцарившейся потом Анне Иоанновне, за что и поплатились жизнью. Поистине, думала испуганная Марья Александровна, что за роковое имя для Романовых – Екатерина Долгорукая!

И тут же откуда-то просочился слух: император обещал Екатерине, что женится на ней, если только станет когда-нибудь свободным.

История и впрямь норовила повториться…

Разразился тихий скандал. Маркиза Вулькано де Черчимаджиоре, оскорбленная сплетнями, которые теперь обрамляли имя ее belle sњur, словно пышный венок, была убеждена, что это отнюдь не лавровый, а терновый венец. Иными словами, она не сомневалась, что Екатерину принудили к этой позорной связи или даже взяли силой! Воображение рисовало ей самые гнусные картины. Слухи о том, на что были способны мужчины семейства Романовых, передавались из уст в уста еще много лет спустя после свершившегося, и маркиза только недавно узнала о позорном насилии, которому некогда, полвека назад, великий князь Константин Павлович подверг одну красавицу, отвергшую его домогательства. Маркиза была потрясена. Немедленно вообразила себе нечто подобное и, не слушая ничего и никого, чуть ли не силком увезла свою согрешившую belle sњur в Италию.

Но было уже поздно. Екатерина согласилась на эту поездку только потому, что сама немного испугалась заполыхавшего вокруг нее пожара слухов и сплетен. Однако она прекрасно понимала, что ничего не сможет поделать со своим сердцем.

В Италии она только и думала о том, когда сможет вернуться в Россию. Однако вместо этого ей пришлось поехать во Францию.


В июне 1867 года Александр II по приглашению императора Наполеона и его супруги, императрицы Евгении, посетил Всемирную выставку в Париже. Поскольку в памяти европейских вольнодумцев, которые, по традиции, обожали вмешиваться в дела славянских держав, еще были живы недавние события в Польше и подавление антиправительственных выступлений, некоторые из французов сочли уместным выкрикивать публично оскорбительные для русского царя лозунги. Но еще дальше пошел некий польский эмигрант Березовский, который дважды выстрелил в Александра.

Спокойней всех отнесся к этому объект покушения. Во-первых, Березовский промазал. Во-вторых, Александр в прошлом году уже испытал подобное «удовольствие», когда Каракозов стрелял в него в Петербурге. Император славился хладнокровием и мужеством. Кроме того, была одна тайна. Некогда ему было предсказано погибнуть только от седьмого покушения. Конечно, он отнесся к мрачной перспективе с юмором – а как еще к этому можно относиться? Но втихомолку был убежден, что пока бояться не стоит: время еще есть.

Однако у императрицы Евгении случился нервный припадок от страха. Теперь она только и думала, как бы сократить визит, о котором так мечтала и который так старательно устраивала. Но русский император не спешил покидать Париж. О причине знали только чины полиции, обеспечивающие тайную охрану высочайшей особы.

Причина жила в скромной гостинице на рю Басс-дю-Рюмпар и звалась la princesse[6]6
  Княжной (фр.).


[Закрыть]
Екатериной Долгорукой.

На другой же день, как стало известно о выстрелах Березовского, она буквально сбежала из Неаполя от бдительной маркизы Вулькано и бросилась в Париж. Александр жил в Елисейском дворце, и Екатерина каждый вечер приходила туда через скромную калитку на углу авеню Габриэль и Мариньи. При встречах он снова и снова повторял, что женится на ней, как только будет свободен. И добавил:

– С тех пор, как я полюбил тебя, другие женщины перестали для меня существовать. И целый год, пока ты отталкивала меня и пока была в Неаполе, я не приблизился ни к одной женщине. Я даже помыслить об этом не мог!

Надо ли добавлять, что и Екатерина хранила нерушимую верность их любви?


Теперь они почти не разлучались – насколько это было возможно, конечно. Император хотел бы, чтобы Екатерина жила близ него, но это было немыслимо. Однако у нее теперь были дачи везде, где отдыхала царская семья: в Петергофе, в Царском Селе, в Ливадии. В Петербурге она жила по-прежнему в доме брата (теперь в новом особняке на Английской набережной), но имела отдельный вход и отдельную прислугу – верную и молчаливую. И постоянно приходила в уже знакомый нам кабинет под лестницей Зимнего дворца, куда при малейшем удобном случае являлся и государь.

Он был влюблен самозабвенно. Ему чудилось, что только здесь, рядом с Екатериной, когда он целует ее, когда играет ее роскошными косами, он живет своей истинной жизнью. А там, в других покоях, в окружении жены-императрицы и детей, только играет некую навязанную судьбой роль.

Ну что ж, играл он ее очень хорошо. Цесаревич Александр, которому поначалу не хотелось жениться на датской принцессе Дагмар, чего очень желал бы император, вдруг нешуточно увлекся фрейлиной своей матушки Марией Мещерской. Отец сурово пристыдил его и сказал:

– Когда ты будешь призван на царствование, ни в коем случае не давай разрешения на морганатические браки в твоей семье, ибо это расшатывает трон.

Вскоре после этого император настрого запретил своему младшему сыну Алексею – далеко не наследнику! – жениться на обожаемой им фрейлине Александре Волковой. Оба они были несчастны всю жизнь.

Конечно, Екатерина не могла не слышать об этих случаях. И хотя она никогда не принимала всерьез обещание императора жениться на ней, все же бывала ранена тем, что принимала за отступление от святых для них клятв. Тем более что у нее вскоре появилось основание для беспокойства и страха. Она узнала, что беременна.


В ее душе это вызвало больше радости, чем тревоги. Она к этому времени настолько любила Александра, что жила только им одним.

Однако император обеспокоился. Нет, не за себя, не за то, что могут возникнуть разговоры в семье и слухи в обществе. В России глубоко чтут императоров, никто не решится осудить его.

Он испугался за Екатерину.

О ней и так много говорили… Бог ты мой, чего о ней только не говорили! Якобы она немыслимо, невообразимо развратна, причем отличалась этим чуть ли не с детства. Говорили, что эта дама, мол, прибегает к уловкам самых низкопробных кокоток и в своем распутстве доходит до того, что вообще не одевается в присутствии императора и даже танцует пред ним на столе нагая. И вообще, она изменяет ему направо и налево. За драгоценности готова отдаться кому угодно!

Александра поражало полное равнодушие возлюбленной к этой грязной болтовне. Воистину для нее ничего не существовало, кроме любви. Но ведь теперь запятнано будет и имя их ребенка! А если роды пройдут неудачно? Если Екатерина умрет?

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное