Елена Арсеньева.

Отражение в мутной воде

(страница 5 из 29)

скачать книгу бесплатно

И стоило ей подумать о фонаре, как свет погас. Тина обняла подушку, тихо засмеявшись: «Хорошо еще, что я уже добралась до кровати, а то запуталась бы в собственной квартире!»

И тут она заметила, как шевельнулась занавеска.

Нет, не заметила – скорее почувствовала это движение легкого светлого шелка. И тут же поняла, что это ей не чудится: в форточку осторожно пыталась просунуться чья-то рука.

Тина пока не очень-то испугалась: на всех трех окнах стояли решетки, все-таки первый этаж. Даже кошке не проскользнуть. К тому же прецедент уже имел место года полтора назад: подросток из третьего подъезда заболел манией заглядывать по ночам в окна к одиноким соседкам. Когда его изловили на месте преступления, семья быстренько поменяла квартиру. Может быть, в доме завелся еще один маньяк? Надо все-таки шумнуть на незваного гостя!

Вместо этого она, неожиданно для самой себя, соскользнула на пол и замерла, чуть высунувшись из-за кровати.

В этот миг шторка резко дернулась – и на подушку, где только что покоилась Тинина голова, упал какой-то плоский предмет. И тотчас что-то негромко стукнуло за окном: словно человек, стоявший снаружи на подоконнике, соскочил вниз.

Тина, опять-таки более удивленная, чем испуганная, приподнялась и попыталась разглядеть, что ей подбросили. Глаза уже немного привыкли к темноте, вдобавок предмет на фоне белой наволочки выделялся довольно отчетливо. Больше всего он напоминал круглую коробочку от обувного крема, какими Тина когда-то играла в «классики», только от него исходил сладковатый, приторный запах, в котором было что-то влажное, как бы болотное.

«Болиголов? Водяные лилии?» – попыталась определить Тина, и вдруг голова у нее закружилась, и девушка повалилась на пол.

Веки налились такой тяжестью, что невозможно было не опустить их. Удушье налегло на грудь мохнатой мягкой лапой. Хотелось вздохнуть как можно глубже, вобрать в себя этот странный, сладковатый аромат, лишь самую чуточку отдающий гнилью… тленом… могилой?

В следующее мгновение Тина сползла с места и ринулась в коридор. То есть так хотелось бы. На самом деле она словно плыла в вязком тумане, ползла, еле шевеля руками и ногами, стараясь не дышать и ощущая все усиливающееся жжение в легких.

Вывалившись за дверь, попыталась глотнуть свежего воздуха, но обрела лишь мгновенное облегчение: тлетворный аромат уже проник и в коридор, снова начал наваливаться вязкий дурман.

Губительный запах источает плоская коробочка, брошенная в форточку! Он расползается с невероятной быстротой, скоро в квартире вообще нечем будет дышать!

Тина вползла в соседнюю комнату. Душно! Форточка закрыта и здесь, и на кухне. Надо открыть, проветрить…

«Нет! – словно бы крикнул кто-то. – Тот человек, который подбросил это тебе, никуда не ушел. Он караулит за окном. И если ты выглянешь…»

Тина поползла по коридору к двери, просто-таки физически ощущая, что неотвязный, смертоносный запах настигает ее. Кое-как, держась за стенку, поднялась, вцепилась в замок.

Крутнула его… нет, кажется, не в ту сторону. Ох, да ведь она в одной ночной рубашке! Сдернула с вешалки плащ, набросила, опять схватилась за дверь.

Замок не открылся. Она опять не в ту сторону вертит? Но и поворот в противоположном направлении толку не дал. Замок не открывается! Так бывает, если снаружи вставлен ключ… или что угодно: отвертка, штырь. Замок блокирован. Ей не выйти, она заперта в этой газовой камере!

На подгибающихся ногах, чуть не падая, зажимая рот полой плаща, Тина поплелась на кухню. Там телефон… позвонить в милицию, Виталию, Светке… куда-нибудь! Дрожащей рукой долго шарила, пытаясь поднять трубку, – и содрогнулась, услышав в ней глухую тишину.

Телефон не работал.

Так. Так… Не выйти, не позвать на помощь. Не найти ни одного местечка в квартире, куда не проник бы яд. Разве что наполнить ванну водой и нырнуть туда? Нет, это уже бред. Утонуть – то же, что задохнуться.

Стучать в стены! Кому? У нее угловая квартира, а с другой стороны – пустая трехкомнатная, которая давно уже продается и никак не может продаться. А над ней живет глухая старуха, которую и трубы Судного дня не разбудят.

Деваться некуда. Значит, что – умирать?!

Она коротко, часто вздыхала, уткнувшись в рукав, отчаянно вглядываясь в узкий коридорчик между комнатами и кухней. Чудится или в самом деле надвигается оттуда белесая смертельная мгла, норовя навалиться – и раздавить последние остатки сознания?

Куда забиться? Ах, сделаться бы сейчас крохотным, почти незримым существом, насекомым, способным заползти в самую малую щель! Тараканы, наверное, выживут. Может быть, даже воспримут случившееся как небесную кару немилостивой хозяйке, которая толпами сводила их рыжее многоногое племя в могилу…


Могила!


Образ темной прямоугольной ямы отчетливо вырисовался в меркнущем сознании Тины, и в следующее же мгновение она рухнула на колени, вялыми руками отталкивая табуретки и кухонный столик. Эти легкие вещи казались неподъемными, но все-таки она наконец своротила их с места и нашарила на полу круглое металлическое кольцо.

Уже на последнем пределе сил потянула на себя крышку. Пахнуло душной сыростью, но Тина с наслаждением глотнула этот спертый дух. Стало чуть легче. Вот оно, спасение. Или хотя бы шанс! Но это еще не все. Надо что-то сделать… что-то… Ах да!

Тина на четвереньках доползла до коридора, потянула к себе половик. Маленький, легкий – это лучше, чем ничего. И скорее, скорее! Счет уже идет даже не на секунды, а на мгновения. Оставшиеся ей мгновения жизни…

Волоча за собой коврик, она вползла в кухню и сунулась в темное углубление под полом. Потащила на себя крышку, кое-как прикрывая ее половиком. Конечно, щели оставались, но хоть так…

Тьма сомкнулась вокруг. Тина пошарила по стенкам своего склепа, все еще боясь дышать, пытаясь отыскать… отыскать… Она вдруг забыла, что ищет.

«Если я здесь умру, меня никто никогда не найдет!» – мелькнула мысль, от которой Тина ощутила страшное, смертельное одиночество. Но это была последняя мысль, последнее живое чувство.

* * *

Тина открыла глаза – и, признаться, удивилась этому. Довольно часто бывало, что, проснувшись, она несколько пугающих минут не способна была понять, где находится, даже имени своего не могла вспомнить. Однако сейчас действительность обрушилась на нее, подобно тяжелой бетонной плите, и придавила так же основательно. Не было никаких успокаивающих иллюзий насчет того, что она, мол, уже на том свете. Можно было только дивиться, почему, пребывая вчера почти в бессознательном состоянии, действуя скорее инстинктивно, чем рассудком, она сегодня так ярко представляет все случившееся.

Впрочем, почему, интересно, Тина так небрежно оперирует понятиями «вчера» и «сегодня»? Кто знает, пролежала она в этом добровольно выбранном склепе несколько часов или несколько минут? Хотя, если судить по тому, как затекло тело, не меньше нескольких часов. И дело не только в беспамятстве, в которое она провалилась. Не больно-то здесь разомнешься! Все-таки покойный дядюшка, царство ему небесное и вечная благодарность, ладил под полом кухни не спортзал, а нормальный погреб, в котором поместился бы мешок картошки да с десяток банок с соленьями. Мог ли он предположить, что однажды в этом погребе будет спасаться от смерти единственная и любимая племянница?..

Зажмурившись от боли, когда тысячи крошечных иголочек впились в замлевшие мышцы, Тина с трудом перевалилась на живот и прильнула лицом к малюсенькому отверстию в стене, забранному решеткой.

Вот что ее, собственно, спасло. Отверстие выходит в общий подвал. Там, конечно, душно, влажно, однако это какая-никакая, а все-таки вентиляция. И если учесть, что Тине худо-бедно удалось закрыть щели половичком, то смертоносный газ не проник в погребок, она хоть и лишилась сознания, но смогла отлежаться, отдышаться и даже очнуться.

Нет, наверное, дело не только в половичке и этой дырке в стене. Газ перестал поступать, вот в чем дело. Он, конечно, был очень силен, буквально сшибал с ног, однако запас его в этой плоской коробочке (теперь ясно, что это нечто вроде баллончика) оказался ограничен. И слава богу… Наверное, убийца рассчитывал на моментальный эффект.

А если бы она оставалась лежать на кровати, эффект уже был бы достигнут. Тина вспомнила, как падало, обрывалось сердце от того запаха. Оно просто остановилось бы, и те, кто потом когда-нибудь нашел бы ее, решил: смерть произошла от остановки сердца. Или какого-нибудь там спазма головного мозга, что, учитывая вчерашнюю аварию и воспринятый алкоголь, наверное, даже неудивительно.

– Зачем? – всхлипнула Тина. – За что?!

Звук собственного голоса показался страшен, и она сдержала слезы.

Очень может быть, что квартира уже перестала быть камерой смерти. Там всегда были очень сильные сквозняки – зимой это считалось сущим проклятьем! – не исключено, что газ вытянуло, и ей уже ничто не грозит.

Ужасно хотелось вырваться из этого самодельного склепа, все расшвыривая в стороны и вопя от животной радости жизни. И немало сил потребовалось Тине, чтобы усмирить свое рвущееся к чистому воздуху и свету существо. Потому что очень может быть, что все ее надежды – не более чем сладкие фантазии. И наверху ее ждет никакая не радость жизни, а совсем наоборот!

Она даже перекрестилась перед тем, как чуточку приоткрыть крышку и сдвинуть половик. И воздух не хватала полной грудью, а сперва сделала крошечный глоточек, словно пробовала опасное питье… Нет, это питье не было отравлено!

От щемящего счастья слезы хлынули потоком. Облегчение было таким огромным, что обессилило ее, и Тина еще какое-то время лежала на полу в кухне – ни о чем не думая, ничего не чувствуя, а просто так – тихо, слабо всхлипывая.

Потом ей стало холодно. Еще бы: целую ночь пролежать, можно сказать, в могиле, в одной только ночной рубашке да плащике!

Да, а ночь-то прошла, за окном светило солнце. День начинался чудесный!

Тина бросила взгляд на циферблат и ахнула: уже час дня! Вот это был обморок… настоящий летаргус. Неудивительно, что она чувствует себя так, словно вернулась с того света. По сути дела, это так и есть.

Странно, конечно: в воздухе не осталось даже намека на тот сладковатый, чуть гнилостный аромат, который едва не свел ее в могилу. Пахло неубранной посудой, чуть-чуть газом – в смысле, знакомым и родным пропан-бутаном, слегка – вином, оставшимся в рюмке Валентина… Вспыхнули в памяти откровения Виталика, сжала сердце вспышка боли, но тут же и отпустила.

Пожав плечами – между прочим, довольно трудно проделать это, лежа на полу, – Тина начала подниматься.

Было страшно выйти из кухни, а уж заглянуть в спальню… Тина беспомощно простояла несколько минут в коридоре, комкая у горла ворот плаща, потом, решившись, рванула дверь, бросила на кровать перепуганный взгляд – да так и ахнула: подушка была пуста.


…Она искала довольно долго: переворошила простыни, одеяло, подушки, даже в наволочку, даже под кровать не поленилась заглянуть. Потом задумчиво взглянула в окно.

Маловероятно, что человек, бросивший коробочку в комнату, вскоре после этого просочился сквозь решетку, чтобы забрать ее и уничтожить следы преступления. А уж если допустить это, следует пойти дальше и признать, что он непременно обшарил бы квартиру, не обнаружив хладного трупа ни на кровати, ни под ней. И нашел бы тайное убежище! Ведь при закрытой снаружи двери и охраняемых окнах ей просто некуда было деваться, кроме как провалиться сквозь землю!

И вдруг, влекомая внезапным подозрением, Тина пробежала через коридор и с силой крутанула ручку замка. Та повернулась как по маслу, дверь приотворилась, и порыв сквозняка коснулся босых ног.

Машинально заперлась, и вдруг ее шатнуло к стене. Опять зашлось, зашлось по-вчерашнему сердце…

Что это значит? Она ведь отлично помнит, как ломилась сюда ночью, а ручка замка стояла мертво, словно снаружи была заблокирована!

Ах, да все очень просто. Убийцы уверились, что с Тиной кончено, и ушли от двери. Только и всего.

Внезапный звонок заставил ее подскочить. И еще звонок, и еще!

Да ведь это телефон. Телефон, который ночью не работал!

Тина бросилась к аппарату и уставилась на него так пристально, словно не только вслушивалась в раздирающие ухо звонки, но и пыталась увидеть их.

Протянула руку к трубке… опасливо отдернула ее… а когда все-таки решилась поднять, звонивший, очевидно, уже утратил терпение: только короткие гудки были ответом на сиплое Тинино:

– Алло?..

Телефон, значит, работает. Дверь снаружи не заперта. На постели нет пустого баллончика. В воздухе нет даже намека на губительный газ. Раскрытый погреб и скомканный половик – вот единственные доказательства ночного кошмара.

Кошмара?.. То есть… страшного сна?

Ноги подогнулись, и Тина тяжело села на табурет. Прижала ладони к глазам. Ее разрывали два чувства: огромное, обессиливающее облегчение – и просто-таки лютая ненависть к самой себе.

Да… неудивительно, что Виталий периодически смотрел на нее как на сумасшедшую!


Эта ненависть к себе не оставляла Тину довольно долго и подвигла ее на свершение немалого количества бытовых подвигов. Она перемыла вчерашнюю посуду, затолкала в стиральную машину белье, и, пока умная итальянка удовлетворенно урчала, занимаясь любимым делом, Тина навела блеск во всей квартире. Убираясь на кухне, стыдливо отворачивалась от погребка и с особым тщанием прикрыла его половиком – этим памятником собственной дурости. Потом подкрепилась остатками вчерашнего копченого мяса и чаем, перегладила выстиранное и высушенное белье, подумав при этом, что отвращение к себе – чувство, оказывается, весьма продуктивное и в хозяйстве полезное. Обычно неглаженое белье копилось неделями, потому что гладить Тина терпеть не могла, а если она уж чего-то не любила, так не любила глобально, от всей души!

Наконец все дела были переделаны, ванна принята, дурная голова вымыта, и Тина стала посреди квартиры, рассеянно озираясь и отчаянно жалея, что больше делать нечего. Суета, как бесов, изгоняла остатки той жути, которая все-таки угнездилась во всех углах и с которой Тина ничего, ну ничего не могла поделать, как ни взывала к своему разуму и душевной (а также физической) трезвости. Да, да, да, глюки, вызванные, очевидно, коктейлем из легкого мозготрясения в сочетании с мартини и пренеприятнейшими разговорами. Тина уже замаялась повторять себе это, а по-прежнему было страшно.

Хотела заняться очередным полезным делом, поставив кассету «Элементарных навыков», замечательного сверхускоренного курса английского, однако кассету почему-то не нашла.

Включила телевизор.

– Страшная катастрофа произошла вчера около пяти часов вечера на пересечении улиц Калашникова и Стрелковой, – сообщила дикторша из телеканала «Диалог». – «Волга» на полной скорости врезалась в маршрутное такси номер сорок. К счастью, ни пассажиры, ни водитель «маршрутки» серьезно не пострадали, чего нельзя сказать о водителе «Волги». Им оказался Герман Серегин, директор печально известной фирмы «Элементарные навыки», в офисе которой недавно произошел страшный взрыв, унесший жизни четырех сотрудников и уничтоживший все имущество фирмы. Господина Серегина не было в офисе в момент взрыва, и вполне естественно, что у следственной группы, ведущей это дело, появились к нему некоторые вопросы. Однако теперь их едва ли удастся задать, ибо вчерашняя авария закончилась для Германа Ивановича весьма плачевно: он погиб. Информированные источники не отвергают версии о самоубийстве, однако, как нам стало известно, у Серегина было больное сердце, недавно он перенес микроинфаркт. Вполне возможно…

Тина рванулась и выключила телевизор. Только сейчас дошло, что речь шла о той самой аварии, в которой «участвовала» и она.

Ужас. Это ужас! Смерти, смерти, смерти…

Она заметалась по комнатам и вдруг почувствовала, что не может больше сидеть дома.

Но стоило представить, как страшно будет ходить, озираясь, по улицам, а потом возвращаться в населенную призраками квартиру…

Тина стояла посреди комнаты, чувствуя себя одновременно лебедем, раком и щукой, как вдруг снова зазвонил телефон.

Взяла трубку и буквально заставила себя прижать ее к уху, хотя ей так хотелось держать ее на расстоянии, словно оттуда мог раздаться «контрольный выстрел».

– Ал-ло?..

Фу, как дрожит голос, слушать противно!

– Тина?

– Да… Виталий, здравствуйте.

– Ох… – У него вдруг сел голос. – Ну, слава богу!

– А что такое?

– Да что-то вдруг за вас переволновался. Понимаете, меня тут совесть поедом ела, ну, я с самого утра начал вам названивать, чтобы извиниться. Буквально с семи часов. Вас что, дома не было?

Тина пожала плечами. Что сказать? Если она лежала под полом собственной квартиры, это как считается, была дома она или нет?

– А, просто я на ночь отключила телефон, да и забыла об этом, – наконец-то вывернулась. – Только сейчас включила, а тут и вы позвонили.

– Тиночка, вы меня простите, Христа ради, за вчерашнее, – покаянно сказал Виталий. – Честное слово, сам не знаю, чего это меня вдруг понесло!

– Да ну, чепуха, не будем больше об этом говорить, – промямлила Тина, мучительно придумывая, как бы затянуть разговор, продлить это общение с живым, реальным и, в отличие от нее, вполне нормальным человеком.

Чудилось, от звуков голоса Виталия даже в углах посветлело. Еще чуть-чуть, и кошмары окончательно уберутся туда, откуда пришли.

– Как насчет погулять, а, Тина? – осторожно спросил Виталий. – Погода, как говорится, шепчет!

У нее радостно дрогнуло сердце. Конечно! Конечно! С ним-то не будет страшно на улице. И потом Виталий ее, конечно, проводит, и она пригласит его зайти и будет занимать разговорами, пока не убедится, что дома вполне безопасно, никто не прячется ни в шкафах, ни под кроватью, никакое Кентервильское привидение не бряцает кандалами… или чем оно там бряцало, просто костьми? А если Виталий опять начнет…

Тина поморщилась, обнаружив, что ради избавления от ночных страхов она даже готова позволить Виталию некоторые вольности… о, самые маленькие, конечно!

Ладно, об этом сейчас она думать не станет, она подумает об этом потом. А пока с радостью согласилась:

– Охотно прогуляюсь. Где встретимся?

– Давайте за город съездим, хотите? – предложил Виталий. – До темноты еще далеко, вполне успеем насладиться какими-нибудь бескрайними просторами. Сделаем так: вы оденьтесь и поглядывайте в окошко. Я подъеду – вы сразу выйдете. Где-то минут через пятнадцать-двадцать, идет?

Тина выразила согласие, положила трубку и ринулась одеваться.

За город – это значит одеться по-походному, что ли? Но ведь, с другой стороны, они не на пикник едут, да и машина у Виталия, наверное, столь же представительная, как и он сам.

Тина потянула было из шкафа любимое платье, однако пожала плечами: совсем не обязательно наряжаться. А то Виталий еще возомнит что-то… Нет уж, за город так за город, побродить, как говорится, по росистой траве…

Вытащила из шкафа любимые джинсы. Они подчеркивали все достоинства фигуры не хуже облегающего платья, да и кроссовки были очень даже ничего. Нашла тонкий серый джемпер с глубоким треугольным вырезом и почувствовала себя одетой и нарядно, и, что гораздо важнее, вполне уместно.

Глянула в окно.

Слава богу, на лавке у крыльца пусто. Никто не качает коляску с младенцем, не обшаривает алчным взором всех входящих-выходящих. Конечно, нет гарантии, что досужие соседки не прилипнут к окошкам, чтобы понаблюдать, как Тина садится в чью-то машину, не износив, так сказать, и башмаков, в которых…

Зря она согласилась, чтобы Виталий подъехал к подъезду. Ни к чему это. Лучше было встретиться за домом.

Так за чем дело стало? Надо пойти и дождаться его там.

Тина заперла дверь и вышла на крыльцо. Постояла минутку, с удовольствием вдыхая прогретый солнцем, напоенный запахами весны воздух, – и вдруг что-то словно толкнуло ее в сердце.

На въезде во двор, как раз там, где Тина собиралась ждать Виталия, стояла какая-то женщина.

Ну, стоит и стоит – подумаешь, что в этом особенного? Почему дрожь прошла по телу и вдруг заволокло ненавистью глаза при виде этой худощавой длинноногой фигуры?

Женщина повернула голову и взглянула на Тину.

Эти плотно облегающие изящную головку черные пряди, эти удлиненные глаза, вызывающая улыбка на губах…

Она! Та самая девушка, подружка Валентина!


Зоя.

* * *

Она смотрела прямо на Тину – вызывающе, нагло. И вдруг, неожиданно прозревшим сердцем, та поняла: все, что вчера вечером говорил ей Виталий, – ложь. Он или сознательно врал, или сам был введен в заблуждение и послушно пел с чужих слов. Правда же состояла в том, что на холме Сакре-Кер произошло убийство и каким-то непостижимым образом Тине стало известно об этом.

Зоя?.. Как бы не так! Наверняка это псевдоним для простачков вроде Виталия. Зоя! Да, конечно! Любовница… Ну-ну.

О, как помнила Тина выражение опьяняющей победы, вспыхнувшее в глазах девушки, когда первый же выстрел отшвырнул Валентина на спинку скамьи! Сейчас эта Зоя, или как ее там, смотрела так же победительно, прекрасно понимая, что Тина разрывается между двумя желаниями: считать себя сумасшедшей, отвернуться, сделать вид, будто ничего не произошло, – и броситься на странную и страшную незнакомку, схватить, вытрясти из нее все, что той известно о загадочной гибели Валентина.

Ах, если бы сейчас приехал Виталий! Ну почему, почему он задерживается!

Девушка вдруг плавно повела рукой в воздухе. Она ведь машет на прощанье, вдруг поняла Тина. Она уйдет сейчас… Уже ушла!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное