Елена Арсеньева.

Отражение в мутной воде

(страница 4 из 29)

скачать книгу бесплатно

Она только кивнула, почему-то с опаской поглядывая на закатанные до локтей рукава его рубашки, на пуговки, фривольно расстегнутые чуть ли не до пояса, так что в прорези виднелись курчавые рыжеватые волосы. При этом она как-то особенно остро ощутила, что из ванной, повинуясь привычке, вышла в одном только халате, а он шелковый, скользкий, и при малейшем неосторожном движении распахивается совершенно неприлично…

Нет, надо пойти переодеться, а то как-то слишком интимно получается.

– Потрясающий халат! – восхитился Виталий, доставая из шкафчика две рюмки. – Знаешь, для меня почему-то женщина в халате – это самое привлекательное, что только может быть. Я как-то особенно спокойно себя чувствую, по-домашнему, если женщина…

Ну что поделаешь после такого признания? Она поплотнее запахнула ворот у горла и осторожно села на табуретку, на всякий случай зажав между колен расползающиеся полы.

К биг-маку тем временем прибавились бутылка пепси-колы, копченое мясо, извлеченное из вакуумной упаковки и уже нарезанное с немыслимой тонкостью, кисть винограда и коробка конфет. Поскольку всего этого никак нельзя было обнаружить в холодильнике, Тина поняла, что Виталий полностью взял на себя интендантские обязанности.

– Ну вот, – сказал он, окинув стол хозяйским взглядом, и сел напротив Тины, взявшись за бутылку.

Она завороженно смотрела на красно-золотую этикетку, на которой сверкали какие-то французские слова. Что-то вроде «трезоре». Драгоценности, что ли?

А ведь у нее где-то в шкафчике стоит точно такая же бутылка! Только пустая, конечно. Валентин принес ее на какой-то праздник, а потом пил долго-долго. Пил-то он один, потому что у Тины… О господи! Она чуть не забыла!

– Ой нет! – вскричала она, в последнюю минуту успев накрыть свою рюмку ладонью. – Мне не наливайте, нет, нет! У меня аллергия на коньяк, вы уж извините.

У Виталия был такой ошарашенный вид, что Тина едва сдержала улыбку.

– Как это – аллергия?

– Да обыкновенно, – невесело сказала она. – Сыпь по всему телу, которая ужасно чешется, на щеках красные пятна выступают и сходят только через несколько дней. Да вы не бойтесь, – успокоила, уловив невольное движение Виталия, – от запаха ничего не будет. И для вас это не заразно. Так что вы себе наливайте, а я… нет, вряд ли.

Слава богу, что вспомнила. А то сейчас была бы такая хорошенькая!.. После шока, испытанного ею, выпить рюмочку спиртного – да Тину потом пришлось бы совком и веником собирать! И вроде бы тем, кто приложился головушкой, вообще алкоголь противопоказан.

– Ну вот… – печально проговорил Виталий, с явным трудом обретший дар речи. – А я-то думал, помянем Валентина. Понимаете, мы ведь ни на похоронах, ни на девяти днях не были. Сороковины еще не скоро, я к тому времени уже вернусь в Москву, с вами, может быть, и не увижусь никогда больше, а ведь мы, по большому счету, были ему самыми близкими людьми…

Тина опустила голову и какое-то время посидела молча, борясь со слезами, которые предательски наворачивались на глаза.

– Ладно, – глухо сказала она. – За Валентина я выпью.

Только не коньяк.

Не вставая, дотянулась до холодильника (такая уж это была кухня, что в ней до всего можно было дотянуться, не вставая) и достала маленькую бутылочку красного мартини, а потом из морозилки – пластиковый стаканчик с кубиками льда.

– Поставьте еще одну рюмку, пожалуйста, – попросила Виталия. – Если уж поминать, надо ему тоже налить.

Виталий повиновался, однако поглядывал на вино недоверчиво:

– Может, хоть ему поставим коньяк?

– Нет, пусть тоже будет мартини, – возразила Тина. – Мы с ним иногда любили вместе выпить такого, красного, и чтобы со льдом. Вот и допьем сегодня вместе эту нашу бутылочку… больше уж у нас с ним ничего нашего не будет…

– Вы не запиваете? – Виталий налил в большой стакан пепси-колы. – Ну, давайте помянем нашего дорогого друга Валентина. Он был хороший человек. Пусть простит меня, если что было не так. Теперь все это неважно. Земля ему пухом!

– Царство небесное, – тихо отозвалась Тина и медленно отхлебнула ледяное сладкое вино.

– На поминках – до дна, – подсказал Виталий, который уже опустошил свою рюмку и поднес к губам стакан с пепси. Потом ловко откусил огромный кус биг-мака и в два счета, словно большой зверь, смолол его челюстями.

– Ох, я здорово проголодался! – пробормотал он. – А вы почему не едите? Закусывайте, а то захмелеете.

– Уже, – сообщила Тина, пытаясь справиться со своим гамбургером (а может, чизбургером, кто их разберет). У нее мгновенно поплыло перед глазами. И аппетит прорезался прямо-таки волчий.

– Между первой и второй перерывчик небольшой! – лихо провозгласил Виталий и с досадой сморщился: – Ох, простите, Тина. Не знаю, чего несу. Ладно, давайте за то же самое. Пусть ему там будет… хорошо. Пусть не гневается на нас, оставшихся.

Он выпил до дна, припал к стакану с пепси и укоризненно покачал головой, когда Тина опять попыталась отставить почти полную рюмку. Пришлось ее опустошить. Да, если дело и дальше так пойдет… Ну, ничего, мартини осталось раза на два, не больше, это она как-нибудь выдержит, а коньяк пить все равно не будет, хоть стреляйте ее!

– А разве ему было за что на вас злиться? – спросила рассеянно, приподнимаясь, чтобы задернуть штору: совсем ни к чему, чтобы весь двор знал, что она на ночь глядя пьянствует с молодым человеком. Жизнь на первом этаже имеет массу неприятных моментов!

Даже такое простое движение далось не без усилий. Не надо бы ей пить, не надо…

– Валентину-то? – переспросил Виталий, как будто речь могла идти о ком-то другом. – Вряд ли, не думаю. Конечно, по работе всякое бывало, но он ведь знал, что я человек приказа. Что начальство велит, то я и делаю. Это его вечно тянуло во всякую самодеятельность. Он даже шутил: тебе, говорил, в армии бы служить, где приказы свыше не обсуждаются. Может быть, может быть… – рассеянно кивнул Виталий, снова берясь за бутылку. – Но я, собственно, не себя имел в виду.

– А кого? – мгновенно насторожилась Тина. – Вы хотите сказать, у него оставались здесь враги? Может быть, они с ним и расправились? Вы это имеете в виду? Вы что-нибудь узнали? Я была права, да?

– Ой, не так быстро! – сверкнул улыбкой Виталий. – Да, я кое-что узнал, только разговор это такой… деликатный, поэтому даже не знаю, как к нему приступить. Так что давайте еще раз выпьем – для храбрости, что ли. А потом я все расскажу. За вас, Тина! За вас.

Они чокнулись, и Виталий выпил, не сводя глаз с Тины. Потом взялся за стакан с пепси-колой.

«Как-то странно он запивает, – подумала Тина. – Пьет, пьет, а стакан все полон. Или он подливал себе? Нет, но что он все-таки имел в виду, говоря…»

– Значит, так. – Виталий отодвинул стакан, тарелку и поставил локти на стол. – Во-первых, насчет гибели Валентина. Я позвонил в наш московский офис начальнику службы безопасности. Это мой очень хороший друг, не станет мне врать. Он подтвердил, что сам беседовал с человеком, который занимался расследованием этого случая в Париже. Он был на месте аварии и видел то, что… словом, останки, а также портфель Валентина, который почти не тронуло огнем. Очевидно, его просто вышвырнуло взрывом из машины. Документы, деловые бумаги и все такое. Это без обмана.

– Ну, я не так доверчива, – зло усмехнулась Тина. – Портфель просто-напросто могли подбросить на место аварии.

– Кто? – изумился Виталий. – И зачем?!

– Та девка и ее сообщник, – с торжеством вскинула голову Тина. – Я вам в прошлый раз ничего толком не сказала, а ведь она была не одна, эта фотомодель с ногами от ушей! С ней был какой-то бритоголовый, с узкими такими глазами, взгляд – как лезвие. Она, когда увидела Валентина, вроде бы как замешкалась, а этот бритоголовый, проходя мимо, ее подтолкнул. И потом, после, он ждал ее у подножия холма, на той улице, которая ведет прямиком к «Мулен-Руж». Ждал на мотоцикле, – уточнила она, напряженно вспоминая сон. – Про что это я хотела сказать?.. Ах да, портфель! Портфель та девка забрала. Отлично помню, как она протянула руку – и цап его со скамейки! А потом прижимала его к груди, когда мотоцикл помчался. Портфель такой большой, светло-коричневый, вроде бы с двумя пряжками… – Задумалась, как бы вглядываясь, потом покачала головой: – Нет, это были не пряжки, а два кодовых замка, вот что это было такое!

– Вы видели у Валентина такой портфель, да? – быстро спросил Виталий.

– Ни разу, – качнула головой Тина. – У него был черный кейс. А забрали именно портфель – мягкий, набитый чем-то.

– Портфель, значит… – задумчиво повторил Виталий, медленно наливая себе и, к счастью, совершенно забыв про рюмку Тины. Впрочем, про свою он тоже забыл, потому что Тина заговорила снова:

– Я думаю, все дело в этом портфеле. Они забрали то, что там было, документ, что ли, а потом подкинули на место аварии, чтобы создать достоверность ситуации.

– А труп? – мрачно спросил Виталий.

– Какой труп?

– Труп Валентина, какой же еще? Он ведь так и остался на скамейке, да? Никуда не делся? То есть его через какое-то время, очевидно, обнаружили прохожие, вызвали полицию, отвезли в морг, установили личность. Кому бы понадобилось создавать видимость гибели Валентина в аварии, подбрасывая его портфель, если труп…

Он вдруг осекся, заполошно уставился на Тину:

– Ох, что я несу! Я тут совсем с вами… Нет, нам надо выпить, а то я начинаю с ума сходить!

Почему при этом должна была пить и Тина, она не поняла, но машинально пригубила. Виталий одним глотком выпил коньяк, поспешно запил своей неиссякающей пепси-колой и, слегка задыхаясь, сказал:

– Тина, мы оба с вами не в себе из-за этой трагедии, только потому и говорим всерьез – о чем?! О сне! Ведь и портфель, и девушка, и выстрелы на холме Сакре-Кер – все это было лишь во сне!

Тина порывалась было что-то сказать, однако Виталий, резко выставив ладонь, остановил ее:

– Нет уж, больше не перебивайте. Послушайте теперь меня. Насчет аварии я уже все сказал, повторять не буду. Валентин погиб именно там, по пути в аэропорт. Никаких других вариантов! Что же касается девушки… Вы твердо уверены, что не встречали ее раньше?

– Во сне, – мрачно усмехнулась Тина. – Именно в такой последовательности: сначала во сне, потом наяву.

– А вот в это, – задумчиво взглянул на нее Виталий, – я теперь готов поверить… Дело в том… дело в том, что это была девушка Валентина.

Несколько мгновений она растерянно моргала, потом лицо вдруг ожгло – стыдом, жгучим стыдом.

– Вы хотите сказать…

Виталий с отчаянным выражением кивнул.

– Тина, мне просто ужасно не хочется говорить на эту тему! Подробностей не знаю, но сегодня мне удалось выяснить, что у Вальки была… ну, была еще одна знакомая в Нижнем Новгороде. И ее описание в точности совпадает с тем портретом, который вы мне рисовали.

«Еще одна знакомая…» Ну что ж, эвфемизм не хуже прочих! Он ведь мог просто брякнуть – «любовница», а то и еще хуже – «сожительница». Еще одна сожительница, стало быть.

– А ведь я никаких портретов не рисовала, – глухо сказала Тина. – Почему я должна вам верить?

– Да подумаешь, бином Ньютона! – с неожиданной злостью выкрикнул Виталий. – Брюнетка, лет двадцати семи – тридцати, высокая, худая, длинноногая, лицо бледное, глаза карие, раскосые. Этакая швабра с лягушачьим ртом – не мои слова, цитирую человека, который видел их с Валентином вместе. Ну что, совпадает? Совпадает, скажите?

Тина слегка кивнула, подумав, что так припечатать незнакомку – «швабра с лягушачьим ртом», это же ужас! – могла только женщина, оскорбленная в лучших чувствах. Может быть, и она была неравнодушна к Валентину? Или даже имела некие права ревновать его? А если так, то сколько же их было, этих «девушек Валентина», этих «знакомых-сожительниц», в число которых затесалась и Тина?..

Виталий между тем окинул взглядом стол, вскочил, выхватил из навесного шкафчика еще один стакан, наполнил его доверху пепси-колой и залпом выпил.

Сел, с яростью глядя на Тину:

– Теперь вы поняли? Вы, наверное, и впрямь его любили, а он забавлялся от души. Но, наверное, сердцем вы что-то такое чувствовали, поэтому и увидели тот сон – вещий, можно сказать! Понимаете, я сегодня поговорил с одним очень хорошим психотерапевтом, и он мне все это объяснил.

– Психотерапевтом? – не веря своим ушам, повторила Тина. – Ничего себе! И что он мне прописал? Ходить два раза в неделю на гипноз к Голанду? Пить транквилизаторы? Или сразу лечь в психушку?

– Да нет, – криво усмехнулся Виталий. – Если честно, он прописал… физиотерапию.

– Это как? – непонимающе вскинула она брови.

– Как? Да вот так!

Внезапно вскочив, Виталий сдернул Тину со стула и резко, сильно прижал ее бедра к своим.

– Вот так, – пробормотал хрипло, зарываясь лицом в ее волосы. – Клин клином вышибать, поняла?

Под его руками пополз с плеч холодный шелк, и вереница влажных, жарких поцелуев протянулась от плеча к уху.

Задрожав, Тина попыталась отстраниться, откинулась, однако халат предательски скользил, а губы Виталия уже впились в ее грудь.

Мгновение она изумленно смотрела сверху на рыжую макушку – словно какой-то огромный таракан вдруг стиснул ее в своих мохнатых, членистых лапах! – а затем, рывком выпростав руку из рукава, вдруг вцепилась в волосы Виталия и дернула что было сил.

Он отпрянул с криком боли, а Тина мгновенно запахнула халат и туго-натуго перепоясалась. Ее трясло, а лицо горело – то ли от стыда, то ли от странных позывов разбуженной против воли плоти… то ли от брезгливости, она сама толком не понимала.

Виталий мгновение смотрел на нее незряче, дико, потом провел ладонью по лицу, и оно вновь приняло то холодновато-насмешливое выражение, которое имело раньше.

– Извините, – пожал слегка плечами и сел. – Забавные у нас с вами получились поминки, верно?

Тина осталась стоять. Она растерялась от его самообладания. Больше всего ей хотелось отвесить Виталию звонкую пощечину, а то и две, а потом выгнать взашей! Не то чтобы ее так уж разозлил этот внезапный сексуальный порыв. Скорее та боль, которую он причинил рассказом о похождениях Валентина, – вполне сознательно причинил, как выяснилось теперь! Но уж если так, надо было бить его по лицу сразу. А если наброситься сейчас, после некоторого перерыва, это будет выглядеть нелепо.

И все-таки – что теперь делать? Сесть и как ни в чем не бывало продолжить пирушку? Вот именно что пирушку… А тем временем Виталий придет в себя, осмелеет и, вполне может статься, повторит попытку обольщения.

Тину снова передернуло. Нет, нет, она… этого нельзя допустить ни в коем случае! Ведь обида на Валентина так велика, что Тина вполне может уступить только из мести, из мимолетного желания взять реванш, доказать себе самой, что по-прежнему желанна мужчине, – да просто забыться, наконец! Но тот, кому она мечтает отплатить, уже свободен от суеты. И месть эта обернется против нее же самой: утром ударит брезгливостью, отвращением к своему мимолетному распутству. И выбраться из этого рвотного состояния будет куда труднее, чем просто пережить обиду на неверного любовника. Тем более что мертвые не имут не только сраму, но и земных обид.

А Виталий между тем неторопливо снял хрустящую обертку с яркой конфетной коробки, открыл ее, полюбовался нарядными шоколадками, завернутыми, лежащими в хорошеньких гнездышках, выбрал одну, развернул фольгу, положил в рот, со вкусом облизнув губы…

Тина даже задрожала от злости!

– А скажите… – начала с улыбкой, подчеркнуто миролюбивым тоном, – вы когда, собственно, задумали улечься со мной в постель? Еще до того, как сюда пришли, или это мой халатик вас так вдруг возбудил?

Виталий взглянул настороженно, однако ответил с бесшабашной ухмылкой:

– Да как вам сказать… Вообще-то коньяк был куплен чисто в медицинских целях, если вы это имеете в виду. Я же понимал, каким ударом для вас станет известие о Валькиных похождениях, ну и подумал: посидим, поговорим, расслабимся… Халатик, конечно, тоже сыграл свою роль. И шум воды, когда вы были в душе. Сознаюсь: с трудом удержался, чтобы не ворваться в ванную. Вы любите заниматься любовью в ванне? Я – обожаю. Это особое наслаждение!

Глаза его блеснули.

Тина опешила. Однако же быстро он сгруппировался для нового броска! Ну уж нет!

– В медицинских целях, говорите? Ну-ну, – кивнула она. – Как говорится, одно лекарство лечит, другое калечит? У вас что, несварение желудка от коньяка, что вы его не глотаете, а втихаря выпускаете в стакан с пепси-колой?

Виталий замер, потом ошалело оглянулся на предательский стакан, из которого он так старательно «запивал» каждую рюмку. Да… по-прежнему полон!

Посмотрел на Тину – и тотчас отвел глаза.

– Ну, я… – пробормотал, пытаясь вернуть на лицо эту разудалую усмешечку, – если честно… коньяк оказался слишком крепкий, я просто боялся оплошать… ну, вы понимаете?

– Что?! – так и ахнула она. – То есть вы меня просто-напросто решили вульгарно подпоить, чтобы трахнуть без проблем, да? Рассчитывали, что я буду в таком шоке из-за Валькиных измен, что быстренько начну залечивать раны с помощью вашего… клина?

Она нарочно говорила так грубо. Она хотела, чтобы он ушел, ушел немедленно! Сил больше не было видеть эту наглую рыжую морду!

– Любопытно, в каком секторе ада вы встретитесь в свое время с Валечкой? – пробормотала Тина. – Не там ли, где над входом будет написано: «Все мужики – кобели»?

Ну, слава богу, достала-таки!

Виталий вскочил.

– Не стоит перенапрягаться, Тина, – пробормотал с плохо скрываемой злостью. – Все понятно, я ухожу.

– Коньячок прихватите, – ядовито посоветовала Тина. – И конфетки заодно.

– А что, на шоколад у вас тоже аллергия?

– На ликер – они ведь с ликером, не так ли?

– С ликером, с ликером. Хорошо, заберу. А как насчет гвоздик? На них тоже аллергия?

– Неужели!

– Ладно, и гвоздики заберу. – Виталий выхватил из вазы букет, залив пол каплями. – А вы сосуд не забудьте помыть. Чтобы уничтожить все следы моего пребывания. А то, не дай бог, от моего запаха у вас сыпь начнется.

– Помою, помою, – прошипела Тина. – Не волнуйтесь, я никогда не оставляю немытую посуду на ночь.

– Да, Валька мне жаловался, какая вы зануда-аккуратистка! – криво усмехнулся Виталий. – Посуду на ночь моете, пол, все у вас по ранжиру. Вам бы в армии служить, фельдфебельшей!

Тина растерянно моргнула. Они пикировались, как дети! Вот глупость…

– Ох, – сказал вдруг Виталий почти с ужасом. – Ох, кошмар… Тина, простите, я дурак из дураков. Простите, ради бога!

– Да ладно, – неловко усмехнулась она. – Бывает. Я тоже хороша… Вы тоже извините.

– Тина, можно я останусь? – попросил жалобным мальчишеским голосом.

– Ой, нет! У меня просто на это нет сил! – простонала она, торопливо отпирая дверь. – Идите, ради бога, идите! Я уже не сержусь, честное слово, но сейчас вы лучше уйдите. Потом созвонимся, ладно?

– Созвонимся! – обрадовался Виталий. – Запомните номер моего сотового: 199-43-26. Позвоните мне завтра же, я буду ждать. Запомнили? А цветы вы все-таки возьмите, что же я с ними как дурак…

– Да-да, – пробормотала Тина, небрежно сунув под мышку букет и с облегчением припадая к захлопнувшейся двери. – Запомнила, а как же!

Номер был простой: 199 – это знак нынешнего столетия, а 43 и 26 – номера ее дома и квартиры. Другое дело, позвонит ли она когда-нибудь по этому телефону…

Однако даже думать сейчас нет сил. Завтра. Все завтра!

Тина протащилась на кухню, сунула как попало в воду сломанные стебли гвоздик, с отвращением посмотрела на неубранную посуду.

Нет. Может быть, конечно, она и зануда, но мыть сейчас посуду – это уж извините!

Завтра! И гори оно все огнем!

* * *

Ей снились гиацинты, будто Валентин поставил их у изголовья. Посмотрел на Тину, улыбнулся – и ушел куда-то, а цветы остались. Дивная красота и дивный аромат! Только давит на сердце какая-то тяжесть. Причем Тина даже во сне понимала, откуда этот сон взялся: недавно она делала для газеты подборку интересных случаев, связанных со всякими цветами. Среди них была история об убийстве, совершенном изысканно и нестандартно: молодой человек накануне свадьбы подарил невесте гиацинты в таком количестве, что девушка заснула среди их сладкого аромата – и не проснулась, на что, собственно, и рассчитывал коварный жених, мечтавший повести под венец другую.

Тина проснулась и какое-то время лежала, глядя в темноту и не соображая, где она и что с ней происходит, пока не вспомнила недавний вечер… и гвоздики. Так вот оно как смешалось в голове: попытки Виталия подпоить ее, и белые гвоздики, стебли которых ломались в руках, пока она несла их на кухню, и коварство Валентина, у которого, оказывается, была другая…

«Наверное, я и правда зануда, – грустно подумала Тина. – Вечно мне надо все разъяснить да по полочкам разложить. А сон был красивый…»

Она зажгла подсветку будильника. Только два часа. Какое счастье – еще можно спать да спать! Завтра выходной. Подарок судьбы!

В горле пересохло. Тина прошла на кухню и напилась из-под крана, с неприязнью взглянув на немытую посуду.

Света она не зажигала, однако все прекрасно видела вокруг, и вовсе не потому, что обладала способностями к никталопии, подобно известному Жаку Паганелю. Просто-напросто под самыми ее окнами стоял фонарь, заливавший двор бледным бессонным светом. От него не спасали никакие, даже самые плотные шторы, тем более те легкие портьеры, которые висели на окнах у Тины. Сначала она вообще спать не могла по ночам, а потом так привыкла к этому свету, что, когда фонарь не горел, начинала чувствовать необъяснимую тревогу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Поделиться ссылкой на выделенное