Елена Арсеньева.

Коль любить, так королеву! (Роберт Дадли, граф Лестер, Англия)

(страница 1 из 2)

скачать книгу бесплатно

Да-да, если сам не родился королем, но мечтаешь о престоле, нужно любить королеву!

Так-то оно так, но… как же непросто ее любить. Как мучительно… Каким идиотом себя порою чувствуешь…

Именно так думал Роберт Дадли, и если бы кто-нибудь мог проникнуть в его мысли, то был бы немало удивлен. Ведь он был признанным, бесспорным фаворитом королевы. Человеком, которого поистине любила странная дочь страшного короля Генриха VIII. Может быть, потому что они с Робертом родились под одним созвездием, а это, как говорят звездочеты, волей-неволей притягивает души человеческие. Но возможно, потому, что он, с его темными глазами и смуглым лицом, был одним из красивейших мужчин своего времени. Или, может быть, потому, что она трепетала в его руках и дрожала под его поцелуями… пусть даже Роберт никогда не позволял себе зайти дальше поцелуев. Неважно, по каким причинам, но Елизавета его любила – с тех самых пор, как оказалась одновременно с ним заключена в Тауэре – оба они жестоко платили за то, что были детьми своих отцов…

После смерти Генриха VIII, отца Елизаветы, начались интриги из-за наследования престола. Граф Варвик, герцог Нортумберлендский (младшим сыном которого и был Роберт), уговорил молодого короля Эдуарда VI сделать своей наследницей далекую родственницу, внучку герцогини Суффолкской, Джейн Грей. Королевские дети, из которых ни одному еще не было шестнадцати лет, относились друг к другу с нежностью и, даже возможно, вступили бы в брак, но у герцога Нортумберлендского были другие честолюбивые планы. Он тайно обвенчал Джейн Грей со своим сыном, лордом Гильфордом Дадли. Затем он отравил сына и скрывал его смерть в течение нескольких дней, чтобы погребение состоялось одновременно с коронованием Джейн. Бедняжка против воли сделалась королевой, причем в то время, когда она оплакивала безвременно умершего мужа. Но молодая королева не пробыла на престоле и двух недель – Мария Тюдор, старшая дочь Генриха VIII, сославшись на предоставленное ей отцом право, в 1553 году провозгласила королевой себя!

Она тотчас же приказала арестовать Джейн Грей, а когда несколько заговорщиков попытались сбросить Марию с престола, велела тайно казнить ее, опасаясь, как бы красота, молодость и невинность Джейн не вызвали сочувствия народа. Все Дадли попали в Тауэр. Вскоре Мария издала указ заключить в Тауэр и свою сестру Елизавету, которую подозревала в связях с заговорщиками. Подозревала или нет, неважно, впрочем, просто Мария рыжую Елизавету терпеть не могла!

Между сестрами никогда не было родственной любви. Мария ненавидела Елизавету за то, что она – дочь Анны Болейн, «шлюхи Нэн», как говорили, укравшей корону у законной королевы Екатерины Арагонской, матери Марии… Ну а маленькая Мария злилась, что Елизавету поселили в загородном дворце Хэтфилде в окружении целой армии нянюшек и слуг. Прежде его занимала Мария, которую отселили в дальний флигель, лишив всех почестей.

Потом, когда Анну казнили, обвинив в распутстве, Мария с превеликим удовольствием распространяла слухи, будто Елизавета – не королевская дочь: ведь худенькая рыжеволосая девочка мало напоминала Генриха VIII, зато была очень похожа на мать, а также на ее предполагаемого любовника – придворного музыканта Марка Смитона.

Впрочем, Генрих, видимо, не сомневался, что она – его дочь, поэтому не изгнал ее, а просто оставил по-прежнему в Хэтфилде. Он сократил расходы на содержание дочери, но распорядился воспитывать ее по-королевски – ведь она оставалась выгодным товаром для иностранных женихов! Вскоре у Елизаветы появилась новая гувернантка, Кэтрин Эшли, которая заботилась не только о воспитании девочки, но и об образовании, обучая ее читать и писать по-английски и на латыни. Долгое время Кэт поистине была принцессе вместо матери, и Елизавета любила ее всю жизнь, с благодарностью вспоминая: «Она провела подле меня долгие годы и прилагала все усилия к тому, чтобы обучить меня знаниям и привить представления о чести… Мы теснее связаны с теми, кто нас воспитывает, чем с нашими родителями, ибо родители, следуя зову природы, производят нас на свет, а воспитатели учат жить в нем».

Туда, в Хэтфилд, порою приезжал герцог Нортумберленд с сыном, который был всего лишь на два года старше Елизаветы. Она так доверяла Роберту, что однажды сообщила ему свою тайну: решение никогда не выходить замуж, ведь участь королевской жены ужасна.

А между тем Елизавету воспитывали именно для того, чтобы она стала достойной невестой для иноземного принца. К двенадцати годам она умела читать и говорить на пяти языках – английском, латинском, греческом, французском и итальянском. Ее таланты произвели впечатление даже на королевского антиквара Джона Лиланда, который, проверив знания девочки, пророчески воскликнул: «Это чудесное дитя станет славой Англии!»

И вот умер Генрих… В положении Елизаветы многое изменилось. Вернее, изменилось все.

Ее вместе с Марией перевезли в Челси, в особняк бывшей королевы Екатерины Парр, а вскоре единственная супруга Генриха, пережившая его, вышла замуж за адмирала Томаса Сеймура. Этот интриган играл важную роль при дворе своего племянника короля Эдуарда и не терял надежды закрепить ее браком с одной из принцесс. До женитьбы на Екатерине он безуспешно сватался к Марии, а потом добивался позволения жениться на ее сестре. Мария считала брак с ним мезальянсом, но простить «измены» не могла. Тем паче что в Челси Томас Сеймур откровенно приставал к Елизавете. Мария с охотой участвовала в распространении сплетен об их несомненной связи. Разыгрался скандал, и в апреле 1548 года Елизавета со своими слугами переехала в поместье Честнат.

В сентябре, за два дня до ее пятнадцатилетия, умерла от родов королева Екатерина. По Лондону разнеслись слухи (не без участия Марии), что адмирал, амбиции которого продолжали расти, вот-вот посватается к Елизавете. «Сеймур уже соблазнил Бесс, и именно это ускорило смерть его супруги. Похоже, рыжая чертовка пошла в свою развратницу-мать!» – твердила Мария. В обстановке подобных разговоров Елизавета только укреплялась в своем отвращении к браку. Она жила в постоянном страхе, что Сеймур просто вынудит ее выйти за него замуж. Конец наступил через год в марте – Томас Сеймур был арестован за участие в заговоре против Эдуарда и спустя неделю казнен.

Неприязнь между сестрами не утихала. Ее усиливало то, что Мария была убежденной католичкой, Елизавету же воспитали в протестантском духе, и она все больше проявляла себя защитницей новой веры.

И вот в июле 1553 года болезненный Эдуард умер. Корона досталась Марии, быстро восстановившей в Англии католические порядки. Елизавета выразила полную покорность сестре, однако испанские советники Марии, прибывшие вместе с Филиппом II, за которого она собиралась замуж, убеждали, что доверять принцессе нельзя. А вдруг она очарует какого-нибудь могущественного вельможу или даже иностранного государя и с его помощью захватит власть? Первое время Мария не особенно верила слухам, но заговор протестантов в марте следующего года изменил ее мнение. Елизавету отправили в Тауэр, и ее жизнь спасли только унизительные просьбы о пощаде.

Там снова и встретились эти двое, Елизавета и Роберт, которые были созданы друг для друга… но не для того, чтобы изведать счастье.

Точно так же, как жизнь Елизаветы, под угрозой была и жизнь Роберта Дадли. Точно так же грозила смерть и ему. Но, увидев его, Мария не смогла подписать приговор: красота юноши очаровала ее. Она вообще была неравнодушна к черноволосым и черноглазым красавцам. Правда, ей и в голову не могло прийти, что Роберт, который смотрел на нее с таким почтительным восхищением, смотрит и на ее нелюбимую младшую сестру – с куда бо€льшим восхищением, хоть и с меньшим почтением. Впрочем, Елизавета была не в претензии.

Воспоминания об их вспыхнувшей любви и тайных поцелуях скрашивали обоим жизнь в разлуке: Роберт Дадли удостоился полного прощения с возвращением всех прав и с производством в фельдцейхмейстеры, а Елизавету сослали в захолустный, сырой Вудсток. Роберт тайно навещал там Елизавету, ведь она жила, всеми забытая: парламент в угоду Марии Тюдор объявил брак Генриха VIII с Анной Болейн недействительным, а Елизавету – незаконнорожденной, тем самым лишив ее надежды взойти на престол.

В Вудстоке она болела, с трудом пережила зиму, но, на счастье, Филипп Испанский, ставший мужем Марии, решил безопасности ради держать Елизавету поближе ко двору. А впрочем, многие уверяют, что он просто был к ней неравнодушен… недаром же потом домогался ее руки!

Скоро Елизавета вернулась в Хэтфилд, и все больше придворных и церковников приезжали сюда, покинув королевский дворец, где хозяйничали испанцы. Роберт ездил туда постоянно. Но, чтобы избежать кривотолков и заботясь о репутации Елизаветы, в которой видел, несмотря ни на что, будущую королеву, он женился на знатной, богатой девице Эми Робсарт.

К осени 1558 года, когда здоровье Марии резко ухудшилось, на пути Елизаветы к трону находились лишь два человека: Филипп Испанский и Реджинальд Поул, кардинал и архиепископ Кентерберийский, который был убежденным католиком и пользовался большим влиянием при дворе. Однако вышло так, что 16 ноября, когда Мария скончалась от водянки, Филипп находился в Испании, а кардинал Поул был при смерти. В тот же день, ближе к полудню, в зале парламента Елизавета была провозглашена королевой Англии. Огромная толпа горожан, собравшаяся у мэрии, встретила известие радостными криками.

Немедленно вскоре после этого Роберт Дадли получил место королевского конюшего, что давало ему право командовать кавалерией во время войны. Затем он был произведен в кавалеры ордена Подвязки – самого престижного ордена страны. И еще королева сделала Роберта смотрителем своей резиденции в Виндзоре.

В январе 1559 года прошла пышная коронация. Здесь было все: костюмированные шествия, военные парады, фейерверки. Поэты читали стихи, в которых называли Елизавету «львицей Англии». Всеми было замечено, что главный конюший держал себя с королевой весьма фривольно, и при дворе пошли сплетни. А между тем молодую королеву окружила толпа восторженных поклонников, среди которых был и Филипп II Испанский. У нее вообще, можно сказать, не было отбоя от женихов! Например, в первые недели правления Елизаветы граф Арундел взял взаймы у итальянского купца крупную сумму денег, которые щедро тратил на развлечения и подкуп подруг и слуг королевы, чтобы они склонили ее выйти за него. Елизаветы домогались электорпалатин Казимир, эрцгерцог австрийский Карл, герцог Голштинский, наследный принц Эрик XIV Шведский.

Елизавета, впрочем, решительно заявила, что не намерена пока выходить замуж. «Для славы Божьей, для блага государства я решила нерушимо хранить обет девственности. Взгляните на мой государственный перстень, – сказала она, показывая депутатам парламента на этот символ власти, еще не снятый после коронования, – им я уже обручилась с супругом, которому неизменно буду верна до могилы… Мой супруг – Англия, дети – мои подданные. Я изберу себе в супруги человека достойнейшего, но до тех пор желаю, чтобы на моей гробнице начертали: „Жила и умерла королевою и девственницей“.

Обещание Елизаветы выбрать в супруги достойнейшего из достойных показалось Роберту Дадли намеком на его персону. Да и не только ему! Когда посланник шведа при английском дворе, Гилленстерн, узнав о нежных отношениях между Елизаветой и Дадли, уведомил Эрика об истинной причине упорства королевы, то получил от него в ответ приказ нанять итальянца или француза и предложить ему 10 тысяч талеров за убийство фаворита.

Количество своих женихов Елизавета сократила одним махом, когда в 1559 году был принят Акт о церковном главенстве, восстановивший в Англии протестантскую веру. Испанские послы в гневе покинули Лондон. Место официального жениха Елизаветы, освобожденное королем Филиппом, занял Роберт Дадли, который вел себя как настоящий принц-консорт.

Казалось, он был близок к тому, чего желал всегда, ради чего был убит его брат и сложил голову на плахе его отец: к полной власти. Он неизменно восседал рядом с Елизаветой в Совете, и его благосклонно выслушивали, на него были устремлены взоры всех, кто хотел на что-то надеяться при дворе; иностранные послы осыпали его самыми льстивыми заверениями в глубоком уважении к нему со стороны их монархов… Казалось, Елизавета лишь выбирала время и ждала удобного случая, чтобы, обвенчавшись с Робертом, разделить с ним свою верховную власть.

Коль любить, так королеву! Если сам не родился королем, но мечтаешь о престоле, нужно любить королеву!

Так-то оно так, но… как же непросто ее любить. Как мучительно… Каким идиотом себя порою чувствуешь…

Находясь на вершине успеха, Роберт видел и понимал то, что оставалось непостижимо другим. Он превосходно знал характер своей возлюбленной, знал, что для нее превыше всего – трон и власть. Она любит Роберта, тут не было сомнений, но свой монарший венец она любит сильнее. И чем дальше, тем больше…

«Нужно принудить ее выйти за меня как можно скорее, – беспрестанно думал Роберт. – Пока она еще молода, пока на нее еще можно повлиять зовом плоти, трепетом сердечным. Иначе… иначе она вся уйдет в заботы о своем престиже, о своем королевском достоинстве! И теперь-то это уже не та Елизавета, к которой я приезжал на тайные свидания в Вудсток и Хэтфилд. Дальше будет еще хуже…»

Да, он опасался внезапной и безоговорочной немилости. Ведь в королеве Елизавете могучий мужской ум странно уживался с чисто женскими причудами. Подданные были убеждены в разумности королевы, но приближенным часто приходилось сносить внезапные проявления ее подозрительного, капризного и деспотичного нрава. Она была истинной дочерью своего отца! Не зря остроумный сэр Джон Хэррингтон говорил: «Нрав ее зачастую был подобен ласковому ветерку, который веет с запада летним утром; он был нежным и освежающим для всех. Речь ее завоевывала сердца. И вдруг при малейшем ослушании она способна была так перемениться, что не оставалось сомнений в том, чья она дочь. Улыбка ее была солнечным сиянием, в лучах которого каждому хотелось согреться, но внезапно набегали тучи и раздавался удар грома, поражавший всех без разбора».

Елизавета высоко ценила Берли, или Уолсингема, или Сесила, но за то, что они существовали как бы сами по себе. Они служили ей, но она больше зависела от них, чем они от нее. Ей нужны были те советы, которые они подавали. А с Робертом дело обстояло сложней. Любя Дадли, Елизавета в то же время словно бы слегка презирала его за то, что он выдвинулся благодаря этой любви. Роберт зависел от ее легковесных и мимолетных капризов и настроений, как слуга зависит от госпожи, да еще такой, которая все время боится забыть о чувстве собственного достоинства и подвергнуть опасности свой авторитет королевы, позволяя себе предаваться чувствам женщины.

В любую минуту она может счесть, что ее погубит, если ее начнут называть любовницей, которая хочет увести мужа от жены. И тогда она прогонит от себя Роберта Дадли или, во имя упрочения своей репутации, выйдет замуж за кого попало.

Как горько он жалел теперь о том, что женился… И как неистово мечтал о том, чтобы Эми вдруг куда-нибудь исчезла!

Ее и так словно бы на свете не было – сидела себе безвыездно в замке Камнор-Холл, словно в заточении, каждую минуту мечтая о прибытии мужа, которого обожала. Роберт не появлялся месяцами, но всегда жил под дамокловым мечом: а вдруг жена возьмет да и приедет в Лондон?!

Какое это было бы счастье, если бы нечего было бояться…

Мысль об Эми Робсарт отравляла и жизнь Елизаветы. Не то чтобы она так уж рвалась выйти за Роберта. Она прекрасно понимала, что перестанет быть королевой: знай рожай тогда! Робин, обожаемый Робин любит ее, но власть он любит чуточку больше. Вот и Елизавета чуточку больше любила власть… Но к Эми она все же ревновала. Женщина, с которой Робин спит! Целует ее! А ведь поцелуи его должны принадлежать только Елизавете, как и все в Англии принадлежит ей…

Елизавета замечала, что взгляды Робина становятся более страстными, когда она дает понять, что рано или поздно выйдет за него. И беззастенчиво пользовалась этим средством. Но порой все же забывала, сколько глаз устремлено на нее… И не всегда доброжелательных глаз. Более того! Елизавета даже не подозревала, что имя ее уже попало в самый эпицентр разгорающегося скандала.

В октябре 1559 года Альварес де Квадра, испанский посланник, писал на родину: «Я узнал кое-что об отношениях королевы и лорда Роберта, и это совершенно невероятно!»

В то время де Квадра был одним из десятка послов, добивавшихся руки королевы, и лорд Роберт, казалось, поддерживал его. Но это была лишь видимость, которая не могла обмануть проницательного испанца. «Все заигрывания с нами, – писал Квадра своему королю, – все заигрывания со шведом и остальными – всего лишь заигрывания, имеющие целью чем-то занять врагов лорда Роберта до тех пор, пока он не свершит злодейства над своей женой». Что за злодейство посол имел в виду? Ответ находим в другом письме: «Я узнал от лица, обычно дающего мне верные сведения, что лорд Роберт подослал к супруге отравителей».

Даже если это были всего лишь слухи, то слухи очень неприятные. А ведь возникли они не на пустом месте.

У Дадли был верный слуга по имени Ричард Верни. Он жил между Камнор-Холлом и Лондоном, а потому был в курсе всех дел хозяина. И прекрасно знал о его честолюбивых планах. Что и говорить, мечты Роберта Дадли о том, чтобы в один прекрасный день оказаться свободным, были понятны верному Верни. И он решил пока разведать обстановку. Для начала распустил весть о болезни госпожи Дадли. Правда, ни один доктор не мог бы сказать, что освидетельствовал ее, но слухи ползли. А потом Верни сообщил доктору Бэйли из Нового колледжа в Оксфорде, что госпожа Дадли «занемогла и впала в хандру», и попросил какое-нибудь сильнодействующее средство.

Однако до врача тоже доходили отголоски сплетен о лорде Дадли и его мечтах, а также донеслось известие о болезни ее светлости и о том, что она, вероятно, скоро умрет. Бэйли пораскинул мозгами и отказался выписать требуемый рецепт. Причем не позаботился сохранить врачебную тайну, и новый неприятный слушок начал гулять по Англии.

К несчастью, он не достиг ушей Елизаветы.

А между тем она вдруг впала в какое-то странное состояние, нежное такое… Дадли казалось: еще мгновение – и она скажет: «Я выбрала себе господина. Это ты!»

И что он сможет ответить ей?

Неуютно чувствовал себя Роберт, гуляя с Елизаветой вечерами в королевских садах… и не осмеливался поцеловать, хотя губы ее были так близко.

– Неужели судьба против меня? – пробормотал он внезапно.

– Она справедлива, – сухо проговорила Елизавета, и Роберт угадал, что она подумала об Эми. У нее всегда вот так холодел тон, когда речь заходила о его жене.

– Скоро судьба исправит собственные несправедливости. Теперь уже очень скоро, – глухо сказал Дадли.

– Что вы имеете в виду, Робин? – встревоженно спросила королева.

– Ее конец близок, я знаю. Это вопрос нескольких дней. Она ведь неизлечимо больна. Я… получил вести из Камнор-Холла. Она совсем плоха, – бормотал Дадли, не владея собой.

Королева вдруг, дав себе волю, вскинула руку и погладила его по смуглой щеке:

– Я отдамся в твою власть, если ты будешь свободен.

Роберт сжал королеву в объятиях. Вдруг гравий заскрипел под чьими-то шагами.

Они отпрянули друг от друга и неприязненно уставились на Альвареса де Квадру, епископа Аквилского, испанского посла. Именно после этой встречи он и написал донесение в Эскориал.

Ну что ж, испанец оказался прав… Роберт окончательно решился избавиться от Эми.

Наутро Дадли заперся у себя с Ричардом Верни.

– Ты либо вознесешься, либо падешь со мною вместе, Ричард, – угрюмо сказал он. Слуга кивнул – он прекрасно понимал своего господина. – Так помоги же мне! Став королем, я сумею тебя отблагодарить. Но только не оставляй следов, по которым нас могли бы найти и изобличить. Если ты дашь маху, на меня не надейся. Завтра двор выезжает в Виндзор. В недельный срок прибудешь туда с вестями.

– Я не подведу вас, милорд, – с жаром пообещал Ричард.

Да, Верни твердо решил помочь хозяину, в котором уже видел будущего короля. Он ненадолго съездил в Камнор-Холл, а потом снова принялся с озабоченным видом распространяться о том, что хозяйка бледна и неважно выглядит. Не преминул заявить об этом и домочадцам леди Эми, не поскупился на упреки в их адрес, ибо они, по его мнению, недостаточно заботятся о своей госпоже.

Потом он отправился в Оксфорд искать медика, более покладистого, чем доктор Бэйли. Но доктор Бэйли оказался слишком болтлив, поэтому двое других врачей не поверили, что леди Эми «занемогла и опечалена», а потому нуждается в сильнодействующем зелье.

– У нас нет лекарства от тоски, – благоразумно отвечали они.

Пришлось Верни составить другой план действий. И помочь ему должна была именно тоска Эми по мужу…

Он написал ей из Оксфорда, что имеет срочное и секретное сообщение относительно милорда Дадли, но это большая тайна, от сохранения которой зависит жизнь милорда. Верни хотел бы тайно посетить миледи в Камноре, посему она должна удалить слуг. И пусть никто из них не знает о его приезде, иначе стремление услужить ей приведет его к гибели.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное