Елена Арсеньева.

Клеймо красоты

(страница 1 из 31)

скачать книгу бесплатно

Пошел к куме, а засел в тюрьме.

Пословица

Было около пяти часов вечера, когда в магазин «Сириус», что на привокзальной площади Арени, вошла молодая женщина и спросила продавщицу, когда пойдет автобус на Вышние Осьмаки.

Продавщица с натугой грохнула на прилавок ящик с пивными бутылками и вытаращилась на посетительницу.

Перед ней стояло воистину странное создание, а уж здесь, в этом магазине, который на самом деле был покосившимся и проржавевшим ангаром непонятного предназначения, и вовсе неуместное. Какие-то предприимчивые люди на скорую руку соорудили в ангаре стеллажи и прилавок, а над входом местный художник намалевал красивое слово «Сириус» в окружении пучка синей крапивы, символизировавшей хвост кометы. Какое отношение комета имела к звезде Сириус, не знал никто. Более того! Немалое количество народа пребывало в убеждении, что Сириус – это никакая не звезда, а новый сорт импортной жевательной резинки или шоколада, нечто среднее между «Сникерсом» и «Марсом»!

Однако, если бы продавщица была склонна рассуждать о звездах, она вполне могла бы предположить, что молодая женщина свалилась откуда-то оттуда, в этом своем платьице, сидевшем до того в обтяжку, что оно казалось нарисованным прямо на теле, с этой несусветной прической из локонов цвета бледного северного золота, с огромными дымчато-серыми глазами в обрамлении нарядных ресниц и с лицом воистину неземной красоты. И, разумеется, только пришелица со звезд могла интересоваться автобусом на Вышние Осьмаки!

– Христос с тобой, подруга, – по-свойски отмахнулась продавщица, затаривая пивом облезлую клеенчатую сумку, которую ей протягивал беззубый и лысый старикашка в мутной рубахе и рваных тренировочных штанах. На тощем морщинистом запястье было вытатуировано: Гена М. Пробела между именем и М. практически не осталось, так что казалось, старичка так и зовут: ГенаМ. Буквы были большие, яркие: наверное, у старичка уже начался необратимый склероз и он боялся забыть свое имя. – Какой автобус? До каких Осьмаков?

– Вышних. Ареневского района Нижегородской области, – испуганно уточнила неземная красавица. – Если станция Арень, то и район Ареневский, не правда ли?

– И район Ареневский, и область Нижегородская, а вот насчет Осьмаков я что-то не врублюсь…

– Да ты шо, Люська? – прошамкал ГенаМ. – Да это же деревня у болота, рядом с которой мафики себе базу построили в староверском скиту. Лет десять назад, как мы школу закончили, помнишь?

Молодая женщина недоверчиво уставилась на ГенаМа. Ведь она тоже заканчивала школу десять лет назад. Выходит, они с этим дедушкой ровесники? Да нет, не может такого быть. Наверное, он сидел в каждом классе по шесть лет. Или в Ареневском районе время идет в шесть раз быстрее, чем во всей остальной области?

Пришелице захотелось немедленно броситься прочь из магазина и вернуться в город, но она знала, что поезд уже ушел – последний сегодняшний поезд.

Да и вообще, обратной дороги ей не было, только вперед…

– А, ну да! – вспомнила продавщица. – Точно, это ж Осьмаки и есть. Шестьдесят кэмэ отсюда. Только там уже давно все развалилось, нету никого народу, живут полторы старухи да старик какой-то, а остальные разъехались.

Молодая женщина подавила желание спросить, сколько лет назад окончили школу этот старик и его соседки-старухи, и еще раз робко поинтересовалась насчет транспорта.

– А нету туда никакого транспорта, – почему-то радостно сообщила продавщица. – Только пешочком и можно добраться до этих самых Осьмаков.

Красавица потупила взор. Она была обута в немыслимое сплетение ремешков, охватывающих божественные ножки чуть не до колена. Ремешки крепились к пятнадцатисантиметровым каблукам.

– М-да… – сочувственно сказал старичок, набивавшийся в ровесники незнакомке. – Маловато у тебя обувки для нашей местности… Тут вишь, как народ ходит? – И он лихо задрал скрюченную конечность, всунутую в болотный сапог.

Дружно задрали ноги и все остальные посетители магазина, поголовно обутые независимо от возраста в сапоги либо галоши.

– Что вы делаете? – испуганно вопросила неразумная пришелица. – Это же очень вредно – все время носить резиновую обувь. Ноги сгорят!

– Да я так всю жизнь хожу, и ничего, – обиделся дед, совсем недавно, по его словам, бывший десятиклассником. – У нас иначе нельзя, глина кругом. Чуть дождь – грязь до ушей.

Молодая женщина поглядела в запыленное окошко. Если в городе позавчера наконец-то после более чем месячного перерыва все-таки прошел дождь, то здесь им и не пахло. Зелень пожухла, а земля потрескалась, будто в пустыне Гоби. Но, очевидно, ареневцы приоделись, вернее, приобулись в предвкушении грядущих циклонов.

– Что же делать?! Мне непременно нужно в Вышние Осьмаки…

– Да, не повезло, – сочувственно кивнул ГенаМ. – Главное дело, сегодня аж три попутки туда было, буквально час-полчаса назад. Мы с мужиками загорали за околицей, глядь – трюхает «уазик». Тормознул рядом с нами, высунулся такой справный парень моих лет, кудрявый из себя, и спрашивает, как на Осьмаки проехать. Ну, мы ему объяснили, он нам дал на пивко за совет и упылил. Только кинули, кому в магазин бежать, едет джип, этот, «ланд»… Ну, могучий такой джипяра, колеса с шипами. И ему Осьмаки понадобились! Тоже не пожадничал, понял, что людям надо поправиться. Я уже пошел было в магазин, как видим – пылит по дороге эта, как ее… «Мерседес»! Едет она, значит, и около нас притормаживает. Ну, мы тут, не дожидаясь вопросов, орем в три глотки, как хор мальчиков: «На Вышние Осьмаки поворот направо, по заброшенной дороге!» Думали, из окошка веером червонцы полетят, а он, гад такой, дал газу – только ручкой помахал.

– А может, еще пойти подождать? – с надеждой спросила красавица. – Вдруг еще кто-то проедет и дорогу спросит?

ГенаМ осторожно поволок с прилавка сумку с бутылками:

– Это навряд ли. Удача до трех разов ходит, известно, да и то на третьем, вишь, спотыкается. Еще год сидеть можно, а не дождешься, чтоб проехал кто. Тем более на Осьмаки!

– Кому тут в Осьмаки? – вдруг раздался громовой голос, и ГенаМ от неожиданности выпустил свой ценный груз. Однако в то же мгновение откуда-то протянулась могучая ручища и поймала сумку в сантиметре над бетонным полом, встреча с которым, конечно же, кончилась бы плачевно для ее хрупкого содержимого.

– Держи, дедуля! – Сумка полетела к хозяину, которого аж зашатало. – А ты, красавица, живенько брось мне пару ящиков «Нижегородской». Сдачи не надо.

Из разлапистой руки веером посыпались не червонцы даже, а пятидесятки и сотенные, на которые продавщица налетела коршуном и успела сгрести их под прилавок прежде, чем чей-нибудь острый глаз мог хотя бы прикинуть размер этой самой ненужной сдачи.

– Так кому в Осьмаки? – повторил щедрый покупатель, разворачиваясь к очереди.

Очередь замерла.


Если правда, что человек произошел от обезьяны, то в магазине стояло живое подтверждение теории дарвинизма. Причем, судя по всему, в данном случае процесс завершился буквально только что, даже волосяные покровы еще не успели сойти с тела вновь образованного гомо сапиенса. Если бы любителю «Нижегородской» прикрыть лицо, его вполне можно было бы демонстрировать в зоопарке вместо гориллы. Могучие клубки мышц, глыбы плеч, шея в два обхвата, плавно сужающаяся к макушке бритой белобрысой головы… Однако лицо у гориллы было уже вполне человеческое и даже симпатичное, когда бы не портил его подбородок, косо срезанный под детскими, пухлыми губами.

Большие голубые глаза грозно сузились, когда их обладатель не услышал ответа на свой вопрос, и покупатели, все как один, вдруг решили, что попусту тратят в очереди драгоценное время, которое можно было бы использовать для хозяйственных дел, прогулок за околицей или, к примеру, для чтения романа «Граф Монте-Кристо». Магазин как-то враз опустел, и по одну сторону прилавка осталась продавщица, а по другую – экспонат из музея дарвинизма и неземная красавица.

Голубые глаза расширились при взгляде на ее стройную фигуру и немыслимые ноги.

– Мать твою… – выразила горилла свое неподдельное восхищение и брякнула на прилавок кулачище с зажатой в нем пачкой купюр. – Шампанского даме!

– Это ей в Вышние Осьмаки! – возбужденно доложила продавщица, выставляя черно-серебристую бутылку.

– Да что ты мне даешь? – рявкнул покупатель. – Ящик волоки! Ящик шампанского!

Продавщица, спотыкаясь, зарысила в подсобку.

Гориллообразный субъект одним махом содрал фольгу, отвинтил проволоку, пробка ударила в лампу дневного света, и в магазине резко наступили сумерки. Впрочем, девушка этого даже не заметила, потому что пыталась спастись от пенистой струи, хлынувшей из бутылки, словно из огнетушителя.

Подтверждение теории дарвинизма с неподдельным восторгом наблюдало за грациозными движениями ее изящного тела.

Убедившись, что ни одежде, ни прическе не принесено урону, девушка подняла на гориллу затуманенные очи.

– Извините, – выдохнула она, – а вы случайно не в Вышние Осьмаки едете?

Человекообразный субъект кивнул, зачарованно протянув ей шипящую бутылку.

Девушка машинально приняла ее.

– А вы меня не подвезете?

– Подвезу, – хрипло выдохнул гигант. – На край света подвезу!

Продавщица с грохотом проволокла по полу ящик. Недавно образованный гомо сапиенс выхватил еще одну бутылку шампанского, столь же эффектно открыл ее, не разбив ничего на потолке лишь потому, что разбивать уже было нечего, и картинно чокнулся с девушкой, брякнув своей бутылкой о ту, которая была у нее в руке:

– Со знакомством! Виталя меня зовут. А тебя?

Девушка провела языком по губам. Это движение выдало бы проницательному наблюдателю ее крайнее замешательство, однако Виталя при этом испустил сдавленный стон и торопливо залил пожар шампанским.

Она тоже сделала отчаянный глоток и выпалила, словно решившись на что-то невероятное:

– Ирина… Ирина Бурмистрова.

– Иринка, значит, – ласково уточнил Виталя. – Красивое имя! И ты… ты тоже бамбук!

Девушка испуганно хлопнула ресницами, но потом решила, что это комплимент ее стройности. Впрочем, особо вдаваться в сущность комплимента времени не было: Виталя засунул по бутылке шампанского в карманы необъятных шортов, сграбастал в каждую ручищу по ящику водки и скомандовал:

– На выход!

Ирина потащилась за ним будто во сне. Ей уже давно казалось, что с ней происходит нечто нереальное, какая-то фантастика, ну а сейчас это ощущение усугубилось. Виталя так на нее смотрел… Вообще-то сегодня с самого утра все мужчины смотрели на нее именно так. И, надо признать, это доставляло ей удовольствие. Но все же откуда-то с обочин сознания нет-нет да и высовывалась ехидненькая мыслишка: «Что ты о себе возомнила, интересно?! Они, дураки, ничего не знают, но ты-то, ты… Кому голову морочишь?!»

Ирина запуталась на ступеньках в своих каблучищах и влетела прямиком в объятия Витали, который уже запихал ящики в багажник огромного серебряно сверкающего автомобиля и даже избавился от бутылок.

– Ух ты какая тоненькая! – пробормотал Виталя. – Хоть узлом тебя завяжи. Прямо змейка! А ты, между прочим, змеев боишься?

– Не змеев, а змей, – уточнила девушка с видом человека, привыкшего исправлять речевые ошибки ближних своих, но тут же испугалась: – А что, тут водятся змеи?!

– Одного я своими глазами видел час назад, – хохотнул Виталя, снова проигнорировав родовую ошибку. – Садись. А ну, красивая, поехали кататься!

Ирина заскочила на переднее сиденье и села, пытаясь натянуть юбку на колени. С тем же успехом Ева могла проделывать это со своим фиговым листком. Но рядом с Евой не было гориллы с горящими голубыми глазами! Однако имелся в наличии Змей, что еще хуже. Змей, змей… Ирина вздрогнула всем телом от такого совпадения, но оказалось, что это дрогнуло, срываясь с места, мощное сооружение на колесах.

Миг – и позади осталась не только привокзальная площадь с «кометой Сириус», но и весь поселок. Промелькнул столбик с табличкой «Арень», перечеркнутой красной полосой, – и к дороге с обеих сторон подступили сосны.

– Что это? – испуганно обернулась Ирина Бурмистрова.

– Чего такое? – покосился назад и Виталя, почему-то сняв правую руку с руля и сунув ее под сиденье.

– Да вот табличка. Слово «Арень» перечеркнуто. Значит, это все-таки была не Арень?

Виталя снова взялся за руль обеими руками и издал короткое ржание.

– Да это значит, что Арень кончилась. Дорожный знак! На въезде – надпись без черты, на выезде – с чертой. Элементарно, Ватсон! Откуда ты взялась, что таких простых вещей не знаешь?

– Ну, конечно, я редко выезжаю из города, – призналась Ирина. – Работы много, да и вообще.

– Да и вообще? – со значением повторил Виталя. – Конечно, у такой девчонки, как ты, с утра до вечера небось это самое вообще. И с вечера до утра!

Он захохотал.

Ирина покосилась на своего развеселого водителя. Ясно, за кого он ее принял! Но вместо того, чтобы возмутиться, она вдруг почувствовала, как что-то запузырилось в ее душе, как несколько минут назад пузырилось в желудке шампанское. Это снова забродил дух авантюризма, поселившийся в ее душе несколько дней назад, а если честно, то вчера.

Вчера! Боже! Неужели все это началось только вчера?! Сутки назад?! Ирина ошеломленно покачала головой, и впервые слова «Чудилось, целая жизнь прошла с тех пор!» показались ей не заезженно-банальными, а просто истинными. Впрочем, что есть прописная истина, как не банальность, с которой мы рождаемся и умираем?

– Ты работаешь-то где? – спросил между тем Виталя, выныривая из глубокой колдобины, залегшей на пути, как тайный враг. Впрочем, следует сказать, что на всей дороге таились такие «враги». От асфальта осталось только жалкое крошево по обочинам, и если бы не высокие колеса и мощные рессоры авто, поездка превратилась бы в нечто зубодробительное и скуловоротное. А так седоков лишь слегка подбрасывало на сиденьях.

– В областной библиотеке, – сказала Ирина и тут же пожалела, что не придумала что-нибудь этакое, необыкновенное. Могла бы сказать, например, что работает моделью или… или… Увы, фантазия у нее насчет экзотических профессий была бедновата. Да и вообще она не очень любила врать. – В отделе редких фондов.

– А в Осьмаки зачем? К родне?

– Да нет, родни у меня там нету…

Ирина замялась: без вранья все же не обойтись. И надо придумать что-нибудь поскорее, иначе она из-за этой своей идиотской врожденной честности все так и выложит Витале. Вот уж воистину: простота хуже воровства! Вспомни, сколько неприятностей причинила тебе твоя дурацкая искренность, и сделай, наконец, выводы! Надо было все три часа в электричке не отражением своим любоваться в оконном стекле, а легенду сочинять. Пусть это первый вопрос о цели ее поездки в Осьмаки, но далеко не последний, уж точно. Что бы такое соврать?.. И вдруг ее осенило:

– В командировку еду. Деревня хоть и развалилась, но, по слухам, осталась нетронутой сельская библиотека. А в ней были очень ценные экземпляры. Вот я и еду уточнить, что именно там осталось, нельзя ли пополнить наши фонды.

– Библиотека – это где книжки? – уточнил Виталя.

– Ну да, – удивилась Ирина.

– Да плюнь ты на свои Осьмаки, – дружески сказал Виталя. – Книжек я тебе хоть вагон куплю. Пройдем по Большой Покровке в Нижнем – всех «тормозов» обчищу!

– Спасибо, конечно, – несколько растерялась Ирина. – Но мне нужны непременно старые книги. Я ведь не только в библиотеку еду – еще хотела по местным жителям походить. Здесь места староверские, до сих пор у кого-то могут сохраняться, к примеру, неправленые Библии, ну, еще до раскола изданные, хотя это вряд ли, конечно, это ведь настоящий клад…

Стоп! Ирина заставила себя в буквальном смысле прикусить язык и сморщилась от боли и злости. Дура болтливая!

Сосняк, плотной стеной стоявший вдоль дороги, внезапно поредел, а потом и вовсе разошелся, и перед Ириной открылась небольшая деревня. У въезда стоял столбик с табличкой, однако разобрать на ней хоть слово было невозможно: железо все было изорвано дырами, словно кто-то тыкал туда железным острым пальцем.

– Что это?

– Да ну, чепуха! – ухмыльнулся Виталя. – Мы со Змеем тут позавчера тренировались в стрельбе из автоматического оружия.

Ирина испуганно моргнула:

– Со змеем?.. Но разве они умеют стрелять?

– Не знаю, как насчет остальных, а этот очень даже умеет! – обиженно сообщил Виталя, виртуозно огибая ямину посреди безлюдной деревенской улицы. – Обставил меня на пару ящиков, гад ползучий. Видела, я водярой затарился по самое не могу? Вот, мой проигрыш. Но это даже к лучшему, ведь иначе я б не встретил тебя. Сейчас приедем, в сауне попаримся, выпьем со знакомством…

– Да мы уже вроде бы пили, – глухо сказала Ирина, снова пытаясь растянуть свой фиговый листок до размеров простыни и незряче глядя в окно.

Вдоль дороги тянулись одичавшие сады и огороды, среди которых виднелись дома с заколоченными окнами, провалившимися крышами. Коза на обочине оказалась единственным признаком жизни этого заброшенного селения. Однако Ирину сейчас интересовали не теплокровные млекопитающие, а только пресмыкающиеся.

Если отбросить бредовые домыслы о гадюках, кобрах и гюрзах, выдрессированных для стрельбы из автоматического оружия, следует, наконец, догадаться: Змей – это прозвище человека. И если Ирина правильно поняла это «мы», проскочившее у Витали, ее намерены пригласить в гости к Змею?

Нет, это ни к чему. Может быть, ей и удалось опередить тех, кто висит у нее на хвосте, но надолго ли? Времени у нее всего ничего, нельзя терять ни минуты. И вообще, не исключено, что, приехав в эти самые Осьмаки, она нос к носу столкнется с… да что говорить, с пулей она столкнется, потому что стоит этому типу ее увидеть, как он сразу начнет палить, это же ясно! А она и знать не будет, откуда, так сказать, «прилетело», потому что не знает своего врага и не узнает его, даже столкнувшись с ним нос к носу!

Ирина вся сжалась от страха, опуская голову, чтобы скрыть набежавшие слезы, но тут же вспомнила, что произошло сегодня утром, и настроение мгновенно улучшилось. А ведь он тоже… Она улыбнулась, снова забурлили те же самые шампанские пузырьки вновь обретенного авантюризма, однако вино ее души тут же и выдохлось, стоило в поле Ирининого зрения мелькнуть табличке с перечеркнутой красными буквами надписью: «Вышние Осьмаки».

«То есть как это? – растерянно оглянулась Ирина. – Знак, что Осьмаки кончились, есть, а что они начинались – нет?»

И тут до нее дошло, что тот самый изрешеченный пулями кусок железа, болтавшийся на столбе, и был названием деревни! Выходит, Виталя отлично знал, что они уже в Осьмаках? Знал и не сказал?!

– Остановите, остановите, – забормотала она, хватаясь за ручку двери. – Я уже приехала, я уже сойду.

– Да ладно-ка! – вальяжно пробасил Виталя. – Чего тебе тут делать, на этом кладбище? Пыль книжную глотать? Это знаешь как для легких вредно! Поехали лучше к нам на базу. Тебе полезно на природе пожить, вон ты какая бледненькая.

– Здесь тоже природа! – взвизгнула Ирина, изо всех сил дергая ручку, но та не поддавалась ее усилиям.

– Не дергай, а то сломаешь, – мягко посоветовал Виталя. – Здесь вообще вся система запоров блокируется как «четыре-один», то есть если один замок сломаешь, все из строя выйдут. Тогда придется нам с тобой тут жить всегда. А чего? Выпить есть чего, спать есть где. – Он нажал на какую-то кнопку, и спинка Ирининого сиденья внезапно откинулась, так что девушка оказалась простертой плашмя. – Нет, здесь очень даже можно жить… половой жизнью.

Ирина мгновенно вышла из ступора и взвилась над сиденьем так, что макушкой врезалась в потолок. Замолотила кулаками в стекло, но оно не поддавалось. И безлюдье, такое безлюдье кругом! Мелькнула на обочине деваха в красном сарафане; рядом лениво брела корова, которую деваха то и дело подхлестывала прутом. Корова вскинула голову, встретившись своими огромными безмятежными глазами с безумным Ирининым взглядом. И у девахи были точно такие же сонные, равнодушные глаза…

– Лежать! – скомандовал Виталя, хватая Ирину за волосы и опрокидывая на сиденье. – Ну чего дергаешься, тут одни старухи да старик столетний, в этих Осьмаках. Кто тебя услышит? А если даже и услышит… Да чего ты колотишься, не пойму, нас же там всего двое, на базе! Не на «субботник» же везу. Лежи! – рявкнул он, теряя терпение и награждая Ирину звучным шлепком. – А то ты меня возбуждаешь, мне уже сидеть больно. Еще раз дернешься – и я… Вот так, умница, – хохотнул одобрительно. – Хорошая девочка, лежи тихо!

Она лежала тихо. А что еще оставалось делать?

* * *

Ветер всполошенно пронесся в вершинах деревьев и стряхнул на землю последние капли, оставшиеся от вечернего дождика. Несколько капель угодили в макушку человеку, который стоял, прислонившись к стволу. Он стоял здесь так давно и неподвижно, что словно бы слился с деревом и был совершенно невидим со стороны. Да и видеть-то его было некому: весь дом давно спал. Этот человек тоже с трудом боролся со сном, даже на какое-то мгновение задремал с открытыми глазами, и спросонок ему померещилось, будто с дерева спорхнула стая птиц и осыпала его мелкими ударами железных клювов.

Хрипло выругавшись, он выскочил из-под дерева и сильно потер макушку. Когда ладонь угодила в мокрое, он решил, что птицы не только клевали его, и пробормотал новое проклятие.

Отогнув рукав рубашки, человек посмотрел на часы и, сообразив, сколько времени простоял под деревом, выругался в третий раз. Так они не договаривались, нет, так не договаривались!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Поделиться ссылкой на выделенное