Елена Арсеньева.

Час игривых бесов

(страница 3 из 30)

скачать книгу бесплатно

Увы, придется мерзнуть…

Уже пришлось.

Спустя десять минут интенсивного перетаптывания с ноги на ногу Алена почти зарыдала от холода. Штука в том, что, готовясь сидеть в теплом «Барбарисе», где даже полы с подогревом (вернее, были полы с подогревом, черт возьми, раньше были, до того, как их переломали!), она не надела носки, а тоненькие колготки не создавали даже иллюзии тепла. Вдобавок начал идти снег, и враз задуло со всех сторон.

Нет, это больше немыслимо терпеть! Надо хоть на минуточку забежать погреться. Из вон той застекленной двери она увидит, если кто-то подойдет к «Барбарису», и успеет выскочить. Если это окажется Саблин – очень хорошо. Нет – ну что ж, Алена вернется на свой наблюдательный пункт.

Меленько перебирая замерзшими ножками, она влетела в магазин и даже дышать перестала от наслаждения. Внезапно что-то ударило, загрохотало, разразилось каскадом самых разнообразных звуков.

Алена в ужасе оглянулась. О господи, да ведь она стоит рядом с часовым отделом, и сейчас все часы, развешанные на стене и стоящие на витрине, начали отбивать время. Половина шестого. Каждые часы били всего лишь по разу, а шуму-то содеяли, а грому, а звону!

Можно себе представить, что здесь творится, к примеру, в полночь или в полдень!

Алена вспомнила, как минувшим летом побывала во Франции, в прелестной деревушке Мулен-о-Тоннеруа. Между прочим, в этом очаровательном уголке Бургундии у нее чуть не случились одновременно два романа сразу с двумя представителями более чем романтической профессии: киллерами (или киллйрами, как сказали бы французы) [2]2
  Об этом можно прочитать в романе Елены Арсеньевой «Поцелуй с дальним прицелом».


[Закрыть]
. Но это к делу не относится, все равно ведь романов не свершилось. Однако в этом самом Мулене старые часы на церковной колокольне в семь часов отбивали девять раз. Увы, далеко не так мелодично, но до чего таинственно!..

Алена скользнула взглядом по витрине, заполненной невероятным количеством наручных часов, – и вдруг нахмурилась.

Эт-то еще что? Квадратные, плоские, с необыкновенно красивым циферблатом часы. «Ориент»! Точно такие же, какие она дарила Игорю на двадцатипятилетие. Он их носит не снимая, нравятся они ему до ужаса, любит повторять, что таких нет ни у кого и нигде, а Алена в ответ уверяет, что это ему нигде нет никого подобного!

Почему-то ужасно неприятно обнаружить вторые такие же часы. И, главное, в магазине напротив «Барбариса»! Наверняка Игорь здесь не раз бывал, может быть, видел этот «Ориент»…

Казалось бы, что тут такого? Но у Алены вдруг испортилось настроение.

Господи, ну почему он вот так пропал бесследно, почему не звонит, не появляется? Почему ей надо изображать эту самую «добренькую самаритяночку», чтобы увидеть его, почему она должна идти на какие-то дурацкие, унизительные уловки? Почему он и пальцем не пошевельнет, чтобы встретиться с Аленой?

Хотя, с другой стороны, тут нужно не пальцем шевелить, а скорее – ногой… и даже не одной, чтобы прийти к ней в гости.

Это во-первых. А во-вторых, если тебя унижают эти самые «дурацкие уловки», так и не унижайся. Обходилась ты всю жизнь без Игоря, ну и впредь сможешь обойтись!

Нет, в том-то и дело, что не сможешь. Ты любишь его, он стал смыслом твоего существования. Поэтому будь проще, расслабься и получай удовольствие даже от своего унижения. Это единственный способ сохранить чувство собственного достоинства, которым ты так дорожишь.

Черт, черт, черт, ну где этот несчастный Саблин?! Вообще-то, мог бы позвонить, предупредить, что не придет, ведь Алена убежала впритык, за полчаса до рандеву! Больно охота коченеть тут!

В магазине было, конечно, тепло, но Алена слишком перемерзла и никак не могла отойти от дрожи. Коленки огнем горели, пальцы ломило.

Какой смысл назначать встречу, на которую заведомо не можешь прийти?! Что за хамство – вырвать девушку из дому, зачем?!

«Зачем? – словно бы хихикнул кто-то негромко, но ехидно в ее голове. – А как ты думаешь? Зачем людей удаляют под самыми нелепыми предлогами из дому?»

Алена узнала это хихиканье. Оно принадлежало ее собственному внутреннему голосу по имени Елена Дмитриевна Ярушкина. Эта занудная особа по большей части помалкивала, но в самые неподходящие минуты ею вдруг овладевала такая страсть изрекать прописные истины и задавать риторические вопросы…

Правда, иногда она говорила очень дельные, очень резонные вещи!

И вот сейчас, прислушавшись к резонам Елены Дмитриевны, Алена вдруг ахнула и кинулась вон из магазина, чтобы успеть на маршрутку или на автобус и как можно скорей оказаться дома, в своей квартире, которую она так опрометчиво нынче бросила!

А в это время, очень может быть, Саблин… который, конечно, никакой не Саблин…

Правда, уходя из дому, Алена включила сигнализацию, однако что такое сигнализация для умелых рук?!

Скорее домой!

Очень вовремя возник трамвай, так что след нашей писательницы на улице Рождественской моментально простыл.

Тогда человек, устроившийся на заднем сиденье трехвосьмерочного «БМВ» и доселе незримый за тонированными стеклами, достал мобильный телефон и набрал некий номер.

– Понеслась душа в рай! – усмехнулся он, когда ему ответили. – Ох, и умора!

* * *

– Ну, и чего ты еще ждешь, дитя мое? – ласково прошептала Моська.

Димка зыркнул на нее исподлобья, но ничего не ответил, только внутренне передернулся. Видел он в жизни уродин, но такую…

– Молчи-ишь, мальчиш? – шепнула Моська. – А ты не молчи. Поговори со мной. Поговори со мною, или… или, может, ты хочешь поговорить с Гномом?

Голос ее зазвучал еще ласковее, еще приветливее, однако во рту у Димки вдруг появился железистый привкус. Он и с Моськой-то не хотел говорить, но если дойдет до Гнома, то это будет все. Кранты. Полный писец. Можно копить денежки на венок с черными лентами для Димки Лямина. А лучше вообще сразу забыть, что он жил когда-то на свете. Глупый, неосторожный, заносчивый пацан, который возомнил себя человеком. Рано возомнил!

И смерть его, конечно, будет какой-нибудь нечеловечески гнусной. Оскорбительной. Поганой и постыдной. Говорят, Гном расправляется с людьми как-то особенно ужасно…

– Нет, я не понимаю, какие проблемы? – спросила Моська все с тем же своим стервозным добродушием. – Путь практически свободен. Мы все устроили как надо. Их там будет трое. Причем не кучей, а по одному. Неужели ты не справишься с каким-то задохликом-сторожем? Всего с одним! Они же плясуны! Дергунчики! Какая в них сила? Только ноги задирать умеют да глазками стрелять. Глазки – это не страшно, это чепуха. Оружия им не дают, это же не военизированная охрана. Пневматическая винтовочка, с такой только на крыс охотиться, другого проку от нее нет. А у тебя есть ствол. Я точно знаю, что есть. «Беретта» – она, конечно, не бог весть что, но вполне убойна.

У Димки во рту стало еще противней. «Беретту» ему раздобыл Вадик Мельников. Бывший одноклассник из Дзержинска, друг, можно сказать, жизни. Неужели Вадик сдал его Моське, а значит, Гному?!

Да что ж, он и в самом деле везде, этот Гном? Все знает, все им прикормлены, даже задушевные друзья? И нет от него спасенья?

– Короче, так, дитя мое, – до тошноты нежно изрекла Моська. – Выбирай, который из этих ребяток тебе больше нравится, вернее, не нравится, – и… работай! Ладно, так и быть, разрешаю не убивать его до смерти. Только если он тебя увидит и останется риск, что сможет узнать… Этого нам не надо, ты сам понимаешь. Ни нам, ни тебе. Если засветишься…

– Не пугай меня, – перебил ее Димка.

Он от души надеялся, что голос его звучит дерзко и гордо, но на самом-то деле знал: какая там дерзость, какая гордость! Голосишко дрожит, и это никакое не требование, а робкая мольба: мол, пожалей меня, медведь, не пугай, я ведь помру со страху-то, а живой останусь – может, тебе еще пригожусь.

Конечно, Моська все это моментально просекла.

– Не пугай, мы и так пуганые? – тихонечко усмехнулась она. – Да ладно, брось. Всегда кто-то делает это в первый раз, я тоже… не помню, правда, когда и кого, но был же этот первый раз, не всегда ж я жмуриков десятками исчисляла. Поэтому прими добрый совет: если тебя эта штука не влечет – видеть, как у человека в последний раз останавливаются глаза, – лучше стреляй в него сзади. И нет проблем. Ну а потом сам решишь: бежать в неизвестном направлении с криком ужаса – или контрольный выстрел делать. Как говорится, другой альтернативы нет! Поэтому, как специалист, я тебе советую: зайти в кабак, чтобы тебя сторож не увидел, пульнуть ему в спину, сделать дело – и уйти тихо и незаметно. Там такой содом и гоморру развели, в том кабаке, что твоих следов никто и никогда не найдет, понял? Беспокоиться вообще не о чем. Созданы наилучшие условия для работы. Теперь все зависит только от тебя, поэтому я умоляю, деточка, ты не тяни, не тяни! Договорились?

Димка кивнул.

А что ему еще оставалось?

У Моськи были тяжелые, набрякшие веки, глаза между которыми даже не виднелись, а так себе – темно мелькали, словно вдруг дырки какие-то открывались, и когда она вот так, мельком, взглядывала, Димку передергивало уже не от страха, а от отвращения. Удивительно, ну что в этой бабе такого отвратительного? Конечно, она не шибко молодая, далеко за сороковник, наверное: вон как щеки обвисли, под темными, мрачными глазами мешки, веки эти морщинистые… Ну и что, видел он дамочек не первой молодости, на которых не просто приятно посмотреть, но даже приятно представить их в своей постели. А эта…

В самом деле, у нее что-то собачье в лице есть. Правда что – моська. Нет, прозвище ей не слишком подходит, моська – собачка хоть и скандальная, но не злая, а это не женщина, это бульдог с тяжелыми, хваткими челюстями.

Вот только собаки лают, а Моська всегда говорит тихо-тихо, почти шепчет. Словно змея шипит.

А еще чудится, от нее смрад исходит какой-то, хотя пахнет хорошими духами. Слишком сладкие они, тяжелые, как будто металлические, но, чувствуется, дорогие. И все-таки к этому запаху словно что-то такое примешивается… ужасное, пугающее, омерзительное.

Или это мерещится Димке потому, что он знает: Моська – ближайшая помощница Гнома? Доверенное лицо, так сказать! Слава Гнома – страшная слава. Ну и на Моське как бы тень его лежит. Хотя она и сама по себе та еще тварь! Страшное дело… Кто-то говорил Димке, что Гном сам никого не убивает, потому что у него есть Моська. Да ведь она и сама не скрывает, что руки у нее по локоть в крови.

– Не слышу ответа! – требовательно прошипела Моська, и Димка послушно повторил:

– Договорились, конечно, ну что ты, Моська? Я все сделаю, как надо.

Моська улыбнулась, и Димка ощутил, как от этой улыбки у него по спине проползла ледяная струйка пота.

Ох, ну и рожа у нее! Ну и страшила она!

* * *

Едва выскочив из трамвая, Алена позвонила по мобильному на пульт охраны:

– Здрасьте, это Ярушкина. Скажите, у меня все в порядке?

– Сейчас да, – ответила дежурная.

– Сейчас? – обморочно повторила Алена. – А что было?! Взлом?!

– Ничего особенного, просто небольшая авария на линии около вашего дома. Отключение электроэнергии, а значит, отключение сигнализации. Да минут пятнадцать всего и прошло. Туда немедленно отправилась тревожная группа. Дежурят в вашей квартире, ждут, когда вы придете или свет дадут.

– А почему мне не позвонили на мобильный?

– Как не позвонили? Позвонили мы вам! – обиделась дежурная. – Но у вас аппарат то ли выключен, то ли находится вне зоны действия сети.

Вот черт бы побрал эту Рождественскую улицу, а? Там почему-то ужасная связь, наверное, из-за того, что с одной стороны Дятловы горы, с другой – высокие дома, отгораживающие Рождественку от Волги. По жизни в «Барбарисе» сотовая связь была омерзительной, тем более если снег шел или дождь.

– Вы возвращаетесь, что ли? – спросила дежурная. – Ну, как вернетесь домой, отпустите нашу бригаду и позвоните на пульт.

– Да, конечно, хорошо.

Ой, слава богу! Даже если Саблин, который не Саблин, а неизвестно кто, и задумал таким гнусным и коварным образом удалить Алену из квартиры и проникнуть туда, ему это не удалось! Наша милиция, честь и хвала ей, нас бережет. Видимо, несмотря на то, что Алена порядком достала-таки отдел охраны своими ложными вызовами, они не держат на нее зла и свято исполняют свой долг.

Беспокойство немного отпустило, но она все равно летела со всех ног, чтобы поскорей увидеть своих ангелов-хранителей.

Вышеназванные обнаружились не в квартире Алены, а на улице: они сидели в дежурной «Волге», приткнувшейся к крылечку, и упоенно разгадывали кроссворд из «Комсомолки».

– Вернулись, Елена Дмитриевна? – спросил знакомый Алене круглолицый белобрысый охранник (Славик его звали, если она не путала), глядя затуманенными от интеллектуального напряжения глазами. – Тогда мы поехали. Тут у вас была авария какая-то с электричеством. А вы не знаете, что за слово на букву «ф» – биологически активные вещества, имеющие сигнальное значение и выделяемые специальными железами животных в окружающую среду в очень малых количествах?

– Что-что? – не поняла Алена.

– Биологически активные вещества, имеющие сигнальное значение и выделяемые специальными железами животных в окружающую среду в очень малых количествах, – с выражением прочитал Славик. – На букву «ф».

– Фитонциды? – навскидку выпалила Алена и, с опаской косясь на темные окна дома, спросила: – А какая авария-то?

– Да бес его знает, что-то со светом, на кабельных сетях ничего не знают еще, – пожал плечами охранник, не отрываясь от газеты. – Нет, не фитонциды, слово короче, из восьми букв должно быть. И тут «р» в середине получается, потому что праздничное военизированное мероприятие – это парад.

– Да, наверное, парад, – протянула задумчиво Алена, и тут же они со Славиком в один голос изумленно воскликнули:

– О! Ну надо же! Вот чудеса!

И впрямь – это было похоже на чудо: над крыльцом вспыхнул фонарь, засветились окна подъезда и кое-каких квартир.

– Да будет свет, сказал монтер и перерезал провода, – заулыбался дежурный, сворачивая измятую «Комсомолку» с неразгаданными биологически активными веществами на букву «ф». – Служба окончена. Тогда поехали, что ли?

– Мерси, что покараулили, ребята, – задушевно проговорила Алена. – Большое человеческое спасибо! Штраф будем сегодня выписывать?

– Сегодня нет, – с видимым сожалением покачал головой старший наряда. – А что-то давно мы его не выписывали, да, Славик?

– Пора, пора бы нарушить, Елена Дмитриевна! – кивнул тот. – Давненько мы к вам не врывались!

– Ну, если вы так просите, я нарушу буквально на днях, – заиграла глазами Алена, которой, в принципе, было без разницы, где, с кем и когда кокетничать.

– Договорились!

«Волга» принялась разворачиваться, неуклюже переваливаясь в пышных сугробах, а Алена, помахав дежурным на прощание, вошла в подъезд, как всегда, чуть не сломав пальцы на кнопках кодового замка.

Кнопки эти, как и ручка замка, и впрямь были ужасно тугими, неудобными. Сколько раз Игорь приходил к Алене, шутливо постанывая и жалобно выставляя скрюченные пальцы, которые якобы переломал, открывая замок, даже пуговицы расстегнуть не может! Ну, она расстегивала пуговицы – сначала на его куртке, потом на рубашке, потом – «молнию» на джинсах, потом…

Игорь, Игорь, Игорь!

Как всегда, при одном только воспоминании о запахе любимого тела, о жаркой впадинке между шеей и плечом, о прохладной, шелково-мраморной груди, о железных тисках неутомимых ног, о неразборчивом, исступленном шепоте в самые горячие минуты, Алена теряла голову, начинала задыхаться – и слабо соображала, что делает. Рывками поворачивая ключи, открыла замки, задвинула щеколду и выхватила из-под шубки мобильный телефон, чтобы, забыв о гордости и осторожности, сейчас же, немедленно позвонить Игорю и в стотысячный раз сообщить ему то, что он и так давно и, увы, слишком хорошо знал.

Знать-то он, конечно, знал, но…

Алену остановило назойливое тиканье. Ах, господи ты боже мой, это сигнализация включилась! Кажется, сейчас она исполнит свое обещание, данное стражам порядка, и снова нарвется на штраф! Надо быстро позвонить на пульт.

Дошла до аппарата, который стоял на кухне, набрала номер:

– Это Ярушкина. Снимите охрану, пожалуйста.

– Хорошо.

Звонкий щелчок, означающий, что охрана на пульте отключена.

Алена попила воды, повесила шубку в шкаф, сбросила сапоги, надела тапочки и пошла было в комнату, на ходу вызывая на мобильнике номер Игоря, как вдруг свет в коридоре погас.

В следующее мгновение из темноты протянулось что-то, показавшееся подвижным сгустком этой темноты, вцепилось в мобильный телефон, по-прежнему висевший на шее Алены, и выключило его. Но в последних всплесках света, исходящих от дисплея, она успела увидеть, что это мужская рука: крупная, с длинными костлявыми пальцами рука с кустиками волосков на фалангах!.. Потом дисплей погас.

– Тихо, – раздался негромкий, мягкий, словно ночная темнота, голос. – Тихо, Елена Дмитриевна. Не бойтесь, это я, Саблин.

Алена прижала руки ко рту. Она не крик давила – она перепугалась так, что желудок к горлу подкатил. Сейчас как вырвет… Что за унижение перед этой мягко говорящей тьмой, у которой такие длинные, цепкие пальцы… эти волоски… Чудилось, ничего ужасней она в жизни не видела!

Она закашлялась, коротко, судорожно сглатывая.

– Да ладно, не дергайтесь, – с легкой усмешкой сказала тьма. – Ну чего вы так перепугались, а?

И тьма сделала попытку взять Алену под руку, но это заставило ее взвизгнуть и ринуться в комнату. Больно ударилась о кресло, споткнулась, ковер скользнул под ногой, Алена рухнула на диван, вцепилась в подушку, прижала ее к животу, как щит…

Если заорать, услышит сосед из другого подъезда, Сан Саныч: стенки в доме никакие, даром что «сталинка». Весной Сан Саныч имел случай убедиться, что у его соседки в квартире чего только не происходит! Покушались то на хозяйку, то на ее гостей… [3]3
  Об этой истории можно прочесть в романе Елены Арсеньевой «Крутой мэн и железная леди».


[Закрыть]
Поэтому сосед сочтет вопли о помощи продолжением прошлого детектива и, безусловно, придет на помощь.

Если он дома, конечно… Но даже если дома, пока-а он еще прибежит. К тому же деликатный Сан Саныч отнюдь не вышибет дверь одним ударом – сначала он будет ломиться в дверь, стучать, суетливо вопрошать:

– Алена, что с вами?

Потом, не дождавшись ответа, Сан Саныч примется звонить пренеприятнейшему человеку – Льву Муравьеву, своему закадычному приятелю и бывшему однокласснику, начальнику следственного отдела городского УВД, тоже одному из активнейших участников майского детектива. Этот Лев Муравьев, к слову сказать, Алену Дмитриеву терпеть не может. Чувства эти взаимны. Муравьев наверняка скажет, что писательница с ее закидонами ему жутко надоела, так что пусть сама разбирается со своими проблемами. Конечно, Сан Саныч в конце концов убедит его проявить милосердие и прийти на помощь, но неизвестно, что к тому времени успеет сделать с горемычной писательницей агрессивная тьма…

Стоп. Алена была, разумеется, еще та паникерша, однако все же невозможно сделать своей профессией сочинение детективов и не обладать при этом хоть толикой логики. Вот таку-усенькой толикой, однако в данном случае хватило и ее.

Если бы этот человек с костлявыми волосатыми пальцами хотел «сделать неизвестно что», он бы уже сделал это. Однако он не накидывается на Алену, а ведет себя довольно-таки корректно. Даже сделал попытку ее под ручку подхватить, и не его вина, что она начала шарахаться из стороны в сторону, коленку вон зашибла, а коленку эту надо бы беречь, она и так многажды травмирована, на этой правой коленке у Алены даже случился бурсит три года назад… Гадость ужасная, и, если бурсит вернется, придется сделать перерыв и в шейпинге, и в танцах… Ой, нет!

Так. Если пошли воспоминания о шейпинге и танцах, значит, пациент скорее жив, чем мертв! Эти мысли словно бы протоптали в мозгу Алены тропку для здравого смысла.

И заодно по этой тропке до нее доехало одно слово, которое, конечно, было произнесено для того, чтобы успокоить ее, но сначала потонуло в пучине паники. Это слово было – Саблин.

Саблин! Ее, так сказать, гипотетический работодатель! А, черт бы тебя подрал…

– Вы – Саблин? – выдохнула она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал жалобно и предательски, а звучал ну как минимум с возмущением. – Что все это значит? Что вы делаете в моей квартире? Почему темно? Как вы сюда попали? Почему не пришли на встречу?

– Угадайте с трех раз, – хмыкнул Саблин. – Больно надо, чтоб вы меня видели! Сами не доезжаете? Мне ваша работа нужна, а не наш задушевный треп. Нижний наш – всего лишь большая деревня, а то вы сами этого не знаете. Мало ли где жизнь нас сведет. Сплю и вижу, чтоб вы ко мне на шею с поцелуями кидались!

Саблин, похоже, был столь доволен своим остроумием, что даже хихикнул и издал какое-то странное, удовлетворенное сипение.

Ну а Алена от возмущения на какие-то мгновения потеряла дар речи. Нервно отбросила подушку, но тотчас пожалела об этом, потому что очень захотелось швырнуть ею в Саблина. Зашарила по дивану, но подушка, оказывается, улетела на пол, а вместо нее рука наткнулась на что-то прохладное, небольшое, продолговатое.

Здрасте, да это забытый диктофон! Он сполз с подлокотника под плед. Очень удачно лежит… Палец почти рефлекторно нажал на пуск, и Алена испугалась, что Саблин услышит деликатный щелчок. Однако повезло: именно в это мгновение незваный гость заговорил, причем уже не с теми наглыми, как прежде, а совсем с другими, примирительными интонациями:

– Ладно, ладно, не пыхтите. Я пошутил. Но это только ради вас, честное слово, только ради вашего спокойствия. Слышали небось такую пословицу: меньше знаешь – лучше спишь. Вы все поймете, когда я вам свою жизнь расскажу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное