Эльберд Гаглоев.

Во славу Блистательного Дома

(страница 2 из 23)

скачать книгу бесплатно

   – Сколь суровы и мужественны лица этих достойных яров. Может быть, танец сотрет с них печать озабоченности. Как ты думаешь, Ярика, – приятным нетрезвым голосом спросила первая. Нескромно раздела всех по очереди взглядом. Оценила. Остановила взгляд на Граике. В своей усыпанной каменьями одежде он даже среди здешнего великолепия выглядел вызывающе.
   – Мне нравится аристократ, – наконец объявила она результаты исследования.
   – А мне вот тот, малипусенький, – указала ее подруга на Баргула. Баргул покраснел.
   – Сагат. Браннер, – представился вставший Граик. Молодец. Сразу в легенду вживаться начал. А барышня ему, похоже, понравилась. Шею раздул. Орлом смотрит. Руку протянул. Неторопливо. Величественно так. Голову склонил. – Прошу принять мое приглашение на тур.
   В ответ лукаво блеснули голубые глазищи.
   – Отказать столь бравому и отважному браннеру... – и еще один взгляд. Добивающий.
   Граик явно поплыл, больно уж хороша оказалась чертовка. А еще говорят, сильный пол, сильный пол. В две секунды сделала. Как пацана. Я собрался напрячься, но по здравом размышлении – визит наш случился совсем незапланированным. А врубить сразу машину поиска, всегда на начальных этапах весьма-таки неразворотливую, накинуть сеть на весь город... Очень слабореально. Разве что подстава местных гангстеров. Но вот их я, по зрелом размышлении, не очень боялся. Не та весовая категория. Не по зубам, так сказать, рыбка. Все это я перемалывал, глядя на спины удаляющейся парочки. Честно говоря, не на спины и не на обоих. Высокие каблуки умеющей женщине придают некую соблазнительную неуверенность в походке, которая удивительным образом отражается на амплитуде движений средней части ее организма. Барышня искусством перемещения на каблуках владела в высшей степени, да и средняя ее часть заслуживала всяческого внимания.
   – Ну что, узкоглазенький, пойдем, потанцуем.
   Вторая швырнула Баргулу столь откровенно провоцирующий взгляд, что я испугался, как бы буйный сын степей не потащил ее сразу в тень. Но нет. Круг общения Баргулу попался хороший. И частнособственнические инстинкты смирять он научился. А заодно и манер соответствующих поднабрался. Вскочил. Ножкой шаркнул. Ручку протянул.
   – Почту за честь.
   Зеленые глаза мазнули по нему уже как-то раздумчиво.
   – Смешной ты. С виду степной, а манеры конта.
   И тут Баргул выдал:
   – Такая красота любого сделает галантным.
   Я чуть вином не подавился. А тинэйджер уже и ручку колесом согнул и девушке подсунул. Та совсем удивленно головкой покачала, орла нашего кривоногого подхватила и танцевать повела. Я смотрел им вслед, и подозрения уверенно возвращались на место. Платье приятно облегало фигурку, изящную, спортивную, уверенно демонстрируя соблазнительные изгибы молодого тела.
А червячок ковырялся. С такой прихватистой упругостью ходили умелые рукопашники. По молодости. Это потом показная ловкость спрячется, а пока готовность сорваться в прыжок сквозила в каждом движении. Тревожно мне стало. Пора было отсюда убираться.
   Оглядел я остатки своего воинства. Тиваса посылать на поиски транспорта казалось рискованным. Хамыца – опасным. Он ведь вполне мог воспринять идею оплатить услуги негативно, что привело бы к последствиям фатального характера. Придется идти самому. Сложным мероприятие не представлялось. Что я, мотор тормознуть не смогу? Тем более что экипажей разнообразных конструкций и разной степени разукрашенности по проглядывавшей меж деревьев ярко освещенной улице перемещалось великое множество.
   – Хамыц, брат мой, ты тут присматривай, а то Граик наш одет очень богато. Как бы жадность людскую не пробудить.
   Тот в ответ белозубо ухмыльнулся. Не боись, типа, отец-командир. И по рукоятке меча так многозначительно щелкнул. Жаль мне стало возможных злоумышленников.
   А вот Тивас меня определенно беспокоил. Молчит, грустит. Странный такой у нас премьер-резидент. Ни квартир тебе конспиративных, ни сети людей надежных. Дилетантизм сплошной. Хотя кто его знает. Ну да пусть погрустит до поры. А потом и его задействуем. Контакты ведь, несомненно, остались. А как из них пользу извлечь, это уж мы придумаем.
   Я встал и направился к выходу. Кругом уютно так было, благостно. За столами мирно пьют, закусывают. Все такие разные-разные. Но схожие каким-то уверенным спокойствием. Веселятся мирно, чинно. Только от стайки тинэйджеров в радужных, кожаных одеяниях ощутимо веет агрессией. Да ладно, молодые еще, самоутверждаются. И смотрят на меня без симпатии. А на фига она мне, собственно? Остальные нормально так смотрят. Женщины взгляды бросают любопытные. Импозантен я, признаюсь. Мужчины смотрят ревниво. Ну не любит наш брат того, кто выше ростом. На здоровье. Грудь раздуем, подбородок задерем, взгляд потяжелее организуем. Все для вас, родимые. И взглядов поменьше стало, и неприязнь помягчала. Иди, свяжись с таким. Еще и бастард из-за плеча свирепым синим глазом поглядывает. Хлопот не оберешься. Так что до красивых, кованых, распахнутых в данный момент ворот добрался я без всяких приключений.
   А танцы меня вот местные умилили. Детством повеяло. Когда я в дошкольное заведение ходил, играли мы там в игру. Ручеек называлась. Ну вот, очень похоже.
   Тарантасов на улице оказалось действительно много. Разных. В названиях гужевого транспорта никогда я не был силен. Помню только дилижанс, карета и почему-то кэб. Но, думаю, в настоящий момент какого-то значения это не имело. Несколько экипажей стояли прямо у ворот, и я заозирался, решая, какой из них выбрать.
   – Благородному яру нужна помощь? – раздалось сбоку.
   – Нет, благородному яру надо уехать, – сообщил я, поворачиваясь. Передо мной стоял средних лет мужчина. Кнут на длинном кнутовище, который он держал в руках, явно указывал на его принадлежность к кучерскому сообществу.
   – Куда? – полюбопытствовал водила, не отрывая взгляда от серебряного кругляша, соблазнительно перекатывавшегося в моей руке.
   – На Волчий Колокол.
   – Еще одна такая марка...
   – Я что, выгляжу больным? – И спеси побольше в голосе. – Или приезжим?
   Дядька смутился.
   – Идет.
   – Жди здесь, я приведу друзей.
   – Достойный яр едет не один?
   – Тебя жена из дому за любопытство выгнала?
   Дядька смутился еще больше.
   – Но хватит ли места в лире?
   Теперь смутился я. Но виду не подал.
   – Покажи свою лиру.
   Он мотнул кнутом в сторону некоего сооружения на четырех колесах. Длинная такая штуковина. Кони ухоженные. Судя по наваленным кучам, сытые.
   – Сойдет. Жди здесь.
 //-- * * * --// 
   Народ в ресторации продолжал веселиться. Только танцевали что-то другое. Поклоны, реверансы, приседания. Только вот мальчишек за столом меньше стало. Один из них, увидев меня, встал. Мои пальцы рефлекторно пробежались по рукояткам ножей. У мальчишки на лице отразилось удивление. Потом узнавание, и он как-то неуверенно сел, повернулся к другому, что-то сказал, и оба вдруг склонили головы в поклоне. Я им тоже кивнул. Но поглядел сурово. Сколько у меня знакомых, оказывается.
   А вот у стола нашего диспозиция решительно изменилась. Рядом теперь стояли трое юнцов в радужных, обтягивающих костюмчиках. На поясе у каждого висело по родственничку модернизированных дзюттэ. Тех самых, что прятались под пелеринкой моего плаща.
   Хамыц, не вставая, посверкивал белоснежной улыбкой на молодежь. Рядом стоял надутый Баргул. Тивас по-прежнему пребывал в эмпиреях. А вот Граик, похоже, был серьезно рассержен.
   А один из юнцов продолжал, скорее всего, начатую ранее тираду:
   – ...и поскольку все то время, что достойные яры наслаждались танцем с милыми дамами, означенные студиозусы общества их оказались лишенными и пребывали в тоске и грусти, надлежит достойным угостить означенных студиозусов со всей возможной щедростью.
   Детки приблизились вплотную к смерти. Просто Хамыц, заслушавшись чеканными периодами, еще не понял, что подвергся вульгарному вымогательству. И зная его нелюбовь к различным попыткам ограничения свободы воли, последствия представить было несложно. А вот Граик все понял. Баргул тоже, поскольку попытки запустить руку в его карман, причем высказанные на любом языке, понимал сразу, воспринимая их как личное оскорбление. В данный момент симпатией к гостям он не пылал.
   – Если же достойные не пожелают возместить ущерб от душевных страданий означенным студиозусам, то нашим братством нам доверено вызвать любого из достойных в Круг, который благородный хозяин заведения сего представить обязан согласно эдикту Блистательного Дома «О поединках».
   Этот молодой дурак явно выбрал не тот объект для вымогательства. Кого, интересно, он хотел удивить вызовом.
   – А о чем, собственно, речь? – невинно поинтересовался я.
   Средний обернулся. Приятный такой парнишка лет восемнадцати. Фехтовальное сложение, лицо породистое. Глаза наглые, веселые.
   И на радужной одежке восемь изумрудных пуговиц лукаво улыбаются моим синим. Но вот то, что произошло потом, стало весьма неожиданным.
   Он бросился меня обнимать. И двое других тоже обниматься полезли.
   – Прекратить, – негромко пресек я проявление чувств.
   Детки отлипли, встали в строй, но начальство взглядом есть не перестали.
   – А нам сказали, что вы погибли, мастер, – пожаловался старший. И сразу перешел на официальщину. – Орден Радужный Змей счастлив приветствовать вас, мессир.
   Час от часу не легче.
   – Мы узнали магистра Граика и, помня о вашей с ним вражде, решили вызвать его.
   – Хорошо, что не успели. Магистр Граик ныне воин моего гоарда.
   Во взглядах разгорелось восхищение.
   – Разрешите и нам, мастер.
   – Чего разрешить? – не понял я.
   – Ведь вы гоард собираете.
   – Спокойно, – пресек я добровольческий энтузиазм. – Сейчас мне надо уехать. Срочно, – веско добавил, прочитав в глазах готовность следовать хоть к черту на рога. – Где отыскать вас?
   – В фехтовальном зале «Радужный Змей», в квартале Ахуров, мастер.
   – Баргул.
   – Да, самый старший.
   – Подкинь деньжат студиозусам.


   Помните старый анекдот, как американцы Ленина оживили. Вышел он на балкон небоскреба, оглядел хозяйским взглядом Нью-Йорк и сказал:
   – Именно так я себе коммунизм и представлял.
   Вот и я так же. Только не оживлял меня никто. И так живой. А что представлял? Так Средневековье и представлял. Еще со школы помню жуткую историю про то, как некий рыцарь, еще и на коне, посреди города, какого не помню, в нечистотах утоп. Попросту говоря, в дерьме захлебнулся. А живописуемое некоторыми авторами содержание ночных горшков, выплескиваемое прямо на улицу, а попадающее почему-то в героев романов, причем как хороших, так и плохих! Воняло там, у этих авторов, наверное ужасно. Темень, бандюги. В общем, почти никакой романтики. А я умный. Средневековье себе именно так и представлял. Чистенько, улицы освещены, дороги широкими каменными плитами мощены, да так ловко, что при езде даже стыки не чувствуются. Народ по тротуарам прилично, хотя и очень разнообразно одетый фланирует. Дома многоэтажные. Светятся. А на первых этажах почти в каждом из них витрины огромные огнем горят. И чего в тех витринах только нет! Регулярно приходилось хватать за ремень то Хамыца, то Баргула, которые с варварской незатейливостью все пытались сбежать и посмотреть. Как деток их уговаривать приходилось. «В другой раз, в другой раз».
   А карет сколько! И открытых, и закрытых. А взгляды любопытные так за нас, неожиданных, и норовят зацепиться. И улыбки такие многообещающие. А сколько народа по тротуару фланирует. Смеются, на ходу выпивают, закусывают, друг на друга глазеют. То мужчины на чем-то вроде гитар наигрывают, то барышни, смелые такие, в ответ под мандолину напевают. Причем явно нескромное что-то. Потому как хохочут, явно смущение скрывая. Люди в двери кабачков ныряют и повеселевшие оттуда выныривают. Карнавал!
   И тем чужероднее смотрятся торчащие на перекрестках тройки закованных в сталь верховых. Мало того что кажутся они в этом половодье цвета и веселья совершенно лишними, так, похоже, и сами они слабо представляют, зачем их здесь поставили. Действительно, бредовая идея – возложить полицейские функции на панцирников. Идиотизм.
   Но бравые вояки времени зря не теряли. К армии здесь, похоже, относились с любовью. И проявляли свои чувства с энтузиазмом. То вина кто поднесет, то вкусненького чего. И вояки, само собой, солдатскую сметку проявляли. Усы браво крутили, барышням игриво подмигивали, с самыми языкастыми перешучивались. Так что на выполнение функций полицейского характера времени у ребят не оставалось. Задерживать нас, в общем-то, не пытались, хотя взглядами бдительными порой провожали.
   Проблему составлял Хамыц. С невероятной настойчивостью поднимал он Высокую Сестру, утверждая, что ей тоже хочется вокруг посмотреть. Конечно, наделение оружия чертами человека – штука хорошая, но, согласитесь, наше транспортное средство со стоящим торчмя, украшенным развевающейся бахромой копьем смотрелось несколько вызывающе. Так что сложности я ожидал. И проявиться они не замедлили.
   Троица вояк, с которыми мы поравнялись, отличались от предыдущих прежде всего возрастом. Все трое лет под пятьдесят, длинноусые, лица в шрамах. Широкие плечи привычно несут тяжесть доспеха. Взгляды спокойные, прицеливающиеся. И старший лютыми синими глазами за Высокую Сестру сразу зацепился. И уже не отпускал. Сказал что-то негромко, коня тронул, и тройка, не торопясь, в нашу сторону двинулась.
   Рассматривал я воинов с большим интересом. Как же. Панцирная кавалерия Империи. Опора Блистательного Дома.
   Прежде всего кони. Таких рослых я еще не видел. Короткошеие, длинноногие, мощногрудые, они больше походили на лосей, правда с удаленными рогами. Впрочем, украшающий кованый налобник острый штырь вполне мог заменить означенный элемент антуража, являя собой оружие значительно более эффективное. Вся шея и грудь укрыты сложным пластинчатым доспехом, бока спрятаны под кольчужной попоной.
   Сами воины облиты пластинчатой сталью полностью. Небольшой круглый щит с длинным умбоном на левой руке и стальная родственница Высокой Сестры в правой. Только без живописных лохмотьев, а с аккуратным прапорцом под солидным мечеобразным навершием. Кривой, широкий, удобный в лихой кавалеристской рубке меч. Короткая секира закреплена на правом боку коня. Округлые шлемы с откинутыми до поры глухими забралами.
   Возница наш, похоже, взгляд воина почувствовал и потихоньку так коней придерживать начал. Старший аккуратно длинное копье на оглоблю положил, и понятливый кучер натянул поводья, останавливая повозку.
   – Хороший парень, – обрадовался старший и копьем легонько так кучера под подбородок шлепнул, чем вызвал одобрительное хмыканье Хамыца. Довольная улыбка тронула губы старшего, но глаза быстро построжали.
   – Кто такие? – сурово спросил он.
   Я воспитанно молчал, потому как по легенде пребывал в состоянии подчиненном. Но, впрочем, вмешательства моего не потребовалось.
   – Сагат. Браннер. – Холодом повеяло так, как будто в центр Столицы перенесли Северный полюс. А взгляд был, похоже, настолько нежаркий, что даже видавший виды старослужащий руководитель патруля слегка загулял взглядом. Граик мотнул в нашу сторону подбородком. – Мой гоард.
   Вояка слегка ожил. Дала знать о себе извечная антипатия регулярных войск к наемникам и прочей иррегулярной публике.
   Эх, нет чтоб нам всем в браннеры записаться! Хотя, впрочем, реально существовала возможность проколоться на разных мелочах, нам, приблудным, в этом мире, неизвестных.
   – Гоард, – довольно протянул усач. – И кто у нас в гоарде?
   – В чем дело, воин? – Холода в голосе Граика прибавилось.
   – Достойного браннера не удивляют патрули на улицах Столицы?
   – Нам, берегущим границы Империи, традиции городов известны плохо. На въезде Привратная Стража в обмен на пошлину дала нам это. – В протянутой руке появился свиток, который старший со всей почтительностью подхватил.
   – Зря, – коротко усач бросил. – Гвардию на улицы так просто не выводят.
   – Мы нарушили закон? – поинтересовался Граик.
   – Сейчас узнаем, – теперь уже холодом повеяло от слов старшего.
   А я в процессе их доброжелательного общения все сидел и думал, откуда у нашего Магистра такие приятные и полезные знакомства. Зная высокие моральные качества Граика, а также его повышенную требовательность к окружающим, я просто не мог поверить, что он согласился бы на приобретение некачественной подделки. А квалифицированная работа не только дорого стоила, но и требовала наличия достаточно интересных контактов. Причем хорошо устоявшихся. Правда любопытно. И это все под флагом того, что я вроде как неформальный лидер банды хулиганствующих студентов.
   – Яр Фарадо, – оторвал меня от размышлений голос усача. Похоже, меня. И догадка сразу подтвердилась. – Эспадрон. Полутораручный.
   Я сделал дяде ручкой.
   Дядя сурово измерил меня взглядом. Плечи оглядел. Свои тоже на всякий случай раздул.
   – Предъяви боевое оружие.
   И меч с готовностью прыгнул в ладонь. Наверное, чересчур быстро, потому что усач слегка отшатнулся. Когда разглядел клинок, даже присвистнул. Двое его компатриотов выразили свое одобрение сдержанным ворчанием. И меч спрятался в ножны.
   – А остальное?
   – Дорожное оружие. – Ответ прозвучал довольно непринужденно.
   – Столько?
   – Мне хватит, – добавил я приторности в голос. За что получил совсем неприязненный взгляд. Тяжелый.
   – Мы не встречались, достойный яр?
   – Не припоминаю, – честно признался я.
   Старший еще пару секунд давил меня взглядом. Потом уставился в свиток.
   – Вольный воитель Хамыц.
   И тот сразу заблистал улыбкой во все тридцать два зуба. И улыбка получилась столь заразительной, что суровый воитель не смог не улыбнуться в ответ. Но по мере прочтения текста улыбка постепенно сменялась выражением удивления.
   – Копье, эспадрон, большой лук. – Потом последовал перечень стрел. – Щит, малый меч. – Усач оторвал взор от свитка и недоверчиво спросил: – И всем этим ты владеешь?
   Улыбка Хамыца стала еще шире.
   – Испытай.
   Дядька мужчиной выглядел серьезным. Иному, пожалуй, в Гвардии до таких лет не дожиться. Запустил руку в пузатую переметную суму, полную от приношений добрых горожан, и выудил оттуда яблоко. Отхрумкал от него кусок, неторопливо прожевал и, швырнув вдруг в воздух, негромко сказал:
   – Копье.
   Высокая Сестра до этого момента любовалась окрестностями со всей высоты своего трехметрового роста. Теперь же скользнула в руке, упершись клинком в кулак, и, невесомо порхнув вверх, встретила яблоко, аккуратно разделила его на две половины, отбросила одну в сторону и, придержав вторую, надкусанную, клинком мягко уложила ее в ладонь старшего. А первая хрястко влипла в ладонь Хамыца, и тот сейчас же вонзил в нее свои белые зубы. Хрумкнул.
   – Спасибо. Хорошее, – вежливо поблагодарил.
   – Умелец, – подтвердил старший. – У тебя хорошие воины, достойный, – порадовал он Граика. На что тот кивнул головой. Милостиво.
   – На лук фирман имеется?
   – Красивая такая бумага? Есть. Да, – обрадовался Хамыц.
   – Верю на слово.
   – Вольный воин Баргул.
   Наш тинэйджер вежливо приподнял попку со скамьи.
   – Секира, щит, лук, стрелы, малый меч. А ты не слишком молод?
   Баргул улыбнулся. Не видели, как степняки улыбаются? То ли рад тебе, то ли укусит вот-вот. Сложное такое зрелище. Многоплановое. Его тактико-технические данные усач проверять не стал. И про фирман не спросил. Умел внушать симпатию наш малыш.
   – Айгур Каймат. Боевой шест, – глянул на закрытое лицо Идонговича и, построжав, потребовал: – Убери тряпку.
   Лучше бы не просил. На него такая драконья рожа глянула, что ветеран разве что не перекрестился.
   – У тебя сильный гоард, достойный браннер. Куда следуешь?
   – В Бирагзанг. Мне сказали, что Столице нужны воины.
   Лицо воина затвердело.
   – Это так. Проезжайте.
   У следующего перекрестка я украдкой оглянулся. Троица уже заняла исходную позицию. Ветер лениво шевелил прапорцы с изображением алого утеса. Все же как мило. Гвардия на улицах Столицы. Но пронесло.
   – Господин, – окликнул я Граика, потому как других местных синонимов слову командир не нашел, – а правда, почему Гвардия на улицах?
   – А ты вот у кучера спроси, – посоветовало временное руководство.
   – Эй, отец, что в Столице сурово так стало? – сразу исполнил я данное указание.
   – Вы мне это, достойный яр? – повернул кучер удивленную физиономию. Похоже, наша беседа с патрулем произвела на него впечатление. Смелые все такие. А уж грозные-е-е!
   – Тебе, тебе, – окатил его улыбкой Хамыц, – вежливый у нас достойный яр.
   Кучер слегка успокоился.
   – Так ведь мятеж в Столице.
   Вот те раз!
   – Поподробнее, – скрежетнул я. И кучер довольно затарахтел.
   Взбунтовался полк Серебряные Плечи. И когда я опять уж собрался продемонстрировать свою глубокую провинциальность, перед мысленным взором возник непристойно широкоплечий воин в бригантине, украшенной длинной кольчужной юбкой, в глухом ребристом шлеме с большим прямоугольным щитом и недлинной, но внушительной алебардой. Из-за плеча его выглядывала металлическая рукоятка еще какого-то оружия, укрытого кряжистой фигурой.
   А потом в голове у меня зазвучал голос. Сначала я решил, что это или какие-то новые выкрутасы Тивасова ожерелья, или я окончательно сошел с ума. Но оценив полученную информацию, с радостью понял, что это мой сожитель по телу. Очевидно, осознав, что столь постыдные незнания общеизвестных сведений могут принести вред нашему общему организму, он решил начать восполнять пробелы в моем образовании.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

Поделиться ссылкой на выделенное