Екатерина Савина.

Искусство быть родителем

(страница 3 из 25)

скачать книгу бесплатно

– А-а-а… Пусти меня в дом сей… сын мой заблудший, – на мгновение заглушил шум гремевшей пьянки густейший бас, – ибо ошибаешься ты и на праздник этот я приглашен… твою мать…

Ой, ну что бы Васику обернуться и посмотреть, кто это пожаловал на его мальчишник – ведь я могу видеть только его глазами. Но Васик в этот момент был занят – он увлеченно отплясывал на освобожденной специально для него от лишних предметов барной стойке какой-то зажигательный латиноамериканский танец. При этом он в упоении ритма закатывал глаза, так что я почти ничего не видела, кроме каких-то радужных пятен, круживших передо мной в пляшущей темноте – наверняка несуществующих пятен, рожденных пьяной фантазией Васика исключительно для того, чтобы расцветить чем-нибудь ту самую темноту.

Охранник, тем не менее, как я слышала, все еще не пускал священника, несмотря на то, кстати говоря, что за последнего активно вступился Пункер, успевший нажраться до невменяемого состояния.

– Жизнь человеческая, – гудел бас явно нетрезвого священнослужителя, – и создана для того, чтобы совершать ошибки. Но подумай, сын мой… Как тебя?.. А, ладно, не важно… Подумай – если бы этих ошибок было бы меньше, насколько легче стало бы тебе жить… бы… Короче говоря, ты меня пустишь или нет, козел безр-родный?

– Не велено никого пускать после десяти часов вечера, – уныло проговорил охранник.

– Ты заблуждаешься, сын мой… Я приглашен и следовательно, я могу зайти…

– Не велено…

– Пусти б-батю!!! – вклинился в разговор фальцет Пункера. – Пусти, говорю, а то башню пробью сейчас! Я вот Васика позову, а он тебя ув-волит. Ик… П-п-понял? У него папаша, знаешь, кто? Я тебе сейчас дам так… ик… так… ик… так… ик…

– Мне сказали, что не велено…

– Позови, сын мой, Васика, позови! – снова забасил священнослужитель, – ибо друг он мой хороший и приглашен я был на праздник сей лично им. Ах, как мы кагора нажабались с Васиком в прошлом году! Я даже обедню не смог отслужить, потому что икал. Я почему-то от кагора постоянно икаю. Пришлось Васику за меня отдуваться. А что? Волосы у него длинные, бороду мы ему за пять минут состряпали из пакли и моего старого шарфа… Рясу надели. И все у него прекрасно получилось. Только в самом конце он уже от себя стал добавлять, а это уже зря, конечно… Что же он тогда пел?.. Ага! Однажды два ежа, бля… Упали с дирижабля… Эх! Эх! Эх! – во все горло проорал священник.

Услышав куплеты, видимо, хорошо знакомой ему песни, Васик наконец-то соизволил прекратить свои хореографические упражнения и обратить внимание на то, что происходит у входной двери.

А когда он обернулся и увидел – и, конечно, я увидела – прочно занимавшего весь дверной проем грузного священника в самой настоящей рясе, с массивным крестом на груди, то заорал что-то нечленораздельно, но явно радостное и побежал к священнослужителю, занесшего уже грозящую длань над головой трусливо гнусившего что-то охранника.

Охранник хотел было отскочит в сторону, но наткнулся на мотылявшегося неподалеку Пункера.

– Щас дам как! – взревел Пункер.

– Не надо… – вдруг пискнул охранник, неизвестно к кому обращаясь.

– Внемли мне, сын мой заблудший! – пробасил священник широко размахиваясь.

Ого, кажется, сейчас начнется драка.

Охранник вроде неслабый мужик, но рядом с гигантом-священнослужителем он выглядит просто пигмеем. А тут еще и Пункер сжимает свои кулачонки, а тут еще и бармен Семен подозрительно выглядывает из-за своей стойки и снимает уже с аппарата телефонную трубку…

Но скандал, слава богу, угас, не успев как следует разгореться.

Заметив приближающегося к нему Васика, священник расплылся в радостной улыбке и, не опуская поднятой для удара руки, осенил втянувшего в плечи голову охранника крестным знамением. Пункер икнул, шагнул в сторону и упал, пропав из моего поля зрения. Бармен Семен вздохнул, покачал головой, но все-таки положил телефонную трубку.

– Васик! – заорал священнослужитель.

Оттолкнув в сторону совершенно стушевавшегося охранника, он бросился к Васику с распростертыми объятиями.

– Отец Никодим! – подпрыгивая на ходу, заверещал Васик.

Где-то, примерно, на середине зала они встретились и пали друг другу в объятья.

– Вкусим чашу греха смертного, – гудел бас священника, а я видела только его густую бороду и толстенную цепочку на шее, – вкусим чашу греха и познаем порок, ибо лучше самим съесть отравленный хлеб, чем оставить его ни в чем не повинным людям…

– Водки! – заорал Васик, очевидно, прекрасно разбираясь в витиеватых словоблудиях священнослужителя. – Святой отец выпить хочет!

– Хочу, хочу!!! – энергично закивал головой отец Никодим. – Ибо сказано – выпившему добавить… Непременно – добавить…

Обнявшись, приятели проследовали к банкетному столу. То, что происходило потом, не представляло для меня никакого интереса. Во-первых, потому что опьянение окончательно заволокло мое сознание, а во-вторых… Что может быть интересного в том, как громадного роста православный священник отплясывает на банкетном столе кан-кан, тряся подолом рясы и вскидывая ноги на манер распутных девиц из парижского варьете.

Я за всю свою жизнь и не такое видела.

Глава 3

Инесса Бурдукова вернулась домой много раньше обычного. Швырнув ключи от машины на диван, а мобильный телефон в кресло, Инесса упала на всклокоченную постель, неубранную с утра и разревелась.

Истерика ее продолжалась, примерно, полчаса. А через полчаса во входной двери щелкнул замок. Инесса Бурдукова на мгновение примолкла, затаив дыхание, а когда убедилась в том, что это пришел домой ее муж, разрыдалась с новой силой.

Степан Леонидович Бурдуков – немолодой уже, дородный человек с породистой, гладко причесанной головой, зашумел в просторной прихожей, снимая пальто. Раздевшись, он по привычке глянул в в большое – от пола до потолка – зеркало, пригладил начинающие уже седеть волосы и механически подумал о том, что неплохо было бы сходить в приличный салон, где ему уберут появившуюся вдруг недавно седину.

«Надо же хорошо выглядеть, когда на тебя смотрят миллионы телезрителей по всей стране, – подумал Степан Леонидович, – все-таки должность обязывает. Недаром наш шеф говорит, что телеведущий – это лицо канала»…

Тут из спальни до него донеслись звуки плача.

– А это еще что такое? – пробормотал себе под нос Степан Леонидович и направился в спальню.

Увидев собственную жену рыдающей в молочном море всклокоченной постели, Степан Леонидович Бурдуков нисколько не удивился. К истерикам Инессы Бурдуковой он привык давно – с самого начала замужества.

«Что на этот раз? – тоскливо подумал он. – Опять гаишники ей нахамили? Или какой-нибудь идиот стукнул ее новенькую „Шевроле“? Или в супермаркете ее обсчитали. Она всегда расстраивается, когда ее обсчитывают. Подумать только – она от меня на ежедневные карманные расходы получает столько, сколько какой-нибудь директор какой-нибудь заштатной школы не получает за несколько лет упорной работы. И она из-за нескольких сотен расстраивается… Слезы льет. А ведь, казалось бы, чего ей слезы лить? В жизни ни дня не проработала, с грехом пополам окончила школу, получила аттестат зрелости, купленный ей ее же папашей, и тут же выскочила замуж. Целыми днями занимается тем, что ходит по магазинам и покупает обновки… которые надевает, может быть, раз году… Когда мне приходится ее выводить на тусовки какие-нибудь… Во ревет, аж икать начала… А, может быть, она опять мобильник свой потеряла? Да нет, вот он валяется»…

– Инночка, – позвал Степан Леонидович, осторожно присев на краешек постели, – что случилось, солнышко мое?

Инесса Бурдукова отняла от подушки заплаканное лицо, посмотрела в овечьи глаза мужа и зарыдала еще громче. Хотя, громче, казалось бы, некуда.

«Это надолго теперь, – подумал Степан Леонидович, – что же случиться могло? Машину угнали? Да хрен с ней, новую куплю… Неужели?.. Не-ет, только не это… Пожалуйста, господи, только не это…»

От внезапно пришедшей ему на ум мысли Степан Леонидович даже изменился в лице. Он нервно потер руки и подумал было уже о том, что вот Аркадий Аркадиевич приглашал его сегодня в бане – в хорошую баню в Марьиной Роще.

«Можно было поехать в баню, – тоскливо подумал Степан Леонидович, – зачем отказался? Тем более, завтра выходной день. Мог бы отзвониться домой в обеденный перерыв и рвануть… И там бы и позвонил кое-кому»…

Появившийся в сознании Степана Леонидовича образ заставил его губы расплыться в мечтательной улыбке. Степан Леонидович томно прикрыл глаза и почти полностью уже погрузился в негу сладостных грез.

Пронзительный вопль вернул его к действительности.

– Лыбишься?! – заверещала Инесса, снова оторвавшись от подушки. – Смеешься? Всю жизнь ты, мудак, надо мною смеялся и сейчас продолжаешь! Я для тебя… А ты!.. Да как же это так могло получиться, чтобы я вышла замуж за такого идиота, как ты?..

Рыдания опять перехватили ее горло. Инесса ткнулась было в подушку, но желание высказаться, очевидно, было сильнее ее и она, глотая слезы, заголосила снова:

– Ирод! Чурка бессловесный! Только и умеешь, что делать умное лицо перед камерами!!! И никто! Никто, кроме меня, не знает, какой ты идиот! Ты знаешь, что со мной сегодня случилось?

– Инночка, – беспомощно проговорил Степан Леонидович, – ты…

– Что – ты?! – выкрикнула Инесса и несколько раз ткнула пухлым кулачком в мягкое плечо мужа. – Что – ты?! Ты, ты, ты… Ты знаешь, что сегодня случилось со мной?

– Что такое случилось?

– А вот!!!

Инесса вскочила с постели, бросилась к своей сумочке, вытряхнула на пол все ее содержимое и ловко подхватила кредитную карточку, вывалившуюся из сумочки последней и швырнула маленький четырехугольник гладкого пластика в лицо мужу.

Карточка угодила в лоб Степану Леонидовичу и, отлетев, мягко шлепнулась на постель.

– Что это? – глупо спросил Степан Леонидович.

– Ничего! – всхлипнула в ответ Инесса. – Это ничего! Понимаешь? Просто кусок никчемного пластика.

«Не может быть, – мелькнула в голове у Степана Леонидовича мгновенная мысль, – вот и случилось то, чего я так боялся… А что – когда-нибудь это должно было случиться… Теперь мне нужно быстренько придумать, как ловчее соврать… Черт возьми, почему раньше ничего не придумал – загодя? Вот ведь гадость какая – каждый день по сто раз вру в телекамеру миллионам россиян, а теперь не могу придумать, что собственной жене сказать такого… безобидного и вместе с тем – правдоподобного… Надо время, что ли, потянуть подольше… Успокоить как-то»…

– Карточка, – проговорил Степан Леонидович, вертя в руках кредитную карточку.

– Она пустая!!! – завопила Инесса. – На ней ничего нет, понимаешь? Я хотела купить себе шубку… Я полгода искала себе шубку и вот нашла, примерила, стала расплачиваться, а мне говорят – что на карточке нет денег! Куда ты дел деньги, идиот? Куда дел деньги, скотина?!! Где мои деньги, я спрашиваю?!!

«Мои деньги – говорит, – подумал Степан Леонидович, мучительно морща лоб, – с какой это стати мои деньги стали ее? Ни рубля за всю жизнь не заработала, а туда же. Мои деньги! Все-таки, что же мне соврать? Да как тут соврешь? Господи, как мне теперь выкручиваться?»

Тяжелые мысли терзали Степана Леонидовича. Она снова вспомнил, что сегодня мог бы и вовсе не ночевать дома, а поехать в баню и, может быть, позвонить… Да! И мог бы позвонить – ей…

Но вот теперь…

– Где деньги? – разорялась Инесса. – Куда они подевались?!!

– Их… украли… – ляпнул Степан Леонидович первое, что пришло ему в голову.

Инесса даже опешила от неожиданности.

– Как это – украли? – недоуменно выговорила она. – Они же в банке? Кредитные карточки для того и придумали, чтобы никто не мог твои денежки цапнуть. И эту кредитную карточку я не теряла никогда, так что никто не мог ничего… А деньги в банке…

– Банк… ограбили…

– К-как?

– Ограбили, – повторил Степан Леонидович.

Войдя в родную, профессиональную стезю, он врал теперь вдохновенно и торопливо:

– Ты, конечно, телевизор сегодня не включала?

– Вот еще! – фыркнула Инесса. – На твою рожу, что ли, любоваться? Мне ее и дома хватает. А что… Что все-таки произошло?

– Ограбили банк, – Степан Леонидович проговорил название одного из крупнейших банков столицы, – пятеро грабителей в масках перестреляли всю охрану и вторглись в хранилище.

– Как… Когда?

– Сегодня ночью, – тараторил Степан Леонидович, – я делал утреннее сообщение. В половину одиннадцатого утра. Ну, ты, конечно, спала еще… Из хранилища вынесли все подчистую – все. И деньги, и драгоценности, и ценные бумаги. Погрузили все в машину и скрылись…

– А милиция?! – взвизгнула Инесса. – Куда милиция смотрит? Ты же налоги платишь! А государство тебя защищать обязано!

– Милиция… – Степан Леонидович горько усмехнулся. – Один из охранников успел вызвать милицию до того, как ему прострелили голову. Подъехало целое подразделение ОМОНа. А бандиты из гранатомета – шарах! А потом еще два раза – шарах! Шарах!!! И все. Омоновцы даже из своих машин не успели повылезать. Все погибли, все!

Проговорив эту ахинею, Степан Леонидович всплеснул руками и печально повесил голову.

Инесса сидела в кресле напротив него с открытым ртом.

– День траура объявили по всей стране, – сообщил Степан Леонидович напоследок. – Неужели ты ничего не слышала? Столько народу поубивали, а ты только о шубке своей думаешь…

Инесса смотрела на мужа широко открытыми глазами. Степан Леонидрович осмелел до того, что попенял немного жене:

– Все по магазинам своим ходишь, – выговорил он, – все денежки мои тратишь… Мои, мои, а не твои… Мои – кровно заработанные… А в стране невесть что творится. Убийства и насилие кругом.

– Господи! – прошептала пораженная Инесса. – Какой кошмар!

Она поднялась с кресла и подошла к мужу. Опустилась на постель рядом с ним, положила голову ему на плечо и всхлипнула.

– Боже мой! – проговорила она. – Как ужасно мы живем! Из дома страшно выйти… Вокруг одни дикари, а не цивилизованные люди, как в Европе, например… Господи, Степушка, как страшно!

– Да, да, – поддакивал Степан Леонидович, с тоской думая о том, что завтра или послезавтра его обман раскроется и нужно будет придумывать что-то еще, чтобы отсрочить ужасный миг расплаты.

Никогда и ни за что не признался бы Степан Леонидович Бурдуков своей жене Инессе Бурдуковой в том, что деньги, якобы похищенные головорезами, были потрачены им же самим – Степаном Леонидовичем Бурдуковым – на девицу-проститутку, с которой он свел короткое знакомство несколько недель тому назад.

«Ума не приложу, – думал Степан Леонидович, – как это я умудрился столько бабок впарить этой Светке? И что она такое сделала, что меня уже несколько дней подряд колотит, как только я о ней подумаю. Невероятная женщина! Богиня! Из-за таких женщин герои древности и совершали свои подвиги. Греки Трою брали и… так далее… Если я Светку два дня подряд не увижу, то совсем больной делаюсь. Хожу как в тумане. Приворожила она меня, что ли? Вроде, в мои-то годы… Да, она как-то мне рассказывала, что искусству любви обучалась в этом, как его… В Таиланде. Да, там, судя по всему, знают толк в подобных вещах… Завтра же утром поеду к ней, к Светке. Эх, черт возьми, жалко, что передачу отменить нельзя. А почему, собственно, нельзя? Скажусь больным, меня и заменят. А где бабки взять? Я ведь обещал Светке в прошлый раз, когда мы с ней виделись… Придется у Аркадия Аркадиевича занимать… Ладно, хрен с ним. Займу. Отдам потом. И еще заработаю. Нет, ну какая женщина эта Светка. Богиня! Прямо приворожила меня к себе! Действительно, в этом есть что-то потустороннее. Я бы даже сказал – магическое. Да… Магия»…

Так думал Степан Леонидович, меланхолически поглаживая по голову плачущую у него на плече жену.

* * *

Я уже порядком устала. Да и окружающую меня действительность – то есть, не меня окружающую, а Васика, я ведь его глазами смотрела на мир – воспринимала уже с трудом. Туман алкогольного опьянения заволок мне глаза. Я едва разбирала, кто я и где нахожусь. Даша, все еще находящаяся при мне, приносила мне кофе через каждый пятнадцать минут.

Иначе я бы просто не выдержала. Васик хлестал водку и сопутствующие спиртные напитки, как простую воду. Его сознание, привыкло к таким дозам, а вот мое – нет.

Я уже подумывала о том, чтобы прекратить эксперимент и завалиться спать. Но я же обещала Даше… Которая, в свою очередь, пообещала Нине…

Ладно, буду продолжать наблюдение…

* * *

– А теперь – сюрприз!!! – вскарабкавшись на банкетный стол, закричал Пункер. – Последний залп уходящего в море семейной жизни корабля! Последний залп холостой жизни… так сказать…

Пункер замолчал на мгновение, покачиваясь, потом расхохотался так, что едва не свалился со стола.

– Главное, чтобы этот залп не оказался холостым! – проорал он. – Семен! Впускай!

Прокричав это, Пункер все-таки свалился со стола. А я чуть не упала со стула.

И было от чего.

Бармен Семен, со вздохом посмотрел на барахтающегося на полу Пункера и дал отмашку стоящему у ведущей на второй этаж двери официанту.

Тот открыл дверь.

В образовавшийся проем стали вбегать молоденькие девушки – все, как одна, чертовски привлекательные и к тому же – почти полностью обнаженные. Из одежды на девушках были только крохотные прозрачные лифчики и совсем незаметные трусики.

На мгновение в банкетном зале повисла тишина, только слышен был густейший бас отца Никодима:

– Бесовское наваждение…

Очевидно, нетрезвый священнослужитель принял девочек за плод своего больного белогорячечного воображения.

Через секунду тишину разорвали на куски восторженные крики. Девицы – их было пятеро – немедленно оказались на банкетном столе, где за минут до этого торчал Пункер. Зазвучала появившаяся ниоткуда вкрадчивая музыка, и девицы начали танец.

Все присутствующие мгновенно притихли.

Странный это был танец. Девочки танцевали со строгими лицами, сначала медленно, словно разогревая свои молоденькие тела, а потом все быстрее и быстрее. И никаких пошлых варьетешных ужимок я не увидела – только потрясающе красивую пластику и завораживающий ритм плавных змеиных движений.

Танец словно околдовал меня. Даша тормошила меня за рукав, чтобы я рассказала ей, что вижу, а я услышала, как она меня зовет, только тогда, когда она позвала меня в третий раз.

– Ольга! – со слезами уже в голосе воскликнула Даша. – Ты чего – уснула? Такой концентрации алкогольного дурмана в сознании ты не выдержишь – я же говорила. Все-таки, Васик прожженный алкаш, а ты практически непьющая девушка… Ольга, ты меня совсем не слышишь?

– Слышу, – ответила я, едва шевеля совсем почти не подчиняющимся мне языком.

– Тогда почему молчишь?

– Не мешай, – ответила я, – сейчас… я должна досмотреть, а потом…

– Что досмотреть-то? – опять воскликнула Даша.

– Потом…

Даша вздохнула и замолчала. А я снова наслаждалась таинственным и прекрасным танцем полуобнаженных девушек. Да, странный танец… Ничего похожего я никогда не видела. Никакой развязности и пошлости не чувствовалось, но в движениях девушек сквозил такой откровенный эротизм, что мне стало немного не по себе. Когда танцевальный ритм достиг апогея, мелькнувшая вдруг в моей голове мысль – а правильно ли я выбрала свою сексуальную ориентацию? – несколько, надо сказать, испугала меня.

«Это не танец, – подумала я еще, – то есть – это не совсем танец. Ни на что не похоже… Только вот создается такое впечатление, что именно таким должен быть ритуальный обряд, созданный, чтобы оживить навсегда застывшую в камне древнюю богиню любви и чувственных наслаждений… М-да… И где только этот неотесанный Пункер откопал таких артисток… Ведь это шоу наверняка стоит просто бешеных денег… А вообще-то… В компании Васика можно встретить людей самых разный социальных категорий. Начиная от отпрысков олигархов и заканчивая последними бомжами. Может быть, у этого Пункера, как и Васика, родителя владеют сетью банков или там супермаркетов каких-нибудь… Или являются короли нефтяного бизнеса… Мало ли что»…

Когда танец закончился и девушки застыли, сладострастно изогнувшись, банкетный зал взорвался аплодисментами. Собравшиеся бурно выражали свой восторг, а особенно смелые и слишком пьяные уже тянули свои руки к стоящим на столе девушкам.

Я вдруг заметила, что шум стал несколько тише. Ага, это Васика отвели в сторонку. Кто отвел? Ага, это все тот же Пункер.

– Слышь, чего… – мотая зеленым ирокезом заговорил Пункер доверительно глядя Васику прямо в глаза, – понравились телки?

– Это… Ну как… нет слов! – выразился Васик. – Где ты их откопал только?

– Места знать надо, – прищелкнул языком Пункер, – а девочки классные… Хочешь попробовать?

– Как это? – переспросил дурак Васик.

– А так! – хохотнул Пункер. – Как хочешь. Это ж проститутки!

– Да ну! – поразился Васик. – Какие же это проститутки… Что я – проституток, что ли, не видел? Это же настоящие актрисы… Как танцевали! Я даже протрезвел немного… Это – актрисы, – убежденно повторил Васик, – а проститутки, они…

– Да шлюхи это! – в голос заржал Пункер. – Зуб даю! Проститутки! Шлюхи, шмары, шалавы, шалашовки, сикухи, мохнатки, подстилки, бляди… Путаны! У меня знакомый есть – Феликсом зовут. Так тот агентством заправляет, откуда я телок этих выцепил… У Феликса все по высшему разряду – он телок своих специально обучал… То ли в Китае, то ли в Бразилии… Не помню точно. Но обучил так, что просто… нет слов, как ты сказал…

– А чему обучил-то? – снова спросил Васик.

– Как чему? – удивился Пункер непонятливости Васика. – Ну ты, в натуре… трудный какой-то, Василий стал. Тормозной. Неужели на тебя так семейная жизнь подействовала… Никогда не буду жениться. Так, о чем это я? Ага – чему он из обучил в этом Катманду? Искусству любви, понял? Один час с такой девочкой и… Незабываемые ощущения…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное