Эдуард Веркин.

Пчелиный волк

(страница 8 из 36)

скачать книгу бесплатно

   Пройдет время, и это спасет мне жизнь.


   Над озером зависла летающая тарелка. Серебристый аппарат, похожий на сложенные вместе миски для собачьего корма. Такие часто изображают в тарелочных журналах, в частности в моем любимом «Intruder». Неопознанный летающий объект типа «Миннесота», так он называется по-научному. То есть по-псевдонаучному.
   – Отличные кадры, – сказал Дрюпин.
   Он принялся щелкать камерой, стараясь запечатлеть тарелку в выгодном ракурсе.
   – Никто потом не скажет, что я их из пенопласта склеил! Достоверность полная… – приговаривал Дрюпин.
   – Один мужик не знал, как срубить бабла на лето. Думал, думал, потом придумал. Взял самую тонкую японскую леску, привязал ее к пластиковому блюдцу и привесил на балконе. А потом снял в лучах заката. Так вот, этот снимок целая куча экспертов признала самым достоверным снимком НЛО, – сказал я. Дрюпин не ответил.
   – Дрюпин, чего ты все дергаешься? Ты же технический гений. Изобрети чего-нибудь, а Ван Холлу не говори. Какую-нибудь… ну, не знаю, механическую стрекозу, что ли, или паука железного… Обеспечь себя деньгами…
   – Изобрети! – фыркнул Дрюпин. – Ты думаешь, изобретать – это блины печь, что ли? Вдохновение нужно. Полет. А тут вдохновения не нужно…
   Дрюпин вздохнул и снова принялся фотографировать летающую тарелку.
   – Зачем тебе столько снимков, Дрюпин? – спросил я.
   – Как зачем?! Эти миски еще лет тридцать не рассекретят, не меньше! А значит, всегда можно будет загнать эти фотки. Зарубежные издательства по три тысячи за негатив дают. Потом продам.
   Я об этом как-то не подумал. Молодец Дрюпин.
   – Редкие кадры, – приговаривал Дрюпин. – Обычно они в затемнении ходят, подловить трудно. А тут такие виды…
   – Сейчас тарелочный рынок переполнен, – возразил я. – В последние годы много странных событий произошло. Взять хотя бы этого нашего красного волка-ящера. Что ты думаешь по этому поводу?
   Тарелка неожиданно вильнула вправо, зацепила поверхность озера и врезалась в рощу на противоположном берегу. Сломала две сосны, они с плеском хлопнулись в воду.
   Дрюпин хихикнул.
   Я представил. Нетрезвые зеленые человечки сидят за штурвалом летающей тарелки, обнимаются, орут «Ой, мороз, мороз, не морозь меня…», чокаются бокалами, украденными вчера с мануфактуры в городе Гусь-Хрустальном. Веселятся.
   – Что-то он сегодня совсем разошелся. – Дрюпин сделал еще несколько снимков. – Наверное, действительно нарезался.
   – Это хорошо, – сказал я. – Если нарезался. Для тебя хорошо. Нарезанный Ван Холл гораздо добрее Ван Холла ненарезанного.
   – Я ему презент задабривающий готовлю, – вздохнул Дрюпин. – Может, прокатит?
   – Может, и прокатит… Слушай, Дрюмпинг, ты сможешь им управлять?
   Я кивнул в сторону летающей тарелки.
   – «Буреломом»?
   – Угу.
Ты можешь управлять «Буреломом»?
   – Не, – помотал головой Дрюпин. – Откуда. Там нейросенсоры…
   – Это как?
   – Он управляется… Ну, если говорить упрощенно, то силой мысли. На экранолете установлены двигатели с такой скоростью отклика, что рука не успевает, поэтому они подключаются непосредственно в нервную систему…
   – Ну, если силой мысли, то тогда тебе не следует и пытаться, – сказал я. – Разобьемся.
   – Надо просто потренироваться… Но Ван Холл все равно никого не пускает. А если попросить… Смотри, опять!
   «Бурелом» качнулся, накренился и воткнулся до половины в воду. Двигатели рявкнули, в небо вылетел длинный язык красивого розового пламени. Дрюпин рассмеялся.
   – Вода от температуры перешла в горючее состояние, – пояснил он. – В плазму почти. Хорошо хоть двигатели не погасли… Кстати, ты знаешь, что при определенном умении плазму можно добыть в обычной микроволновке?
   Я не знал. Проблемы синтеза плазмы меня не очень занимали.
   «Бурелом» тем временем стабилизировался. Завис над водой и стал поворачиваться к нам носом.
   – Смотри! – Дрюпин чуть не захлебнулся от смеха.
   На носу экранолета распласталась большая черная клякса.
   – Что это? – не понял я.
   – Это аквалангист. Он подцепил из воды аквалангиста.
   – Слушай, Дрюпин, тебе не кажется, что в последнее время у нас слишком часто случаются всякие… Тупость какая-то случается? Раньше такого не было.
   Дрюпин не ответил, прилип к своей фотокамере и снова начал снимать.
   Аквалангисты всегда дежурили в озере во время прилета Ван Холла. А вдруг «Бурелом» разобьется? Тогда аквалангисты быстренько нашего драгоценного триллионера и спасут, сделают ему искусственное дыхание, общую вентиляцию легких.
   – Как держится! – смеялся Дрюпин. – Цепкий.
   Аквалангист упорно не хотел спрыгивать обратно в воду. Но «Бурелом» снова вздрогнул и качнулся к соснам, аквалангист предпочел свалиться в озеро, чем быть раздавленным о деревья.
   Бульк.
   – В прошлом году, – сказал Дрюпин, – Ван Холл катался на нашем «Беркуте». Решил размяться немного, когда был в Лондоне. А пилот он фиговый, это все знают. Так вот, он не справился с управлением и врезался в навесной мост. Убил двух пуделих и перепугал фрейлину королевы. Правда, потом подарил ей за это жеребца.
   – Королеве?
   – Зачем королеве, фрейлине.
   – Повезло.
   – Знаешь, – мечтательно сказал Дрюпин, – я слыхал, что в личном гараже Ван Холла есть все способное передвигаться по земле, в небесах и на море. Машины, самолеты, локомотивы, батисферы, танки… Все. Он даже разыскал и купил трехколесный велосипед, на котором рулил в детском саду.
   – Как трогательно.
   Трогательно, конечно. Я, например, не могу купить свой трехколесный велосипед. И не трехколесный велосипед. И ослика, с которым я засыпал в три года. И вообще…
   У меня психологические проблемы. Вообще, я лунатик.
   – У него даже подводные лодки есть, – продолжал Дрюпин. – Атомные. С баллистическими ракетами. Это единственный человек в мире, способный начать третью мировую войну!
   – Чего ему тогда от нас надо?
   – А фиг его знает, чего ему надо.
   – Дрюпин, а чего он никак летать-то не выучится?
   – Он и не выучится никогда. У него же легкий ДЦП, он варенье на белый хлеб не может намазать без того, чтобы не растерять это варенье по всему вокруг. Даже по обоям.
   Я сомневался, чтобы Ван Холлу хоть раз в жизни приходилось намазывать варенье на хлеб, наверняка ему все намазывали специальные намазчики. Был же у Ван Холла человек, который завязывал ему шнурки.
   – Ах, – вздыхал Дрюпин каждый раз, когда на базу прилетал Ван Холл. – Почему я не завязываю ему шнурки, а?
   – Ты не английский лорд, чтобы завязывать шнурки Ван Холлу, – отвечал я. – Сам знаешь, он в прислугу людей недворянской крови не берет. Если тебе так уж хочется кому-нибудь завязывать шнурки, завязывай их мне. А я тебе буду йогурт уступать за завтраком.
   Завязывать шнурки глупо, каждый скажет. Ненавижу это занятие, честное слово.
   – Сам себе шнурки завязывай, – сказал тогда Дрюпин.
   Экранолет тем временем окончательно выровнялся. Он медленно приблизился к берегу и завис в метре над водой. К борту подогнали причал, пузо «Бурелома» раскрылось, и на понтон выскочили два вороватых японца. Настоящие якудзины, питаются исключительно сырой телятиной из телят с восточного склона Фудзи. Люблю японцев, у них такой смешной язык. Хое сё рис яко сат кутагава нггиита рю кисо. Обожрусь картофельною кашей, сделаю сеппуку поутру.
   Красиво.
   Японцы повертелись-повертелись и выпустили в воздух две длинные огненные струи.
   – Почему эти дятлы все время палят из огнеметов? – спросил Дрюпин. – Понтятся, что ли?
   – Это символизирует величие Ван Холла, – ответил я. – Типа, прибыл Великий Дракон с железными пальцами, и от величия его даже солнце спряталось в тучи…
   – Понятно, – кивнул Дрюпин. – Я так и думал. Великий Дракон…
   Сам я подозревал, что японцы банально выжигают комаров, поскольку Ван Холл комаров просто ненавидел, от комариных укусов Ван Холл раздувался, как рыба фугу. Чтобы комаров не было, Ван Холл весной сбросил в озеро несколько бочек бинарного инсектицида, но комары плевать на него хотели (и на Ван Холла, и на инсектицид) и размножались как ни в чем не бывало. Это, на мой взгляд, прекрасно доказывало тезис о тотальном равенстве, царящем в нашем мире, – комару глубоко плевать, кого жалить, Васю Кукарекина или владельца половины всего Ван Холла.
   Комар, как любое другое кровососущее насекомое, – великий уравнитель.
   Конечно же, сам Ван Холл так не думал. Уступать свое место под солнцем какому-то там комару он не собирался. Во всяком случае, поначалу. Ван Холл считал, что комары просто не могут его кусать. Пораженные исходящим от Ван Холла флюидом великой недосягаемости, они должны падать замертво, как жалкая пыль. Но наши комары к ванхолловскому флюиду были совершенно равнодушны, неравнодушны они были лишь к огнемету. Поэтому японцы их и выжигали.
   Они пофукали еще, до тех пор, пока воздух над ними не задрожал от теплого марева, затем зачехлили оружие и склонились в почтительных поклончиках.
   В раскрытом люке «Бурелома» показался Ван Холл, великий, попирающий мироздание своими мозолями.
   Кстати, несколько слов о Ван Холле.
   Ван Холл.
   Просто сбежал из кино про сумасшедших миллиардеров, есть такой жанр. О Ван Холле даже говорить особо нечего, дикий тип. Про некоторых говорят, что их в детстве уронили на угол стола, от этого они немного не в себе. Ван Холла тоже уронили. Только не на угол стола, а в шишкодробильный аппарат. И он не немного не в себе, он много не в себе. Глубокая патология.
   Однажды Ван Холла переклинило, и он полез купаться в пруд. И я увидел. Между костистыми триллионерскими лопатками помещалась татуировка.
   Портрет Нерона на фоне горящего Рима.
   К сведению непосвященных: Нерон – римский император 37—68 годов нашей эры, виртуоз игры в шашки. Прославился тем, что поджег уже вышеупоминавшийся Рим для того, чтобы вдохновиться на написание второй части «Одиссеи», убил свою мать, жену, философа Сенеку и многих других.
   Этот Нерон всюду ходил с лирой, чтобы в случае нахлынувшего вдохновения, не отходя от кассы, сочинить трагедию или поэму и тут же положить ее на собственную музыку. Ван Холл частенько появляется с лютней, но это в подражание французскому королю Людовику XIV. Чтобы в случае чего посетившее его вдохновение тоже не пошло коту под хвост. А в шашки Ван Холл играет, наверное, лучше самого Нерона. Я лично частенько видел, как он рубится с десантниками. Почти всегда выигрывает. И с большим удовольствием пробивает им пендели.
   Псих. Больной человек. Мамаякеро с банановым соком. И, к сожалению, весьма и весьма могущественный. Если не самый могущественный. Фармация, производство оружия, IT-технологии. Исследования ближнего космоса. Запонки стоимостью в небольшой город Тульской губернии.
   От такого надо держаться подальше. На расстояние выстрела баллистической ракеты.
   И в этот свой прилет Ван Холл тоже отличился.
   Несмотря на лето, он был в огромной медвежьей шубе и в высокой бобровой шапке на манер какого-нибудь там Зверобоя или Кожаного Чулка. Сходство с народным американским героем увеличивало длинное ружье, лежащее у Ван Холла на плече.
   Ван Холл поежился, затем прицелился куда-то в небо, выстрелил. Посмотрел на ружье, разочарованно плюнул и бросил его на пристань.
   Показался Седой. Седой был обряжен по полной.
   Руководитель Проекта, офисная модель № 1.
   Только вот волосы набриолинены. Ван Холл любил, чтобы все вокруг него одевались строго и бриолинили волосы. Даже огнеметчики-японцы и те были набриолинены, хотя я нигде никогда не видел таких японцев. Хорошо хоть, что Ван Холл не велел им перекраситься в белый цвет.
   Кстати, несколько слов о Седом.
   Седой.
   Седой, а половина волос (а может, даже и все) искусственные. Вываливаются. Он уже засверлил ими, честное первомайское. Зайдет беседу провести, сидит, чешет затылок, чешет, а потом выметаешь после него его гриву. Злые языки (в частности, Дрюпин) утверждают, что Седой каждый вечер вставляет себе новые волосы из синтетических платяных щеток. Вечером он их вставляет, а днем они выпадают, вечером вставляет, днем выпадают, такой вечный двигатель. Однажды я рекомендовал ему перед сном разглаживать волосы утюгом, а Седой обиделся, как ученица первого класса. Отвернулся.
   Тундра.
   Так вот, Седой остановился в пяти шагах от Ван Холла.
   – Мосье Седой, – сказал Ван Холл, – вы тут совсем за экологией не следите. Природа стонет. Я увлекся охотой на уток, а у тебя тут никаких уток нет! Что за «за»?
   – Мы… Будет исправлено в ближайшее же время. Завезем уток…
   Дрюпин ткнул меня локтем. Ему было не слышно. Я перевел – я отлично читаю по губам.
   – Говорит, что уток мало, а он хотел первым делом утку подстрелить.
   – Утку ему! – буркнул Дрюпин. – Он бы еще на…
   Дрюпин протянул паузу, и я понял, что он не знает, какой именно аппарат может быть громче экранолета Ван Холла.
   – Он бы еще сюда на атомной бомбе прилетел, – уже спокойнее сказал Дрюпин. – А потом еще удивлялся бы, что тут уток нет.
   Кстати о Дрюпине. Коли уж я взялся описывать главных действующих лиц.
   Дрюпин, одинокий бобик, гвоздь ему в языковую кость.
   Дрюпин, он похож на свина. Не на свинью, это было бы почетнее, а на свина. Чистого, круглого, с приплюснутым носом и розовым хвостом. Хороший откормленный свин. Башку бреет. Но не потому, что ему так нравится, а потому что волосенки жиденькие, если не брить, получается ухохотно. Его бритая башка очень бугриста, что тоже ухохотно.
   IQ у Дрюпина выше моего, а свин. Даже уши свинячьи. Розовые, прозрачные, кончики слегка внизу заламываются, так и хочется укусить. Но нельзя. Дрюпин у нас главный по изобретениям. Гений-самоучка, стихийный инженер Ползунов-Черепанов, и еще брат Райт в придачу. Его уши стоят миллионы.
   – А жареные утки есть? – спросил Ван Холл. – На углях чтобы, с дымком чтобы…
   – Фуа-гра есть… – растерянно сказал Дрюпин. – Есть утка по-пекински…
   – Седой, ты меня волнуешь. Какая фуа-гра, какая пекинская утка, я что, в пельменную заглянул? Я на твою фуагру с голода смотреть не буду! Я хочу дикую утку! Дикую! Собственными руками запеченную, с угольком… А, чего тебе объяснять…
   Ван Холл щелкнул пальцами. Японец подал ему лютню – откуда он ее выхватил, я даже и не заметил. Седой съежился. Ван Холл задумчиво повертел лютню в руках и сказал:
   – Ладно, дурачок, веди меня в свою берлогу. Мне докладывали, тут у вас сотрясения какие-то…
   – Ерунда, – улыбался Седой, – мелочи житейские. Мы с ними боремся в общем порядке. Я вам сейчас доклад сделаю по всей форме…
   – Сначала яичница, Седой, потом доклад. И я слышал, что не мелочи совсем. И подготовь мне этих своих…
   – Будут! Будут готовы! Я сейчас…
   – Идем уже, – Ван Холл двинулся к берегу.
   Роскошно двинулся, шуба тянулась за ним еще метра на два, понтово шуба тянулась, хочу себе такую.
   К такой шубе пойдет имя…
   Стоп. Хватит. На самом деле психоз какой-то. Не буду больше придумывать имена. Буду что-то другое придумывать. Надо только придумать, что можно другое придумывать, более оригинальное. Человеку ведь без придумывания никак нельзя, зацветет.
   – Каждое утро он проглатывает двенадцать живых золотых рыбок, – сообщил Дрюпин. – Я попробовал одну проглотить, меня два дня рвало. Три дня.
   – Чудлан осиновый, – сказал я. – Он микроскопических рыбок глотает, они потом плывут по венам к сердцу и врачуют его стрекательными нитями. Жизнь продлевает основательно. А ты небось, дурилка, вуалехвоста целого проглотил!
   Дрюпин промолчал, и я подумал, что он, наверное, на самом деле пытался проглотить вуалехвоста. Из аквариума в холле. Балда. Конечно, Дрюпин в технике сечет будь здоров, одна эта собака его роботическая чего стоит…
   – А есть еще голубые золотые рыбки, – продолжал я. – Они не лечат сердце, они в нем собираются, и, когда их скапливается около сотни, сердце взрывается, проклевываясь через грудную клетку.
   – Оставил бы лучше свои византийские байки, – буркнул Дрюпин. – Я их сам тысячу знаю. И новых не меньше. Две тысячи. Знаешь, китайцы считают Ван Холла воплощением Золотого Дракона Востока. И имя ему не Ван Холл, а Ван Хо, из рода самого Ван Мана… [14 - Ван Ман – император Китая в I веке нашей эры.]
   – В прошлый раз, – я взял бинокль, – в прошлый раз этот Великий Дракон у одного десантника месячный паек выиграл. Знаешь, взял двадцать банок курицы в яблочном желе и не поморщился. Такой вот Гарун-аль-Рашид.
   Вдруг Ван Холл неожиданно остановился. Седой едва не наткнулся на него, чтобы не наступить на шубу, резко изменил курс и наскочил на японца. Они принялись балансировать на краю причала, но не упали, удержались.
   – А-а-а! – завопил Ван Холл. – А-а-а-о!
   Седой вздрогнул.
   – А-а-а! – завопил Ван Холл еще громче.
   Он повернулся к Седому.
   – Москито! – Ван Холл шагнул к руководителю Проекта. – Меня укусил москито!
   – Мы не виноваты, – сказал Седой. – Я предпринимал все меры, мы даже воду кипятили…
   – Я сейчас тебя вскипячу! – Ван Холл отобрал у своего японца огнемет и направил его на Седого.
   Седой закрылся руками.
   – Спорим, что не пыхнет? – Дрюпин протянул мне руку.
   – Конечно не пыхнет, – отклонил я пари. – Он же не дурак, сжигать научного руководителя Проекта. Как установка работает, только Седой знает. Он, кажется, ее разработал?
   – Он. – Дрюпин спрятал руку. – И еще физики. А меня к ней даже не подпустили ни разу…
   – Потому что ты пока еще молодой технический гений. Технический гений в штанишках.
   Ван Холл тем временем перестал целиться, схватил огнемет за казенную часть и принялся дубасить японца. Японец терпел, уворачиваясь лишь от ударов, направленных в голову.
   – Везет же джапу, – вздохнул Дрюпин.
   – Чего же хорошего? – удивился я.
   Дрюпин объяснил.
   – Ван Холл полный псих, – сказал он. – У него с головой такие нелады… об этом всем известно, даже тебе, наверное. Он прямо как из анекдота. Знаешь, он покупает по всему миру самые дорогие картины, разрезает на открытки и рассылает своим приятелям на Рождество.
   – Отвлекаешься… – сказал я. – Ты про джапа говорил.
   Сам я слыхал про Ван Холла кое-что другое. Будто Ван Холл на самом деле покупает картины, но только не на открытки их разрезает, а оклеивает ими стены в своем любимом трейлере. Впрочем, про какого триллионера не рассказывают таких историй? Тяжела жизнь простого рядового триллионера, люди к нему частенько несправедливы.
   – Ну, да, – продолжил Дрюпин. – Он прошлому своему джапу сломал нос, челюсть и пару ребер, а потом раскаялся и подарил остров с лагуной…
   – Зачем тебе остров, Дрюпинг? – спросил я. – Да еще и с лагуной?
   – А… – Дрюпин махнул рукой. – Зачем остров без лагуны?
   В этом была логика.
   Тем временем Ван Холл успокоился, похлопал Седого по плечу и пошагал ко входу в блок. Больше он не останавливался.
   Экранолет «Бурелом» повисел еще несколько времени, потом затих и осел в озеро, отчего на берег набежала волна, а из вод показались усталые аквалангисты.
   – Теперь что делать будем? – спросил Дрюпин. – Они в пятый корпус, наверное, отправились. Туда не попасть, хоть тресни, ты же знаешь…
   – Знаю, – сказал я. – Поэтому мы ничего делать не будем. Посидим, подумаем немного. А потом по домам. Этот дурик расправится с яичницей, а потом займется нами. Время еще есть. Кстати, где Сирень? Мы хотели отбеседовать…
   – Не знаю. Я звал ее…
   – Она нож, наверное, точит.
   – Зачем?
   – В одной только Англии жены убивают около шестидесяти мужей в год.
   – А я тут при чем?
   – Да так, ни при чем, конечно…
   Я сделал вид, что задумался, и задумывался, наверное, минут несколько. Потом посмотрел на Дрюпина так внимательно-внимательно. И говорю:
   – Слушай, Дрюпин, а эта дура случайно не барабанит?
   – Нет, что ты! – Дрюпин даже отодвинулся от меня.
   – А откуда ты знаешь?
   – Я не знаю. Но зачем ей барабанить?
   – Мало ли? Может, ее сюда только с этим условием и взяли. Может, ей за это дополнительный паек полагается. Сначала ведь были мы с тобой, а потом она появилась. Зачем?
   – Для усиления…
   – Чего тут усиливать? Нечего.
   – Ну, все равно. Не думаю…
   – А ты, Дрюпин, думай. Думай.
   Дрюпин почесал голову.
   Я усмехнулся и сказал:
   – Дрюпинг, я ведь тоже не тупой. Если бы ты был тупой, я не стал бы у тебя про все это спрашивать. Потому что если бы ты был тупой, то ты наверняка разболтал бы про наш разговор Седому. Так ведь?
   – Ну, так… – согласился Дрюпин. – А откуда ты знаешь, что я не побегу к Седому?
   – Потому что ты, Дрюпинг, не тупой. Ты же сам понимаешь, что они – это они. И что на нас им плевать. Вот так.
   Я плюнул.
   – На нас всем плевать. Нас бросили, мы не нужны…
   Ну понесло немного, бывает со мной.
   – А откуда мне знать, что ты сам не барабанишь Седому? – остановил меня Дрюпин.
   – Ниоткуда, – кивнул я. – В этом наша слабость. Мы не можем доверять друг другу, этим они и пользуются.
   Дрюпин пожал плечами.
   – Ты вот думаешь, для чего нас тут готовят? – спросил он.
   – Не знаю. Только таких волков красных не бывает. Это я могу тебе точно сказать. С высокой долей вероятности.
   – Ван Холл мог чего угодно понапридумывать… Знаешь, какие у него лаборатории? Красные волки, синие, зеленые, какие хочешь…
   – Это верно, Дрюпин. И я давно хотел с тобой поговорить серьезно, как гуманоид с гуманоидом. С тобой и с этой метелкой, хотя она и не достойна слова моего. Надо все-таки встретиться втроем. Чем быстрее, тем лучше.
   – К чему спешка?
   – Не знаю. Но мне кажется, что скоро что-то случится. Эта ночная история, Ван прилетел… Зашевелилось что-то…
   – Что?
   Если бы знать что.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Поделиться ссылкой на выделенное